Мистер

Не всем придется по вкусу моя история. Не все ее поймут. Они и не обязаны. Только хотелось бы найти слушателя, которого может тронуть то, что я расскажу. Не буду томить.

В детстве я была довольно одиноким ребенком. Не потому, что со мной никто не хотел общаться, хотя не спорю, гораздо позже так и было. Дело в том, что я жила с мамой. И снова, это случилось позже, так как ровно до 7 лет меня оставляли на пыльном чердаке, заперев дверь. Кажется удивительным, но это правда мои самые ранние воспоминания. Мне только оставляли миску воды и несколько кусков хлеба на сутки.

Со мной никогда толком не разговаривали, из-за чего я все время молчала и с поступлением в школу со мной работал местный психолог, как логопед.

В возрасте 5 лет, очередной раз меня снабдили пропитанием, ничем не отличавшимся от вчерашнего.

На чердаке не было ни уголка, в пределах моей досягаемости, которого я не знала. Из раза в раз, изнывая от скуки, я повторяла одни и те же действия. Можно считать это за игры. Я передвигала матрас, на котором спала, одеяло и три подушки. Что только из них не было построено, изображено (в основном все, что я видела и представляла, видел только мой мозг). Без внимания не оставались также стулья, небольшие доски, ящики с всякими инструментами и другой мелочью. Там находился еще шкаф с тумбочкой, но оба были закрыты ключом, так что мне по сей день не довелось узнать, что там, а спрашивать у матери - глупое дело. Она игнорировала всегда, когда я ее о чем-то спрашивала, поэтому я бросила попытки узнать о чем-то через нее.

Возвращаемся обратно. Я не просто так сперва сказала про одеяло и подушки. Дело в том, что среди ящиков мной был найден черный пододеяльник. Тогла я не понимала, что это, но желание наполнить его чем-то пришло само собой. Не долго думая, я решила использовать для этого подушки. Все три ушли на это дело. Когда мои усердия увенчались успехом, я с разбегу плюхнулась на созданное мной черное нечто. Хоть подушки и ощущались твёрдыми, у меня впервые возникло желание обнять кого-то или что-то. Вместо грусти я испытала невероятный комфорт и про себя пожелала, чтобы эти объятия никогда не кончались.

Не знаю, как так вышло, но это желание исполнилось.

Я стала ощущать, как деформируются подушки подо мной. Открывать глаза не хотелось, но когда меня обняли в ответ, мой взор устремился наверх. Я не знала, но была уверена, что увижу там лицо. И оно было. Я лежала на большом человеке, одетом в черный строгий костюм. Он был настолько черным, что трудно было различить, где пиджак, а где плащ. Его лицо было спокойно, на губах играла легкая улыбка, выражающая искреннюю радость за мое существование. Это было впервые.

Имени у него не было, но когда я смогла четко и спокойно разговаривать, то сатла называть его Мистером. До тех пор он тоже ничего не говорил, но мы прекрасно понимали друг друга по взгляду, мимике, может, даже по мыслям.

Он всегда исчезал на ночь, но также естественно возвращался утром. Мистер играл со мной, рисовал в пыли и просто согревал меня своим присутствием и любовью.

С 7 лет, когда мать стала чаще сидеть со мной на чердаке, я желала скорейшего ее ухода, чтобы провести время со своим другом. Если говорить о том, чем она занималась до моего поступления в школу, то я ничего об этом не знаю. А после, как оказалось, она серьезно заболела раком. От лечения отказалась, поэтому продолжала умирать рядом со мной, изредка покидая чердак. Но когда это происходило, то ждать ее возвращения приходилось по несколько дней. Меня уже не запирали и я свободно гуляла по этажам, в темных углах встречаясь с Мистером. Так в один из таких промежутков она и не вернулась. Я никогда не скорбила по ней и не собираюсь. После ее смерти меня приютила ее сестра. Временами я задумывалась о том, почему этого не происходило раньше.

У меня появилась своя комната и я стала жить как человек: гардероб, душ каждый день, нормальное питание, карманные деньги... и Мистер. Он никогда не покидал меня, хоть видеться мы могли только наедине и в темноте.

С нашей встречи прошло 11 лет. Мне нынче 16. Мы с тетей живём вместе в мире и согласии. Наша связь укрепилась и я даже стала рассказывать о некоторых ситуациях с Мистером. Я боялась осуждения и неверия, но она с большим интересом обсуждала все мной. Грубо ли говорить, что она мне как мать? Я не называю ее так вслух, но уверена, что она чувствует то же, что и я. Я люблю свою Тётю.