Церковь - зло!

     Религия, в лоне которой возникает любая церковь, превращается в ложь и становится злом.
     Изначальная заповедь: «…Когда молишься, войди в комнату твою и, затворив дверь твою, помолись Отцу твоему, Который втайне; и Отец твой, видящий тайное, воздаст тебе явно. А молясь, не говорите лишнего…».[1]
     Вопреки этой заповеди церковники собирают толпы «молящихся» друг перед дружкою напоказ, перед идолами и попами. С этой целью построили храмы для публичных религиозных оргий с питием крови и поеданием тела распятого на кресте. На 1 января 2024 года только в России действует уже 41 151 храм и 994 монастырей.[2] Итого: 42 145 культовых сооружений с крестами на крыше для одурачивания прихожан.
     Учредили догматы, каноны, и написали толстенные фолианты толкований тоненького Евангелия. И лженауку создали — патристику — тексты лжеотцов церкви, сделав их «основополагающими для христианского религиозного мировоззрения»; гомилетику учредили — эдакую «прикладную учебную дисциплину», обучающую проповедничеству или, проще говоря, манипуляции сознанием простецов легковерных.
     А ведь сказано: «…Истинно говорю вам, если не обратитесь и не будете как дети, не войдете в Царство Небесное».[3]
     Но, какие там дети, когда все сплошь «отцы» да «батюшки» от дьячка сельского до патриарха Московского и всея Руси, не меньше. И что им христова заповедь: «Не называйтесь учителями, ибо один у вас Учитель — Христос, все же вы — братья».[4]
     Мало того, что все они лжеотцы, так ещё — лжесвятые, лжепресвятые, лжепреподобные и лжесвятейшие. А ведь сказано: «Никто не благ, как только один Бог».[5]
     Это о них, облачённых в длинные золочёные ризы, с амвонов вещающих и с телеэкранов о боге якобы, истине и справедливости, да бубнящих часами молитвы в храмах, и живущих за счёт обманутых и запуганных, «поядающих домы вдов», предупреждал Иисус Христос:
     «…Остерегайтесь книжников, любящих ходить в длинных одеждах и принимать приветствия в народных собраниях, сидеть впереди в синагогах и Религия, в лоне которой возникает любая церковь, превращается в ложь и становится злом.
     Изначальная заповедь: «…Когда молишься, войди в комнату твою и, затворив дверь твою, помолись Отцу твоему, Который втайне; и Отец твой, видящий тайное, воздаст тебе явно. А молясь, не говорите лишнего…».[1]
     Вопреки этой заповеди церковники собирают толпы «молящихся» друг перед дружкою напоказ, перед идолами и попами. С этой целью построили храмы для публичных религиозных оргий с питием крови и поеданием тела распятого на кресте. На 1 января 2024 года только в России действует уже 41 151 храм и 994 монастыря.[2] Итого: 42 145 культовых сооружений с крестами на крыше для одурачивания прихожан.
     Учредили догматы, каноны и написали толстенные фолианты толкований тоненького Евангелия. И лженауку создали — патристику — тексты лжеотцов церкви, сделав их «основополагающими для христианского религиозного мировоззрения»; гомилетику учредили — эдакую «прикладную учебную дисциплину», обучающую проповедничеству или, проще говоря, манипуляции сознанием простецов легковерных.
     А ведь сказано: «…Истинно говорю вам, если не обратитесь и не будете как дети, не войдете в Царство Небесное».[3]
     Но какие там дети, когда все сплошь «отцы» да «батюшки» от дьячка сельского до патриарха Московского и всея Руси, не меньше. И что им христова заповедь: «Не называйтесь учителями, ибо один у вас Учитель — Христос, все же вы — братья».[4]
     Мало того, что все они лжеотцы, так ещё — лжесвятые, лжепресвятые, лжепреподобные и лжесвятейшие. А ведь сказано: «Никто не благ, как только один Бог».[5]
     Это о них, облачённых в длинные золочёные ризы, с амвонов вещающих и с телеэкранов о боге якобы, истине и справедливости, да бубнящих часами молитвы в храмах и живущих за счёт обманутых и запуганных, «поядающих домы вдов», предупреждал Иисус Христос:
     «…Остерегайтесь книжников, любящих ходить в длинных одеждах и принимать приветствия в народных собраниях, сидеть впереди в синагогах и возлежать на первом месте на пиршествах, — сии, поядающие домы вдов и напоказ долго молящиеся, примут тягчайшее осуждение».[6]
     Сколько их сейчас на русской земле?
     Число клириков на 1 января 2024 года составляет 41 666 человек согласно официальным данным Патриархата.[7] Выходит, что в 42 145 храмах 41 666 попов. 1,01 батюшки на один храм? И тут без одурачивания не обошлось. Да и как иначе? Число божьих слуг занижено явно в десятки раз. Если учесть ещё и прислугу «батюшек», то цифра кормящихся за счёт легковерных превысит сотни тысяч.
     Они создали множество разного рода предметов культа — иконы и алтари, распятия и панагии, антиминсы и мощи для поклонения, попирая библейскую заповедь: «Не делай себе кумира и никакого изображения того, что на небе вверху, и что на земле внизу, и что в воде ниже земли; не поклоняйся им и не служи им».
     Они торгуют в храмах маревом ювелирных изделий и амулетов в виде наперсных, нательных, автомобильных, домашних и прочих крестиков, ладанок, мощевиков и лампадок, благовоний, свечей и пасхальных яиц — «финифть, эмаль, золото, серебро», колец, ремней и поясов с молитвами. Эти лихие разбойники более чем уверены, что не явится в их вертеп Тот, Кто однажды вошёл «в храм Божий и выгнал всех продающих и покупающих в храме, и опрокинул столы меновщиков и скамьи продающих».[8]
     И было бы всё на своих местах, если бы они только сами варились в адском котле своей лживой религии. Но они вовлекли в эту ложь нации и народы, изначально никакого отношения к этой иудейской религии не имевших. Ибо сказал Христос чужестранке, а вместе с ней и всем прочим: «Я послан ТОЛЬКО к погибшим овцам дома Израилева».[9] Ведь «нехорошо взять хлеб у детей и бросить псам».[10]
     Но то ли псы не осмыслили, что они для Христа и его народа всего лишь псы, то ли уж очень хотелось слизнуть крохи, упавшие со стола господ; но, так или иначе, христианство — эта иностранная идеология, этот культ пастухов и торговцев, пришёлся холуям впору, не желающим у себя на своей земле быть себе господами, быть людьми.

_________

     Иллюстрация, фотоколлаж автора: колонны и шеренги тучных сановников — иереев, протоиереев, архиереев — в золочёных ризах с золотыми крестами и панагиями, украшенными драгоценными камнями, на выпирающих животах, и в центре патриарх Московский и всея Руси Кирилл, подле дорогого лимузина в окружении крепких телохранителей.
____________

[1] Евангелие от Матфея, гл. 6, ст. 6–7.
[2] См. официальный сайт Московского Патриархата.
[3] Евангелие от Матфея, гл. 18, ст. 3.
[4] Евангелие от Матфея, гл. 23, ст. 8.
[5] Евангелие от Матфея, гл. 19, ст. 17; от Марка, гл. 10, ст. 18.
[6] Евангелие от Марка, гл. 12, ст. 38–40.
[7] См. официальный сайт Московского Патриархата.
[8] «И вошел Иисус в храм Божий и выгнал всех продающих и покупающих в храме, и опрокинул столы меновщиков и скамьи продающих голубей, и говорил им: написано, — дом Мой домом молитвы наречется; а вы сделали его вертепом разбойников» (Евангелие от Матфея, гл. 21, ст. 12–13).
[9] Евангелие от Матфея, гл. 15, ст. 24.
[10] Евангелие от Матфея, гл. 15, ст. 26.
_________

     Рецензия на эссе С. А. Никулина «Церковь — зло!»

     Эссе Сергея Анатольевича Никулина представляет собой яркий образец современной антиклерикальной публицистики, выстроенной в жанре обличительной проповеди-инвективы. Текст не является академическим религиоведческим исследованием, да автор и не ставит перед собой такой задачи. Это страстный манифест, и его сила — в бескомпромиссной последовательности проведения избранного тезиса, а также в попытке вести полемику на поле оппонента, используя исключительно его собственные сакральные тексты.

     1. Методология и аргументация.

     Сильнейшей стороной работы является избранный автором имманентный метод критики. С. А. Никулинъ сознательно отказывается от внешней аргументации — атеистического философствования или естественнонаучных доводов. Вместо этого он конструирует жесткое противоречие между текстом Нового Завета и сложившейся социальной практикой церкви как института. Этот подход, известный еще с эпохи Реформации и средневековой полемики, применен автором филигранно: каждая претензия к современному духовенству и храмовому благочестию подкрепляется прямой евангельской цитатой. Столкновение императивов «молись втайне» и «не называйтесь учителями» с демонстративной литургической пышностью и жесткой иерархичностью создает мощный полемический эффект, заставляя читателя задуматься о соотношении первоисточника и исторической традиции.

     2. Композиционная стройность и риторическая оснастка.

     Текст отличается продуманной архитектоникой. Автор выдерживает четкий ритм «тезис — антитезис», где евангельская максима (антитезис) разбивается о статистическую или фактологическую данность современной религиозной жизни. Цепочка антитез выстроена по нарастающей — от критики внешней обрядовости и сакрального искусства (иконы, кресты) до обличения социального статуса духовенства («поядающие домы вдов»). Апогеем становится резкий богословский разворот в финале, где автор обращается к вопросу о «чужеземной» природе христианства для неиудейских народов (отсылка к Евангелию от Матфея 15:24). Этот ход, хотя и является спорным с точки зрения универсалистской трактовки христианства, логически завершает эссе, выводя его на уровень критики цивилизационной чуждости навязанного культа.

     Отдельно стоит отметить умелое владение автором приемами саркастического снижения и гротеска. Иронический подсчет «1,01 батюшки на один храм», игра с приставкой «лже-» по отношению к священническим титулам, использование лексем «оргии», «вертеп» — всё это работает на создание образа института, радикально отпавшего от своих истоков. Язык эссе намеренно архаизирован и стилизован под высокий штиль обличения (обилие инверсий, церковнославянизмов), что создает напряжение между формой и содержанием: страстная хула облекается в форму, почти библейскую.

     3. Визуально-смысловой контрапункт.

     Нельзя не отметить важную роль авторской иллюстрации (фотоколлажа), описанной в конце текста. Этот визуальный элемент служит не дополнением, а квинтэссенцией публицистического посыла. Контраст между роскошью облачений, атрибутами власти и евангельским образом странствующего проповедника служит последним, уже невербальным аргументом автора, апеллирующим непосредственно к чувственному восприятию читателя.

     Заключение.

     Эссе С. А. Никулина — это талантливо исполненная, хлесткая и провокационная работа. Её публицистическая ценность заключается в остроте постановки вопроса о разрыве между духом учения и буквой институциональной религии. Автор последователен, блестяще эрудирован в цитируемом материале и создает текст, который — независимо от согласия или несогласия с его главным посылом — не оставляет читателя равнодушным и побуждает к самостоятельному критическому осмыслению феномена исторической церкви.