Мой друг Геннадий Львов пишет...

    Вот ведь как бывает по жизни.. Сплошь и рядом  Встречаешься,  знакомишься, в чем то совпадают или НЕ  совпадают интересы.. Вместе работаешь...
  Потом разбрасывает жизнь по просторам ..Вновь  сводит, опять в чем то, уже в другом , грани притираются и совпадают...Сотрудничаем ... Узнаеь новые скрытые качества и  одаренности...Семьи знакомы..Теперь уже дружья  по жизни..

   А ДРУГ СТИХИ ПИШЕТ... Выходят одна книга стихов...Потом другаая ..Обоим нравится мудрость Востока и Омара  Хайяма..

    Годы мчатся...Мы обрастаем внучатами и правнукам..И стареем И   Болеем.        А сердцем, как в молодости, все остро воспринимаем...  .

    А друг  мой   заболел. Серьезно прихватило.  И он сам,  помогавший   десяткам  авторам публиковаться, издавать книги, оказался  инвалидом,  и не не может  сам работать  за компьютером ...   Вот и помогаю публиковать  ЕГО-
               ГЕННАДИЯ ЛЬВОВА      СТИХИ.. ЧИТАЙТ...


                ГЕННАДИЙ    ЛЬВОВ

                В СТИХАХ ЗАПИСАННЫЕ МЫСЛИ

   «СТОИТ ТОЛЬКО ПОВЕРИТЬ В СИЛЫ…»

* * *
Как главы книги — годы жизни
Пусть обозначат лист, перо.
Хочу, пусть счастье мысли брызнет,
Пусть через край, раз мне дано!


Что я люблю и уважаю,
Кого я чту, к кому тянусь,
Что я ловлю, что обожаю,
Во что я верю, кем клянусь!
Чем я живу, о чем мечтаю,
С кем в дружбе вечно быть хочу...
О мыслях все, и где «витаю»,
За что себя порой ругаю,
О чем я злюсь, о чем кричу!

* * *

Талант с ребячливостью рядом,
С веселой шуткой, с естеством
Живет тысячелетья кряду,
Ломая косность и застой.


Не обращает он, в привычку,
На укоризну «взрослых» глаз,
Отбрасывает все кавычки,
Не оставляет ум в запас.
Все в этих людях — естество,
Все полно чистой красоты,
Все искренне, все — существо,
И простота — без пестроты.

* * *



В наследство мне отец оставил
Несметные богатства:
простоту
И самые священные из правил —
Быть человеком, верить
в красоту.
Да, в красоту! Людей,
их мыслей тоже
И в красоту вещей,
но отбирая строже.
Крупицами учил златое
добывать,
Быть мягче к людям
и дурное гнать.
Всегда, где нужно, слабым
помогать,
Уметь судьбы удары
отбивать,
Но не стремиться «с неба
звезд хватать».

* * *


Чтоб плюнуть нам на сложность разговоров
О тяготах своей судьбы,
Попробуйте с утра вглядеться в горе,
В чужое горе иль в его следы...

И все проблемы, верьте, станут
В десятки, сотни раз слабей!
Чужая боль вмиг шелуху снимает
С придуманной беды своей.

А если все же горе грянет,
Застит слезами белый свет,
То вспомни: в жизни все теряет
Лишь только мертвый человек.

Так не придумывай несчастья,
Не увеличивай беды,
Борись внушением в злочасье,
Не оставляй хандры следы.

Есть большее и злее зло,
Несчастней люди и страшнее страсти,
Есть горше слезы, смерти взгляд — стекло,
И боль чужая —
Ужас! Не ненастье.
* * *


Пожалуй, в слове «УВАЖЕНИЕ»
На первый взгляд простом, поверь,
Есть счастья жизни продолжение,
Не в рай, а в вечность настежь дверь.

Оно не каждому дается,
Не каждый может с ним уйти...
Недаром в песне той поется:
«Прожить — не поле перейти».

За ЭТО стоит посражаться,
За ЭТО стоит пострадать,
Тобой, чтоб сын твой мог
поклясться,
Что лучше всех ты — мог сказать.

* * *



Как много надо вас учить,
Родные, милые созданья.
Детей нетрудно нам родить,
Насколько сложно дать им знанья.

Учить ценить, учить любить.
Учить всему: и есть, и пить.
Учить ходить, учить смотреть,
Учить, учить... все с юных лет.

Учить их выбрать
главный путь.
Учить не дрогнуть перед страхом,
Учить отбить удары в грудь,
Учить, не став иконостасом!

* * *
Общественное мнение —
оружие веков!
Любое изменение и сразу —
«Вот каков?!»


И как бы ни хотели вы
на миг забыть его —
Вдруг в жизни, как на теле,
появится пятно.


Нет, не с княгини Марьи*
начало зло берет:
С момента, как из «твари»
людскою стала плоть.

_________________
*Имеется в виду вездесущая княгиня Марья Алексеевна из комедии А. С. Грибоедова «Горе от ума»

* * *
Я много раз бывал в командировках
Из каждой, верьте, привозил
Желанье вновь лететь без оговорки,
Как тот моряк, что год без моря жил.

Порою, правда, промелькнет в мозгу,
Что надоело, все одно и то же.
Но тут же соберешься и «в дугу»
Согнешь и мысль, и нервы строже.

Для нас действительно бывает:
Надоедают повторенья,
Но люди, — те, кого встречаем,
Они ведь разные творенья.

Для них несете вы, как Бог,
И свет, и радость, и надежду.
Так значит... в тысячный полет,
Бери билет и чемодан с одеждой.

* * *


Часто, побывав в командировке,
Распознав весь механизм дерьма,
Мы, краснея, говорим скороговоркой
Виноватым людям: наша, мол, вина.

В их же адрес только комплименты,
Притворяясь, продолжаем врать,
Говорить «спасибо» беспредметно,
Извиняться, ранги соблюдать.

(Дескать, есть отдельные моменты.)
Хочется значительной работы,
Хочется, узнав подходы, впредь
Выжечь все, что вызывает рвоту,
Так как дальше нам нельзя терпеть.

Не рядить в словесные одежды
Прямоту и принцип своих чувств
Требовать, а не просить с надеждой,
Даже если пригрозят: в «прокруст».

* * *



Снаружи весь — святая добродетель:
Уставший вид и томный взгляд,
Как будто мир собой он держит,
Источник света с глаз до пят.

А присмотрись к нему поближе
Сними всю пышность, грозность ряс,
Увидишь серость, старость, книжность,
Холодность чувств и голость фраз.

И пропадает, честно скажем,
Желанье даже говорить
И время тратить, хоть и с важной
персоной, хочется уйти.
Не в назидание потомкам,
А в пожеланье тем, кто смел,
Не уберете их — без толку
Пройдут года и ваш удел.


* * *
Что их сегодня беспокоит?
Какие планы, что за цель?
В шестнадцать лет, ох, беспокойный
пытливый ум и нрав, как «сель».

Я чувствую, что мне не страшно
идти на сбор и в ПТУ.
Потанцевать с девчонкой важной,
С солдатом вспомнить про «губу».

Зайти по-свойски в общежитие,
За кружкой чая посидеть,
понять святое по наитью,
ребячью тайну разглядеть.

И, у станка мальчишку встретив,
найти как будто невзначай,
его главнейшую на свете мечту.
О ней ведь не кричат.

Но, однако, как бы ни хвастал,
Я порой перед встречей дрожу,
Ведь стареем мы с вами все, кстати,
Вот и думаешь: то ли скажу.

Они смотрят в тебя сверлящими,
Силе лазера разве подстать,
Озорными глазами, манящими
И тебя тайны мира вскрывать.

На один вопрос — два здесь будет.
Здесь рецепты стареют вмиг.
Кувыркаешься, как на батуте,
Знаешь только — не выручит крик.

Да! С опаскою все-таки ходим
К тем, кто много моложе нас.
Там такая жизнь «колобродит»,
Знать всю надо ее без прикрас.


* * *

Я не знаю страшнее слова,
Чем обычное с виду «самый»,
И становимся жертвами снова
Этой гибельной силы мы с вами.

Нет! Не может быть места в новом,
Ни в подходе, ни в планах — ни в чем
Разрушающе алчному слову,
С неприкрытой амбицией в нем.

И к каким бы понятьям, явленьям
Ни пытались его привязать —
Обнажала история тленьем
Нереальных идей, ходом вспять!

Я не знаю вреднее слова,
Чем коварное, звонкое «лучший»,
Погубив и воспетое в «Слове...»
Благородство, дух истинно русский.

Я не знаю ужасней явления,
Что в народе зовется «зависть»,
И не только зовется — гения
Превращает в бесплодного аиста!

* * *
Я говорил себе: «Не стану
О Средней Азии писать,
Ведь многосложность Туркестана,
Пожалуй, трудно передать.

И резкость рубай Омар Хайяма,
И прелесть «Гули» — Навои,
И глубину — в стихах Гуляма,
И мудрость мысли Низами.

И радость новых поколений,
И прелесть всю «Ок ёл» друзей,
И хлопка белого цветенье,
И ширь разбуженных степей.

И трудность наций отношений,
И новь всю в старой махале.
И в людях море изменений,
И современность... в ишаке.

* * *
Помню мне говорили
узбеки,
Раскрывая всех шуток
секрет:
«Перевод — это хитрость
в корсете,
Словно женщина .. .надцати лет.


Если будет красив он,
то помни —
Верной вряд ли окажется
суть.
Если — верным, узнаешь,
в чем корни,
То тогда красоту
позабудь».


* * *
Сколько раз проверяешь в мыслях
Правоту всех поступков и дел.
Сколько раз проклинаешь, стиснув
Зубы за то, что не смел.

Сколько раз я давал себе слово
Не вживаясь подолгу — брать
Все, что видишь, а если хреново,
То, простите, долбать, долбать...

Невзирая на ранги и важность,
Настроенья, чужую беду,
Зная только одно, что «страшность»
Есть пустяк против жизни в аду.

* * *

Так мир людской устроен, помни,
Потом с годами ты поймешь,
Что коль застенчив, робок, скромен,
И неуверенно живешь...

Не только в том судьбе помеха,
Но и к чертям твой ум, талант
Пойдут, как с молотка, под бури смеха
Людей нахальных, тех, кто «хват».

Их наглость — рви хоть волоса,
При всей бездарности порой
Творит такие «чудеса»,
Что лишь качаешь головой.

Стремясь вперед без всяких правил,
Им на приличья наплевать:
Заметил, что ты пыл убавил, —
Сотрет, сожрет и век будет клевать.

А сам останется в значеньи,
Как будто так должно и быть,
Ему неведомо смущенье,
А поза?.. Главное — добычу скрыть!

Отбор идет навыворот всерьез,
В ущерб разумному, наперекор судьбе!
Пусть даже «хват» и не добьется слез,
Удача с ним останется везде.

Мораль читать ненаглым — грех!
И укорять правдивость — преступленье!
Им силы надо дать, чтоб верили в успех,
Поддержку оказать — святое дело.

И отличать самим, где б ни были, ни жили,
Все «прелести» удачливых и хватких
От мудрости и простоты, красивой силы,
Уметь достойным «раздавать их карты».


* * *

Из всех пороков нет страшнее,
Чем зависть — гадость всех веков!
И страсть людей к ней все сильнее
Растет в оттенках всех цветов!

Они все жестче, алчней, злее,
Не спят, не радостны, темнеют,
Чем больше радости, садов,
Чем у других уютней кров,
Чем чаще у счастливых плов,
Чем лучше дом и  больше дров
И даже если лучше... клев.

Чем на работе больше похвалы,
Чем подороже у других штаны,
Чем симпатичнее лицо твоей жены,
Чем лучше жизнь твоя с позиций
сатаны!

Но среди «завистей» коварней нет,
Чем зависть тихая. Как спрятанный кастет.
А люди, те, что втуне ее держат,
Хитры и злы и намеренья сдержат.

Не осуждают прямо и в глаза глядят.
По ним не видно, что споткнись — съедят,
А чаще даже набиваются в друзья,
Хотя для них враг главный — ты, твоя семья!


Тебе они тайком желают
Несчастья, горя от души.
Они порой не замечают,
Что видишь это, слышишь ты.

Совсем, представь, их не смущает,
Что по заслугам ты достиг
Того, на что другим кивает:
«Купоны даром, мол, настриг».



Рассудок их от зла темнеет,
Им, право, скажем, невдомек:
Бесплатных нет даже копеек,
Не то, что «золотой комок»...

Что радость, счастье и достаток
Бесплатно достаются лишь ворам.
И то на время, если хваток...
Протянешь дольше и осудят! Срам!

Мораль понятна этих строк:
Проблема — честь от зависти спасти!
И горько мне, что сей упрек
К полсвету можно отнести!


* * *
Откуда ты такая симпатичная
Взялась и встала на моем пути?
Зачем в мои четверостишья ты
Пытаешься тихонечко войти.

Мне о тебе совсем нельзя ведь даже думать,
Не только нежно так смотреть.
Ну, отпугни! Стань на минуту пумой!
Дай повод, чтобы... не хотеть.

*


Надо больше людей, недовольных собой!
Недовольных собой, недовольных собой!
Не судьбой, а собой!
Не судьбой, а собой!
Надо больше людей, понимающих боль!
Не свою, а людскую печаль!
Не свою, а людскую печаль!

Надо больше людей, выходящих на бой
Каждодневно за жизнь и свободу!
Каждодневно за жизнь в свободу!

Надо больше людей, уважающих строй,
Что помог миллионам из пепла подняться!
Что рабов превратил из изгоев в господ,
Дал отпор грубой силе, право людям смеяться!

Надо больше людей, доверяющих свято,
Одержимых и жаждущих страстно труда,
И не рвущихся к благу, как к желтому злату,
Раздающих добро, как святую отраду.

* * *


Стали много копаться в мыслях,
Не в своих, а в чужих!
Под стать Будут скоро, как ловкие мыши,
Во все складки души залезать.


И мусолить, мусолить, мусолить!
А замызгав — погубят, сотрут!
Что за гадость! Ведь пуще неволи
Подозрительность!.. Нет, не поймут.


* * *

Мы можем в поздние года
Отвергнуть все, что было в святцах,
Но не простит история, когда
В следы героев плюнет... гадство!

Пусть не достигнут идеал,
Не одолел отец «вершины»,
Пусть где-то слово не сдержал
И в тень ушел, боясь стремнины...

Но, право ж, он ЗАВОЕВАЛ
Все это, в чем ТВОЕ сейчас,
Чтоб ты сейчас не выживал,
А жил не как он — «он нас спас...»


* * *


Я отстаю от мира безнадежно,
Не успеваю ни читать, ни узнавать.
Оправдываюсь тем, что невозможно,
Что занят очень, стал, мол, уставать...

Но сам-то чувствую, что нет прощенья злу
Ленивости и в действиях, и в мыслях,
Изобретенная давно — она ко дну
Свела уж не одну эпоху.

* * *


Не люблю уверенных,
Без сомнений, злых,
И к чужой, и к собственной
Совести глухих.

Не терплю я ханжества,
Глупости тупой,
Шуток и вальяжности,
Тех, кто скуп душой.

Но страшнее ладана
Я боюсь, поверь,
Если где-то рядом
Ходит лицемер.

Это он с готовностью
В душу влезть мастак,
Теплой многосложностью
Усыпит, как мак.

И в тугое время,
Сбросив свой покров,
Лицемерья кремы
С радостью воскликнет:
«Видите каков?»

 *


Подойди поближе,
Посмотри в глаза,
Ну, теперь-то видишь,
В чем моя краса?

В простоте обычной,
В скромности мирской,
К славе непривычной
Гордости людской.

* * *



Оглянись вокруг,
Подними глаза,
Видишь солнца круг,
Неба бирюза.
Домик на опушке,
А в нем вся семья,
Все тебя простили,
Лишь журят слегка,
Даже отпустили...
Тридцать три греха!


* * *


Поэзия должна быть социальной,
Порокам чтобы высказать презренье,
Чтоб все ловили, как и в танце бальном,
Не только ритмы, но и смысл движенья.

Поэзия должна быть социальной,
Бичующей и тонкой, как стрела,
Чтобы, отбросив фраз всех тривиальность,
Несла глубокий смысл, а гадость жгла

 
           РАБОТА У НАС ТАКАЯ

«Работа у нас такая...»
Вы помните песни слова?
Там, кажется, всем, кто летает,
Инструктора садят сперва.

У нас же намного проще,
Идешь ты на взлет один,
Один в облаках, где мощи Аллахов,
богов и людин.

Работа у нас такая
Во сне не дает уснуть.
Поверьте, совсем не простая,
В ней радость есть, горе, уют.

Работа у нас такая:
Мысль бросить ее не дает,
Хоть руки порой отбивает,
А все же идешь на взлет.

И снова в будущем море
Людских отношений, страстей,
Находишь причину — и горе
Становится людям слабей.

Работа у нас такая,
Немногие знают о ней:
Мы в мыслях одних «витаем»,
Другим же — хуже чертей

Однако представишь все же,
Что радость с тобой идет
Для тех, кто честней и тверже
И хочется снова в полет.

Сегодня в Москве обедал,
А ужинал в Алма-Ате.
Потом в Ташкент перееду,
А следом — рассвет в тайге.




Работа у нас такая...
Идею в мозги всадить
Людей молодых, невзирая
На трудности, неврастенит...

Хоть трудно порой проверить,
А все-таки есть мечта,
Что люди в тебя поверят,
Поймут, не глядя в уста.

Работа у нас такая...
Учить молодых «летать»
Без крыльев, не забывая,
Что сверху нетрудно упасть.

Работа у нас такая...
Идею в броню одеть,
От тех, кто еще хватает
Все в жизни, плюя на всех.

Работа у нас такая...
Не зная порою сна,
Хранить чистоту мирозданья
И судьбы людей — от зла.

И если в пути когда-то
Вы встретите нас в беде,
То знайте — эти солдаты
Идут не по легкой стезе.

Работа у нас такая...
Награды без нас живут.
И только для всех простая
Улыбка из добрых уст.

Пройдешь много лет по жизни,
Окинешь ее — и вдруг
Представишь: ведь скольким жизням
Ты свой человек и друг.




Работа у нас такая...
В ней нет ни расценок, ни норм,
И вправо и влево летаешь,
Бросает, как в сильный шторм.

Вот для такой работы —
Людям полезным быть —
Учим других в полетах
Правильным курсом плыть.

Кроме сверхсильных моторов,
«Ангелов» в сферах любых,
Есть еще люди, которым
помощь нужна не святых.


* * *


Скажите, Вам когда-то
приходилось,
Сквозь шум людской
и суету,
Тихонько петь о той, что
снилась,
Про жизни радость,
про весну?
Есть у меня своя
ступенька,
Что песню слышит
не впервой,
Есть мысль одна, так
этой дверку
Души попробуй
не открой.
В любые дни зимы и лета,
Мне одинаково тепло.
Не знают люди моего секрета,
А то и им бы повезло.

* * *


Кому я должен, чудом
уцелев
от той беды, зовется что
развратом,
и выжив в бренности
идей
не стал ни «дубом»,
ни «Сократом»?..
Для будущего все же
сохранить путь к вратам,
Красой великой силы,
чувства, мысли, взгляда.
Лишь Богу, думаю,
и святости твоей
Позволю и судить,
где буду я — в аду или в раю


* * *


Мы потом вернемся в кабинеты,
Но сначала — к людям! В них,
В самых что ни есть обычных, где-то
Существо политики и действий смысл.

И оценки их, нам всем порою,
Словно душ холодный в стужу, в зуд,
Окунут тебя в купель, пусть с головою.
Критики святой иль в порошок сотрут.

* *


Люди бывают разные:
Белые, желтые, красные,
Черные, внешне страшные,
Сердцем, душою прекрасные.

Люди бывают разные:
Бедные, злые, властные.
Пьяницы, добрые, страстные,
Честные и несчастные.

Люди бывают разные:
Сильные, видные, статные.
Горем согбенные, ставшие
Жертвой звериной страсти.

Люди бывают разные:
Где бы вы ни были в странствиях,
Встретите мед сладострастия
С горькой обидой несчастия.

Люди бывают разные:
Бойтесь не цвета, не важно ведь,
Кто он по вере, привычкам и страшности.
Лишь бы он в мыслях своих не гадости
Вам бы готовил, а радости.
Нежностью, лаской и святостью
Был весь наполнен,
Дышал и мечтал,
Счастья, здоровья
Всерьез вам желал.

 * *


Мысли полет!.. Кто знает?
Да и возможно ль это?
Мысль, ведь, простите, «летает»
Очень давно в «секрете».

Можно сравнить, пожалуй,
С той, что бежит по волнам,
Призрачно в море мелькает,
Ждет все тебя, капитан.

Парусом алым ее не приманишь,
Сладким призывом ее не возьмешь.
Верностью делу, не ради забавы
Сможешь поймать, только если не врешь!

* * *


Нет, не хватит мне, право, славы,
Ореола святых божеств,
Чтобы враг мой сказал, что лавры
Погубили меня. И в жест
Превратили все убежденья,
И зазнайства открылся кран...
Нет, простите, — лишь в наважденье
Мою мысль поглотит туман.


* * *


Чтобы творить я смог.
Слушайте, дайте время остановиться, что ли,
Сбросить весь гнет и бремя,
Сбросить чужое горе.

Слушайте, дайте время,
Чуть оглядитесь как-то:
Многие ваши мнения
Битыми будут картами.


* * *


«Нужно для дела» и просто «нужно» -
Разные ведь понятия.
Часто, однако, дружно,
недружно
Валим коллегу — и сразу запятнан.

Если заранее — только тебе,
Если другой вовсе не справится,
Если действительно — нет важней
Нет тогда слова «нравится».

Если же так на тебя падет
Выбор, как в новых картах,
Просто, шутя тебя вдруг назовет
Перст указующий с фартом...

То, извините, начну я крутить
Не потому, что трудно, мол,
Сам презираю без смысла шутить,
И не могу я «играть в футбол».


* * *


В стихах о них не сказано,
В «статьях» их можно взять,
В судебных папках связанных
Их миллионов пять.

Тщеславие и мстительность,
Разврат и хвастовство,
Ложь, показная мнительность,
Беспечность, пьянство, зло.

Тут грубость, непорядочность,
Двуличность и разбой.
Предательство и хитрость.

И мыслей гадких рой.
Тщеславие, тщеславие.
С него могу начать
По степени, не крайняя,

Но всех она есть мать.
Всем, вроде, гадостям
Здесь место навсегда,
А вот любовь?
Не скажете, Мне отнести куда?

 *

О жизнь!
Оставь ты меня в покое,
Дай отдохнуть! Пусть мозг,
Уставший от бреда изгоя,
Воспрянет и мыслью блеснет.

О жизнь!
Умали чуть работу,
Дай чувства мои всколыхнуть.
Поверь, что и в «адской» утробе
Есть то, на что можно взглянуть.

О счастье!
Кого ты достанешь — проверь!
Умеет ли он разобраться.
С тобою не справится опытный зверь,
Коль будет застигнут в злосчастье!

О счастье!
Твое лишь подобие я...
Почувствовав, вмиг потерял:
Шептало оно: «Отдай ты себя...» —
Чему я, простите, не внял!

* * *


В счастье много есть уловок,
Вариантов, недомолвок,
Но, однако, все твердят:
«Знаем, с чем его едят».

Слышал, к Шоу обратились
Дать ответ на этот счет.
«Где б ни жил я, — говорили,
Вот сосед! Сосед живет!»

Зависть, друг мой, видит Бог,
Сокращает жизни срок.
У тебя в глазах соседей
Изобилья полон рог.




* * *


Я в Вас нашел,
как будто бы отца.
Все та же добрая, душевная улыбка
И простота без края,
без конца
Дороже мне, чем «золотая рыбка».
Я думаю, что мне всю жизнь везло
На встречи с теми, кто
друзьями стал.
Но близким сердцу, тем,
к кому влекло,
Не многим удавалось —
Вас вот я признал.
Увидел не в толпе,
не на банкете пышном,
А на работе, в редкие часы
Затишья, Вы легко,
для всех почти неслышно,
Советы мне давали,
ставя на весы.
Простые чувства человека,
В борьбе со злом
прожившего полвека.

* * *


Тротуары, полянки зеленые
Окружил желтизны яркий
цвет,
Будто солнце смеется довольное:
Вот и осень, пора, мол, конец.


Листья жухлые кучками
стелются
Закрывают расщелины, пни.
Одна радость: собрались хоть вместе-то.
Пусть в последние зябкие дни.


* * *


Ну, почему не по
закону это,
Ну, почему не вовремя,
не в срок,
Когда б затмило память
у поэта,
Тогда б не жалко
времени и впрок.



* * *



Как странно много
времени
Досталось сразу невпопад, —
Как выигрыш по грустной лотерее.
Как запоздалый снегопад.
Мне кажется, грешно
транжирить время,
Не чувствуя заботы и
нужды
Другим полезным быть и
семя
добра в жестоком разбудить.


* * *


Надо сделать, чертовски надо,
Чтобы срок, отведенный
злом
Для лечения, заставил «гадов»
На тебя поработать с умом.
Чтобы каждой минутой
лишней
Ты сполна возгордиться смог.
Сотни строчек глубокого
смысла
У людей будоражили мозг.

* *


Режим, лекарства,
процедуры
И «наслажденье» суетой
врачей, сестер...
Каким бы хмурым и гадким не
их больной.

* * *


Осенний лист грустинку
навевая,
Больному сердцу не дает уснуть,
И я иду, тихонько напевая.
Боясь желанное спугнуть.

 *


Почему не могу писать?
Заставляю себя! Вру — сложно...
Глупо, право, себе же лгать
И валить на болезнь и усталость —
все можно.

Просто надо сильнее стать
И, почувствовав важность мысли,
взять перо и писать,
писать,
Как бы сердце
«совесть ни грызла».


*


Я столько раз просил
не появляться
Под разными предлогами:
«Дай отдохнуть мозгам».
И все же никогда не
удивлялся:
Подходит время —
вновь я у окна.
И честно, если мне тебе
признаться,
Хоть и сердитым мой
казался вид,
Я ждал тебя, и, может
статься,
Сильней свиданья на какой-то «стрит».

 * *


Зачем навешивать собак?
Причем все больше, больше, больше!
Зачем твердить, что все не так
Все время было, с первых кольев!

А как же с радужной весной?
И летним чудным разнотравьем?
С тем восхищением, с толпой,
Раздавшей векселя рукоплесканьем?

Да и не только ведь толпою —
Но всеми, кто «поверх» глядит,
Кто поучает, гнет порою
Так, что история казнит!

Зачем навешивать собак?
Тогда, когда и так все ясно.
Подумать надо и уйти от драк,
Ненужных «переверто-гласных»

Суждений и оценок злей и злей,
Кипения и обнаженной страсти,
А вспомнить, вспомнить тех людей,
Что бросились в борьбу с «ненастьем».

Да и к тому же не в «собаках» дело,
Не в намерениях, умысле каком...
В отчаянье не трус, а смелый
Идет на бой не с белым ведь платком!

* *


Когда б одна на всех награда
Могла бы разделенной быть...
Как можно ложною усладой
Людей наивных ублажить!

Да! В этом есть та суть проблемы,
Что мы инертностью зовем.
Решить ее бессильно время
При равнодушии твоем.

Мы все обязаны не чувством,
А делом всех встряхнуть и снять
С одних — налет огромный дуста,
Другим — награды их отдать.

* *


Стоит только
поверить в силы:
Да! В свои! И в глазах
других
Будь уверен, ты станешь
сильным
И талантливей даже
их!..
Это трудно, но это
надо,
Потому что иначе —
знай:
Люди в равных себе
видят стадо,
Сильным, крепким кричат
«погоняй!»




         «НА КАРТЕ ИХ НЕТ — НЕ ИЩИТЕ, РЕБЯТА...»

* * *
На карте их нет, не ищите, ребята.
Места, что эпоха, как тайну, хранит.
Здесь пыльные бури и прелесть заката,
И люди, что тверже,
чем крепкий гранит.
Слилось в этом месте,
как в песне планеты,
Все мужество дедов
и счастье детей.

Могущество, сила — они хоть воспеты,
Но требуют люди: скажите о ней —
Земле, что умыта огнем неуемным,
Земле, что взрастила героев-сынов,
Земле, что носителем тысячетонным
Гагарина вывела в звездную новь.
О людях скажите, пока бесфамильных,
Героях безвестных с газетных полос,
О мужестве их, красоте не всесильных,
Умеющих плакать, но только без слез.
Пока мы не можем. Не время, но скоро,
Когда успокоится злое зверье,
Солдаты, поверьте, вас людям откроем
И песни о вас обо всех пропоем.


* * *


То место на карте звучит по-иному.
Не каждому там посчастливится быть,
Взглянуть на ракетный огонь неуемный
И новое счастье для жизни открыть.



* * *

У нас великая с Вами обязанность,
Кто на миг даже пусть познал
Жизнь людей, что тесно всем так связана
Словом «космос», героем не став.

Написать о ней, миру поведав,
Героизм и серьезность дел,
Душ, сердец пламенеющих трепет
И обыденной жизни удел.


* * *
Вы хотите знать, быть может,
Кто творит, что с гордостью потом
Все радисты по земле разносят:
«Говорит, вниманье, космодром!»

Вовсе не всегда это титаны,
Не маститые герои с сединой.
Молодежь! Я поражаться не устану
Где ни глянь — все связано с тобой.

 * *

Юные, совсем почти безусые,
Только жизнь начав, уже всерьез
Нажимают кнопки ловко, шустрые,
Отдают команды для героев-звезд.
Четко, слаженно, как будто между прочим,
Поясняет юноша в ответ,
Как должна лететь ракета... кроме
Тайны схемы не расскажет, нет!


                ЖЕНЫ ОФИЦЕРОВ КОСМОДРОМА


Жены офицеров космодрома!
Сколько можно всем о вас сказать,
Вас — свидетелях ракетных громов,
Хоть и не пришлось самим пускать.

Жены офицеров космодрома!
Часть души внесли в мои дела,
Все для вас так просто, разве кроме
Той работы, что мужей взяла.

Жены офицеров космодрома!
До сих пор от встречи нам тепло.
Простота, сердечность, ваша скромность.
Покорила нас. И в полночь — нам светло!

Жены офицеров космодрома!
Сколько мук пришлось вам всем принять.
Сама сдержанность на людях, дома,
Хоть порой не хочется скрывать.

Хочется сказать и нужно это!
Нет, давно, не только для души,
Что «работа» нынче — та ракета,
О которой узнаем лишь завтра мы.

Но нельзя, терпенье ваше свято,
Как и воинская гордость — честь!
Думаю, что скоро будут, надо!
На парадах отдавать вам честь.

Жены офицеров космодрома!
Вы привыкли к перемене мест,
Переезды принимаете без стонов,
Никогда не говорите — «крест».

Жены офицеров космодрома!
Так дружны, я понял, меж собой,
Потому что нет различий в «тронах»,
Когда день ни день — все пусковой.



Жены офицеров космодрома!
Только вы могли вот так легко
Все собраться в тесный круг, как дома.
В нулевом квартале, пусть недалеко...

Жены офицеров космодрома...
Жен других вот так не соберешь.
Вечно там какие-то раздоры,
А у вас здесь — искренность живет.

Жены офицеров космодрома!
Потому мужьям легко всегда,
Здесь порой, хоть и бывают споры,
Доверяют все вам, как друзьям.

Быть может, вас они не посвящают
Ни в тайны, ни в работы существо,
Зато, когда работу прекращают,
Вдвоем везде и вместе — торжество.

За это их я, честно, уважаю,
Умеют все-таки мужья ценить.
Вот этого нам как-то не хватает —
Мы ходим порознь, пробуя темнить.

Жены офицеров космодрома!
Ваших песен не забыть всем нам,
Так запали в душу, как истома,
За минуты эти — благодарность вам.

Жены офицеров космодрома!
Помню, как читал я вам стихи,
Как тревожно ожидал я грома,
А услышал благодарное: «Пиши.

Напиши о жизни нашей больше,
Пусть узнают люди на Земле,
Как живем, что делаем: «не в Польше»
Не стремимся быть всегда в тепле».

Жены офицеров космодрома...
Ваша просьба для меня — приказ.
Вот примите этот дар мой скромный:
Я действительно влюбился в вас!

* * *


Мальчишка города, где
слово «космодром»
С обычными делами будней связано,
Как для московских ближний автодром,
Где можно испытать
себя, лишь будет сказано.
От этого ты строже и взрослей,
Хотя не замечаешь, не стремишься...
Не думаешь, что биографией своей
Ты сам истории страница.



* * *


Подумать только: рядом где-то
Сидят все те, кто в ноль часов
Взлетят над шариком с рассветом,
«Привет, — нам скажут, — жив, здоров»

Пришлют улыбки автоматы,
Газеты разнесут кругом
О жизни вашей, всей, до старта,
Как к славе шли, легко ль, с трудом.


* * *


Площадка! Слово-то простое,
И не подумаешь совсем
На пятачок земли, который
Историю рождает между тем.

 * *


Опять в полет, но до посадки
Теперь уже не день, не два,
Еще для многих вы загадка,
А для друзей «Эльбруса-2»
В который раз ваш позывной
Пусть принимают все радисты,
Пусть ожидает шар земной,
В своих объятьях чтобы стиснуть.


                «В СТИХАХ ЗАПИСАННЫЕ МЫСЛИ»

В стихах записанные мысли,
Не претендуя на успех,
Я приношу на суд не песни,
А радость, зло, желанье, смех.

В стихах записанные мысли,
В них жизнь, природа, существо!
И мудрость изречений, вспомнить если,
Брала ведь тоже естеством!

В стихах записанные
мысли,
Не претендуя на успех,
Дают душе моей
не киснуть,
Облагораживают грех.

****


Писать легко по случаю,
Бегом писать, в пути,
Поверь мне — рифм
летучее,
Пожалуй, только
сны...


* * *


Я совсем не писал стихов,
Я записывал в рифму мысли,
На ходу, второпях, бегом,
Как фонтанчики яркого смысла.

Ловить их надо вовремя.
Где б ни был ты в пути.
Пусть на ходу, пусть в полымя —
Потом их не найти.


* * *


Пять лет
не писал я ни строчки,

Пять лет
не хотел я писать!

Как старая блудная
квочка,

Лелеял чужих я цыплят.

* * *



Не бойся оказаться серым,
Не бойся правду всем сказать!
Пойми — естественное верно,
Не пробуй лишь себе солгать!

* * *

Философия — она
вряд ли Богом рождена.
У него других забот было ведь
невпроворот.
Но учением библейским
философских многих книг
Обеспечил он движенье не однажды
и не вмиг.

* *


Если надо — под поезд ляжем,
Чтоб действительно надо!
Хочется След оставить всей жизни, скажем,
Мы умрем, а он ввек не кончится.

* * *

Все законы, документы
Пишут-то ведь тоже
люди,
И в обыденных
моментах
Не ищи в них все
«на блюде».
В них возможны
недомолвки,
Опечатки, «словоблудь».
Не рождай, прошу лишь, толки,
Что в бумаге всякой — суть.

* * *


Скажите, где, в какие годы,
Эпохи, вечности, столетья
Любовь на миг ушла б из моды,
Исчезла, словно междометье?

Не думайте, что я глупее вас,
И тайны этой не изведал,
Поймите, «дяди», даже Марс,
Сей страшный бог, и то к ней бегал.


* * *


Бывает, место занимаешь
Не год, не два, не три —
давно.
В душе чертовски
понимаешь,
Что место «он», а ты «оно».


* * *



Как часто ищем суть проблемы
В той глубине, что не познали сами,
Забыв законы теоремы:
Доказывать нельзя «местами».


* * *


Какие все-таки далекие
Все наши планы и названья
От тех, кого зовем все «оком» мы,
Учесть хотим мы чьи желанья.

* * *



Секрет общенья очень прост.
Не в силе только убеждений.
А в том, чтоб самый дикий «рост»
Не стал предметом «наслажденья».


 * *


Ошибки, промахи... кому же
Их в жизни не пришлось пройти?
Чем в жизни «щель» видна поуже,
Тем больше хочется войти.



* * *


Не умеешь работать над книгой –
Никогда не садись за нее.
Не умеешь прекрасное видеть —
Не берись ты оценивать все!


* * *


Подай всегда ты руку первым,
Здесь гордость, братец, не при чем.
Не бойся оказаться «серым»,
Будь человеком!! И — во всем!

* * *

Когда предмет лишь обретает
силу,
средь многих прелестей манит,
Когда своею красотою
он человека взор пленит.



* * *


Люди, от книг оторвите очи
И оглянитесь на миг вокруг:
Сколько прекрасного, даже очень,
Мимо проходит,
не враз и не вдруг.



* * *


Я в людях, верьте, обретаю силу
И каждый миг общения ловлю,
Как влагу пьет земля, уставшая от пыли,
Как, красоту встречая, говорим «люблю»!

* *



Подозрительная проницательность,
Расползаясь вглубь и вширь,
Превращает в нарицательность
Даже мысли, звуки лир...

* * *



Стремимся к культу уваженья,
Пренебрегая всем живым,
Не брезгуя, как средством — унижением
Достоинства людского... иже с ним...

 * *


Культ гуманизма без культуры культа
Существовать не сможет никогда!
Иначе — как в преддверии инсульта —
Спасать примочками пытаются тебя.


* * *



Время мощного дефицита —
От товарного до иммунного,
Сверхогромных ячеек сита
Для стыда и для дела разумного.

А для зависти и для серости —
Разливанное море, простор,
Так что тонут в нем из-за несмелости
Доброта, человеческий взор.



* * *


Как в жизни много потерял я времени,
Распознавая «можно» и «нельзя»!
На совести лежит тяжелым бременем
Та компромиссная коварная стезя...


* * *



Не старайся казаться значимым,
Для себя и ближайших вовсе.
Нет страшнее беды, чинимой
Любованием собственным. Бойся
Тех, кто мягко «наводит» на это,
Шепот чей, словно лакомый мед,
Как Парнас не осилен поэтом,
Так и собственно личностный взлет.


* * *



Мы чувствуем в сравнении и познаем в сравнении
Одно лишь не могу: в сравнении любить!
Всей жизнью отвергаю, придать хочу забвению
Вреднейшее из правил: «быть или не быть?!»


* * *



Удача, успех, привилегия, должность,
Расчет, практицизм и величество «случай» —
Сродни они времени — горю... Вот сложность:
Не в школе, а в жизни лжедруги им учат.
Полезность же, страстность и жизнь без отдачи,
Уверенность в цели и естество,
Дающие радость, довольствие, кстати,
И уважение! Так каково
Избрание Ваше? Чему предпочтенье
Отдать Вы готовы в земной суете?
Коль первому — знайте: не трудно ученье,
Второй — пусть тернист, но ведет к красоте!


* * *


Стыд, совестливость, простота.
Непритязательность — давнишние понятия
Из этих древних только доброта
Кой-как влачит свое существование.

Да и она, пожалуй, не в чести,
У большинства, живущих в современье.
С нее бывает трудно соскрести
Налет типичных подозрений.


* * *



Дело не в превратностях судьбы,
Не в жестокости коварных обстоятельств!
Дело — в людях: добрых, сильных, злых —
Слабых жертвах ложных обстоятельств!


* * *


Психологический невежда» —
Страшнее не придумаешь, поверь.
Он побоку святое бьет в святых одеждах,
Душе людской перекрывает дверь.


* * *



Начиная что-то с «чистого листа»,
Ты отбрось все «чистые мыслишки».
С новой только! Пусть одной из ста!
Только так ты не родишь «пустышки»


* * *



Сколько помню себя — все некогда,
Все спешу и верчусь юлой.
Редко, честно скажу, хоть нехотя,
Я бываю доволен собой.


* * *



Проблемы кругом, их — тыщи.
Везде проблемы мы ищем.
Не много ли мы проблемничать стали?
А раньше лишь горе проблемой считали!!!


* * *


Мне, помню, в детстве
говорили,
Что и в природе есть закон:
Не хватит листьям хлорофилла
И из растенья выжмет стон.


* * *



Отвыкли мы как-то чувствовать.
И стали машинам, пожалуй, под стать.
Холодный расчет, в глазах у всех пусто...
Простите за грубость, порой тянет рвать.


* * *



У времени налет огромной легендарности.
Порой настолько извращает суть
Всех дел, событий, превращает в крайности,
Обычный труд — почти в геройский путь.


* * *



Естественность — священное понятье,
В себя включая
прелесть — простоту,
Всегда была чертой — СТОЛЕТЬЯ,
Несущей
ЛЮДЯМ только красоту.


* *



Одни боятся внешне,
Но с мужеством внутри,
Вот к ним, скажу без лести,
И я тянусь, пойми.

Другие внешне смелы,
Небрежны и лихи,
А как дойдет до дела,
Глядишь — не то: гнилы.


* * *



Конечно, в счастье надо верить
И ждать его, найдя —
хранить
Однако трудно ведь поверить,
Что счастье сможет всех любить.


* * *



За принцип постоять готов без страха,
Но только, если с пользой для людей.
В противном, даже если кончу крахом,
Не стану защищать святых идей.


* * *




Переделанная фраза —
Перевернутый памфлет.
Все в ней есть, ушам услада.
Только сути — сути нет!


* * *




Книга подобна красавице-фее,
Той, что лицом и душою мила.
Есть же такие, что с шиком обклеены,
Внутрь загляни — пустота, пустота.


* * *



Нам обещают часто горы,
И уверяем мы себя,
Что, дескать, выбрал я не с горя,
Что специально, как нельзя!..


* * *



…Нужно говорить, что это надо
Для тебя, людей и для идей.
Плохо все-таки бежать пешком за стадом,
Если можешь сам сидеть в седле.



* * *



Лови восторженные взгляды
Чуть обезумевшей толпы...
Не много человеку
надо:
Пусть грамм, но чистой
красоты.


* * *



Хотел красивый псевдоним
Я поместить под строчками,
Потом подумал: «Леший с ним»,
И снова взял отсрочку.



* * *


Есть и в жизни такие минуты,
От которых ни толку, ни зла,
Просто даром прошли, не вернуть их…
Жалко только!..
А совесть цела...


* * *



Задачи мы ставим, задачи решаем.
Находим пути облегченья проблем!
Вопросами нужными жизнь осложняем
Свою поначалу и близких — затем!


* * *


Не в громкости речи,
не в пышности фраз
Есть ценность любых выступлений.
А в трепете сердца, чарующем
глаз,
Увидевший чувств проявленье.



* * *



Она ведь верит —
он смеется,
Она к нему, он от нее.
Пусть скрыто это —
мне ж неймется!
Зачем обман.
зачем вранье?


* * *



Как часто заметно,
что люди порою
«От имени», что ли, привет
принесут.
Секрета я, право, здесь вам
не открою
Дороже слова, что
от сердца идут.


* * *



Бывают разные полеты
В начале и в конце пути...
Важны при жизни эполеты,
Но не настолько, чтоб грустить.

Намного лучше, прямо скажем,
Светлее как-то на душе,
Когда за то, что честно «пашешь»,
Тебе «спасибо» скажут все.


* * *



Быть может, на праздник,
А может, и к горю...
Дорожки — они не заказаны
впрок.
Нужно здесь стремление
личное, что ли,
Само естество, а не
громкий «оброк».



* * *


Я никак не могу привыкнуть
К этой легкой, простой любви,
Так же, как не могу
отвыкнуть
И от первой – хоть
злись, хоть реви.


* * *




Чтобы проблемы все решить,
Поставленные веком,
Не просто мудрым надо быть,
Но непременно человеком!!!


* * *




Есть непреложный в принципе закон:
Чем больше нас пугают кем-то.
Для нас тем меньше страшен он.
Каким бы ни был он «слоном»,
А ты — простым и малым клерком!


* * *



Высокий дух, высокие мотивы.
Идеи звонкие с одесской трескотней.
Они для многих были неучтивы...
Фальшь обнажив всю смысловой «струей»

* * *



В жизни столько случаев,
В жизни столько встреч.
От которых тучею.
Кажется весь свет.


* * *



В гостях всегда не так, как дома.
Не надо мыслью ублажать.
Ну, есть хозяева канонов,
А искренних?.. Их надо поискать.


* * *



Оптимизм натуре каждой
Эликсиром должен быть,
Хорошо ль живешь, неважно ль,
Надо жить, а не «служить».


* * *



Не свысока ли смотрим
мы
На тех, кто не умеет, но
стремится?
Не слишком ли раздражены
На то, что им взбрело
вдруг... «закатиться»
Тем безудержным радостным
весельем,
Что не влезает в рамки
скукоты?
Им наплевать на «контролеров»
бденье,
Хоть пусть кричат до хрипоты.

* * *




У каждого есть самолюбие.
У каждого есть «свое».
И даже если не любим мы,
Должны уважать его!


* * *




Из массы серости сплошной
Он только чуточку, быть может, ярче был.
На самом деле, ведь совсем не свой
Эксплуатировал талант и пыл...



* * *




В чем причина? В бескультурье!
В иждивенчестве сплошном!
В лени, жажде места, стула,
В зависти, воображении дурном.


* * *




От пьедестала до почета
Бывает бесконечным путь...
Как в космос для дублера нет полета,
Как день, который не вернуть.



* * *



«По совести сказать...»
А чем это проверишь?
Она лишь стонет, но не просит есть.
Такую чепуху порою мелешь!..
А совесть что? Чиста, как сто невест.


* * *



В зал смотрю и совсем не вижу
Никого, словно сплошь туман.
Говорят, а я просто не слышу,
Внешне выгляжу, как истукан.


Но зато что внутри творится!
Сколько мыслей — «сплошной завал».
Пусть грешно, но ведь, как говорится,
И Ньютон, когда слал — открывал.


* * *




Не думал, что стану красивым,
Дожив до глубоких седин,
И буду казаться игривым —
Хоть вырос из узких штанин.


* * *



Ты хочешь послушать
мысли?
(Срифмованы, правда, бегом.)
Но знаешь, мой друг, что и
в жизни
Всю прелесть-то ловишь мельком.


* *



«Живые люди!» Сколько можно
Всем лицемерно заявлять,
Что «лучше нас нет, право, Боже, —
Ни-ни, никто»... хоть и не дать, не взять.
Какая глупая затея
Сим суррогатом ублажать
II убеждать, что, «мол, корпея»,
Взялись мы землю украшать.



* * *




Любить человечество легче,
Чем рядом живущих людей.
Как надо нам помнить, что песня
От мыслей прелестней, милей...

*



Бывает, что солидность так и пышет
Из слова каждого: «смотрите», мол, не рыжий,
А приглядишься вдруг, заглянешь глубже втайне
И видишь: все же, друг, ты... «ваня».

Другой же просто, будто в разговоре,
Изложит ясно то, что было надо,
И, не взглянув на «верхние» улыбки своры,
Вернется вновь пасти оставленное стадо.

А кое-кто, набрав словечек модных,
Играя краешком листа, как будто невзначай,
Засыплет кучей планов и идей негодных,
Суть не найдешь, хоть и «подай дивизии на чай».



 * *



В жизни все у меня получается.
Все нормально, но кроме долгов,
Хоть нечасто с друзьями
встречался я,
Вылетаю в трубу, будь здоров!
Ну, а дома, как всем нам, приходится
Отбиваться от звонких цитат.
Они, как заведенные ходики,
Как ненужный и поздний град.
А потом все опять становится
На места свои «чин-чинарем».
Правда, кое-кто все же разводится
Или ищет теперь «втроем».
Эх, семейные, шумные споры,
Кто без них, скажем, месяц прожил?
А бывают такие, что впору
Доведут мужиков до могил.
Как без самого ценного в жизни
Ссора рядом со счастьем живет,
Не гони ее, зубы лишь стисни,
И тебя даже черт не возьмет.


* * *



«Сколько в жизни света,
Столько в ней и зла,
А иначе «нету»
Рав-но-ве-сия».

«Хочешь быть счастливым
Будь немного злым.
Жизнь, хоть шаловлива,
С сердцем же — крутым».

Где-то бродит, может,
То, что радость есть.
Где-то колобродит
Бурно «сам» успех.

Ты попробуй смело
Их вдвоем поймать.
Вряд ли! Это дело
Можно лишь понять.

На минутку если,
То другой «табак».
«Жизнь — она не кресло,
А сплошной кабак...»

Помнишь, так говорили раньше,
Может, это сейчас не так:
«Докажи, поднимись, ну, встань же,
Крикни громко: «Не так, не так!»

Я отвечу за вас обоих.
За того, кто пропал в веках,
И за этого, рядом со мною,
Жизнь прекрасна, а ты —
вахлак.





* * *




Не надо, конечно, быть жестче струны
И только «прекрасным» в глазах «стороны»
Однако такою лишь пробой, поверь,
И можно в другого войти, словно в дверь.

Бывает, правда, и другое:
Когда «рисовка» заполняет все,
Лишь присмотрись — все вот оно нагое,
Душа, улыбка, мысли зло.

Снаружи — весь святая добродетель!
Такой действительно хитер:
Сострит, где надо, защитит... «воитель»,
Но все с расчетом, в этом весь — «позер»!

Как отличить добро с душой, с расчетом?..
Как не попасть на удочку льстецу?
Как отогнать надежды с ликом стертым?
Как отыскать тропинку... не к концу?


* * *



Черты поколений — в лице стариков:
Черты всех характеров,
прошлых веков,
Черты многих дел и поступков людей.
Черты всех явлений,
друзей и «козлов».



* * *



«Горько» поют, «горько» кричат
Сколько их в жизни раз говорят!
Даже тогда, когда в доброй компании
Вроде бы горечь некстати, так тут
Сами придумают повод заранее,
Сбросятся даже и горькую пьют.




* * *



Каждый день приказывать себе,
Заставлять себя, мол, надо!
Думать: «Все же польза для людей...»
Нелегко идти пешком со стадом,
Если можешь сам сидеть в седле!



* * *


Разленился совсем, поверьте,
Распустил я уставший мозг.
Снова трудности, круговерти
Мне нужны, чтоб творить я мог.



* * *



Гарантия жизни — отсутствие страха...
Она ведь должна окупаться сполна.
Мы ж действуем в принципе «хата, мол, с края
Не чувствуя долга, как дрянь — сатана.


* * *



Пусто как-то провел весь день,
Без ума и без цели... мимо!
Жаль, конечно, ведь даже пень
Без воды загнивает зримо.

 * *




Последний день...,
Последний час.
Скажите, сколько их у нас?
Пожалуй, сто в квадрате раз,
На каждый случай про запас.


* * *




Я понял, что в мирском покое
Не в силах строчки выдавить стиха!
И мысль «одеть» мук адских стоит,
Коль исчезает суета.

Лишь бремя дел, крутых забот,
Рождает жадное желанье!
И, защищаясь от невзгод,
В строке ищу очарованье!


* * *

Нет ничего в истории честнее,
Чем, право, лишь сама история.
Нет в жизни никого мудрее,
Чем человек, познавший боли яд.

* * *




В память о друге
И дело-то не в положении,
Его добился он трудом!
В великой силе — в УВАЖЕНИИ,
Ушедшим с ним в бессмертие
вдвоем.


* * *


Никто из нас не разберется
в душах;
Ни я в твоей, ни в ты в
моей.
Но вот понять, коль любишь,
слушать —
святое правило людей.

Никто из нас не разберется
в мыслях.
Ни ты в моих, ни я
в твоих.
Одно прошу лишь —
не давай мне
киснуть.
А то недолго... «на троих».

Нам разменять любовь
нет права,
Переступив через святость
уз,
И не подумав, каковою
стала
Она уже для нас с тобой.


* * *


Не буду я претендовать
На роль третейского судьи,
Но стоит и тебе искать
Потемки в пылкости моей любви.

Все это сложно так,
пойми.
Не стоит! Надо где-то
взять
Нам силы те преодоленья
Своих страстей, минут
томленья,
Чтобы, отбросив униженье,
Друг другу ноги
целовать.

Ужели, скажем,
только этим
Измерить можно всю
любовь?
Да, нет же, просто
перед «третьим»
Нужны нам силы вновь и вновь.

* * *



Красота, ты моя,
красота!
Прелесть милой
души,
синих глаз.
Лишь твои для меня
есть уста.
Твоя нежность —
Вершина всех
ласк.

* * *



Зову тебя
Семириадой!
Семириада — это не
тирады.
Семириада — и не крик
души.
Семириада — ты для сердца
Радость.
Семириада — проявленье
Чувства.
Семириада — ты из
Красоты.
Семириада — Божьих рук
Искусство,
Семириада — чудо
Простоты.

 * *

С любовью, чувством, всем
известным,
Не наступает тишь да блажь.
Свободы действий
безмятежн ых
Лишаемся, каким бы ни был
той свободы
стаж.

Друзей становится
все меньше,
С оглядкою на время
ты живешь.
И песне, той свободы песне,
На горло наступаешь,
«слез не льешь».

Живешь, теперь же ты,
порою,
Не для себя! Взываешь только
к Богу.
Хранить лишь существо,
обретшее с тобою
Улыбку, радость — все взамен
тревоги.

 * *

За жизнь ее высокой пробы,
За души, сон детей спокойный!
Я со своею прежнею свободой,
Мой брат, прощаюсь,
думаю, достойно.


* * *

Пусть навсегда
останутся при
Вас,
Добрейший человек
и наш дружочек,
Вся мягкость
к людям
и сердечность
глаз,
Душа, открытая
без всяких
многоточий.

=====================================
   Издано.  МОСКВА  «МОСКОВСКИЕ УЧЕБНИКИ И КАРТОЛИТОГРАФИЯ»
2000    ББК 84(2Рос) - 5   Л89

Львов Г. Н.  Л89     «В стихах записанные мысли». — М: АО «Московские учебники и Картолитография», 2000. — 168 с.  ISBN 5-88621-026-1 БК 84(2Рос) - 5

Компьютерная подготовка издания:  Е.В. Успенская

Корректоры:    М.Е. Шабалина, Н.А. Шатерникова

Изд. лиц. ЛР№ 071495 от 01.09.97 г.

Подписано в печать 04.08.2000. Формат 60x90
Печать офсетная. Гарнитура «Бодони». Бумага офсетная. Печ. л. 10,5.
Тираж 200 экз. Заказ № 583.

Отпечатано в АО «Московские учебники и Картолитография»
125252, Москва, ул. Зорге, 15. Тел.: (095) 943-24-76, 195-86-47.

ISBN 5-88621-026-1  Львов Г. Н., 2000.                Художественное оформление обложки:                АО «Московские учебники», 2000

 Разместил Вит Бор      по доброму разрешению Автора