Мерцающее пламя свечей едва очерчивало в полумраке контуры детской колыбели, над которой склонилась покачивающая ее женщина в богато расшитом, но уже видавшем виды парчовом платье. Ее внешний вид – аккуратно уложенные темные волосы, выглядывающие из-под подола мыски дорогих сапог и горделивый профиль – разительно контрастировали с простецким убранством небольшой комнаты и стенами из грубо отесанных, потемневших от времени и копоти бревен.
Однако любая война всегда диктует свои условия, которым приходится подчиняться всем, вне зависимости от чинов или сословий. Вот и Герцогине пришлось, следуя за своим супругом, променять роскошные палаты семейной усадьбы на крохотную каморку захолустной таверны. Благо хоть кормят здесь вполне сносно, да и обслуга всегда готова удовлетворить любой каприз, иначе с маленьким ребенком на руках ей пришлось бы крайне непросто.
Убедившись, что дочка заснула, Герцогиня Вендейская вскинула голову, прислушиваясь к доносящимся из соседней комнаты приглушенным голосам. Судя по интонациям, дискуссия находилась в самом разгаре и стихать не собиралась.
Плечи женщины тяжело приподнялись, когда она вздохнула.
Она не питала особых иллюзий насчет исхода переговоров, слишком уж много противоречий накопилось между вступившими в конфликт сторонами. Ее супруг хоть и отличался выдающимися организаторскими и дипломатическими способностями, но сейчас даже всех его талантов могло оказаться недостаточно, чтобы выгрести из того водоворота, в которых их затянуло. И если переговорщикам все же удастся прийти к какому-нибудь, пусть зыбкому, но компромиссу, то такой исход станет самым настоящим чудом!
Кверенс, неуклонно набиравший силу на протяжении последних нескольких лет, никогда не скрывал своих амбиций, последовательно покоряя одного своего соседа за другим. Его король, объявивший, что планирует построить величайшую империю всех времен, действовал смело, нахраписто, дерзко и где-то даже нагло, буквально играючи опрокидывая любые построения своих противников. Многие подозревали, что он призвал себе на службу демонические силы, что помогали ему одерживать верх даже в откровенно проигрышных ситуациях, но вот Герцог Вендейский полагал иначе.
– Потрясающе! Просто потрясающе! – пронизанные седыми прядями длинные светлые волосы коснулись карты, над которой склонился худощавый Герцог, внимательно изучавший построения войск и их последующие маневры. – Отчаянной и откровенно обреченной на поражение атакой выманить кавалерию противника на заболоченный весенний луг?! Гениально!
– Ваша Светлость? – стоявший рядом адъютант недоуменно нахмурился. – Вы восхищаетесь успехами нашего противника?!
– Не им самим, разумеется, – Герцог выпрямился, осматривая разложенные на столе потрепанные листы, заполучить которые стоило немалого труда и риска, – но его способностью выигрывать партию, имея на руках даже самые паршивые карты.
– После того, как Кверенс разобрался со Скархелом, у него наверняка возникнет сильный соблазн завершить начатое, сгладить образовавшийся на карте выступ и прибрать к рукам наше Герцогство! И в этой ситуации мне как-то непонятно, чему вы, Ваша Светлость, так радуетесь?!
– Я восхищаюсь красотой грозы, пусть даже она и спалит наш дом. Одно другого не отменяет, – Герцог раздраженно отмахнулся. – Не беспокойся, я прекрасно осознаю стоящие перед нами угрозы. И, думаю, у нас найдется, чем достойно встретить Его Королевское Величество и его непобедимую армию.
Дальнейшие события в полной мере подтвердили как опасения адъютанта, так и ожидания Герцога.
Войско Кверенса, вполне обоснованно ожидавшее легкой победы, ринулось на штурм укреплений Вендейского Герцогства, вполне ожидаемо обнаружив, что все их защитники, едва завидев королевские штандарты, в панике бросаются в бегство. Вдохновленные первоначальным успехом, солдаты Короля продвигались вперед, пока не уперлись в Версейку – полноводную реку, все мосты через которую оказались заблаговременно разрушены отступающей армией Герцога.
И именно в этот момент на них с флангов обрушились легендарные вендейские лучники, способные, по слухам, за сотню шагов уложить стрелу сойке в глаз.
Что в тех легендах было правдой, а что красивым вымыслом, не столь уж и важно. Главным итогом той стычки стало отступление изрядно потрепанного королевского войска и согласие на переговоры. Герцог оказался исключительно прилежным учеником.
Все прекрасно понимали, что через некоторое время Кверенс, подкопив сил, всенепременно сомнет любые оборонительные порядки противника, вопросом была лишь цена, которую придется за эту победу уплатить…
И именно в этот момент Герцог предложил провести переговоры, настояв на том, чтобы с противоположной стороны в них участвовал сам Король. И самый факт того, что Кверенс после недолгих препирательств на такие условия согласился, говорил о многом. Война успела изрядно измотать противников, и поиск взаимоприемлемого исхода мог стать наилучшим выходом для обеих сторон. Вот только поиск компромисса отнюдь не обещал стать легкой прогулкой. И Кверенс и Вендейцы положили на алтарь своей победы слишком многое, чтобы вот так просто пойти на попятный, списав в утиль все то, ради чего их воины сложили свои головы.
В качестве места встречи была выбрана небольшая таверна, разместившаяся у перекрестка нескольких дорог и до последнего времени остававшаяся вне зоны боестолкновений. Хозяин заведения, узнав о таком решении, особого восторга не испытал, он предпочитал спокойно обслуживать проезжавших мимо по своим делам путников и вовсе не горел желанием становиться центром Большой Политики, но его мнение никого и не интересовало. С другой стороны, если все сложится удачно, то его таверна приобретет немалую славу, которая, несомненно, конвертируется со временем в звонкую монету. Так что грех жаловаться.
Герцог со своей супругой и небольшой охраной прибыл сюда еще накануне, а сегодня к вечеру появился и Король Кверенса в сопровождении свиты, численность и вооружение которой было также заранее оговорено. Непростые переговоры начались уже в сгустившихся сумерках, в свете факелов и свечей, отсветы которых плясали по разложенным на столе картам.
Исходная диспозиция представлялась предельно ясной и понятной. Протекавшая через владения Герцога Версейка именно в этих местах оказывалась наиболее удобна для переправы и организации пристаней. Вверх по течению она изобиловала непроходимыми каменистыми порогами, ну а ниже начинались легендарные Скархельские болота, где граница между водой и сушей представлялась в значительной степени условной. Именно сюда, к западной оконечности Вендейского Герцогства, стягивались сразу несколько крупных дорог, и именно отсюда баржи торговцев отправлялись к Южному Морю. Доступ к столь удобному транспортному узлу являлся насущной необходимостью для Кверенса, дальнейшее развитие которого без расширения торговли с дальними соседями представлялось крайне затруднительным, если вовсе не невозможным.
Точно так же и Вендей прекрасно осознавал, в чем именно кроется секрет его процветания. Контроль над ключевыми транспортными узлами составлял основу финансового благополучия всего Герцогства. Потеря части территорий, где они располагались, неизбежно влек за собой радикальное сокращение доходов казны, скатывание в нищету и, как следствие, бунт простолюдинов, недовольных сокращением своей пайки.
Сохранить Герцогу свою власть в такой ситуации представлялось абсолютно невозможным, так что схватка за пятачок земли вокруг Версейки обещала быть жаркой и непримиримой.
И мрачные ожидания Герцогиню не обманули.
Доносившаяся из-за тяжелой окованной железом двери жаркая дискуссия с самого начала проходила на повышенных тонах, и оставалось только молиться, чтобы правящие особы не скатились до банального рукоприкладства. Вот тогда уж точно – туши свечи!
– Вы предлагаете отдать под ваш контроль дороги, по которым к нам поступает почти половина продовольствия?! – только вздувшиеся на висках Герцога вены давали понять, какой ценой ему дается видимое спокойствие.
– Правый берег реки так или иначе остается под вашим контролем, – грузный и широкоплечий Король демонстрировал воплощенный эталон невозмутимости, хотя и ему это давалось очень непросто. Подданные ждали от него безусловной победы, а не крохотный кусочек земли, да еще и с оговорками, – Но сухопутный маршрут мы блокировать не намерены… после восстановления мостов, разумеется.
– То есть вы отобрали у нас почти треть территории, и теперь выдаете это за свою милость?!
– Если потребуется – мы заберем все! – глухо рыкнул Король, перестав поглаживать окладистую черную бороду. Его начинала утомлять несговорчивость оппонента. – То всего лишь вопрос времени.
– А вы подумали, Ваше Величество, каких потерь будет вам стоить эта авантюра?
– Для Королевства это вопрос принципиальный, так что за ценой мы не постоим, не волнуйтесь!
– Это не мне, это вам волноваться нужно, Ваше Величество, – увидев, как при его словах Король недоуменно нахмурил густые черные брови, Герцог продолжил: – Я нисколько не сомневаюсь, что Орсейцы крайне внимательно следят за вашими походами, и, если по их итогам армия Кверенса окажется достаточно ослаблена, то они своего шанса не упустят! А вы и так уже стянули к Вендее едва ли не половину своего войска, оставив столицу почти без защиты. Если решитесь продолжить наступление, то вам понадобится подтянуть резервы, и вот тогда вы вполне можете получить внезапный удар в оголенную спину.
– Вы связались с этими бандитами?! – вспыхнул Король. – У вас совсем чести не осталось?!
– Если понадобится, то для защиты своей земли мы готовы связаться с кем угодно – с Орсейцами, с чертом, с дьяволом!.. Но в данном случае они и без моих подсказок все прекрасно осознают. – Герцог нервно тряхнул головой, разметав по плечам светлые пряди волос. – А вы сами, Ваше Величество, отдаете себе отчет, в какой тупик угодили?
В ответ Король только угрюмо проворчал что-то неразборчивое и снова уткнулся взглядом в карту. Что ни говори, а Герцог, держа в уме все нюансы, умел доходчиво раскладывать ситуацию по полочкам. Аналитиком он всегда был великолепным. Умом-то и сам Король понимал, что положение у них патовое, и для достижения хоть какого-то соглашения всем – и Кверенсу и Вендее неизбежно придется пойти на уступки. Возможный компромисс представлялся достаточно очевидным, но гордость не позволяла Королю произнести соответствующие слова вслух.
Эту миссию Герцогу пришлось взвалить на свои плечи.
– Я предлагаю сделку, – негромко произнес он.
– Какого рода? – Король заинтересовано вскинул голову.
– Вы выводите свои войска с территории Вендейского Герцогства, ну а мы… – Герцог был вынужден прерваться, поскольку в рядах королевской свиты такое начало вызвало ожидаемый взрыв возмущения и гнева.
– С какой это стати?!.
– Держи карман шире!..
– Не дождетесь!..
Впрочем демонстрация недовольства закончилась довольно быстро, когда Король резко взмахнул рукой и грозно рявкнул:
– А ну тихо!!!
Убедившись, что его подданные угомонились, монарх коротко кивнул Герцогу, чтобы тот продолжал.
– Ну а Вендейское Герцогство признает свой вассалитет перед Кверенсом… – на сей раз недовольный гвалт подняли его собственные соратники, а потому Герцогу пришлось повысить голос, чтобы их перекричать. – Торговые караваны Кверенса смогут свободно проходить через нашу территорию без каких-либо пошлин или сборов. Все причалы на Версейке также будут предоставлены в их распоряжение. Если имеющихся окажется недостаточно – построим еще. Но и наши торговцы должны иметь в Кверенсе равные права и возможности без пошлин или иных ограничений.
Герцог умолк, внимательно глядя на Короля, в глазах которого он читал понимание и, отчасти, благодарность за столь смелые формулировки, но вот их свиты словно сорвались с цепи. Люди кричали и ругались, гневаясь не столько на противников, сколько на собственных военачальников, посмевших предать все жертвы, что их доблестные воины принесли на алтарь столь близкой победы.
Предложенный Герцогом вариант в сложившейся ситуации выглядел исключительно логичным и разумным, вот только большинство людей, принимая решения, зачастую игнорирую голос рассудка, заглушаемый ревом эмоций. Озвученный план, хоть и снимал основной объем проблем, существовавших между Вендеей и Кверенсом, одновременно порождал новые, что грозили дамокловым мечом повиснуть над головами самих владык. Очень уж многие в их окружении были склонны воспринимать такой шаг как самое настоящее предательство. И в самом худшем варианте дело вполне могло дойти до организации покушения на правителя, который не оправдал возлагавшихся на него надежд.
С точки зрения недовольных все выглядело так, будто павшие солдаты отдали свои жизни напрасно, зазря, но, увы, иной вариант был попросту невозможен. Только после хорошей трепки, полученной войском Кверенса на берегах Версейки, Король начал воспринимать Вендею как серьезного противника, и только сейчас он оказался готов к тому, чтобы выслушать предложение Герцога, не отметая его с порога, как совершенно абсурдное.
Им оставалось лишь договориться с собственной свитой…
Спавшая в колыбели малютка вдруг вздрогнула и беспокойно заерзала. По всей видимости, доносившиеся из соседней залы громкие возбужденные голоса все же ее разбудили. Кроха выпростала ручонки из-под одеяла и захныкала, требуя к себе внимания.
Ее мать какое-то время еще пыталась успокоить дочку, качая люльку и негромко напевая простенькую колыбельную, но очень скоро стало ясно, что подобными полумерами ребенка угомонить не получится. Герцогиня, вздохнув, взяла девочку на руки и, закутав в одеяло, стала укачивать, опасаясь, что детский плач, становившийся с каждой минутой все громче и настойчивей, могут услышать в соседней комнате, где обстановка и без того была накалена до предела.
Малышка, однако, умолкать вовсе не спешила, более того, ее надрывный плач становился все громче и пронзительней. Она настойчиво тянулась ручонками в сторону соседней комнаты, откуда слышались приглушенные препирательства, словно требуя отнести ее туда, в самую гущу ругани и криков.
Герцогиня была готова впасть в отчаяние, когда толстая дубовая дверь резко распахнулась, и на пороге показался сам Герцог, раскрасневшийся и взъерошенный.
– Да что тут у вас, черт… – он подступил к супруге и осторожно забрал у нее дочь, которая сразу притихла, и ее крик сменился негромким поскуливанием. – Тише, тише, Кро, все в порядке, папа здесь, с тобой!
Убедившись, что дочь немного успокоилась, Герцог обернулся к переговорной зале, где накал дискуссии и не думал снижаться. Скорее, наоборот. Взглянув на малышку, мертвой хваткой вцепившейся в его большой палец, он понял, что легко и просто отделаться от нее не получится и только тяжко вздохнул.
– Как же ты не вовремя, Кро! – Герцог крякнул и с ребенком на руках вернулся к столу переговоров, прикрыв за собой дверь спальни.
Жаркая перепалка, прерванная появлением Герцога с дочерью, на секунду стихла. Присутствующие встретили его откровенно недовольными взглядами, поскольку считали недопустимым отвлекаться на решение личных вопросов в самый разгар обсуждения столь серьезных тем. Кто-то из его собственной свиты уже открыл рот, чтобы высказаться по данному поводу…
Но не успел.
Лежавшая у него на руках малышка, моргнув пару раз от яркого света, прикрыла глазки и… запела.
В той песне не было слов, но они и не требовались. Сама мелодия, мягкая и текучая, едва коснувшись слуха, что-то растапливала в душах людей. Она испаряла гнев, плавила нагромождения ненависти и злобы, которые, подобно каплям воска с горящей свечи, сами собой потекли наружу солеными слезами. В помещении воцарилась благоговейная тишина. Кто-то из военачальников шмыгнул носом…
– Какой… волшебный ребенок! – прошептал один из королевских генералов, глядя на малышку влажно блестящими глазами.
– Это ваша дочь? – поинтересовался другой, обшаривавший карманы в поисках носового платка.
– Да, – кивнул Герцог, приглаживая выбившиеся из-под ее чепчика редкие темные волосенки. – Леди Кроанна. Или просто Кро.
– Знаете, Ваша Светлость, – из-под густой бороды Короля мелькнула короткая улыбка, – мне кажется, я только что нашел достойную невесту для своего мальчугана!
* * *
Белая гравийная дорожка, петляющая по ослепительно изумрудным склонам холмов, неспешно бежала навстречу, отзываясь на каждый шаг коротким ритмичным хрустом. Погода сегодня выдалась просто чудесная, и небольшая утренняя пробежка представлялась наилучшим способом начать новый день.
Окружающий пасторальный пейзаж, еще частично скрытый дымкой утреннего тумана, неизменно погружал в умиротворение, граничащее с медитацией. Художники неоднократно пытались изобразить, как мог бы выглядеть Эдемский сад, но за вычурной цветастостью они упускали главное – истинное блаженство кроется в спокойствии и простоте.
И окрестности Учебного Центра как раз настраивали на подобный лад. Открывающаяся взгляду зеленая холмистая долина, по которой были разбросаны кляксы небольших рощ, выглядела настолько умиротворенно, что ты невольно забывал об оставленной за спиной работе, учебе и тренировках.
Ну а пасущиеся на лугу пятнистые лани, беспокойно прядающие ушами и стремительно исчезающие в ближайшем подлеске при приближении человека, только дополняли картину гармонии и покоя.
Уловив краем уха какой-то посторонний звук, Кроанна на очередном повороте обернулась, заметив бегущую следом за ними щуплую фигурку с топорщащимися в стороны непослушными рыжими кудрями.
– Трасси опять за нами увязалась, – заметила она, коротко усмехнувшись. – До чего же упрямая девчонка!
– Не за нами, – поправил свою спутницу дотошный по обыкновению Дьерк. – Она увязалась именно за тобой, Кро. Мои сольные пробежки она почему-то упорно игнорирует.
– И какая ей с того радость? – Кроанна еще раз оглянулась на конопатую девчонку, изо всех сил старавшуюся не отставать, и немного сбавила темп.
– Так ты – ее кумир, ее идол, Кро, разве это не очевидно?! Она стремится абсолютно во всем походить на тебя! – Дьерк с усмешкой покосился на спутницу. – Ну и как тебе роль местного божества? Нигде не жмет?
– Я – идол?! Ты что, Дьерк, совсем головой ушибся?!
Ее спутник только вздохнул, страдальчески закатив глаза.
– Проснись уже, Кро! – всплеснул он руками. – Наши подопечные – давно не испуганные цыплята! Их первоначальный шок прошел, и наружу снова начинают лезть демоны их юного возраста!
– Эти, как их… гормоны, что ли?
– Конечно! И, чем дальше, тем сильней будут их выбросы, что начнет проявляться в самых неожиданных обстоятельствах.
– Только этого нам не хватало!
– Так готовься заранее! Так или иначе, но чудить будут все – и твои отпрыски, и все остальные…
– Странно. Я не раз ловила на себе затуманенный взгляд Вальхема, но никак не думала, что и Трасси!..
– Так именно в этом и кроется причина ее настойчивости! – Дьерк взмахнул рукой, раздосадованный тугодумием своей подруги. – Неужели не понятно?!
– Ты хочешь сказать, что она… ревнует?!
– Разумеется! Какая же ты, Кро, близорукая!
– Так у меня, знаешь ли, просто нет столь богатого опыта сердечных страданий, как у тебя! – фыркнула Кроанна. – Меня выдали замуж, когда мне только-только год исполнился, так что вопрос поиска спутника жизни и сопутствующих мук любви передо мной не стоял. Жила, как родители прописали, и все тут.
– Выходит, тебя, в некотором смысле, обокрали?
– Или напротив, избавили от лишних хлопот. Какой вариант тебе более по вкусу?
Не желая далее обсуждать данную тему, Кроанна снова ускорилась, тем более что впереди из туманной дымки уже проступили контуры жилых и учебных корпусов.
Издалека комплекс зданий чем-то напоминал огромную белую кляксу, словно кто-то уронил ложку сметаны на зеленый бархат биллиардного стола. От облепивших склон холма зданий во все стороны разбегалась паутина гравийных дорожек, соединявшая жилой блок с посадочными площадками, ангарами, тренировочными базами, складами и другими постройками, образовывавшими учебный центр номер 18.
Данный небольшой городок являлся полностью автономным и в полной мене обеспечивал своих обитателей всем необходимым для жизни и работы, пусть этих обитателей в данный момент насчитывалось всего шесть человек. Всю работу по ведению хозяйства взяли на себя ловкие, проворные и почти незаметные машины, освободив людей для более важных и актуальных дел, главными из которых являлись каждодневная учеба и постоянные тренировки, помогающие не только закалять тело, но и осваивать все новые и новые инструменты и приспособления.
Человечество остро нуждалось во внимательных и заботливых Пастырях, а имеющегося их на сегодня количества оказывалось категорически недостаточно. Поэтому четверо новых обитателей учебного центра – Вальхем, Трасси, Свиллейн и Фреггейл – теперь активно готовились к тому, чтобы вступить в их ряды, и на данном непростом пути им предстояло узнать и сделать еще очень и очень многое. Их наставниками были назначены Кроанна и Дьерк, и ради этого их даже освободили от части Пастырской работы, но время от времени им все равно приходилось срываться и мчаться через половину галактики, чтобы оперативно урегулировать тот или иной внезапно вспыхнувший кризис.
Объем работы, предстоявшей их подопечным, представлялся поистине колоссальным, и от учеников требовалось немалое усердие и рвение, чтобы в разумные сроки с ним справиться. Однако, как Кро и Дьерк ни старались, заразить необходимым энтузиазмом им удалось далеко не всех.
Вот и сейчас, подбегая к спортивной площадке, Кроанна обнаружила на ней одного лишь Вальхема, хотя всем было ясно сказано, что перед переходом к освоению экзоскафандров необходимо потренироваться. И даже список упражнений мальчишкам выдали, но все тщетно. Свилл и Фрегг полагали себя и без того достаточно совершенными, чтобы дополнительно напрягаться. Да еще и в компании вчерашней челяди.
Два недавних императора, вообще, доставляли своим наставникам и другим ученикам массу проблем. Одно только их благородное прошлое давало немало поводов для того, чтобы задирать нос и всячески третировать Вальхема и Трасси, но тот факт, что Кроанна являлась их матерью, буквально возводил их заносчивость в квадрат!
И сколько женщина не силилась донести до двух зарвавшихся мальчишек, что для нее и, тем более, для Дьерка все ученики равны, Свиллейн и Фреггейл упорно отказывались принимать новую реальность и раз за разом продолжали демонстрировать окружающим свое мнимое превосходство. Кроанна специально держала себя с сыновьями подчеркнуто сухо, чтобы ни у кого не возникло даже тени сомнений в ее беспристрастности, но толку от этого было немного. Самым досадным оказывался тот факт, что постоянными выходками мальчишки куда больней ранили как раз свою мать, нежели однокашников, давно привычных к шершавостям жизни.
Добежав до спортивной площадки Кроанна некоторое время восстанавливала дыхание, после чего занялась упражнениями на растяжку и гибкость. Вскоре к ней присоединился и Дьерк.
– Опять твои отлынивают! – не преминул он вонзить ей едкую шпильку в самое чувствительное место.
– Будь так любезен – заткнись! – довольно грубо огрызнулась женщина. – Ты, кстати, пользуешься у них куда большим авторитетом, так и займись их воспитанием, коль уж из меня столь бездарный педагог получился!
– Ладно тебе, Кро, не заводись так, – Дьерк поспешил сдать назад. – В конце концов твои неугомонные сорванцы – наша общая проблема, и решать ее нам надо вместе… Извини, если задел. Я ж не со зла.
– Забудь, я в норме. Видимо, просто должно пройти какое-то время. Они хоть и сняли свои короны, но держат себя так, будто царственные венцы до сих пор у них на головах. Что-то вроде фантомной боли, когда давно утраченная конечность время от времени нет-нет, да и напоминает о себе.
– Вопрос лишь в том, насколько затянется их излечение, – спрыгнув с турника, Дьерк несколько раз взмахнул руками, чтобы расслабить мышцы и успокоить дыхание. – Но возможен и еще один вариант.
– Какой? – Кроанна заинтересовано приподняла бровь.
– Думаю, Свиллу и Фреггу неплохо вправила бы мозги на место ситуация, когда Вальхи или Трасси явно утерли бы им нос в какой-нибудь из дисциплин. При их неуемном тщеславии такая досадная пощечина вполне могла бы заставить их взяться за ум.
– Возможно, – женщина задумчиво заправила за ухо выбившуюся темную прядь волос, – но, с другой стороны, мы уже имеем на руках соответствующие примеры. Во всяком случае в части естественных наук – физики, химии – мои недотепы откровенно глотают пыль. Разве что с математикой у Свилла все в полном порядке, но, так сказать, «по очкам» Вальхем и Трасси у них выигрывают, однако обещанного тобой результата что-то не наблюдается.
– Ты плохо понимаешь… мужскую… психологию… Кро, – усевшись рядом с ней, Дьерк перешел к упражнениям на пресс. – Математика… физика… тьфу для них… Тут требуется… что-то более… осязаемое.
– Например?
– Ну это же… очевидно! – Дьерк сделал паузу, чтобы освободить руки для активной жестикуляции. – Вот если бы Вальхему, скажем, удалось в потасовке уложить Фрегга на лопатки – это был бы Результат! А всякие абстрактные науки для молодежи – лишь пустой звук.
– Очень скоро они поймут, что заблуждаются! – Кроанна раздраженно тряхнула головой. – И заблуждаются очень сильно!
– Когда-нибудь да, обязательно, – Дьерк возобновил выполнение упражнений, – но прямо сейчас… у них другие… приоритеты.
Покончив с растяжкой, женщина поднялась, осматривая происходящее на площадке.
Чуть правее следовавшая за ними Трасси, как прилежная ученица, старательно выполняла предписанные упражнения. Она время от времени бросала взгляд в сторону наставников, и Кроанна, чтобы ее приободрить, улучила момент и подняла вверх большой палец. Девчонка аж зарделась и удвоила свои усилия…
…хотя ее усердие не шло ни в какое сравнение с тем остервенением, с которым отдавался тренировкам Вальхем, занимавшийся на тренажерах на другой стороне спортивного комплекса.
Парень давно выполнил и перевыполнил положенную программу, но снова и снова подходил к снарядам, словно пытался выжечь в себе все силы, всю энергию до самой последней капли.
– Что ж он так надрывается прямо с утра-то? – проворчала Кроанна. – Потом на занятиях будет плавать как вареная муха.
– Кто, Вальхи? – Дьерк сел прямо и оглянулся на кряхтящего под тренажером для грудного жима мальчишку.
– Такое впечатление, что он наслушался твоих советов и теперь пытается догнать Фреггейла. Но, сколько бы он ни усердствовал, это ему ничем не поможет! Одной мускулатуры мало. Тут ведь еще и боевая подготовка нужна, которой моих мальчишек в свое время отец терзал до кровавых мозолей.
Дьерк какое-то время молча наблюдал за тренировкой Вальхема, и Кроанна заметила, как насмешливо-добродушное выражение постепенно сползает с его лица.
– Это не усердие, дорогая моя, – заговорил он негромко и как-то глухо, – это – покаяние!
– Что ты имеешь в виду? – недоуменно нахмурилась Кроанна.
Дьерк, однако, медлил с ответом. Вальхем, тем временем, покончив с одним упражнением, почти не делая паузы перешел к приседаниям. Было видно, как по его щекам катятся капли пота, и как вздулись вены на его висках, но парень словно специально отказывался даже от короткой передышки, стремясь нагрузить себя по максимуму.
В том, с какой самоотдачей и рвением парень истязал себя различными упражнениями, далеко выходя за рамки того, что требовала установленная программа занятий, чувствовался даже не фанатизм, а какая-то… обреченность. Тренировки приобрели для него какой-то сакральный смысл, и он истязал себя, словно принося некую жертву.
– Ты помнишь, – заговорил Дьерк неторопливо, – что перед нашим появлением на Олрене Вальхи успел учинить там знатный погром?
– Да, конечно! – кивнула Кроанна. – Ребята мне рассказывали. К счастью, никто серьезно не пострадал.
– И в какой-то момент он даже пытался убить стоявшую у него на пути Трасси.
– Ну, не преувеличивай! Я не думаю, что он всерьез намеревался…
– Он ведь тогда и в самом деле выстрелил, – перебил ее Дьерк. – И только молниеносная реакция Аврума спасла девчонку от неминуемой смерти.
– И ты полагаешь, что он до сих пор по этому поводу комплексует? – женщина еще раз покосилась на Вальхема, который даже приседания выполнял с какой-то одержимостью. – Но Трасси давным-давно его простила! Заехала ему разок хорошенько в ухо, на том конфликт и был исчерпан. Что ему неймется-то?
Кроанна перевела взгляд на конопатую девчонку, которая в данный момент была всецело сосредоточена на своих собственных упражнениях и, казалось, вообще не замечала ничего из происходящего вокруг.
– Проблема в том, что он сам себя все еще не простил. Чувство вины непрестанно гложет его, и Вальхи пытается эту вину хоть как-то искупить. Не перед Трасси, нет. В первую очередь перед самим собой.
– Истязая себя тренировками? – Кроанна озадаченно выпятила нижнюю губу, тогда как Вальхем к тому моменту также занялся растяжкой, и казалось, что хруст его сухожилий слышен даже отсюда.
– Не только, – поймав вопросительный взгляд коллеги, Дьерк усмехнулся. – Судя по логам работы с базами данных, Вальхи вчера опять занимался до поздней ночи. Он даже учебу и выполнение персональных заданий воспринимает как своего рода искупление, а потому отдается им целиком и полностью.
– Но его усердие определенно приносит свои плоды! Понятно, что для него химия – родная стихия, но он и по остальным дисциплинам показывает просто отличные результаты. Разве что в математике ему со Свиллом тягаться пока тяжеловато, но на то имеются вполне объективные причины.
– Да плевать ему на эти результаты! Он не ради них старается, пойми! Вальхи требуется какое-то… самопожертвование, что ли. Ну а поскольку его окружение ничего подобного не предлагает, то приходится довольствоваться самоистязанием на тренировках и учебой до обморока.
– М-да, – кратко констатировала Кроанна. – Видимо, мне понять мужскую психологию в принципе не дано.
– Так ты же сама говорила, что всю твою жизнь родители еще загодя распланировали. Где тебе было соответствующего опыта набраться-то? Это мы, сорняки, да поросль дикая…
– Ладно, пусть так. Но у тебя, столь умудренного жизнью мудреца, есть хоть какие-то предположения, когда Вальхем угомонится?
– Только когда он сам сочтет, что его жертва достаточна.
– Замечательно! – буркнула Кроанна, вовсе не излучавшая восторга. – То есть нам предлагается ждать, либо когда он до смерти замучает себя тренировками, либо когда случится некий катаклизм, где он сможет реализовать свою тягу к самопожертвованию, искупив тем самым свою вину?! Так, что ли?!
– Примерно так, да, – чтобы не стоять столбом, Дьерк также занялся растяжкой, пусть и чисто формальной. – Чтобы его жертва смогла искупить, перевесить попытку убить Трасси тогда, в Кверенсе.
Кроанна перешла к упражнениям на восстановление дыхания, не переставая обдумывать слова коллеги.
– Наше местное бытие как-то не особо щедро на такого рода возможности, – заметила она. – А рвать жилы на тренажерах, с учетом тяжести его греха, можно еще очень и очень долго.
– Увы, но других опций наше заведение пока не предоставляет.
– Тебе бы все шутки шутить! – Кроанна неодобрительно на него покосилась. – А Вальхем, получается, всю оставшуюся жизнь будет себя казнить и заниматься самоистязанием?!
– Ну, или пока сама жизнь не предоставит ему соответствующего шанса, – поймав гневный взгляд коллеги, Дьерк поспешил подстелить соломки. – Я ни на что не намекаю и ни к чему не призываю, помилуй! Просто эти хлопоты, хочешь не хочешь, повисли на наших плечах, и именно нам придется с ними разбираться. Вплоть до погружения в глубины людских страстей и дебри психоанализа.
– Просто чудесно! И чем мы, спрашивается, можем тут Вальхему помочь, снять каким-то образом этот груз с его души… В конце концов можно напомнить ему, что тогда, в Кверенсе, его замысел потерпел неудачу!
– И как это Вальхема утешит? – Дьерк поднялся, встряхивая натруженные ноги. – Тут ведь важен не столько факт, сколько намерения! А он раскаивается именно потому, что сам желал убить Трасси. Ведь именно эта мысль его постоянно гложет и не дает покоя! Он предал своего друга… подругу… ну, неважно, а подобные вещи всегда оставляют на душе крайне болезненные раны. И нам еще сильно повезло, что намерения Вальхема так намерениями и остались. Опоздай тогда Аврум хоть на мгновение…
– Аврум слишком совершенен, чтобы допускать подобные оплошности, – Кроанна присела на скамейку, задумчиво потирая лоб. – Скорость его реакции не идет ни в какое сравнение с возможностями человека. Он среагировал молниеносно, и выстрел Вальхема ушел в пустоту. Но меня куда больше занимает вопрос, почему он вообще это сделал? Зачем он спас девчонку? Он же машина, какой ему с того прок?
– Строго говоря, мы не до конца понимаем ту логику, что работает у него в голове, – Дьерк сел с ней рядом, массируя свои икры. – После расправы со скаутами Аврум получил все необходимые ресурсы и должен был устранить любые помехи на пути к выполнению своей главной задачи. Ему следовало избавиться от любых свидетелей. С точки зрения нацеленной на убийство машины это стало бы самым разумным шагом. Но он почему-то этого не сделал! Почему?
– Я знаю, что мои слова прозвучат глупо, и ты не преминешь над ними поиздеваться, – Кроанна вздохнула, – но, по словам Вальхема, Аврум считал его и Трасси своими друзьями.
– Друзьями?! Ты серьезно?! – коллега одарил ее коротким взглядом, полным сомнений в ее умственной полноценности. – У машин друзей не бывает! Только хозяева!
– Ну вот, я же говорила! – у женщины вырвался еще один печальный вздох.
– Да брось! Ты что, серьезно полагаешь, что какая-то железяка, пусть даже крайне совершенная, сумела осознать, осмыслить такое абстрактное понятие как «дружба»?! – Дьерк рассмеялся, пусть и немного вымученно.
– Откуда мне знать?! Здесь и сейчас куда важней то обстоятельство, что и сам Вальхем считает Аврума своим другом, и до сих пор не может нам с тобой простить того, как мы с ним расправились!
– А что нам оставалось делать, когда против нас выступила, возможно, самая мощная боевая машина из всего, что было когда-либо создано человечеством?!
– Но мы даже не попытались с ним… поговорить!
– Поговорить?! Это как? – Дьерк снова вскочил на ноги, чтобы освободить простор для энергичной жестикуляции. – По-твоему, если встать на пути парового катка и вежливо попросить его не размазывать тебя в тонкий блин, то он тебя послушает и остановится?! Так, что ли?! Аврум, как и любой другой механизм, действует в соответствии со своей программой, со своим заданием! Вся прочая суета не имеет для него ни малейшего значения!
– Прозвучало глупо, согласна, – Кроанна развела руками, – но меня по-прежнему не отпускает вопрос ¬– в чем именно заключалась его «программа»? В конце концов, все цели, что могли быть ему тогда назначены, да и все те, кто ему соответствующие приказы отдавал, давно рассыпались в прах! Как Аврум должен действовать в подобной ситуации?
– Понятия не имею! Я всегда полагал, что потерявшее цель оружие должно самоликвидироваться…
– По-твоему, Аврум – всего лишь оружие?!
Вместо ответа Дьерк некоторое время молча смотрел на свою напарницу, всей силой тяжелого взгляда пытаясь донести до нее глубину своего разочарования. В конце концов Кроанна не вытерпела и, обреченно всплеснув руками, воскликнула:
– Да, я тупая дура, согласна! Ну так просвети меня, о Мудрый Учитель! Что с Аврумом не так?
– Аврум – машина, имеющая вполне ясные и четкие поставленные цели. Однако мы не знаем, как он себя поведет, оказавшись за рамками поставленной перед ним задачи. Самоуничтожения, очевидно, не произошло. Но вот его дальнейшие действия в такой ситуации – большой вопрос, ответ на который мы можем получить только опытным путем, – Дьерк покрутил головой, разминая затекшую шею. – А я для такого рода экспериментов уже староват.
– И на проблемы Вальхема тебе наплевать?!
– Ты хоть понимаешь, что, пытаясь их разрешить, мы можем создать нешуточные проблемы для всех остальных?! Ты готова взять на себя такую ответственность?! – Дьерк навис над Кроанной, наставив на нее указательный палец. – Я – нет, так что пусть все остается как есть. Страдания одного человека – все же меньшее зло, нежели бардак галактического масштаба.
* * *
У любого человека в жизни случаются эпизоды, когда горизонты его мира резко расширяются, в значительной степени обесценивая весь его предыдущий накопленный опыт. В такие моменты он чем-то напоминает только-только вылупившегося птенца, внезапно обнаружившего, что мир вовсе не ограничивается скорлупой его уютного яйца, и за его пределами простирается огромное и где-то даже пугающее чуждое пространство, которое теперь придется осваивать. А весь накопленный ранее багаж знаний, оказавшийся в новых условиях совершенно бесполезным, отправляется прямиком на свалку.
Мир маленького Вальхема расширялся подобным образом несколько раз.
До определенного момента его вселенная ограничивалась собственным домом, соседним двором, где жила Тетя Сера, и чей задиристый петух пугал Вальку до мокрых штанов, а также лужайкой на опушке леса через дорогу, огромное поваленное дерево на которой представлялось дремлющим драконом, на чью спину можно было вскарабкаться и воображать всевозможные подвиги.
Но в один прекрасный день Торп взял Вальхема с собой на ярмарку в Цигбел, где тот впервые увидел самый настоящий город с каменными зданиями и брусчатой мостовой. А вид прибывающего каравана и вовсе разорвал в клочья его старую, вполне устоявшуюся картину мироздания. Мальчишке еще несколько ночей потом снились кошмары, исполненные огромных стальных дымящих, шипящих, лязгающих и скрежещущих машин, за что мать не преминула спустить на отчима целую свору собак. Она полагала, что Вальхем еще слишком мал для такого рода экскурсий, и в чем-то Хелема была, несомненно, права, но то было лишь попыткой чуть дольше удержать ребенка у материнской юбки. Слом прежних представлений о мире все равно рано или поздно, но обязательно бы произошел.
Потом настал черед осознания, что Цигбел – отнюдь не пуп земли, и за пустыней лежат другие, куда более крупные и величественные города, ну а легендарный Кверенс и вовсе воспринимался как нечто полуреальное и почти мистическое. У Торпа в кузнице на стене висела большая гравюра, на которой был запечатлен вид Имперской столицы, и Вальхем любил ее рассматривать, представляя себя гуляющим по широким проспектам и любующимся белокаменной громадой Дворца.
Он пытался расспрашивать мать о Кверенсе вообще и об этой гравюре в частности, но постоянно сталкивался с ее нежеланием обсуждать данную тему, отчего постоянно обижался. И только сильно позже он осознал причину такой нелюбви Хелемы к Империи, и почему эта солидная и весьма недешевая картина висела не на почетном месте в гостиной, а в самом дальнем и темном углу кузницы…
Но все предыдущие откровения не шли ни в какое сравнение с тем шоком, который Вальхем испытал, когда транспорт, в который их погрузили Кроанна с Дьерком, стартовал с дворцовой площади Кверенса.
Трюм корабля чем-то напоминал аналогичное помещение того же «Хоррама», что и неудивительно – функциональное назначение у них было одинаковое. Но, разумеется присутствовали и заметные отличия, начиная с того, что здесь, на корабле, все выглядело существенно аккуратней и чище, да и с освещением тут дела обстояли гораздо лучше.
При входе, у самого края аппарели, лежала неподвижная громада Аврума, черное чешуйчатое тело которого оплетали ярко-рыжие ремни, прижимавшие его к полу. В итоге он выглядел как огромный кусок угля, сквозь трещины в котором виднеется его раскаленное докрасна нутро.
Дьерк усадил четверых пассажиров в кресла у стены и помог им застегнуть фиксирующие ремни, строго наказав не вставать с мест до самого окончания полета.
– Полета?! – беспокойно переспросила Трасси. – Какого еще полета?! Куда?!
Но Дьерк только улыбнулся, оставив ее вопрос без ответа, и сбежал вниз по аппарели.
Трасси обернулась к Вальхему, встревожено хмуря брови, но тот смотрел, словно сквозь нее, и на его лице читалась нешуточная боль. Его запоздало накрыло осознание того, что он только что пытался ее убить. Вот эту самую рыжеволосую конопатую бестию, вполне способную вывести из себя кого угодно, но, одновременно, веселую и озорную. Не напугать, не отбросить с пути, а именно убить. Покромсать в клочья, испепелить, уничтожить!
Мальчишка приоткрыл рот, собираясь что-то сказать, но загудевшая поднимающаяся аппарель отвлекла его. Закрывшийся люк глухо лязгнул, и почти сразу пол под ногами качнулся, а заскрипевшие под перегрузкой кресла словно попытались втянуть, засосать в себя своих пассажиров.
– Ой! Что это?! – Трасси выбросила вперед руку, указывая на свисающие с потолка панели, на которых распахнулся вид на дворцовую площадь Кверенса. И площадь эта стремительно удалялась, сокращаясь в размерах, точно мокрое пятно на разогреваемой сковороде. – Это, что, окна?! Но почему они у нас над головой, а не внизу, под ногами?! Как такое возможно?!
– Это экраны, – пояснил Вальхем, уже имевший возможность ознакомиться с такого рода технологиями. – В кокпите у Аврума тоже есть такие. Они показывают то, что происходит… в другом месте.
– Обалдеть! – только и смогла вымолвить Трасси, и здесь мальчишка был с ней всецело солидарен.
Грубая брусчатка мостовой, словно отпрянув, умчалась прочь, и очень скоро в поле зрения оказались окружавшие площадь здания, среди которых выделялся дворцовый комплекс, щеголявший белоснежной кладкой каменных стен. И весь этот массив, вбиравший в себя все новые и новые дома и улицы, быстро сокращавшиеся в размерах, продолжал удаляться, внезапно превратившись в ту самую гравюру, что Вальхем видел у Торпа в кузнице. Целые улицы и кварталы выглядели теперь словно россыпь игрушечных детских кубиков, но процесс не собирался на этом останавливаться и только набирал обороты.
Бросив быстрый взгляд на сидящих напротив Свила и Фрегга, Вальхем увидел, что они, как и Трасси, заворожено наблюдают за разворачивающимся на экранах действом. Что и неудивительно. Даже он сам, более-менее успевший освоиться с теми возможностями, что ему предоставлял Аврум, понимал, что здесь и сейчас происходит нечто доселе невиданное, нечто, чему суждено кардинально изменить всю его будущую жизнь.
Тем временем раскрывающаяся на мониторах панорама продолжала шириться, открывая все новые и новые территории. Почти половину экрана занимало желтое песчаное море, подернутое рябью дюн. Кверенс превратился в маленького паучка с тонкими лапками дорог, усевшегося на самом краю большого зелено-бурого оазиса. В какой-то момент картина качнулась и начала наклоняться в сторону…
Трасси потрясенно ахнула.
По краю экрана пролегла темно-фиолетовая дуга, которая на глазах расширялась и темнела. Ее концы медленно, но неумолимо ползли навстречу друг другу, словно желая окружить весь остальной мир из пустынь, оазисов и мелких облачных хлопьев. Минута – и на мониторе красовался большой пестрый шар, а все пространство вокруг него заполонила бездонная чернота.
Вальхем почувствовал, как у него нестерпимо засосало под ложечкой. Он внезапно осознал, что весь его мир, который он полагал бесконечным, оказался на поверку всего лишь небольшим шариком, затерянным в бескрайней пустоте. А копошащиеся на его поверхности людишки – не более чем муравьи, и с такого расстояния масштаб всех их желаний, планов и амбиций выглядит поистине смехотворным. Неудивительно, что Леди Кроанна рассмеялась, когда Свиллейн заявил, что они с братом построили величайшую Империю, какую когда-либо знал мир.
Вальхем еще раз осторожно скосил глаза на двух бывших Императоров и по их побледневшим вытянувшимся лицам понял, что в их головах роятся точно такие же мысли. И Божественным Братьям осмысление того издевательского финта, что Судьба с ними провернула, давалось куда тяжелей, чем простолюдинам вроде Вальхема и Трасси. Им-то терять было особо и нечего, а вот Браться лишились труда всей своей жизни, коим вполне заслуженно гордились. Более того, на прощание злодейка Судьба не преминула дополнительно над ними поиздеваться, наглядно продемонстрировав, насколько мелки и ничтожны все их достижения и завоевания на фоне истинной громадности мира.
Да уж, тут им не позавидуешь!
– То есть… то есть… – Трасси наставила на экран подрагивающий от волнения палец и, судорожно сглотнув, предприняла еще одну попытку сформулировать свою мысль. – Я думала, что мы отправляемся в какое-то другое место, расположенное далеко, за пустыней и даже за Крелльскими горами, но мы, выходит…
– Что-то… мне подсказывает, – Вальхем обнаружил, что и его собственная челюсть так и норовит выйти из-под контроля, – что наш пункт назначения находится гораздо, гораздо дальше…
И предчувствие его не обмануло. Очень скоро выяснилось, что их первоначальный шок от осознания конечности и малости родного мира являлся лишь прелюдией к целому параду откровений, обрушившихся на совершенно обалдевшие юные головы.
Не успела ребятня толком опомниться, как в недрах корабля что-то загудело, его корпус содрогнулся, и рябой шар исчез с экранов, сменившись непроглядной чернотой неба, исколотого сотнями звезд. А через несколько секунд в поле зрения неспешно вплыл другой шар, испещренный переплетениями зеленых и голубых узоров.
Шар постепенно рос, как будто его кто-то надувал, и отдельные крупные пятна начали распадаться на россыпи островов и более крупные участки суши, пронизанные поблескивающими паутинками рек.
– Это что, все – вода?! – Трасси потрясенно распахнула глаза.
У себя дома они имели дело только с ручьями и редкими небольшими озерами и помыслить не могли, что может существовать мир, где водоемы занимают едва ли не большую площадь, чем земная твердь.
– Похоже на то, – пробормотал Вальхем, впечатленный ничуть не меньше.
– Как красиво!..
И мальчишка не мог с ней не согласиться. Его всегда впечатлял вид Огненного озера, окружавшая которое сочная зелень резко контрастировала с унылыми пейзажами окружающих степей и пустынь, но теперь оно казалось лишь крохотной каплей на фоне того великолепия, что открылось их взорам.
Картинка еще раз качнулась, и в центре экрана оказался один из крупных островов, который начал стремительно приближаться. Вскоре среди покрывавшей его ярко-изумрудной зелени проступили отдельные белые пятна, чье упорядоченное расположение намекало на их рукотворное происхождение. Одно из пятен вдруг разошлось в стороны, открывая темный зев, который надвигался и рос, пока не заполонил собой все мониторы…
Мягкий толчок дал понять, что транспорт остановился, и сразу же послышались щелчки открывшихся замков. Освободившиеся ремни скользнули в стороны, освобождая путь четверым пассажирам. Путь в неизвестность.
Загудела опускающаяся аппарель, приглашая их выйти наружу, в новый и немного пугающий мир. Фреггейл, всегда встречавший новые вызовы лицом к лицу, решительно поднялся и зашагал в сторону выхода. Не желая прослыть трусом и слабаком, а также потому, что рядом находилась Трасси, Вальхем решительно отправился следом за ним, хотя и не был до конца уверен, что поступает правильно. Чуть погодя за ними последовали и остальные.
Они оказались в заполненном полумраком помещении, размер которого угадывался разве что по гулкому эху их шагов, и размер этот представлялся поистине огромным. Впереди забрезжил льющийся из приоткрытой двери свет, и их четверка направилась в его сторону.
Шедший впереди Фреггейл решительно толкнул створку и шагнул вперед… ну а все остальные дружно врезались в его широкую спину, когда парень резко остановился, до глубины души потрясенный раскинувшимся перед ним пейзажем. Плетущийся в арьергарде Вальхем с некоторым трудом протолкался наружу и точно так же обмер, щурясь от яркого света и пытаясь уложить увиденное в голове.
Хотя самым первым, что его поразило, был воздух. Прохладный, чистый, наполненный ароматами свежей зелени и цветов – что-то подобное, да и то, лишь отдаленно и по частям, Вальхем мог почувствовать, шатаясь по лесу вокруг Огненного озера или пытаясь понюхать соседские розы через щели в заборе. Его повседневная жизнь, как правило, была наполнена совсем другими ароматами – пыль, угольная гарь, раскаленный металл, грязь, затхлость…
Вальхем сделал глубокий вдох и почувствовал, как у него закружилась голова.
– Добро пожаловать в новый дом! – громкий голос Дьерка вернул его и всех остальных к реальности.
Чуть проморгавшись, Вальхем разглядел небольшую мощеную белым камнем площадку, на противоположном краю которой стояли Кроанна и Дьерк, облаченные в облегающие светло-серые костюмы. Ну а за их спинами простиралось торжество бушующей холмистой зелени, рассекаемое то здесь, то там извивающимися дорожками из белого гравия. Чуть левее виднелась группа таких же белоснежных приземистых зданий, форма которых как будто продолжала изгибы окружающего ландшафта, составляя с ним единое целое.
До сего момента Вальхем считал самым совершенным образцом архитектуры Дворцовый комплекс Кверенса, пусть рассмотреть во всех деталях ему так и не представилось возможности. Но то, что он увидел здесь, полностью перевернуло его представления о прекрасном! Он вдруг понял, что именно смущало его в Имперской архитектуре, которой следовали и многие здания в центральной части Цигбела.
Те строения, что встречались ему ранее, всячески стремились показать человеку свою значимость, свою важность, тем самым в какой-то степени его унижая. Тут же Вальхем увидел осязаемое воплощение той самой внутренней гармонии, когда нет необходимости кому-то что-то демонстрировать или доказывать. С этой точки зрения, ему даже родной домишко в Ахово казался в чем-то более цельным и самодостаточным, чем имперские хоромы.
Ну а тут он воочию увидел тот самый воплощенный идеал, который искусно сочетал в себе все неосознанные представления Вальхема об идеальном доме.
– Обалдеть! – покосившись на Трасси, он увидел, что девчонка также во все глаза таращится на местную архитектуру.
– Подойдите сюда, не бойтесь! – Кроанна простерла перед собой руки, приглашая к себе юных гостей.
Смущенно шаркая ногами, прибывшая четверка осторожно приблизилась, в любую секунду ожидая новых сюрпризов. Они остановились в нескольких шагах от Кроанны и Дьерка, испытывая вполне объяснимую робость перед теми, кого еще недавно почитали как богов.
Их серые костюмы явно не предназначались для такого рода торжественных случаев. Свисавшие по бокам лямки, пряжки и видневшиеся там и тут странного вида поблескивающие элементы уж точно не походили на украшения, а имели сугубо функциональное назначение. Возможно, все это помогало должным образом облачаться в те самые черные чешуйчатые доспехи, которые были надеты на них ранее. Ведь там, дома, воины точно так же одевали под броню и кольчуги толстые кожаные рубахи…
– Вальхи? – голос Дьерка выдернул парня из мимолетного забытья. – На что ты там уставился?
– Что?.. Я… – мальчишка растерянно захлопал глазами.
Только сейчас он осознал, что некоторое время не слышал, что ему говорили, будучи всецело поглощенным изучением стройной фигуры Леди Кроанны. Ее предельно функциональное и утилитарное одеяние, лишенное каких-либо кружев или иных украшений, только оттеняло и подчеркивало совершенство ее фигуры, плавно огибая изящные бедра и топорщась лямками ремней на высокой груди. Да, Трасси точно так же щеголяла в рабочем комбинезоне, бесконечно далеком от витиеватой красоты обычных женских платьев, но его бесформенность и саму девчонку превращала в нечто бесполое с парой рук, ног, да и только.
Но вот обтягивающий костюм Кроанны…
Окрик Дьерка, плюс последовавший за ним тычок Трасси, заставили Вальхема вздрогнуть и отвлечься от созерцания женских форм.
– Сегодня ваша жизнь совершила крутой поворот! – продолжила тем временем Кроанна. – Почти все, что вы знали, почти все ваши представления об окружающем мире сегодня рассыпались в пыль!
– Это уж точно! – негромко буркнул Свиллейн.
– Я прекрасно понимаю, что подобные радикальные перемены никогда не проходят безболезненно, – в ответ женщина чуть склонила голову, – но то, что вы приобретете взамен, я уверена, стократно компенсирует любые ваши потери!
– Добро пожаловать в новый, совершенный мир, – подхватил Дьерк, – где свою судьбу будете определять вы и только вы!
– Вы оказались здесь потому что являетесь лучшими представителями своего рода! Вы – элита, которой суждено вести других людей за собой к лучшему и более справедливому будущему.
– А Кверенс?! – вспыхнул Фреггейл. – Вы предлагаете нам забыть все то, на что мы положили свои жизни, и сделать вид, как будто ничего не случилось?!
– Думаю, ты все прекрасно понял, Фрегг, – печально улыбнулась Кроанна. – Все ваши предыдущие достижения – сущая мелочь в сравнении с теми возможностями, что открываются перед вами сейчас. Куличики в песочнице по-своему тоже важны, но, рано или поздно, придется переходить к строительству полноценных зданий. Ваше время пришло, пора двигаться дальше!
– Дальше – это куда?! – подхватил эстафету Свиллейн. – Мы были Императорами, чью власть благословили сами Боги! Разве может существовать нечто большее, нечто еще более великое, что стоит такой жертвы?!
– Вы даже не представляете… – протянул Дьерк, но тут же умолк, встретив угрюмый взгляд Кроанны.
– Позже вы обязательно получите ответы на все свои вопросы, – подвела итог женщина. – Впереди у нас с вами непочатый край работы, но сейчас вам всем нужно отдохнуть и немного освоиться в новых условиях.
Кроанна взмахнула рукой, приглашая всех следовать за собой.
– Идемте, я покажу вам ваш новый дом!
В дальнейшем обрушившаяся на головы подростков лавина открытий и новостей только набирала темп. Одних только новых слов, терминов и названий в первый же день пришлось усвоить не менее десятка.
Их родная Олрена оказалась лишь одной из десятков и сотен подобных планет, причем далеко не самой важной, богатой или технологически развитой. Самое натуральное захолустье, одним словом. Стартовавший с Дворцовой площади транспорт доставил четверку растерянных малолеток на Нойдем, где располагалась база Пастырей, и откуда те отправлялись в свои миссии на другие планеты, разбросанные по бескрайним просторам галактики.
Но самой убийственной новостью стало заявление Дьерка, что им в дальнейшем предстоит также присоединиться к остальной команде и самим стать Пастырями.
– Галактика велика, а нас, увы, не так уж и много, чтобы везде поспевать, – пояснил он ошарашенной молодежи. – А потому для нас важен каждый боец, и мы всегда рады пополнению в нашей дружной семье!
Кроанне, заметившей, как вытянулись побледневшие лица новичков, пришлось ткнуть коллегу в бок, чтобы тот не переусердствовал со своими заявлениями, которые грозили посеять в рядах новобранцев самую настоящую панику. Шокирующих откровений им и без того хватало с головой.
Одно только знакомство с предоставленными им покоями кого угодно могло вывести из душевного равновесия. Причем надолго.
Вальхем, и так изрядно впечатленный архитектурой зданий, к которым их подвели Кроанна и Дьерк, попав внутрь, и вовсе позабыл значительную часть слов, вынужденный замещать их активной мимикой и энергичной жестикуляцией. А по окаменевшим лицам Братьев ясно читалось, сколь убогими и жалкими кажутся им теперь интерьеры их Дворца в Кверенсе.
И ведь было совершенно очевидно, что местные архитекторы вовсе не ставили себе целью кого-то впечатлить, всецело сосредоточившись на функциональности и удобстве. Однако получившийся результат выглядел настолько гармонично и совершенно, что, даже полностью лишенный каких-либо элементов декора, вызывал чувство немого восторга одним только искусным сочетанием используемых материалов и лаконичной скупостью утилитарных форм.
Ну а потом гостей отвели в выделенные им покои…
Вальхем никогда не был особо избалован роскошью и, по большому счету, понятия не имел, в каких условиях обитают сильные мира сего, вроде губернаторов и монарших особ. Но он нисколько не сомневался, что дома подобный уровень комфорта даже для Братьев являлся несбыточной мечтой.
Просторные комнаты, льющаяся из крана вода любой желаемой температуры, мягкая постель – все это при желании, можно было воплотить и в условиях Цигбела, не говоря уж о столице и Имперском Дворце. Но вот возможность управлять температурой воздуха в помещении, непонятной природы освещение, или затемнение огромных, в пол, окон без использования штор, при том, что соответствующие команды можно было просто произносить, ни к кому конкретно не обращаясь – такие фокусы просто повергали в ступор.
А еще дроиды…
За поддержанием порядка и чистоты в жилых покоях следили механические слуги, убиравшие мусор, стиравшие одежду и регулярно менявшие постельное белье. В итоге, после целого дня занятий изможденные ученики возвращались домой, где их ждала аккуратно заправленная постель, а наутро они одевали только что выстиранную и выглаженную униформу.
Разумеется, поначалу такая обслуга пришлась по душе далеко не всем. И, если Трасси восприняла дроидов с нескрываемым восторгом, Вальхем, уже имевший дело с Аврумом – со спокойным пониманием, то вот Братья отнеслись к такого рода помощникам с явной опаской и даже страхом. В результате Свилленну и Фреггейлу пришлось некоторое время делать все самим.
Несколько позже, глядя на ухоженный и довольный вид Вальхема и Трасси, они все же согласились впустить дроидов в свою жизнь, свыкнувшись с мыслью, что им будут прислуживать бесчувственные машины, принцип работы которых их пониманию пока недоступен, поскольку перспектива самостоятельного наведения порядка в своем жилище представлялась им еще более пугающей и чуждой.
Первичный инструктаж, как Кроанна и Дьерк ни старались его сократить и ужать до самых первоочередных вопросов, отнял немало времени. А потому, в общих чертах разобравшись с базовыми принципами обитания в своем новом жилище, все направились прямиком на ужин, тем более что до сего момента у них попросту не имелось возможности хотя бы слегка перекусить.
В какой-то момент способность Вальхема удивляться чему-то новому и необычному просто достигла предела, и все дальнейшее он воспринимал со стоическим спокойствием, как нечто должное, противостоять которому все равно невозможно.
Выдвинувшаяся прямо из столешницы панель, где ему предлагалось выбрать желаемые блюда – ничего необычного, бывает. Безмолвные механические слуги, подающие на стол – в любом хорошем ресторане официанты ведут себя точно так же…
Разум Вальхема словно выстроил некий защитный рубеж, не позволяя чрезмерным эмоциям перехлестывать через край. Имелась определенная объективная данность – его жизнь радикально изменилась, и теперь только от него самого зависело, как именно он сумеет в нее встроиться. В такой ситуации ошалело таращить глаза и потрясенно охать по любому поводу представлялось не самой удачной стратегией, пусть даже Трасси придерживалась строго противоположной точки зрения, и у Вальхема уже в ушах звенело от ее восторженных взвизгов.
Чуть позже Кроанна поделилась с Вальхемом, что именно его спокойствие и почти что равнодушие при встрече с технологическими новинками помогло Свиллейну и Фреггейлу удержать себя в руках (откровенные восторги Трасси они списывали не ее психическую неустойчивость). Лавина новых знаний едва не погребла их под собой, но вид простого ремесленника, общающегося с новым миром чуть ли не на «ты», помог им восстановить утраченное душевное равновесие. Властители мира, коими они себя полагали, никак не могли ударить в грязь лицом рядом с никчемным простолюдином.
А потому за ужином Вальхем предпочел вести себя максимально раскованно и свободно, как будто накрывающие им на стол дроиды являлись для него чем-то обыденным. Трасси, покосившись на него, все же немного умерила пыл и точно так же откинулась на спинку стула, ожидая, когда ей подадут ее заказ, и старательно делая вид, что ничего необычного не происходит.
Вся их команда расположилась за большим круглым столом, где не предполагалось главенствующего места, и вся обстановка настраивала не столько на отношения учитель-ученик, сколько предполагала общение между равноправными коллегами.
И Свиллейн с Фреггейлом, кстати, чувствовали себя в такой обстановке крайне некомфортно, несмотря на все усилия, предпринятые принимающей стороной с целью сделать этот вечер максимально уютным и почти семейным. Общение на равных с презренным плебсом явилось для них весьма непростым испытанием. Братья держались подчеркнуто отчужденно, обмениваясь короткими репликами только с Кроанной и Дьерком, а в сторону Вальхема с Трасси и вовсе не смотрели, словно тех тут и вовсе не было.
Такое положение дел бесконечно долго продолжаться не могло, и накопившееся напряжение рано или поздно должно было выплеснуться наружу.
За ужином продолжилось довольно активное общение новичков с наставниками, благо недостатка в вопросах не наблюдалось. Более того, их было столь много, что они громоздились друг на друга, толкались локтями и порой устраивали в голове форменный кавардак. В какой-то момент Вальхем, чересчур увлекшись, встрял в диалог Кроанны и Фреггейла, фактически перебив темноволосого Брата.
И тот немедленно взорвался.
– Заткнись, чернь!!! – рявкнул он, привстав со стула от рвущегося наружу гнева. – Знай свое место! Или я…
Договорить он не успел, поскольку в этот момент слово взяла Кроанна.
– Фрегг! Прекрати немедленно! – она почти не повысила голоса, но ее слова буквально отбросили Фреггейла обратно на стул, заставив умолкнуть, словно невидимый кулак ударил его под дых. – Все ваши прежние регалии остались в прошлом. Здесь вы все равны, и каких-то привилегий ни у кого не будет! Ясно?!
Вальхем и сам, начисто позабыв, о чем он собирался ее спросить, только хлопал глазами, беззвучно открывая и закрывая рот, точно вытащенная из воды рыба. Хоть слова Кроанны были адресованы не ему, их вибрация пронзила тело мальчишки, отчего ноги теперь предательски подрагивали. Вальхем вдруг осознал, что если эта женщина прикажет ему пойти и умереть ради нее, то он исполнит ее приказ не задумываясь и даже с радостью. Ее голос обладал какой-то невероятной силой, способной сокрушать любые оборонительные укрепления и пробиваться напрямую к сердцу человека, всецело подчиняя его своей воле.
– Челюсть подбери! – прошипела Трасси, ткнув его локтем в бок.
Вальхем, спохватившись, захлопнул рот, с интересом наблюдая за тем, что будет происходить дальше.
– Но мам, я… – почти взмолился Фреггейл и снова был решительно осажен.
– Кроанна, Фрегг! Мое имя – Кроанна! – женщина предостерегающе подняла указательный палец и покосилась на Свиллейна. – И это касается всех. Как я уже говорила, поблажек не будет ни для кого. Теперь вы – одна команда, в которой все равны. Привыкайте.
– Дома было проще… – меланхолично протянул Свиллейн.
– Зато какие возможности открываются перед вами сейчас! – попытался приободрить его Дьерк, но только вызвал очередной взрыв старшего из братьев.
– К черту все эти возможности! – тот в сердцах ударил кулаком по столу. – Какая мне с них радость, если выясняется, что вся наша предыдущая жизнь со всеми ее завоеваниями, потерями, слезами, потом и кровью – лишь жалкая мышиная возня?! Что все было напрасно!
– Ты не прав, Фрегг, – укоризненно покачала головой Кроанна, и ее мягкий голос словно окатил раскаленные души расслабляющей прохладой. – Ничто не напрасно. В той борьбе и в тех свершениях ковались ваши характеры. Именно они являются вашим главным достижением. А настоящая жизнь у вас еще впереди, и, уж поверь мне, скучать вам не придется.
– Что-то мы засиделись, – воспользовавшись коротким затишьем, Дьерк поспешил перехватить инициативу. Он обвел взглядом присутствующих, отметив, что кое-кто из них уже начинал откровенно клевать носом. – Предлагаю продолжить завтра. А сейчас нам всем нужно отдохнуть. В конце концов, день сегодня выдался непростой.
Кроанна согласно кивнула, и вся их разношерстная команда, поднявшись из-за стола, направилась обратно в жилой корпус.
У Вальхема в голове роилась куча идей и вопросов, требующих проверки. Он хотел поиграть с освещением в своей комнате, детально изучить разные режимы работы душевой кабины, проинспектировать имевшиеся в комнате шкафы и тумбочки…
Но его сил хватило лишь на то, чтобы наспех облив себя водой и кое-как обтершись полотенцем, обессилено рухнуть на кровать, заснув еще до того, как голова коснулась подушки. Он даже одеяло натянуть на себя не успел.
* * *
Трудно сказать, как именно Вальхем представлял себе свое дальнейшее пребывание на Нойдеме, но реальность в любом случае обманула самые смелые его ожидания.
Проснувшись на следующее утро, он некоторое время соображал, где находится, но как только события предыдущего дня всплыли в памяти, и стало очевидно, что все они ему не приснились, Вальхем пулей вылетел из постели. Ведь впереди его ждало столько открытий!
Он едва успел плеснуть себе в лицо водой, как донесшийся откуда-то из-под потолка голос сообщил, что в столовой его ожидают на завтрак. Так что исследование собственных покоев пришлось временно отложить.
Не желая излишне затягивать период адаптации, Вальхем решил сразу облачиться в предоставленную ему новую одежду, висевшую на вешалках и сложенную на полках в платяном шкафу. Тут, разумеется, отсутствовали вещи, подобные тому комбинезону, что он видел на Кроанне, и предлагалась исключительно повседневная одежда без особых изысков. Но вот качество ткани и покроя заслуживали самых высоких оценок. А множество карманов, закрывающихся на разного рода удобные и быстрые застежки и вовсе привело его в полнейший восторг. Вальхему подумалось, что даже в придворных ткацких мастерских Кверенса вряд ли можно было найти столь мягкие ткани.
Все предметы гардероба пришлись ему в самый раз, словно кто-то заранее успел снять с него мерку, но удивляться данному обстоятельству было некогда.
Свою старую одежду, справедливо полагая, что хорошими, пусть и неказистыми вещами, разбрасываться не следует, Вальхем аккуратно сложил и убрал в шкаф. Кто знает, вдруг еще пригодится?
Ну а после, быстро изучив свой новый внешний вид в большом зеркале, висевшем в прихожей, и признав его удовлетворительным, Вальхем со всех ног помчался в столовую.
Здесь его встретили Кроанна с Дьерком и Трасси, сидевшие за тем же большим круглым столом, что и накануне вечером. Пожелав всем доброго утра, Вальхем сел на свой стул, и дроид незамедлительно поставил перед ним поднос с завтраком.
Он огляделся по сторонам в поисках остальных членов их команды, и Кроанна, прочитав в его взгляде немой вопрос, усмехнулась:
– Монаршие особы, видимо, привыкли, что им завтрак подают прямо в постель. Но ничего страшного, немного поголодают и скоро привыкнут к новым порядкам.
Тем не менее Братья вскоре явились, определенно раздосадованные тем, что мир не торопится вращаться вокруг их драгоценных персон. В отличие от Вальхема и Трасси, они остались в своей прежней одежде, поскольку справедливо полагали, что в противном случае они станут неотличимы от прочих простолюдинов, а их въевшиеся божественные привычки подобного допустить никак не могли!
На протяжении всего завтрака Свиллейн и Фреггейл оставались подчеркнуто немногословны, даже на вопросы Кроанны отвечая исключительно односложно, а остальных так и вовсе игнорируя. Взгляды, которые они время от времени бросали на Вальхема и Трасси, а, точнее, на их одежду, давали понять, что Братья прекрасно осознавали, сколь грубыми и примитивными на общем фоне выглядят их собственные, в прошлом роскошные наряды.
– Ладно, ребят, – подытожил Дьерк, когда все более-менее закончили с трапезой, – дел у нас впереди еще много, а день не бесконечный. Через пятнадцать минут мы с Кро ждем вас в классе на втором этаже. Просьба не опаздывать.
– И что мы там будем делать? – Трасси, как воплощение самой непосредственности, недоуменно приподняла тонкие брови.
– Учиться, что же еще?! – поймав на себе вопросительные взгляды, Кроанна рассмеялась. – Или вы искренне полагали, что знаете абсолютно все?! Тогда у меня для вас плохие новости… или, наоборот, хорошие, тут уж как посмотреть…
Позже Вальхем неоднократно пытался подобрать образ, который бы более-менее достоверно передавал его ощущения от дальнейших занятий в классах, лабораториях и полевых полигонах, но всякий раз пасовал. Слом привычной картины мира оказался столь радикальным, что на его фоне померкло даже потрясение от вида удаляющегося шарика Олрены.
В конце концов, он был вынужден удовлетвориться аналогией с ситуацией, когда ты, прижимаясь лбом к холодному металлу замка, пытаешься что-то рассмотреть в полной секретов и тайн комнате через забитую паутиной замочную скважину, и тут дверь внезапно распахивается, отчего ты проваливаешься вперед, потеряв опору и какие-либо ориентиры.
Лавина обрушившихся на их головы знаний погребла под собой все прежние представления об устройстве мира, не оставив от них камня на камне. Несмотря на то, что Кроанна и Дьерк старались подавать им информацию строго дозировано, небольшими порциями, чтобы не погрузить учеников в состояние полного шока, тем то и дело приходилось подбирать отвисшие челюсти.
Да, все образование Вальхема, как, впрочем, и Трасси, ограничивалось тремя годами маеты в деревенской школе, где их обучили самым базовым навыкам чтения и арифметики, но вот подготовка Братьев была куда глубже и разносторонней. После похищения их матери, отец-Император, для которого сыновья являлись живым напоминанием о любимой супруге, не жалел ни сил, ни средств, желая дать мальчишкам все самое лучшее. Так что в их распоряжении были исключительно талантливые учителя и наставники, заложившие Свиллейну и Фреггейлу в головы весьма серьезный фундамент из эрудиции, логики и трезвомыслия.
Так что на первых порах многие вещи, что для Вальхема и Трасси выглядели настоящим откровением, воспринимались Братьями со снисходительной понимающей ухмылкой. В то время как парню с девчонкой хотелось буквально горстями загребать в себя новую информацию, поскольку их жажда знаний представлялась просто ненасытной, Свиллейн с Фреггейлом держались откровенно расслабленно и непринужденно, поскольку почти со всем, что им рассказывали, они и так были неплохо знакомы.
Но, чем дальше, тем реже Братьям удавалось подобным образом продемонстрировать свое превосходство. При всем уважении к их учителям, переданные ими знания оставались все тем же взглядом в замочную скважину, разве что размером чуть побольше. И только теперь к ним пришло реальное осознание того, сколь мелко выглядели их амбиции в сравнении с тем масштабом, что разворачивался перед ними сейчас.
В конце концов, в один прекрасный день Свиллейн пришел на занятия в такой же одежде, как и Вальхем с Трасси. В новых условиях не имело смысла пытаться изображать из себя что-то особенное. Перед лицом тех радикальных перемен, что произошли в их жизни, они и вправду были абсолютно равны.
Ну а назавтра примеру Свиллейна последовал и его старший брат.
Кроанна не скрывала своего удовлетворения по данному поводу, поскольку теперь ее подопечные выглядели и впрямь как одна семья, где никто не пытается выторговывать себе особые права. Впрочем, довольно скоро выяснилось, что радовалась она преждевременно, и загнанные вглубь комплексы ее сыновей сдаваться отнюдь не спешили. Они просто взяли паузу, ожидая подходящего момента, чтобы вновь о себе напомнить.
Круг дисциплин, которые им преподавали Кроанна с Дьерком, был необычайно широк. Начиналось все, разумеется, с азов и базовых понятий, разрастаясь в дальнейшем как вширь, так и вглубь. Не осталась в стороне и физическая подготовка, равно как и знакомство с музыкой, живописью и прочими изящными искусствами.
Процесс обучения сопровождался огромным количеством наглядного материала, причем даже в тех областях, где, казалось, что-то проиллюстрировать крайне затруднительно, если вообще возможно. В той же математике, к примеру. Тут на помощь Кроанне и Дьерку приходил огромный, во всю стену экран, способный при необходимости буквально распахиваться окном в иной мир (Вальхем однажды специально заглянул в соседнюю аудиторию, чтобы выяснить, что на самом деле находится по ту сторону экрана, и был немало озадачен, обнаружив там пустую стену). В других случаях они изучали те или иные эффекты на натурных моделях, а ради особо ярких и зрелищных опытов выбирались на улицу.
В общем, учебный процесс был выстроен настолько живо и увлекательно, что скучать не приходилось, хотя объем и разноплановость изучаемого материала заставляли иногда сомневаться – а сможет ли все это уместиться в голове, не разорвав ее на куски давлением набитой в нее информации?
Но время шло, интенсивность занятий только нарастала, а никаких побочных эффектов не наблюдалось. Более того, Вальхем вдруг обнаружил, что втянулся в такой ритм, и в те дни, когда у них случались перерывы, он очень скоро начинал откровенно скучать и использовал любую свободную минуту, чтобы подсесть к своему личному терминалу и поискать еще какие-нибудь данные по изучаемой теме.
На первом этапе их наставники оценили уровень подготовки своих подопечных, а после сформировали программу их обучения, учитывающую личные наклонности каждого из них.
Задача осложнялась тем, что все они являлись «Отмеченными знанием», причем в разных областях. Дар Свиллейна к математике доставил на первых порах немало хлопот, когда младший из Братьев откровенно потешался над несмышлеными одноклассниками, включая Фреггейла, когда им тяжело давались те или иные теоремы и правила. Сам-то он знал все это с самого рождения, ему требовалось лишь вспомнить.
Его торжество, однако, несколько смазывалось быстрым прогрессом Трасси, также не обделенной математическими познаниями. Она, конечно, больше тяготела к разного рода механизмам, но и чисто математические задачи давались ей заметно легче, отчего разрыв между ней и Свиллейном неуклонно сокращался. Ну а когда дело дошло до физики, рыжеволосая бестия начала время от времени даже вырываться вперед.
Вальхему с Фреггейлом оставалось только наблюдать за их необъявленным состязанием, мучаясь приступами зависти и гадая, когда придет и их черед. Да и придет ли он вообще?
Звездный час Вальхема настал в тот день, когда Дьерк начал объяснять им основы химии.
Сказать по правде, он до сего момента и слова-то такого не знал, но стоило ему услышать первые слова начавшейся лекции, как он немедленно понял, что это – именно то, чего ему не хватало! Чувство напоминало ситуацию, когда ты силишься вспомнить нечто, буквально вертящееся на языке, но никак не можешь, но достаточно малейшего толчка, единственного слова, как тебя вдруг осеняет!
Ощущение было столь ярким, что Вальхем, не стерпев, громко рассмеялся.
– Что такое, Вальхи? – его неожиданный взрыв смеха, похоже, встревожил Дьерка не на шутку. – Что случилось?
– Так я же все это знаю! – воскликнул мальчишка, вскочив на ноги и указывая пальцем на отображенную на экране периодическую таблицу элементов. – Я прекрасно понимаю, что тут к чему, и какие цифры что означают… просто соответствующие слова… забыл.
– Химик, значит? – Дьерк вздохнул. – Ясно. Но придется малость потерпеть хотя бы для того, чтобы снова вспомнить все названия и термины. Но если станет совсем уж невмоготу, то можешь на занятия не ходить и освоить материал самостоятельно, тебе это будет несложно.
– Да нет, почему, я лучше тут посижу, послушаю. – Вальхем снова опустился на стул. – Вдруг я и в самом деле что-то подзабыл…
В действительности им двигали совсем иные соображения, нежели простая тяга к знаниям. Ведь и правда, после того, как с горы покатился первый камешек, превращение его в полноценную лавину – лишь вопрос времени. Всего несколько сказанных Дьерком вводных слов как будто сняли некую печать у Вальхема в голове, и те знания, что в ней томились, изредка просачиваясь наружу тоненькими струйками, полились широким потоком. Теперь оставалось их только своевременно подхватывать и направлять в нужное русло, обеспечивая всей недостающей терминологией и дополняя результатами реальных опытов.
Так что Вальхем, действительно, вполне мог без особого труда разобрать весь курс, оставаясь в своей комнате или сидя на лавочке в парке и появляясь только на лабораторных работах, но он не мог противиться искушению отыграться на Свиллейне за все его предыдущие издевки, когда судьба предоставила ему такую возможность. И он своего не упустил.
Очень скоро занятия по математике и химии превратились в своего рода дуэль, где Вальхем и Свиллейн состязались в острословии и умении язвительно подколоть оппонента. Их пикировки, несомненно, привносили в занятия определенный колорит, но отнюдь не способствовали налаживанию отношений внутри коллектива.
Дошло до того, что в какой-то момент даже Трасси, до поры до времени, остававшаяся сторонним наблюдателем, решила подключиться к драке двух тетеревов, начав подтрунивать над ними на уроках физики, благо ее собственные «воспоминания» оставляли для того более чем достаточно возможностей.
До сего момента Кроанне и Дьерку еще удавалось как-то удерживать перепалки Вальхема и Свиллейна в относительно разумных рамках, но вот ударить в грязь лицом перед конопатой девчонкой мальчишки никак не могли, и учебный процесс окончательно вышел из-под контроля.
Если раньше все ограничивалось относительно вялыми попытками Свилла и Вальхи подтянуть соответствующую дисциплину, чтобы не давать противнику лишних поводов для насмешек, то теперь они, словно заключив друг с другом неформальное перемирие, дружно набросились на учебник физики, вгрызаясь в него со всей яростью двух униженных женщиной мужчин.
Результаты не замедлили себя ждать, но особой радости они у их наставников не вызывали, поскольку всем было понятно, что добром такого рода состязание кончиться не может. Но в итоге нарыв прорвался совсем не там, где ждали…
Очередная лабораторная работа по физике, исполненная едких уколов, саркастических замечаний и сардонического смеха, близилась к концу, когда все дружно вздрогнули от внезапного окрика Фреггейла.
– Слушайте, может хватит перед этой замарашкой хвосты распускать, а?! – он в сердцах ударил кулаком по столу. – Вы мужики или павлины, в конце концов?!
– Что, резонанс не ловится? – действуя по инерции, заметила Трасси, о чем очень скоро пожалела.
– Трасси, хватит! – рявкнул Дьерк, увидев, как Фреггейл, смахнув с лабораторного стола нагромождение грузиков и пружинок, начал угрожающе подниматься. На висках под его темными волосами вздулись вены, а руки сжались в кулаки. – Фрегг, успокойся!
– Успокоиться?! После того, как эта холопка надо мной насмехалась?!
– Кро, – Дьерк вскинул ко рту запястье с коммуникатором, – подойди-ка к нам в аудиторию. И желательно поскорее!
– Неуважение к Императору у нас в Кверенсе каралось смертью! – Фреггейл надвигался на опешившую и побледневшую Трасси с неотвратимостью ледника. – Вы можете сколько угодно рассуждать, что все то осталось в прошлом, но мне наплевать! Я подобного унижения не прощаю никому!
– Кро, сюда, срочно!!!
– Тронешь ее хоть пальцем – горько пожалеешь! – между ними внезапно вырос Вальхем.
– Да что ты говоришь??! ¬– Фреггейл, будучи почти на голову его выше и заметно шире в плечах, расплылся в жалостливой ухмылке. – А завещание ты составил?
– Фрегги, уймись! – подступил к ним Свиллейн, не на шутку обеспокоенный решительным настроем брата.
– Если ты готов забыть родовую гордость и играть роль шута перед безродной девчонкой – твое право! – Фреггейл демонстративно отдернул локоть, за который его ухватил младший брат. – А лично я таких оскорблений не прощаю никому!
– Тогда тебе придется сразиться и со мной! – сделав шаг назад, Свиллейн встал рядом с Вальхемом.
– Вот же ж!.. – только и успел пробормотать Дьерк, как входная дверь распахнулась, и на пороге показалась Кроанна.
– Что тут у вас за… – всего одного быстрого взгляда ей хватило, чтобы оценить ситуацию и сообразить, в чем дело. – Уважаемые, будьте так любезны, вернитесь на свои места! Спасибо!
Воистину, ее голос обладал некой магической силой, поскольку Вальхем снова пришел в чувство, только обнаружив себя сидящим за своей лабораторной партой. Свиллейн и Трасси точно так же отступили на исходные позиции, и лишь Фреггейл остался стоять посреди класса, задумчиво рассматривая рассыпавшиеся по полу грузики.
Убедившись в том, что кровопролитие и членовредительство более не стоят на повестке дня, Кроанна облегченно выдохнула и подступила к сыну, положив ему руку на плечо.
– Что случилось, Фрегг? Что тебя так разозлило?
– Пляски этих напыщенных петухов и куриц, прекрасно понимающих, что мне нечего противопоставить тому Знанию, что было дано им от рождения, и в котором нет ни грамма их собственных заслуг.
– Не надо быть столь категоричным! Да, твои друзья время от времени чересчур увлекаются, но это же не со зла! Я абсолютно уверена, что никому из них и в голову не приходило, что их выходки могут как-то тебя задеть.
– Пусть так, но от их знаний есть хоть какой-то толк, а я… я бесполезен, – Фреггейл шмыгнул носом. – Я не знаю ничего, что могло бы принести хоть какой-нибудь прок. У других, по крайней мере, есть успехи в физике, химии, еще в чем-нибудь, а я – пустое место, опыт и навыки которого никому не нужны.
– Не болтай глупостей! – Кроанна закатила глаза. – Вы все являетесь носителями ценнейшего Знания, которое было вложено в ваши головы не просто так! Рано или поздно, но оно обязательно пригодится!
– Ты серьезно?! – ее темноволосый сын демонстративно отстранился от положенной на его плечо руки и сделал шаг назад.
– Конечно!
– А ты хотя бы приблизительно представляешь себе, какого рода «воспоминания» толкутся у меня в голове?
– Насколько мне известно, дома ты был выдающимся полководцем, как и твой отец…
– «Выдающимся»?! Ха! – Фреггейл вскинул руки вверх, словно вознося молитву небесам. – Да я с самого детства, сколько себя помню, грезил сражениями и битвами! Я еще не умел говорить, а в моем мозгу уже роились построения войск и всевозможные тактические маневры! И позже, командуя собственной армией, я то и дело ловил себя на мысли, что, планируя очередное наступление, то и дело начинаю прикидывать, где и как разместить артиллерию, и по каким целям должна работать авиация! Вы хоть понимаете, что я при этом чувствовал?! Я ведь в самом деле полагал, что начинаю сходить с ума, если всерьез оперирую сущностями которых нет и, возможно, даже быть не может!
– Я понимаю, – негромко сказала Трасси, – и, думаю, каждый из нас испытывал нечто подобное. Уж я-то точно!
– Угу, – буркнул Вальхем, вспомнив свои собственные видения и идеи, за которые ему не раз доставалось от Торпа.
– Но вы-то теперь можете раскрыть свои таланты в полной мере! У вас имеются для этого все возможности, тогда как мой дар оказался никому не нужен! – Фреггейл уронил руки и поник. – Мне остается только рассматривать карты исторических сражений, разбирая ошибки и удачные находки полководцев прошлого и одновременно осознавая, что от моих навыков в этом мире нет никакого проку.
– Да уж, – хмыкнул Дьерк, – чего-чего, а всевозможных войн наш мир наелся с запасом. Еще одной он точно не переживет.
– О чем я и толкую! – Фреггейл молча вернулся к своей парте и обессилено плюхнулся на стул.
– Но… – Свиллейн предпринял попытку хоть как-то утешить брата, – зато на физкультуре ты запросто обставишь любого из нас!
– Ты хочешь сказать, что мой дар состоит в том, что во мне просто чуть больше мяса, чем в других? Феноменальное достижение, да… – Фреггейл пару раз моргнул и, шмыгнув носом, констатировал: – Дома было проще. Не знай я того, что знаю сейчас, я бы так остался создателем самой могущественной Империи в истории Человечества. А вы меня этого лишили, оставив от меня бессмысленное пустое место.
Немного помолчав, он вскинул голову и исподлобья посмотрел на Дьерка с Кроанной.
– Это вы, – он наставил на них указательный палец, – вы лишили меня возможности стать величайшим Императором всех времен! Превратили все мои прежние свершения, которыми я мог абсолютно заслуженно гордиться, в засохший плевок на мостовой! Зачем вы это сделали?! Чем я вам так не угодил?!
– Неужели ты не понимаешь, – его мать в отчаянии всплеснула руками, – что все, доступное вам дома, на Олрене – не более, чем детская возня в песочнице?! Что сейчас у всех вас несравненно больше возможностей сделать нечто поистине Великое?!
– И что же, например?
– В наших силах обеспечить людям безопасность, защитить их от тяжелых болезней, от голода, помочь в случае какого-либо стихийного бедствия…
– Так мы ровно тем у себя дома и занимались! – снова вскочив на ноги, Фреггейл указал рукой в сторону окна. – Мы прекратили многолетние междоусобные войны, истребили всех бандитов так, что даже Вендейская Плешь стала безопасной, мы сформировали запасы продовольствия на случай неурожая, что спасло множество жизней, наладили регулярное транспортное сообщение…
– И хоть кто-нибудь вам за это «спасибо» сказал? – Дьерк прислонился к стене, сложив руки на груди.
– То есть? – нахмурившийся Свиллейн был вынужден подменить брата, который от такого неожиданного вопроса словно онемел, медленно опустившись обратно на стул.
– Вся суть вашей деятельности сводилась к тому, что вы запрещали людям поступать неправильно и совершать ошибки! – криво усмехнулся Дьерк. – Вы просто-напросто отобрали у них часть свободы, которая, по вашему мнению, могла им навредить. Огнем и мечом вы буквально принуждали своих сограждан к счастью, полностью игнорируя их собственные надежды и чаяния.
– Да еще и мнимую божественность приплели… – проворчала Кроанна. – Ну и как, нимбы не жмут?
– Это было самым простым и надежным способом добиться от людей послушания! – вспыхнул Свиллейн. – Наше тщеславие тут ни при чем!
– Пусть так, но… – женщина вздохнула. – Поймите, невозможно сделать человека счастливым насильно. Сделанное вами благо очень скоро забудется, и в памяти у людей останется лишь то, что вы когда-то отняли у них свободу. Пусть мнимую, иллюзорную, пусть смертельно опасную, но свободу. И этого они вам никогда не простят. Какое уж тут «спасибо»!
– Это точно! – покачала головой Трасси. – Перевозчики до сих тоскуют по былым временам, когда они были сами себе хозяева и могли гонять куда угодно.
– Даже через Вендейскую Плешь? – Свиллейн скривился в сардонической ухмылке.
– Старики уходят, – девчонка машинально коснулась шрама на лбу, – а для молодежи те времена окутаны флером романтики и героизма, которые куда привлекательней, чем скучные регулярные рейсы.
– Неблагодарные твари! – прорычал Фреггейл, сжав кулаки. – Ничтожества, опьяненные своими глупыми фантазиями и понятия не имеющие, как все обстоит на самом деле! Мы дали им возможность спокойно заниматься любимым делом, путешествовать по всей бескрайней пустыне, торговать, жить, в конце концов, а они…
– …а они помнят лишь то, что вы лишили их мечты о чем-то большем, – Кроанна подалась вперед, наклонившись над ним. – Точно так же, как и ты, Фрегг.
– Я?.. – парень так опешил от вывода, к которому его плавно подвела мать, что мог лишь молча хлопать глазами, осмысливая услышанное.
– Тебе никогда не приходила в голову мысль, что все главные свершения у тебя еще впереди? В конце концов, вы еще так молоды, и ваша настоящая жизнь только начинается!
* * *
Коряги и пни послушно ныряли под ноги, как будто на ботинках выросли собственные глаза, направляющие каждый следующий шаг. Вальхем мчался по лесу, словно ведомый некоим компасом, указывавшим ему путь через чащобу. Он торопился, поскольку даже миг промедления мог стоить кому-то жизни…
Строй деревьев на его пути становился все плотнее, их сучья громоздились и переплетались перед ним, точно ивовые прутья в корзине.
– Трасси! Трасси! – закричал Вальхем, чувствуя, как плети ветвей оплетают его шею и медленно стягивают свою удушающую хватку.
Он рванулся вперед и все же сумел пробиться через застилавшую ему путь мешанину веток и прутьев, провалившись вперед, на голые, покрытые еще теплой кровью камни. Его руки соскользнули, и Вальхем со всего размаху плюхнулся лицом в густую кровавую лужу, мгновенно залепившую ему глаза и уши, оставив только гулкое биение сердца, которое, словно издеваясь, талдычило: «он мой друг, он мой друг!»
Собравшись с силами, Вальхем поднялся на ноги, отдирая с лица переплетения паутины, как будто сотканной из волокон человеческой плоти. Ее пряди шевелились и извивались под его руками, словно живые, и, казалось, что они шепчут: «смерть, смерть, впереди только смерть…».
Отбросив в сторону последние кровавые лохмотья, Вальхем осмотрелся. Он оказался на широкой прогалине, которая выглядела странно знакомой.
Справа вверх вздымалась каменистая осыпь, посреди которой зияла черная дыра, истекающая из которой тьма стелилась по земле, извивалась и змеилась, словно норовя оплести его голые ноги и утащить за собой.
– Нет! Нет! – закричал Вальхем, что есть сил пиная дымчатые плети щупалец. – Я вам не дамся! Не дождетесь!
В какой-то момент наседавшие на него переплетения вязких жгутов неохотно отступили, обнажив панораму основного действа. Перед Вальхемом раскинулась знакомая сцена побоища, учиненного выбравшимся из под завала Аврумом. Вокруг еще струился дымок, оставшийся после его последней атаки, которая уничтожила преследовавших Вальхема разбойников.
Вальхем осторожно двинулся вперед, внимательно глядя себе под ноги, где между камней еще извивались отдельные темные шлейфы. Он увидел чье-то лежащее ничком тело и осторожное его перевернул, чтобы увидеть лицо. Это оказался Климер, точнее только его верхняя половина… да еще кисть правой руки, привычно ковыряющаяся в ухе. Мальчишка обернулся к другому телу, обнаружив, что это Чоран. Чуть дальше виднелся Торп, за ним Лажонн, Голстейн… Вальхем внезапно обнаружил, что все, что ему казалось камнями, на самом деле было мертвыми телами, которые невидящими глазами смотрели в темное небо.
– Нет! Нет! – Вальхем перебегал от одного расчлененного трупа к другому, страшась в какой-то момент встретить то самое лицо… Впереди мелькнули огненно-рыжие кудри, и он метнулся к ним, чувствуя, как по его щекам покатились первые слезы. – Нет!!!
Подскочив к телу Трасси, Вальхем обнял ее за плечи и приподнял.
– Я не хотел! Клянусь! – воскликнул он.
Девчонка медленно перевела взгляд и посмотрела парня с выражением столь глубокого презрения, что тот отшатнулся.
– Думаю, я имела на это полное право!
Трасси гневно тряхнула волосами, и ее голова, отделившись от туловища, запрыгала вниз по склону.
– Трасси! – закричал Вальхем и бросился за ней в погоню.
Но не успел он сделать и нескольких шагов, как зацепился ногой о камень и кубарем полетел в темноту…
Открыв глаза, Вальхем какое-то время смотрел на потолок, расчерченный отсветами уличных фонарей, и ждал, когда сердце перестанет ошалело скакать в груди.
Сон. Это был всего лишь кошмарный сон. Один из тех, что регулярно навещали его после той памятной битвы на Дворцовой площади Кверенса. В них всегда было много крови, истерзанной человеческой плоти и трупов, среди которых обязательно присутствовала и Трасси. Девчонка то плакала, то смеялась, но раз за разом неизменно умирала, а Вальхем, как ни старался, ничегошеньки не мог с этим поделать.
И потом, видя ее при свете дня целой и невредимой, мальчишка все равно испытывал где-то в глубине души глухую боль, от того, что во сне-то он ее спасти не смог!
Спать расхотелось окончательно, и, чтобы не тратить время на бесплодное ворочанье с боку на бок, Вальхем откинул одеяло в сторону, нащупал босыми ногами тапки и побрел в ванную. Уж лучше дополнительно немного позаниматься, чем мучить себя воспоминаниями о прошлом.
Занятия, впрочем, также не заладились, поскольку мысли постоянно соскальзывали куда-то в сторону, раз за разом возвращаясь к драматическим событиям тех дней. Вальхем неоднократно задавался вопросом – возможно ли было избежать того, что произошло. Имелся ли у него хоть один шанс повернуть ситуацию в иное русло, или же все было однозначно предопределено, и от его усилий ровным счетом ничего не зависело?
И какую роль здесь сыграл его загадочный темный друг – Аврум. Ведь не откопай Вальхем его тогда, все сложилось бы совершенно иначе. Быть может, он до сих пор помогал бы Торпу в кузнице, а мать по вечерам рассказывала бы ему истории про Пастырей, в которых невозможно было понять, где правда, а где вымысел.
Еще полгода назад Вальхем склонялся к мысли, что все эти предания – не более чем народный фольклор, выросший из глубин первобытных страхов. И только расхохотался бы, скажи ему кто, что Темные Покровители реально существуют, и, более того, он, сам когда-нибудь станет учеником в странной школе, где готовят будущих Пастырей. А вот поди ж ты…
И он до сих пор не мог для себя решить, стоил ли такой радикальный поворот в его жизни сопутствующих страданий и жертв? Быть может было бы лучше, оставайся все по-прежнему? Но, увы, История не знает сослагательного наклонения, а потому все эти рассуждения не имеют смысла.
Вот только что делать с болью в душе?..
Выключив терминал, Вальхем поднялся из-за рабочего стола и вышел в коридор. До побудки оставалось еще около часа, а потому он старался шагать как можно тише, хотя знал, что звукоизоляция тут настолько хорошая, что можно хоть на трубе играть – за дверь ни единого звука не просочится.
Все помещения учебного комплекса соединяла паутина переходов, и даже в те блоки, что размещались под землей, можно было пройти прямо из личных апартаментов, не снимая тапочек. Учащиеся, правда, могли свободно попасть далеко не во все отсеки, и доступ в некоторые из них был возможен только в сопровождении наставников, а кое-куда и вовсе закрыт, но даже для того, чтобы изучить то, что оставалось доступным, потребовалась бы не одна жизнь. Электростанция, узел водоподготовки, продовольственный склад, оранжерея, бытовой блок – всего и не упомнишь, но дорогу к одному из помещений Вальхем запомнил очень хорошо, и мог бы пройти туда хоть с завязанными глазами.
Летный ангар представлял собой огромный упрятанный под землю зал, разбитый на отдельные секции. Половина из них пустовала, а вход в остальные перегораживали массивные бронированные двери. К счастью, сверху тянулись две галереи, позволявшие во всех подробностях рассмотреть те машины, что находились в тех или иных отсеках.
Там стояли и боевой Архангел Кроанны, и Броненосец Дьерка, и транспорт, на котором сюда прибыли четверо новичков, и пара небольших шаттлов для коротких миссий, но Вальхема всегда тянуло к восьмому отсеку, куда поместили замороженного в стазисе Аврума.
Вот и сейчас, движимый зовом не то совести, не то вины или ответственности, Вальхем снова пришел на галерею, откуда открывался вид на восьмой отсек. В отличие от других обзорных площадок, окошки здесь были маленькие и явно серьезно бронированные, хотя имелись серьезные сомнения, что эта защита устоит в том случае, если ярость Аврума вырвется наружу.
Его темная громада виднелась внизу, и по чешуйчатому телу то и дело пробегали извивающиеся разряды стазис-поля. Аврума заморозили в самый разгар атаки, и ощетинившиеся разрядниками орудия, выдвинувшиеся из его боков, были готовы дать смертоносный залп, когда их остановил обрушившийся с небес удар Кроанны.
Вальхем хорошо помнил, как Аврум без особых проблем разделался с несколькими белыми ангелами, явившимися по зову Матери Свейне. Мощь его вооружения выходила далеко за пределы самого богатого воображения, и тот факт, что Дьерк реально рисковал своей жизнью лишь для того, чтобы дать напарнице возможность нанести свой смертоносный укол, вызвал серьезное уважение. Вальхем постоянно держал в уме эту мысль, особенно в тех случаях, когда Дьерк в своей требовательности к ученикам становился совсем уж несносным. Он действительно имел на это право.
Но даже сейчас, полностью обездвиженный, Аврум по-прежнему представлял собой серьезную угрозу. И, если присмотреться, то можно было разглядеть закрепленные на его теле кумулятивные заряды, призванные гарантированно уничтожить смертоносного черного монстра, если его убийственная сущность выйдет из-под контроля.
Если бы Вальхема спросили, какое из недавних откровений потрясло его сильней всего, то он сперва слегка бы растерялся, поскольку Жизнь в последнее время одаривала его неожиданным открытиями как-то особенно щедро. Но потом, собравшись с мыслями, он бы без колебаний ответил: правда об Авруме.
И тут меркло даже близкое знакомство с Пастырями, поскольку ничто не сравнится по силе эмоционального воздействия с тем моментом, когда тебе вдруг открывается истинное лицо того, кого ты еще недавно называл своим другом.
АВтономный Разведывательно-Ударный Модуль. АВРУМ. Непревзойденный шедевр военных технологий, вершина всего, что было когда-либо создано человечеством. Совершенная боевая машина, которую, в силу невероятной сложности, удалось создать лишь в количестве нескольких экземпляров.
Мощнейший искусственный интеллект. Построенное на основе наноструктур тело, способное самостоятельно восстанавливаться и модифицироваться в зависимости от поставленной задачи. Интегрированные оружейные системы разнообразного назначения и самые передовые технологии маскировки. Средства разведки и постановки помех. Абсолютная нацеленность на результат и полнейшее отсутствие каких-либо моральных или нравственных ограничений…
АВРУМ.
Дьерк спокойным равнодушным голосом зачитывал Вальхему соответствующие пункты, а тот мог лишь мотать головой, вполголоса твердя: «Нет, нет, это невозможно! Я вам не верю!»
Ему предъявили подробные характеристики, показали рентгеновские снимки, на которых было ясно видно все скрытое в недрах Аврума вооружение, привели примеры использования подобных машин, когда отправка всего одного такого «инструмента» позволяла уничтожить оборону целой планеты, открыв путь наступающим войскам противника. И все лишь для того, чтобы развеять последние сомнения Вальхема.
Аврум изначально был создан только для того, чтобы убивать. Умело, хитро и изощренно. И любой, с кем он был вынужден взаимодействовать по ходу дела, служил лишь ступенькой к достижению главной цели, не более того.
Дьерк вполне обоснованно полагал, что Аврум просто использовал Вальхема в своих интересах, поскольку ему требовалась чья-то помощь, чтобы восстановиться после сотен лет спячки. Ну а после, когда нужда в попутчиках отпала, машина должна была избавиться от ненужных свидетелей, способных раскрыть миру ее существование…
Но Аврум по какой-то неясной причине этого не сделал. Более того, он пошел на тесный контакт с людьми, что шло вразрез с фундаментальными принципами, заложенными в его программу. И тут возникало множество вопросов, ответов на которые не было ни у кого.
По сути единственной реальной возможностью все прояснить представлялась попытка пробудить Аврума и расспросить его самого, но Дьерк категорически отверг саму мысль о таком шаге.
– Нет, нет, и еще раз нет! – он решительно рубил воздух ладонью в такт своим словам. – То, что вы предлагаете – чистой воды самоубийство!
– Мы примем все необходимые меры безопасности! – Кроанна понимала, что ее попытка переубедить напарника вряд ли возымеет успех, но попытаться стоило. – Он и так весь зарядами обложен, но мы можем еще добавить, если ты настаиваешь…
– Я сказал – нет!!!
– Но почему?! В конце концов это единственный экземпляр, который нам удалось заполучить в целости и сохранности, а не в виде кучки оплавленных обломков. Его изучение могло бы дать нам массу полезной информации. Ведь он, как-никак, живой свидетель времен Последней Войны, и мог бы здорово обогатить наши знания о ней.
– Слишком опасно! Мы так можем весь ангар к чертям разнести!
– Ничто не мешает нам вывезти Аврума на полигон, и работать с ним там. Дистанционно. Никто не пострадает, никаких разрушений…
– Нет.
– Да что с тобой такое-то?! – Кроанна всплеснула руками. – С чего ты вдруг так уперся?!
– Да с того, что этот Аврум, – Дьерк указал пальцем на виднеющуюся за бронестеклом темную махину, – неправильный! Он действует не так, как ему предписано исходной программой, и мы понятия не имеем, что у него на уме. Будь у него с головой все в порядке, то его поступки можно было бы хоть приблизительно просчитать и заранее принять необходимые меры. Это было бы точно так же рискованно, но мы, по крайней мере, хотя бы приблизительно знали, чего ожидать. А наш экземпляр непредсказуем! И поэтому – нет. Слишком опасно.
– Но с чего вы взяли, – подал голос Вальхем, до сих пор вместе с остальными учениками молча наблюдавший за перепалкой наставников, – что неправильный Аврум должен быть обязательно враждебным? Все наше предыдущее общение с ним говорит как раз об обратном!
– А тебе не приходило в голову, что вся его доброжелательность преследовала некую цель, ускользающую от твоего понимания?
– Какую еще цель?
– Ну, к примеру, – Дьерк прищурился, – проникнуть на нашу базу, чтобы атаковать Пастырей прямо здесь, где мы не ожидаем удара.
– Это ты, пожалуй, загнул! – Кроанна покачала головой и немного натянуто рассмеялась. – Ты хочешь сказать, что Аврум, несколько столетий сидя под землей, вынашивал столь изощренно коварные и столь далеко идущие планы? Он ведь даже не знал о нашем существовании!
– Я просто привел пример, – ее напарник развел руками. – Гипотетический. Хотя всякое может быть…
– Аврум вам не враг! – с пылом воскликнул Вальхем.
– Тогда почему он атаковал наших Скаутов?
– Потому что они ударили первыми, а Аврум только защищался!
– И в самом деле, – поддержала парня Кроанна, – до настоящего времени Аврум не демонстрировал каких-либо признаков враждебности и не проявлял немотивированной агрессии. Во всех случаях он либо действовал в ответ, либо исполнял чьи-то не самые умные приказы.
Женщина бросила короткий взгляд на Вальхема, который при ее словах покраснел и потупил взгляд.
– И все равно, – Дьерк оставался непреклонен, – пока мы не располагаем достаточно полной информацией, чтобы сделать правильные выводы, мы будем исходить из наихудшего варианта, пусть вам он и кажется откровенно параноидальным. Тут лучше перестраховаться, чем после раскаиваться. Слишком уж высокой может оказаться цена нашей ошибки.
– Лично для меня вполне достаточно того факта, что Аврум – мой друг! – в вопросах упрямства Вальхем ничуть ему не уступал.
– Опять ты за свое! – простонал Фреггейл.
– Вальхи, ну когда же ты поймешь?! – мальчишка вздрогнул, когда Кроанна положила руку ему на плечо. – Аврум – машина, и у него не может быть наших, человеческих эмоций или чувств. Он не ведает боли, ни телесной, ну душевной, он не испытывает сомнений, не мучается угрызениями совести. Он неспособен любить или ненавидеть, да и дружба ему неведома. Все, что у него есть – это его хозяева и те приказы, что они ему отдают. Максимум, на что он способен – сымитировать соответствующую эмоцию, если это поможет решению стоящей перед ним задачи, но не более того. И чем скорее ты сам это поймешь, тем лучше.
– Я все это уже слышал, и не раз! – Вальхем вывернулся из-под ее руки. – Лажонн поначалу тоже пытался меня убедить, что Аврум – бесчувственная железка, но потом понял, что был неправ! И вы поймете… когда-нибудь.
Он развернулся и зашагал по коридору к выходу с галереи. Немного потоптавшись в нерешительности, Трасси направилась за ним. Кроанна догадывалась, что девчонка, несмотря на то, что всевозможные машины и механизмы являлись ее родной стихией, была во многом с Вальхемом солидарна. А еще от женщины не укрылось, как Трасси помрачнела при упоминании об ее старом отце, расставание с которым оставило на ее сердце глубокую ноющую рану.
* * *
Второй любовью Вальхема после химии внезапно оказались занятия по истории, реально перевернувшие его представления об окружающем мире и протекающих в нем процессах. Он вообще раньше полагал его в значительной мере статичным, когда возможны отдельные флуктуации, вроде захвата Цигбела войсками Императора, которые на глобальный расклад сил особого влияния не оказывают. Императоры рождаются и умирают, города и целые провинции переходят из рук в руки, но в целом-то все остается неизменным. Как полотно знамени на флагштоке, которое треплется под порывами ветра и так и сяк, но рисунок-то на нем не меняется.
И невозможно описать словами тот шок, который Вальхем испытал, узнав, насколько текучим и переменчивым может быть все вокруг! Под его ногами словно разверзлась бездна тысячелетий, и он немедленно в нее ухнул.
Мир, который он знал прежде, оказался не более чем маленьким листиком на ветке огромного раскидистого дерева Человеческой Цивилизации. И его изучение, начиная от самых корней до цветущей вершины, захватило Вальхема целиком и полностью.
Одна только мысль, что некогда люди охотились на диких зверей при помощи камней и палок, а сейчас свободно перемещаются между разными звездными системами, взрывала Вальхему мозг. Ему почему-то всегда казалось, что доступный объем знаний – величина постоянная, и он никогда не предполагал, что их накопление заняло десятки и сотни тысяч лет, сопровождаясь бесчисленными войнами и принося на этот алтарь целые страны и народы.
Мир оказался куда более податливым и пластичным, чем ему казалось ранее, и очень многое зависело от того, какие силы на него воздействовали в тот или иной момент, непрестанно формируя новую реальность, двигая его или вперед, по пути прогресса, или отбрасывая назад, в темные первобытные пучины.
Это могло показаться странным, но Вальхем в какой-то момент пришел к выводу, что вся человеческая история сводится к буйству необузданных страстей и эмоций, приводящих порой в движение многомиллионные армии.
Алчность, тщеславие, похоть – ему было удивительно, как древние, почти животные страсти способны инициировать процессы, вовлекающие в себя сотни тысяч и миллионы людей. Проходили годы, века и тысячелетия, а приводные пружины в людских головах оставались все теми же. В такой ситуации, казалось, изучив досконально человеческие привычки, можно было бы направить общее развитие в конструктивное русло, но нет. Раз за разом Эмоции оказывались сильнее Разума, а Закономерности сильней Случайностей.
Занятия вели поочередно то Кроанна, то Дьерк, но и тот и другая постоянно пытались донести до учеников одну и ту же мысль: пусть в потоке Истории и встречаются яркие, харизматичные личности, что способны влиять на ее ход, но неподвластные им объективные законы развития рано или поздно, но обязательно возьмут свое. Эволюция человечества просто обречена следовать определенному курсу, и любые попытки ее затормозить или, напротив, подтолкнуть к Светлому Будущему обречены на неудачу.
Все, что предначертано, должно случиться ровно в то время, когда нужно, и не секундой ранее.
Многие исследователи уже давно это понимали, и наблюдавшиеся в социуме тенденции их здорово тревожили. Зловещие прогнозы звучали то и дело, стремясь предупредить людей от надвигающейся на них катастрофы, но предотвратить неизбежное они оказались не в силах.
И в какой-то момент случилась Последняя Война.
– Завтра у нас с вами будет всего одни урок, – объявила Кроанна, подводя итог очередному дню, – урок истории. И занятия мы проведем на выезде, поэтому одежду выбирайте соответствующую. Будьте готовы к тому, что нам придется немало поработать ногами, причем отнюдь не по ухоженным дорожкам. Обедать мы также будем в поле, все необходимые распоряжения я отдала, и еду нам с собой приготовят. Вот только таскать ее придется на себе, но я не сомневаюсь, что вы справитесь.
– Эм-м-м… – озадаченно протянула слегка ошарашенная Трасси. – Мы пойдем в поход? В горы?
– Вроде того, – Кроанна хитро усмехнулась. – Но не в горы, а немножечко… дальше. Встречаемся после завтрака в десять часов у входа в ангар. Не опаздывайте, день предстоит долгий и насыщенный!
Наутро все четверо учеников прибыли в указанное место еще задолго до назначенного им времени. Волею судеб все они имели достаточный опыт жизни вдали от цивилизации, а потому соответствующая ситуации экипировка не вызвала у них каких-то проблем.
Штаны и куртки из плотной ткани, ботинки с высоким голенищем, рюкзаки с самыми необходимыми вещами – чувствовалось, что десант в неизвестность ни для кого из них не являлся чем-то диковинным.
Осмотрев прибывших, ожидавший их Дьерк удовлетворенно кивнул и раздал им индивидуальные пайки, питаться которыми им предстояло весь оставшийся день. Ну а после он молча кивнул на начавшие неторопливо открываться ворота ангара.
Внутри их ожидал транспортный корабль, не такой большой, как тот, что вывозил их и Аврума из Кверенса, но достаточно просторный, чтобы с комфортом разместить всю их компанию.
Дьерк и Кроанна рассадили их по креслам в пассажирском салоне и пристегнули ремнями, но ученики по-прежнему не понимали, что происходит, и куда они отправляются. Для простого урока истории все выглядело как-то чересчур.
– Мы куда-то полетим? – поскольку для мужской части коллектива демонстрировать свою растерянность и недоумение представлялось зазорным, то слово взяла Трасси.
– Да, – отозвалась Кроанна, сев в кресло рядом с ними и застегивая ремни, в то время как Дьерк прошел вперед, в кабину.
– Но куда?! Зачем?! – подался вперед явно встревоженный Свиллейн.
В то время как остальные воспринимали происходящее с ними как должное, рассматривая те или иные события как некую данность, повлиять на которую они не в силах, светловолосый из братьев всегда испытывал почти физическую боль, когда творящиеся вокруг него события оказывалось невозможно описать с точки зрения рациональных соображений. В тот самый момент, когда ему казалось, что все происходящее в Учебном Центре он сумел уложить в некую логичную схему, внезапный вылет в неизвестность рушил все его построения, и Свиллейну срочно требовалось найти новую точку опоры.
– Расслабься, Свилл! – улыбнулась Кроанна, прекрасно понимающая, чем именно так обеспокоен ее сын. – Небо на землю не упадет, не волнуйся. Просто некоторые уроки для лучшего усвоения требуют доходчивых наглядных пособий. Именно этим мы сегодня и займемся.
– Это по теме Последней Войны? – сообразила Трасси.
– Именно!
– Вау! – подал голос Фреггейл. – Это будет забавно!
Женщина долго сверлила своего старшего сына тяжелым молчаливым взглядом, как будто ожидая, что тот одумается и попросит прощения, но время шло, а ничего подобного не происходило. Корабль вздрогнул, отрываясь от бетона посадочного поля и отправляясь в полет сквозь десятки и сотни световых лет, а мать и сын продолжали буравить друг друга взглядами.
– Ладно, – заключила, наконец, Кроанна. – Если тебя не стошнит от увиденного, то я признаю, что ты имел право так говорить. В противном случае…
Недосказанный остаток фразы повис в воздухе, но все прекрасно понимали, что в таком случае ничего хорошего Фреггейла не ждет. В своем залихватском задоре он, сам того не осознавая, переступил некую красную линию, за которой его ожидала неизбежная расплата, расставляющая все по своим местам.
Дьерк подчас мог быть с учениками требовательным и даже жестким, и ученики к этому более-менее привыкли, но вот когда подобным образом начинала вести себя обычно мягкая и терпеливая Кроанна, то это означало, что ее терпению пришел конец, и дальше ожидаются кровавые расправы и прочие экзекуции.
А потому нахлынувший поначалу энтузиазм от того, что они отправляются в увлекательное путешествие, очень быстро сменился тревожным ожиданием чего-то крайне неприятного.
Судя по всему, развлекательной прогулки сегодня точно не предполагалось, и осознание данного факта заставило всех посерьезнеть и отставить в сторону глупые и легкомысленные шутки.
История – штука серьезная, а не какое-то баловство, в конце концов.
Их транспорт тем временем набирал скорость, поднимаясь все выше, и изумрудные просторы Нойдема на мониторах начали изгибаться, постепенно приобретая шарообразную форму. Ну а все пространство вокруг планеты заполонила бездонная чернота, исколотая булавками звезд.
– Невероятно! – выдохнул Вальхем, завороженный этим зрелищем.
– Красиво, да, – согласилась Трасси. – Но, думаю, со временем мы к такому привыкнем, и будем воспринимать эти панорамы как привычный вид из окна катящегося по пустыне эшелона.
– Очень надеюсь, что ты ошибаешься. Я считаю, что чудеса не должны превращаться в рутину.
– Вокруг нас ежедневно случается множество чудес, которых мы в силу привычки даже не замечаем. Так что, думаю, тут твоя карта бита, к таким перелетам мы тоже довольно скоро привыкнем. В конце концов рутина – совсем не обязательно плохо… ух ты!
Ровно так же, как и в прошлый раз, корабль упруго вздрогнул, и в следующее мгновение на обзорных экранах отобразилась совсем другая планета. И если Нойдем выглядел как изумрудный шар, испещренный лазурными прожилками и прикрытый белыми полярными шапками, то здесь их взорам открылась совсем иная картина.
Лазурные кляксы океанов никуда не делись, но вот внешний вид материков разительно отличался от бескрайних зеленых просторов Нойдема. Они больше походили на изрядно поеденный молью ковер, изобилующий серыми проплешинами, перемежающимися жалкими остатками уцелевшего ворса. Выглядело это все не только неопрятно, но и откровенно пугающе, как будто целая планета подхватила неведомую болезнь, язвы которой расползлись почти по всей ее поверхности.
– Это Таросса, – пояснил Дьерк, – некогда являвшаяся одним из крупнейших промышленных центров и претендовавшая на лидерские позиции в Галактике.
– И что с ней случилось? – выстроивший свою собственную империю Свиллейн всегда живо интересовался судьбами других, сгинувших во мраке веков по тем или иным причинам.
– Последняя Война, – Дьерк отвернулся от монитора, изображение на котором при входе в атмосферу затянуло лиловой пеленой плазмы, и посмотрел на учеников, чтобы убедиться, что они внимательно впитывают каждое его слово. – Что характерно, сама Таросса в определенной степени являлась ее инициатором, рассчитывая укрепить свои позиции за счет более слабых миров. И здесь она совершила роковую для себя… да и для всего человечества ошибку.
– Слабые всегда объединяются против сильного, – равнодушно пожал плечами Фреггейл, как будто речь шла о чем-то само собой разумеющемся.
Трасси открыла рот, чтобы выдать язвительный комментарий по поводу его великоцарственной мудрости и о том, как легко быть всезнайкой задним числом, но не успела.
– Именно так! – кивнул Дьерк, посмотрев на темноволосого брата с определенным уважением. – Сформировавшиеся в итоге альянсы оказались практически равны по силам, а потому бойня продолжалась до полного уничтожения всей человеческой цивилизации, поскольку ни одна из сторон не могла одержать верх, а пойти на замирение не позволяла их гордыня. Они поставили на карту все и проиграли.
– Воистину нашим миром правят эмоции и самые первобытные страсти! – пробормотал Свиллейн. – А разум нам дан лишь для того, чтобы с умным видом изучать тупость предков, не извлекая при этом для себя никаких уроков…
– …и повторяя их ошибки снова и снова, – закончил за него Фреггейл.
– Хочется верить, что вы все же окажетесь разумнее своих предшественников, – усмехнулась Кроанна, явно довольная здравыми рассуждениями своих сыновей.
– Мы будем стараться! – полушутливо заверил ее Свиллейн, но тут же отвлекся, поскольку на очистившихся от плазменной пелены экранах вновь показались пейзажи Тароссы.
Снизив скорость, транспорт перешел в горизонтальный полет, скользя над равнинами и полями, которые, казалось, были буквально изъедены глубокими оспинами. То здесь, то там виднелись огромные круглые воронки, заполнявшая которые вода отражала голубое небо, и создавалось впечатление, что земля смотрит в небо немигающим взором десятков, а то и сотен широко распахнутых остекленевших глаз.
– Здесь, прямо под нами, – пояснял Дьерк, – когда-то располагался огромный город. Его население насчитывало несколько миллионов человек. И он в одно мгновение сгинул в адском пламени термоядерных и кинетических ударов.
– Миллионов?! – недоверчиво нахмурился Свиллейн, помнивший, что все население великого и могучего Кверенса составляло лишь несколько тысяч горожан.
– Примерно десятка полтора, – уточнил Дьерк.
– И они все погибли в один момент?! – по лицу Фреггейла было видно, как твердая почва начинает уходить у него из-под ног, поскольку он никогда не сталкивался с разрушительной мощью подобного масштаба и даже представить себе не мог, как такое вообще возможно.
– Причем тем, кто погиб сразу, можно сказать, еще сильно повезло, – Кроанна вперила в сына пристальный взгляд. – Те, кто смог пережить первый удар, потом умирали долго и мучительно. От голода, жажды и болезней. И ждать спасения им не приходилось, они с самого начала знали, что обречены, и это осознание лишь приумножало их страдания.
– Кто-нибудь, вообще, выжил? – осторожно спросил старший из братьев, как-то подрастеряв свой былой задор.
– Да, конечно, – отозвался Дьерк, – и таких было немало. Вот только радость их была недолгой.
– Почему?
– Лишенные всех прежних благ цивилизации, они оказались совершенно беспомощны. Никто из них не знал, как выживать в дикой природе, где продукты нельзя купить в магазине, а вместо крыши над головой – только ветви деревьев. А ведь уже близилась зима…
– Отец регулярно вывозил нас в леса, где мы по несколько дней жили, питаясь тем, что удавалось добыть и самостоятельно строя себе шалаши и землянки, – Свиллейн задумчиво выпятил нижнюю губу. – Тут, конечно не до мягких перин и трех перемен блюд на обед, но, в принципе, ничего сложного. Неужели все выжившие поголовно оказались настолько бестолковы?!
– Ваш отец готовил из вас воинов, способных адаптироваться к любой ситуации, но простому городскому обывателю подобный багаж знаний не нужен, особенно с учетом того уровня технологий и комфорта, что были характерны для того времени.
– И что, они тоже все умерли? – Трасси поерзала, поправляя пристяжные ремни. Открывающиеся факты заставляли ее откровенно нервничать.
– Те, кто поумней, направились на юг, спасаясь от надвигающихся холодов, – Дьерк говорил спокойно и ровно, отчего его слова звучали только еще более жутко. – Добрались не все. Кроме того, там им пришлось драться за еду и другие ресурсы с беженцами из других пострадавших районов. В такой ситуации далеко не всем удалось сохранить последние остатки цивилизованности и остаться Человеком…
– И? – не вытерпел Свиллейн, когда пауза начала затягиваться.
– Мы сейчас присматриваем за несколькими племенами, обитающими в экваториальных джунглях, – Кроанна пришла на помощь коллеге, испытывающему определенные трудности с подбором щадящих формулировок. – Их суммарная численность оценивается в несколько тысяч человек. Они постоянно собачатся друг с другом, и нам то и дело приходится отправлять скаутов, дабы пресечь очередное кровопролитие. Иначе человеческая популяция на Тароссе и в самом деле окончательно вымрет.
– …в то время, как раньше население только этого континента достигало двух миллиардов, – печально покачал головой Дьерк.
– Двух милли… сколько-сколько?! – потрясенно вытаращился на него Свиллейн.
На занятиях по математике они проходили самые разные числа, вплоть до очень больших, но до сего момента они воспринимались исключительно как некая абстракция, не более. И столкновение с одним из них, просочившимся в реальность, стало для светловолосого брата настоящим шоком.
– Цивилизация – крайне хрупкая штука, Свилл, – печально улыбнулась его мать. – Она как капризная и нежная орхидея, которая цветет и разрастается, пока сохраняются комфортные условия. Но стоит чуть замешкаться со своевременным поливом, как она немедленно завянет и умрет. Не забывай, расти и развиваться – это долго, сложно и затратно, в то время как умереть можно легко и быстро. А любая система, оставленная без присмотра, всегда выберет путь наименьшего сопротивления, и Хаос неизбежно победит Порядок. Наша миссия как раз и состоит в том, чтобы не допустить такого развития событий.
– Ну все, довольно лирики, – прервал ее философствования Дьерк, – мы прибыли на место, идем на посадку.
Панорама на обзорных экранах замедлила свое движение и начала надвигаться на зрителя, обрастая все новыми деталями и подробностями. Их транспорт нацелился на окрестности одного из поблескивающих водных «глаз», которыми было испещрено все вокруг. Озеро проплыло прямо под ними, на его поверхности проступили зеленые россыпи прибрежных водорослей, обрамляющие его контур рыхлой бахромой, а по водной поверхности протянулись несколько белесых следов, оставленных разлетающимися прочь утками…
– У нас в Ахово тоже есть такое, – немного меланхолично заметил Вальхем.
– Такое что? – покосился на него нахмурившийся Дьерк.
– Огненное озеро, – парень указал пальцем на экран. – Оно такое же идеально круглое, и вокруг него тоже есть каменистая гряда. У нас, правда, деревьев чуть побольше, местами без топора и не пробиться, но в остальном очень похоже!
– Странно… – протянула Кроанна, задумчиво подперев рукой подбородок.
– Вы мне не верите?! – вспыхнул Вальхем. – Да я там всю свою жизнь провел, я в тех краях каждый камень знаю! И Аврума я, кстати, тоже там откопал!
– Вот как? – женщина обернулась к нему с явным интересом во взгляде. – Когда вернемся, расскажешь все более подробно, хорошо? Ну а сейчас нам лучше подготовиться к скорому приземлению…
Посадка оказалась донельзя спокойной и даже скучной. Глухо загудели привода выдвигающихся опор, а потом корпус транспорта лишь слегка вздрогнул, когда его стальные лапы коснулись земли, и все.
Несмотря на кажущуюся рутинность, Дьерк потратил некоторое время на анализ забортного воздуха, чтобы убедиться в отсутствии угроз, и только потом дал добро на открытие люка, потребовав, тем не менее, чтобы все надели на лицо фильтрующие маски.
– Хоть времени и много прошло, – пояснила Кроанна, отвечая на немой вопрос своих подопечных, – но эпизодические выбросы радиации иногда случаются. Лучше подстраховаться.
Открывшийся люк впустил в транспорт вихрь пыли и сухой травы. Щелкнувшие замки освободили пассажиров от пут страховочных ремней, и все они потянулись к выходу, слегка робея от ожидания того, что они могли там увидеть.
Раскинувшаяся перед ними панорама, впрочем, никаких душевных травм не провоцировала. Да и чего можно ожидать от груд камней, оплетенных густой порослью сорняков.
– Здесь, на этом холме когда-то располагался элитный жилой квартал, – Кроанна обвела рукой бесформенные нагромождения бетонных блоков, ощенившихся пучками ржавой арматуры. – Однако Последняя Война здорово подрезала жилы нашей цивилизации, отбросив ее в дикое средневековье.
– И наша задача – не допустить подобного впредь?! – Трасси остановилась на краю опущенной аппарели, словно решая, стоит ли идти дальше, или лучше вернуться.
– Именно! – отчеканил Дьерк, сбежав вниз по трапу.
Вальхем спустился следом, и под его ботинками захрустела прошлогодняя сухая трава, но ему почему-то почудилось, что он топчет прах жителей города, погибших здесь сотни лет назад. На всякий случай парень даже посмотрел себе под ноги, чтобы убедиться, что там всего лишь камешки и сухие ветки.
– Ну что, отправляемся? – Кроанна обвела взглядом своих притихших подопечных.
– Куда мы идем? – полюбопытствовал Свиллейн, поправляя рюкзак.
– В зону максимальных разрушений, – пояснил Дьерк. – К сожалению, туда можно добраться только пешком. Корабль посадить там просто негде… да вы и сами все увидите. Пошли!
Дорога до места заняла у них около часа. Туристических троп и мощеных дорожек тут предусмотрено не было, и Дьерку то и дело приходилось задействовать свой лазерный резак, чтобы расчистить путь через заросли кустарника. Замыкавшая их процессию Кроанна тем временем рассказывала о событиях Последней Войны, начиная с глубинных причин кризиса и заканчивая хроникой боевых действий.
– Все договора, соглашения, способные хоть как-то удержать конфликт в рамках, очень скоро оказались отринуты, и началась война на уничтожение, – объясняла она. – Автоматизированные системы к тому моменту развились настолько, что живым людям было практически невозможно с ними конкурировать, и все планирование операций доверили машинному интеллекту. И тогда развернулось тотальное истребление человечества, осуществляемое с невиданной эффективностью. Остановить этот процесс представлялось невозможным, ибо любая заминка означала бы неминуемое поражение, а потому бойня продолжалась до самого конца, практически уничтожив по итогу всю человеческую расу.
– Но мы-то все еще живы! – непонимающе нахмурилась Трасси. – И жизнь у нас, на Олрене, не угасла. В космос мы не летаем, конечно, но в целом-то все у нас более-менее ладно. Какое же это уничтожение?!
– Как ни парадоксально, периферийным и не особо богатым мирам тогда изрядно повезло, – Кроанна невесело улыбнулась. – Поскольку заметной военной роли они не играли, да и взять с них было особо нечего, то и серьезных ударов по ним никто не наносил. Да, лишившись связи с другими, более развитыми планетами, откуда поставлялся целый спектр товаров и сложного оборудования, им пришлось «затянуть пояса» и начать выживать исключительно за счет собственных ресурсов, что, естественно, привело к радикальному снижению уровня жизни и деградации технологий до того уровня, который они могли обеспечивать самостоятельно. Как ты верно заметила, о полетах в космос, разумеется, речи уже не шло, но в такой ситуации просто выжить – само по себе достижение! Очень многих ждала куда более печальная участь.
– Как здесь, на Тароссе?
– В том числе.
– Все! Думаю, хватит, – Дьерк остановился, утирая пот со лба. – Идти дальше не имеет смысла. И отсюда все прекрасно видно. Привал.
Высыпавшая следом за ним ребятня застыла, потрясенно открыв рты и во все глаза таращась на открывшуюся перед ними панораму.
Перед ними раскинулась широкая долина, обрамленная неровным кольцевым гребнем, в центре которой красовалось то самое круглое озеро, которое они видели перед посадкой, с плавающими у самого берега утками. Его совершенная форма неизбежно наводила на мысли об искусственном происхождении, но оставался вопрос – кому и зачем понадобилось выкапывать такой большой пруд в самом центре густонаселенного города, о чем Трасси не преминула немедленно спросить.
Кроанна вместо ответа только тяжко вздохнула, а Дьерк, прежде чем ответить, некоторое время зачем-то пристально смотрел на Фреггейла, пока тот не начал неловко переминаться с ноги на ногу, чувствуя себя под взглядом наставника крайне неуютно.
– Это не пруд, – разъяснил он, – это воронка от взрыва термоядерной боеголовки. Тут располагался один из командных центров, и его уничтожили прямым ударом. Ну а то, что попутно стерли с лица земли половину города – всего лишь побочный ущерб.
– Вор… воронка?! – Вальхем судорожно сглотнул, почувствовав, как у него внезапно пересохло в горле.
Раньше он любил развлекаться, бросая камни в грязь, оставшуюся на месте высохших луж. Ему нравилось, как они с влажным хлюпаньем оставляют в гладкой бурой жиже аккуратные кратеры, обрамленные клочьями разлетевшейся в стороны глины. Но сейчас его мозг откровенно заклинило, когда он попытался перенести аналогичный процесс на масштаб большого города.
По самым приблизительным оценкам диаметр образовавшегося озера составлял несколько сотен метров, и Вальхем никак не мог заставить себя вообразить, как от удара невероятной мощи «расплескиваются» прочь целые жилые кварталы вместе с улицами, газонами, домами и… населяющими их… людьми.
– Здесь требовалось поразить всего один бункер, но когда речь идет о хорошо укрепленных объектах, да еще и скрытых под десятками метров земли и бетона, любые другие методы оказываются бессильны, – Дьерк словно над ними издевался. – Был применен относительно небольшой заряд, поэтому разрушения удалось свести к минимуму, но они и так, как видите, оказались весьма… значительны.
Он снова пристально посмотрел на Фреггейла, который упорно молчал, насупившись и плотно сжав губы. Не требовалось обладать телепатическими способностями, чтобы сообразить, какие именно мысли роятся у темноволосого брата в голове.
Мнивший себя великим полководцем, покорителем непокорных народов, строителем величайшей Империи в истории, он внезапно обнаружил, что на свете существуют вещи, способные в одно мгновение стереть в пыль все его заслуги и достижения одним-единственным «относительно небольшим зарядом». Есть от чего впасть в растерянность.
– Но тогда получается, что и наше Огненное озеро – тоже воронка от аналогичного взрыва! – осенило вдруг Вальхема. – Оно точно такое же круглое, и гряда по его краю тянется очень похожая…
– Вполне возможно, – кивнул Дьерк, – хотя существует немало вполне естественных процессов, способных создавать такого рода впадины.
– Более-менее точно определить природу вашего озера можно только на месте, – подключилась Кроанна. – Потребуется взять некоторое количество анализов и проб, чтобы выяснить, имел ли там место подобный взрыв, или оно сформировалось каким-то иным образом… Что, Трасси?
– А все местные жители… что с ними стало? – подрагивающий голос девчонки выдавал ее волнение, и Вальхем, взглянув в ее глаза, увидел, как они влажно блестят. Открывшийся ужас минувших событий потряс ее до глубины души.
– Подавляющее их большинство погибло… быстро, – ответил ей Дьерк, обменявшись с напарницей взглядами. Кроанна взяла Трасси за руку и чуть заметно кивнула, после чего он вздохнул и продолжил: – Идемте, я вам кое-что покажу.
Они двинулись дальше, продираясь через изрядно поредевшие, но все еще густые заросли. На сей раз ни Дьерк ни Кроанна ничего им рассказывать не стали, и весь путь они проделали в каком-то немного тревожном молчании. Ученики испытывали явное беспокойство, гадая, что именно им хотят продемонстрировать, но все их предположения оказались лишь бледной немощной тенью в сравнении с тем, что им открылось на самом деле.
– Это было где-то здесь… – шагавший впереди Дьерк остановился, разгребая руками многолетние наслоения засохшего плюща. – Ага! Нашел!
– Что там такое? – вытянул голову Свиллейн, пытаясь разглядеть, что именно там обнаружилось.
– После того, как основные узлы управления были поражены, начался второй этап бомбардировок, когда уничтожались крупные промышленные и деловые центры противника, – закончив с расчисткой, Дьерк выпрямился и повернулся к ученикам, встав таким образом, чтобы заслонить свою находку. – Здесь основной удар пришелся несколькими километрами южнее, но на сей раз мощность взрыва была несравненно выше, поскольку требовалось уничтожить сам город.
– Но зачем?! – непонимающе воскликнула Трасси. – Какое военное значение могут иметь обычные жилые кварталы?!
– Основа любой военной мощи – экономика, – негромко заговорил Свиллейн, как будто размышляя вслух, – а крупные города – столпы, на которых экономика держится. Тут сконцентрированы и промышленность, и наука, и финансы. Уничтожь города – и целая страна превратится в одну большую деревню, способную воевать разве что камнями и палками. Все разумно и логично.
– Именно так, – кивнул Дьерк. – А потому все основные города противоборствующих сторон были обречены. И их не стало.
Он отступил в сторону, открыв взглядам учеников покосившуюся бетонную плиту, являвшуюся когда-то цоколем здания. На ее темно-серой поверхности, кое-где покрытой зеленоватыми пятнами лишайников, выделялся немного расплывчатый контур человека, вскинувшего руки к голове.
– Вспышка была столь яркой, что даже камень плавился от ее жара, – Дьерк коснулся чуть поблескивающей поверхности плиты, – но там, где ее от адского пламени загородил собой человек, бетон остался нетронутым. И осталась Тень, увековечившая последние мгновения жизни того несчастного.
Трасси сдавленно пискнула, и Кроанна поспешно прижала ее к себе, обняв за вздрагивающие плечи и успокаивающе гладя рыжие кудри. Остальные как завороженные смотрели на впечатанный в камень силуэт, пытаясь уложить в головах весь немыслимый ужас того момента.
Вальхем почувствовал, как его мутит, и отвернулся, закрыв глаза. Он сделал несколько глубоких вдохов, надеясь, что все рассосется, но перед его мысленным взором снова и снова вставали картины испепеляющего огня, горящей и обугливающейся плоти, он буквально слышал вопли неимоверной боли сжигаемых заживо людей…
Приступ рвоты сложил Вальхема пополам, и он не стал сопротивляться, надеясь получить так хоть небольшое облегчение.
Подошедший Дьерк коснулся его плеча и подал бутылку с водой. Убедившись, что мальчишка более-менее в порядке, он обернулся к остальным ученикам, изучая их реакцию.
Трасси уткнулась в плечо Кроанны и тихонько всхлипывала. Фреггейл, памятуя о словах матери, хоть и позеленел немного, все же сумел победить волнами накатывавшую тошноту и теперь старательно делал вид, что с ним все в порядке. И только Свиллейн, казалось, не испытывал ровным счетом никакого недомогания. Более того, в его глазах загорелся явный интерес.
Он подошел к опаленной стене и внимательно ее осмотрел, ощупав пальцами оплавленные участки бетона. Свилл присел на корточки, чтобы расчистить основание плиты от зарослей травы, после чего, еще раз задумчиво посмотрев на отпечатавшийся силуэт, повернулся к ней спиной и окинул взглядом панораму оставшихся от города руин.
– Насколько я могу судить, вспышка произошла на достаточно большой высоте, – констатировал он. – В отличие от предыдущего кратера, от этого взрыва сколь-либо заметной воронки не осталось. Но почему? Что-то пошло не по плану?
– Именно так и было задумано, – пояснил Дьерк, которого холодная бесчувственная рассудительность светловолосого парня несколько покоробила. – Высотный подрыв позволяет поразить максимальную площадь и нанести противнику наибольший ущерб. В данном случае инициация заряда произошла на высоте около полутора километров.
– Ого! – подал, наконец, голос Фреггейл, задравший голову и всматривавшийся в испещренное мелкими облачками голубое небо.
Он прекрасно помнил, как использовавшиеся креллейцами бомбы в виде начиненных порохом горшочков, доставили немало проблем его солдатам, которых обжигало огнем и ранило разлетающимися осколками. Но они тогда быстро усвоили, что достаточно повернуться к прилетевшей в их ряды шутихе спиной, как она становилась почти неопасна, поскольку плотные кожаные куртки достаточно надежно защищали от огня и дымящихся кусочков керамики. Но здесь, когда одно только пламя взрыва смогло уничтожить абсолютно все на многие километры вокруг…
Фреггейла передернуло, и он резко отвернулся.
– Что такое, Фрегг? – поинтересовалась внимательно наблюдавшая за ним Кроанна.
– Это какое-то… нечестное оружие! – хмуро буркнул тот. – Для него нет никакой разницы, кто ты – неуклюжий увалень, целыми днями просиживающий зад в таверне, или опытный воин, прошедший множество битв и в совершенстве владеющий мечом и луком. Оно уничтожит всех, ни для кого не делая поблажек или исключений.
– В том числе женщин, немощных стариков и грудных младенцев, – кивнула его мать.
– Но это неправильно! – с пылом воскликнул Фреггейл. – Настоящее оружие не должно убивать всех подряд! Иначе это не оружие, а… мясорубка какая-то!
– Которая, выйдя однажды из-под контроля, перемолола миллиарды человек, отбросив человечество далеко назад, в темные времена средневековья, откуда оно по большей части не может выбраться до сих пор, спустя многие сотни лет. – Дьерк указал на простирающуюся внизу долину, усеянную огрызками разрушенных зданий. – Именно поэтому мы обязаны приложить все мыслимые усилия к тому, чтобы Последняя Война так и осталась действительно последней. Еще одной подобной битвы на уничтожение человечество просто не переживет.
– И мы это сделаем! – воскликнула Трасси, шагнув вперед и гордо вскинув голову. Слезы в глазах девчонки еще не успели до конца просохнуть, но это нисколько не мешало ее решительному настрою. – Мы никогда не допустим повторения подобного кошмара! Чего бы нам это ни стоило!
– Я искренне рад, что ты абсолютно верно сформулировала суть нашей миссии! – улыбнулся Дьерк, потрепав ее по плечу. – И теперь, когда вы лучше понимаете масштаб стоящей перед нами сложнейшей задачи, мы можем вернуться к нашим регулярным занятиям, более не морща нос по поводу сложных заданий и большого объема материала для самостоятельного изучения. Наше великое предназначение требует столь же великих усилий, чтобы ему соответствовать, и проявлять слабину тут нельзя! Судьба всего человеческого рода в значительной степени лежит на наших… и ваших плечах, и они должны быть крепкими во всех отношениях, чтобы вынести этот нелегкий груз.
– Я понял, – сосредоточенно кивнул Фреггейл. – Мы справимся!
– Что ж, – подвела итог Кроанна, – думаю, вы хорошо усвоили сегодняшний урок. И теперь мы можем спокойно возвращаться домой. Завтра устроим день отдыха. Согласны?
Возражений не нашлось и, поскольку никто не горел желанием более оставаться в этом жутком, пропитанном смертью месте ни единой секунды, весь их отряд дружно развернулся и зашагал следом за Дьерком, направляясь к доставившему их шаттлу.
И только Свиллейн остался стоять, молча взирая на панораму городских руин, густо оплетенных свежей зеленью.
– Что-то не так, Свилл? – Кроанна коснулась его плеча.
– Это ужасно… – задумчиво пробормотал тот.
– Согласна. История иногда преподает нам крайне горькие уроки.
– Да я не о том, мам! – парень немного раздраженно тряхнул светлой шевелюрой. – Меня пугает сам факт того, что исключительно разумные и логичные действия привели в итоге к уничтожению тех, кто все это затеял! Ведь сотворившие это машины были созданы Человеком, так?! Человеком разумным, Homo Sapiens! И действовали они в строгом соответствии с полученными приказами, в результате чего уничтожили собственных создателей! Но тогда получается, что любой разум, руководствующийся исключительно логикой и рациональными рассуждениями, рано или поздно неизбежно придет к самоуничтожению! Или я не прав?!
Кроанна покосилась в сторону их удаляющегося отряда, но решила задержаться, чтобы ответить на сомнения своего младшего сына.
– Проблема кроется в том, что машины не способны испытывать эмоции или чувства, – заговорила она, глядя Свиллейну в глаза. – Люди наделили их разумом и логикой, но не смогли научить состраданию, милосердию, любви… А без этого машины превратились в слепой инструмент, не способный оценивать свои действия с точки зрения морали или нравственности. Нам, людям, эмоции, чувства, любовь, наконец, служат неким компасом, указывающим верный путь, а разум подсказывает, как пройти этот путь наилучшим образом. Ну а чистый Разум, лишенный каких-либо понятий о Добре и Зле, несет с собой только смерть, и, точно так же, безрассудные эмоции сеют вокруг себя лишь разрушение и хаос. Смысл именно в гармоничном сочетании одного и другого, понимаешь?
Тот довольно долго молчал, переваривая услышанное, после чего отрывисто кивнул.
– Спасибо, мам! Думаю, именно этого кирпичика мне и не хватало!
После чего он резко крутанулся на месте и помчался догонять ушедших вперед одноклассников. Кроанна, вздохнув, поправила висевший на плече рюкзак и торопливо зашагала следом.
* * *
– Признаю, наш последний урок истории получился непростым, – заговорил Дьерк, встав перед классом и сложив руки за спиной, – но такая экскурсия представлялась наилучшим способом донести до вас понимание масштаба угрозы, от которой мы пытаемся уберечь чудом уцелевшие осколки Человечества.
«Непростым», ха! После той экскурсии на Тароссу Вальхем две ночи почти не спал, преследуемый бесконечными кошмарами, что были наполнены горящими людьми, от которых он убегал, поскальзываясь и увязая в плавящемся бетоне. Он ни с кем не делился своими сновидениями, но, судя по мрачным лицам остальных учеников, им пришлось ничуть не легче. И сотни лет, отделявшие их от тех драматических событий, не могли сгладить остроту переживаний. Даже Фреггейл, полководец от бога, прошедший через немалое число сражений и видевший Смерть в самых разных обличьях, вчера весь день ходил смурной и неразговорчивый.
Вальхем хотел вернуться к материалам по Последней Войне, чтобы просмотреть их еще раз, но уже с учетом новой информации, однако очень скоро понял, что не может спокойно читать сводки о наносимых противоборствующими сторонами ударах, понимая, каким ужасом оборачивался каждый из них. Дошло до того, что парня снова начала мучить тошнота, и он предпочел завязать с исторической тематикой, переключившись на что-нибудь другое. На химию, например. С ней-то у Вальхема отношения всегда складывались исключительно благополучно.
Так или иначе, но сегодня на занятия их четверка явилась, словно повзрослевшая разом на несколько лет. Все выглядели серьезными и сосредоточенными, что Дьерка и Кроанну, которые, подчеркивая важность данного занятия, пришли в класс вдвоем, явно порадовало. Вот теперь можно было переходить к обсуждению действительно серьезных вопросов.
– Пришло время более детально поговорить о сути нашей миссии, – продолжил Дьерк. – Цивилизация, как выяснилось – штука крайне хрупкая, и усилия многих поколений, все то, что по кирпичику выстраивалось на протяжении сотен и тысяч лет, может быть перечеркнуто в одно мгновение. А потому наш долг – уберечь людей от повторения таких чудовищных ошибок. Мы – незримые Пастыри Человечества, призванные заботиться об его выживании и благе!
– Наша задача, – подключилась Кроанна, – помогать людям справляться с проблемами, что возникают на их пути, а также следить за тем, чтобы они не натворили излишних глупостей. Уцелевшие осколки Человечества слишком малочисленны и хрупки, чтобы оставлять их судьбу на волю провидения. Мы, точно заботливые садовники, должны присматривать за вверенной нашим заботам юной порослью, ухаживая за ней, поливая, удобряя… ну и подстригая при необходимости.
– Но, – протянула Трасси, усиленно хмуря лоб, – почему мы все делаем тайно? Что мешает нам открыто выйти к людям и прямо сказать, что да как?!
– Потому что нельзя давать человеку готовый результат, – развела руками Кроанна. – В таком случае он может спокойно плюхнуться на задницу и ждать, когда всевозможные блага сами собой посыплются ему в рот. Мы такого себе позволить не можем. Сидя на родительской шее многого не добьешься, рано или поздно придется с нее слезть и начать действовать самостоятельно. А наша задача как раз и состоит в том, чтобы заставить человечество повзрослеть! Но на самый крайний случай всегда есть Амулеты, выступающие своего рода связными между нами и теми людьми, кого мы опекаем. В критических ситуациях мы обязательно придем на помощь!
– В Империи, помнится, Амулеты были под строжайшим запретом, – проворчал Вальхем, поймав согласный кивок Трасси. – Но зачем запрещать помощь, способную уладить кучу проблем?! Зачем дополнительно усложнять себе жизнь?!
– Да затем, что источник власти должен быть только один! – неожиданно резко ответил ему Фреггейл. – Кому нужны подданные, которые в случае несогласия с мнением правителя, в любой момент могут обратиться к стороннему арбитру, который обнулит все ваши усилия?! Со своими проблемами мы и сами разобраться в состоянии!
– И мы, надо сказать, справлялись довольно неплохо, – поддержал брата Свиллейн. – Империя, оставленная нам отцом, развивалась вполне успешно. Ее территория росла, население множилось, достаток прибывал, междоусобицы прекратились… Разве это не признак взрослости? К чему нам еще дополнительные няньки?
– Признаю, вы проделали огромную работу, – Кроанна наклонила голову, придав своему жесту максимум уважительности. – Вы явились достойными продолжателями того дела, что начал ваш отец, и он абсолютно заслуженно мог бы вами гордиться! Но…
– Что не так?! – нахмурился Свиллейн.
– О, нет, к вам-то нет никаких претензий! – немного вымученно рассмеялась его мать. – У себя, на обитаемой части Олрены, вы выстроили весьма успешную и устойчивую модель человеческого общества, но вот другим мирам повезло куда меньше.
– Это ты о чем, мам? – заинтересовавшийся Фреггейл подался вперед.
– Мы с вами уже побывали на Тароссе, где выжившие люди откатились в развитии чуть ли не к первобытным временам. Да, то был, пожалуй, самый показательный пример, но, помимо Тароссы, существует множество других миров, где еще продолжают бушевать шторма хаоса, оставленные минувшей войной. И вот они – главная наша задача, главная наша миссия!
– Технологическая цивилизация крайне хрупка, – вступил в дискуссию Дьерк, выступив вперед и даже слегка оттеснив свою коллегу. – Достаточно вывести из строя ключевые узлы, обеспечивающие ее существование, как все начинает рушиться, причем с ускорением, точно костяшки домино. Драка за оставшиеся ресурсы может принимать самые ожесточенные формы, и, если не держать под контролем происходящие там процессы, то люди могут просто друг друга полностью уничтожить. На Тароссе, пусть и опустившись до уровня дикарей, хоть кто-то сумел уцелеть, но в большинстве случаев выживших просто не будет! Погибнут все!
Дьерк обвел взглядом притихший класс и удовлетворенно кивнул, поскольку на лицах учеников начало проступать понимание той огромной и сложной миссии, что лежит на их плечах.
– Мы – не надсмотрщики, хлещущие кнутом всех, кто отказывается подчиняться, нет! – подключилась Кроанна. – Мы именно Пастыри, заботливые и, не побоюсь этого слова, любящие. Наша задача – не принуждать к правильному пути, но уберегать от ошибочного, делая это максимально мягко и ненавязчиво. Мы не правим человечеством, мы его бережем и опекаем! Мы не указываем людям, как следует жить, но помогаем им хотя бы выжить!
Последовавшая затем пауза была исполнена глубокого осознания величия стоящей перед учениками задачи и важности полного самоотречения ради служения ей, и Дьерк позволил себе чуть улыбнуться, радуясь достигнутому результату, но все снова испортил не меру въедливый Свиллейн.
– Я понимаю общую идею, – он согласно склонил голову, но ровно настолько, чтобы дать почувствовать свой скепсис, – но у меня есть всего один вопрос.
Дьерк недовольно поджал губы, предвидя суть претензий светловолосого гения, но Кроанна его опередила, демонстрируя максимальную непринужденность:
– Что тебя тревожит, Свилл?
– А почему вы решили, что лучше всех прочих знаете, что хорошо и правильно, а что нет? – в глазах Свиллейна полыхнул темный огонь, отражающий интенсивную работу его мозга и означающий, что в данный момент парень говорит совершенно серьезно. – Кто именно выдал вам сей ярлык на княжение и дал право вершить судьбы других людей?! Мы-то с братом свои регалии заслужили, в том числе и на поле боя, реальным делом доказав, что лучше понимаем обстановку и умеем находить выход из самых сложных ситуаций. Но с чего вдруг вы тоже сочли, что стоите выше прочих и можете управлять жизнями миллионов, даже не спрашивая их мнения?! Почему?!
Кроанна слегка откинула голову назад, как будто желая взглянуть на сына, проявившего себя с неожиданной стороны, под другим углом. Потом она вздохнула и, печально улыбнувшись, ответила:
– Знания, Свилл, знания! Разбросанные по галактике осколки человечества по большей части ограничены лишь памятью об истории становления своей колонии и понятия не имеют о том, что происходило на протяжении сотен и тысяч лет, предшествовавших моменту ее основания. В то время как мы располагаем всей полнотой исторических архивов, начиная от клинописи древних шумеров и вплоть до кассет голографической гиперпамяти. В нашем распоряжении информация о всех перипетиях судьбы, сквозь которые продиралось человечество, совершая массу ошибок, оборачивавшихся, подчас, кровавыми трагедиями. Всесторонне и тщательно их изучив, мы теперь как никто другой понимаем, как именно не следует поступать и чего ни в коем случае не следует делать в той или иной ситуации. И в тот момент, когда мы видим, что люди собираются в очередной раз наступить на старые грабли, рукоять которых обагрена кровью многих поколений, не желавших учить Историю, мы вмешиваемся, чтобы предотвратить неизбежную трагедию.
– Только что вы говорили, что человечество должно повзрослеть, причем самостоятельно, – протянула Трасси, даже не пытаясь скрыть ехидную ухмылку. – Но разве данный процесс не состоит из череды шишек, набитых в процессе накопления необходимого житейского опыта? Зачем мешать?
– Иногда приобретенный опыт может и убить, – усмехнулся ей в ответ Дьерк.
– Именно! – согласно кивнула Кроанна. – Вот как бы ты поступила, увидев, что твой маленький ребенок тянет свои крохотные пальчики к электрической розетке? Да, он, в итоге обогатится ценным знанием, но, одновременно, он с высокой вероятностью при этом умрет. Стоит ли полученный урок такой жертвы?
Насмешливое выражение медленно сползло с лица рыжеволосой девчонки. Она всегда испытывала сложности, когда речь заходила о подобных морально-этических дилеммах. Общение с бездушными болтами и шестеренками давалось ей куда проще.
– Но почему нельзя просто рассказать людям все как есть? – недоуменно развел руками Вальхем. – Ознакомить их со всей предысторией, объяснить, что к чему и так далее?
– А вот ты сам, – Дьерк наставил на него указательный палец, – ты бы поверил? Только честно?
– Я? Ну-у-у…
Вальхем умолк, отматывая собственные воспоминания на несколько месяцев назад. Скажи ему кто тогда, что его родной мир, Олрена – всего лишь одна из тысяч населенных планет, он бы только пальцем у виска покрутил, сочтя сказавшего это человека вконец ольханутым. Строго говоря, Вальхем в то время искренне полагал, что земля плоская и до бесконечности простирается во все стороны, а потому открывшийся из иллюминатора взлетающего транспорта вид на подернутый белесой пеленой облаков удаляющийся шарик вызвал в его мозгу самое настоящее землетрясение, последствия которого ощущались еще достаточно долго.
И он искренне сомневался, что люди, лишенные подобной наглядной демонстрации, смогли бы принять новую реальность, как бы красочно и убедительно ты им ее ни преподносил.
– По правде говоря, – заговорил он неторопливо, аккуратно подбирая слова, – я бы тогда воспринял соответствующую информацию как еще одну сказку. Логичную, складную, внутренне непротиворечивую, но сказку. Как еще один миф, расширяющий мое знание фольклора, но ничуть не меняющий мое видение окружающего мира.
– Браво, Вальхи! – Кроанна, уважительно ему кивнув, несколько раз хлопнула в ладоши, и парень почувствовал, что заливается краской. – Мало кому дано вот так легко перемещаться в собственное прошлое мировоззрение. И твоя формулировка – возможно, лучшая из всего, что я когда-либо слышала.
– На самом деле мы пытались, и неоднократно, – плечи Дьерка тяжело приподнялись и снова опустились. – И раз за разом получали именно тот результат, что ты описал. Информация, никак не коррелирующая с личным житейским опытом, неизбежно отторгается и помещается в мысленные запасники, где копятся все прочие сказки, байки и легенды. Невозможно насильно «привить» человеку знание, к которому он сам внутренне не готов.
– И тогда вы решили выдать себя за богов! – догадался мальчишка.
– Изначально Пастырей восприняли как богов сами люди, которым мы приходили на помощь, ну а мы не стали возражать, чтобы не излишне не усложнять и без того непростую ситуациию, – пояснил Дьерк. – То стало вынужденной мерой, но такой подход, согласись, многое облегчает. Божественная воля вовсе не обязана советоваться с мнением и желаниями простых смертных. И в таком качестве мы можем делать то, что необходимо, никак не отчитываясь перед местными обитателями.
– Вынужденной мерой?! Серьезно?! – брезгливо поморщился Свиллейн. – Кому вы пытаетесь запудрить мозги?! Вся ваша система с самого начала выстраивалась как некое «божественное» опекунство над неразумными дикарями! Вы ведь даже не пытались договориться или добиться взаимопонимания, ваши отношения изначально основывались на диктате, принуждении и запугивании!
– Э-м-м… – резко похолодевший голос Кроанны намекал, что белобрысый мальчишка перешагнул некую незримую черту, за которую ему заходить не следовало. – Не мог бы ты развернуть свою… неожиданную мысль более подробно?
– А что тут разъяснять? Само название вашей планеты – Нойдем – говорит само за себя! – Свилл махнул рукой в сторону окна, за которым простирались бескрайние зеленые холмы с вздымающимися далее увенчанными ледяными шапками горными вершинами. – Ведь ее название происходит от «Новый Эдем», я специально выяснял. А потому все, кто сюда попадает, автоматически становятся своего рода божествами, кому весь прочий мир отдан в подчинение, и который они вправе строить в соответствии со своими представлениями о прекрасном!
– Парень, пойми, далеко не все и не всегда получается сделать именно так, как ты планировал! – Дьерк попытался нащупать путь к примирению, но напарница немедленно его одернула.
– Нет-нет, дорогой, извинения тут неуместны! – каждое слово Кроанны можно было использовать вместо алмазного резца. – Ведь нас, принимавших те или иные решения под давлением обстоятельств, пытаются обвинять те, кто делал все ровно то же самое ради удобства и облегчения усилий! А что касается названия планеты…
Женщина отвернулась и какое-то время смотрела за окно на те же убеленные снегами горные вершины, что и ее младший сын, однако создавалось впечатление, что видит она там нечто совершенно иное.
– Вот ты сам посуди, – заговорила она существенно тише, – как должны были назвать новый мир люди, едва-едва избежавшие ужаса сгореть в ядерном огне? Мир, где нет войны, насилия, жестокости. Мир, обитая в котором, они бы следили за благополучием других, менее удачливых планет, заботясь об их обитателях и уберегая их от невзгод, через которые довелось пройти им самим. Как?
– Ведь они не просили многого, – поддержал ее Дьерк. – Для них одна только возможность ложиться вечером спать, не опасаясь быть ночью испепеленными очередным орбитальным ударом, воспринималась как самый настоящий рай!
– И свою благодарность они выражали через служение, помогая выживать другим людям, пусть те и воспринимали их как богов, хотя их об этом никто и не просил, – Кроанна перевела тяжелый взгляд на притихших сыновей. – В то время как вы насаждали свою божественность целенаправленно, вплоть до репрессий!
– То было самым простым способом… – начал, было, Фреггейл, но тут же умолк.
– …от которого вы вовсе не спешили отказываться, даже видя, что в нем более нет никакой необходимости! Быть богами так легко и… приятно, не правда ли?
– Ты сгущаешь краски, мам! – почти взмолился ее старший сын. – Подавляющему большинству граждан Империи было глубоко наплевать на нашу божественность! Мы пытались возводить соответствующие храмы, но они сплошь и рядом пустовали!
– Никакая пропаганда не может изменить мышление людей, если она раз за разом идет вразрез с той информацией, что они получают каждый день посредством собственных глаз и ушей, – поддержал его Свиллейн. – Мы всеми силами старались сформировать у людей требуемое нам видение окружающего мира, но бесконечные сплетни, слухи и суеверия, просачивавшиеся в обход любых ограничений или запретов, все равно оказывались сильней. К знаниям, полученным «из-под полы» у людей всегда больше доверия, нежели к официальным источникам. Тут даже никакие репрессии и санкции не помогали!
– Власть никогда не любит людей, которые знают слишком много… – Дьерк охнул, когда Кроанна ткнула его локтем под бок, но было поздно.
– Постойте-постойте! – Трасси, хитро прищурившись, подалась вперед. – Но разве не вы регулярно похищали тех, чьи познания выходили за рамки обычных? Ведь все мы, ваши ученики – «Отмеченные знанием»! Что Вальхи – выдающийся кузнец и металлург, что Свилл – гений математики, что Фрегг – полководец от бога. Да и я, с младенчества бредившая шатунами и кривошипами… В итоге все мы оказались здесь! И ведь неспроста, не так ли? Мы с самого начала допытывались у вас, почему именно мы оказались избраны для отправки на Нойдем, но вы все время отнекивались и находили разнообразные отговорки, лишь бы не отвечать. Но теперь-то картина существенно прояснилась!
– Ах ты ж… – только и смог выдать Свиллейн, после чего взгляды всех учеников нацелились на наставников, недвусмысленно требуя ответов на вопросы, которые хоть и не были озвучены, давно толклись в головах у подростков, постоянно сталкивавшихся с осознанием своей необычности.
– Что ж, Трасси, ты тоже заслужила свою порцию оваций! – Дьерк несколько раз хлопнул в ладоши, хотя насупившаяся Кроанна явно не разделяла его оптимизма.
– Если что, я всегда выступала против подобного подхода, – буркнула она.
– Ведь вы, Пастыри, издавна забирали к себе одаренных людей! – возбужденная девчонка вскочила на ноги. – У нас даже поговорка соответствующая есть – «разумом кичишься – Пастырей докличешься!». И неспроста! Народная мудрость лгать ведь не станет! Вы столько лет этим занимаетесь! Но зачем?!
Кроанна молча сложила руки на груди, всем своим видом демонстрируя, что ей обсуждение данной темы никакого удовольствия не доставляет, а Дьерк, столь же немногословный, лишь шевелил губами, как будто обсасывая доставшуюся ему горькую пилюлю.
– Ведь тебя тоже когда-то похитили, мам, – негромко заговорил Фреггейл, и дрожь в его голосе давала понять, сколь болезненной оказалась для него та потеря. – Ты-то им чем не угодила?
Женщина молчала, и ее губы вытянулись с тонкую бледную полоску. Она угрюмо покосилась на своего напарника, как бы намекая, что именно ему следует держать ответ за те события. Дьерку оставалось только тяжко вздохнуть.
– Музыка, Фрегг, – развел он руками, – музыка. Ты не представляешь себе, сколь сокрушительным оружием в умелых руках могут быть на первый взгляд невинные гармоники и триоли.
– Я знаю, – кивнул Фреггейл.
В его памяти всплыл тот самый памятный день, когда мятежники, улучив подходящий момент, атаковали Кверенс, еще не успевший обзавестись мощными крепостными стенами и оборонительными рвами. Сам Император отбыл с отрядом на проверку северных рубежей, и оборону города держал небольшой гарнизон под командованием генерала Голстейна.
«Дядя Ирви» являлся, несомненно, выдающимся полководцем, но в той ситуации все его таланты оказались бессильны перед подавляющим превосходством противника. Имевшиеся в его распоряжении немногочисленный гарнизон был измотан до предела, и крепость могла пасть в любую секунду, но тут на дворцовый балкон вышла Леди Кроанна…
Ее песня до сих пор пылала огнем у Фреггейла в венах. Он не раз отправлял своих солдат в бой, в своих призывах пытаясь хотя бы частично воспроизвести тот эмоциональный напор, что нес в себе голос его матери, но все его потуги выглядели лишь бледной тенью в сравнении с ее талантом.
В тот день воодушевленная ею армия просто снесла кратно превосходящие силы противника, одержав блистательную победу. Но, словно в уплату за это свершение, Пастыри тогда похитили Кроанну прямо с дворцового балкона, в одно мгновение лишив маленьких Свилла и Фрегга любящей матери.
Именно после того случая их Отец-Император, обезумев от горя, люто возненавидел Темных Владык и принялся нещадно истреблять все, что было с ними связано. А его сыновья лишь продолжили начатое им дело.
– Чтобы между нами не оставалось каких-то недосказанностей, – отвернувшись к окну и глядя на раскинувшийся за ним пасторальный пейзаж невидящим взглядом, Дьерк сделал неопределенный жест рукой, – решение об… изъятии вашей матери с Олрены принимал именно я. Ее одаренность была абсолютно очевидна, и такую мощь требовалось незамедлительно взять под контроль.
– Он подслушал то, как я пела, через Амулет, что носила на шее опекавшая вас тогда Мать Свейне, – пояснила Кроанна, раздраженно тряхнув головой. – Так себе ощущение, когда вдруг узнаешь, что всю свою жизнь ты находился под присмотром.
– Все, что мы делаем, мы делаем исключительно ради блага человече…
– Заткнись уже, а?!
– И за все эти годы ты ни разу… ни словечка… даже краткой весточки не… – Фреггейл умолк, изо всех сил заталкивая обратно подкативший к горлу ком.
– До какого-то момента у меня попросту не имелось такой возможности, – Кроанна старалась выглядеть уверенной, но все равно ее слова звучали как попытка оправдаться, – а потом ко мне пришло понимание, что любое влияние на естественный ход событий может оказаться пагубным. Вы повзрослели и успешно справлялись со всеми задачами, что вставали на вашем пути. Моя опека вам больше не требовалась, и я не стала вмешиваться, хотя и не переставала поглядывать, что там у вас происходит.
– Что было, то было, – сухо констатировал Свиллейн, положив руки перед собой, – не вижу смысла ворошить прошлое. Но вот ответы на некоторые вопросы все же хотелось бы получить.
– Так в чем проблема? – Дьерк, изображая непринужденность, присел на край стола. – Спрашивай!
– Мы все здесь – «Отмеченные знанием», – заговорил тот. – Музыка, химия, математика, военное дело…
Свиллейн умолк, вперив вопрошающий взгляд в Дьерка. Тот некоторое время молчал, не понимая, в чем дело, а потом рассмеялся.
– Я – геолог! С малолетства увлекался разными камешками, в земле обожал копаться – объяснил он, однако немедленно помрачнел. – Но вот когда я начал исключительно точно предсказывать, где именно следует рыть, чтобы найти воду, хорошую глину или железную руду, на меня стали посматривать откровенно косо. В конце концов, обвинили в сговоре с нечистой силой и уже собирались сжечь на костре в назидание другим, но к счастью Пастыри подоспели вовремя. С тех пор я занимаюсь тем, что спасаю других Одаренных. Ну, или «Отмеченных», как вы их у себя называете.
– Но откуда они… мы… вообще взялись? – продолжал наседать Свиллейн. – Почему некоторые люди от рождения наделены неким знанием, о котором они никогда не просили, и которое не дает им спокойно жить?! Почему для меня, например, интегральное счисление воспринималось как некогда забытая вещь, которую следовало лишь слегка освежить в памяти. Откуда я мог все это знать?!
– Это достаточно долгая история, – Дьерк покосился на напарницу, – и, быть может, мы прервемся на обед, прежде чем?..
– Нет! – Свиллейн резко хлопнул ладонью по столешнице, и хмурые взгляды его одноклассников явно говорили, что они также не приемлют любых отсрочек или попыток замять тему. – Рассказывайте!
– Да что ты будешь делать! – Дьерк воздел полный страдания взгляд к потолку.
– Не кипятись так! – Кроанна коснулась его руки. – Сегодня у нас по расписанию все равно урок истории, так в чем проблема-то? Что мешает нам обсудить эту тему сегодня?
– Неплохо бы сперва освежить в памяти соответствующий материал…
– Ой, вот не надо! Все-то ты прекрасно… помнишь! Давай, начинай уже!
Кроанна отступила назад, оставив Дьерка один на один с четырьмя парами настойчиво буравящих его глаз. Отступать было некуда, а потому он ненадолго прикрыл глаза, собираясь с мыслями, после чего выпрямился и начал свой рассказ.
– Мы с вами уже изучали эпоху Великой Колонизации, когда сотни и тысячи кораблей с переселенцами отправлялись осваивать бескрайние просторы нашей галактики. То были отчаянные люди, отправлявшиеся в неизвестность, ведь они с самого начала знали, что вернуться обратно им, скорей всего, уже не суждено.
Соответствующие миссии сопровождало множество рисков самого разного характера, и одним из основных являлась опасность потери информации. За время своего существования человеческая цивилизация накопила неизмеримо огромный багаж знаний и опыта, немалая часть которого являлась необходимой основой для ее выживания. И люди, отправляющиеся через сотни и тысячи световых лет обустраиваться на других планетах, должны быть уверены, что все необходимые знания будут у них под рукой.
Как следствие, встал вопрос надежного сохранения ключевых навыков и умений, требующихся для нормального функционирования человеческого коллектива, полностью оторванного от материнской планеты и лишенного какой-либо связи с ней. Вот как бы вы поступили в подобной ситуации?
Задав вопрос, Дьерк сложил руки на груди и окинул взглядом притихший класс. Его ученики не были наивными простаками, и прекрасно понимали, что первый пришедший на ум очевидный ответ будет почти наверняка неверным, а потому не спешили высказывать свое мнение.
– Книги прекрасно горят, – задумчиво протянул Вальхем, – магнитные ленты и оптические диски со временем деградируют. Так или иначе, но любой материальный носитель информации может быть поврежден или уничтожен. Тут требуется какой-то другой подход.
– В далекой древности, как известно, – продолжил его мысль Свиллейн, – особо важная информация облекалась в форму легенд, преданий и песен. Рифмованный текст проще запомнить и сложней переврать. Но я затрудняюсь представить, как можно было бы зарифмовать, скажем, базовые принципы дифференциального исчисления. Тот, кто смог бы провернуть подобное – гений, слава которого затмила бы самого Эйнштейна!
– Ребят, вы о чем?! – недоуменно нахмурилась Трасси. – Ответ же лежит на поверхности!..
– Да-да! – рассмеялся Свиллейн. – Любая задача кажется несложной, когда ты уже знаешь решение! Но каким путем оно было найдено и сколько ошибочных вариантов было отвергнуто по пути – вот где настоящая интрига!
– Отлично сказано, Свилл! – улыбнулась Кроанна.
– Ну все, довольно лирики! – буркнул Фреггейл. – Мы уже догадались, что необходимая информация хранилась в самих людях. Теперь выкладывайте подробности.
– Все верно, Фрегг! – Дьерк одобрительно кивнул и снова присел на угол стола. – Группа профессора Кассама разработала технологию «генетической памяти», позволяющей сохранять те или иные знания непосредственно в человеческом геноме. Наподобие того, как это устроено у рептилий.
– Чего-чего?! – брезгливо поморщилась Трасси. – Мы теперь, получается, что-то вроде лабораторных лягушек?!
– Лягушки – земноводные, – Кроанна погрозила ей пальцем, – а рептилии – это змеи, ящерицы и крокодилы. Каким местом ты слушала на уроках биологии?
– Ну, я…
– Сейчас это неважно, – отмахнулся Дьерк. – Суть в том, что эти твари, едва вылупившись из яйца, на уровне инстинктов и безусловных рефлексов знают все, что им необходимо. Вы помните, что рептилии не поддаются дрессировке? А все потому, что у них практически не формируются условные рефлексы, ибо незачем. Так вот, Кассам и его команда сумели привить человеку аналогичное генетическое знание, доступное тому буквально с момента рождения.
– Удобно, – Свиллейн задумчиво почесал нос.
– Особенно с учетом того, что такие «вживленные» знания передаются по наследству и твоим детям.
– Сколько времени на одном только обучении можно сэкономить!
– В замысле все выглядело красиво, но это только на первый взгляд, – Дьерк покачал головой. – Ты ведь знаешь, что в реальности ничего не дается так легко и просто. Со временем неизбежно начинают вылезать всевозможные «но».
– Какого рода? – охваченный возбуждением Вальхем подался вперед.
– Ну, во первых, человеческий разум – не бездонная бочка, и уместить в него абсолютно все знания невозможно, а потому приходилось разбивать их на отдельные категории, носителями которых становились разные люди. И, если часть колонистов по той или иной причине погибала, то вместе с ними безвозвратно терялась и ценная информация, которую они хранили.
– Но хоть что-то все равно лучше, чем совсем ничего, – хмыкнул Свиллейн.
– Твоя правда, – согласился Дьерк, – но это только первый пункт списка проявившихся в дальнейшем проблем.
– Что еще?
– У детей, родившихся в семьях, где оба родителя являлись Одаренными, регулярно случались явные нелады с психикой, поскольку в их головах унаследованные знания хаотично перемешивались и в самом худшем случае приводили к острым приступам шизофрении. Пришлось вводить строгое табу на такого рода браки, что, понятное дело, понравилось не всем и вызвало в обществе довольно серьезное противодействие. Кроме того, это привело к тому, что обладатели генетической памяти начали попросту скрывать свой дар, поскольку в противном случае их жизнь существенно осложнялась.
– Кое-где за ними вообще охотились, как за одержимыми нечистой силой, – подхватила Кроанна, – и убивали, подчас довольно жестоко.
– Благие намерения опять привели куда-то не туда, – флегматично заметил Фреггейл.
– Именно поэтому вы похищали «Отмеченных»? – догадалась Трасси. – Чтобы уберечь их от преследования?
– В том числе и поэтому, – кивнул Дьерк. – Как, к примеру, меня.
– Но у нас дома-то «Отмеченных» никто не преследовал! – Свиллейн подозрительно прищурился. – Иногда их недолюбливали, держали за белых ворон, но не более. А нас с братом так и вовсе спасать не требовалось! Зачем?!
– Мы сегодня уже говорили о том, что человеческое общество должно по возможности развиваться эволюционно и самостоятельно. И после того, как большинство колоний откатились в уровне развития на сотни, а то и тысячи лет назад, возвращаться к технологическим высотам им следовало естественным путем, – Дьерк задумчиво почесал нос. – А хаотично вспыхивающие время от времени сверхновые «Одаренных» могли завести процесс развития куда-нибудь не туда. Случайные, фрагментарные знания до добра не доведут.
– То есть? – Фреггейл недоверчиво наклонил голову.
– Сам посуди – если дикарю дать в руки ядерное оружие, то он попросту уничтожит все вокруг, а потом еще и себя самого. Для некоторых вещей обществу нужно определенным образом созреть, понимаешь?
– Ладно, допустим, – темноволосый брат не собирался сдаваться так легко. – Я готов признать, что мои познания в военном деле могли нести в себе угрозу, но чем вам не угодил Свилл с его математикой?! И уж тем более эти, – он кивнул на Вальхема и Трасси, – специалисты по химии и шестеренкам?
– Честно говоря, мне непонятна твоя легкомысленность, Фрегг, – Дьерк помрачнел, ясно давая понять, что говорит максимально серьезно. – Если бы у кого-нибудь хватило сообразительности толково распорядиться их знаниями, то у вашей Империи вполне могли бы случиться весьма серьезные неприятности.
– Неприятности?! У нас?! Из-за объединения усилий кузнецкого подмастерья и чумазой дочки машиниста?! – Фреггейл расхохотался в голос. – Вы это серьезно?!
– Фрегг, прекрати! – только услышав окрик Кроанны, Вальхем сообразил, что уже начал подниматься с места, сжав руки в кулаки. Его лицо захлестнула кровь, гулко колотящаяся в ушах и настойчиво требующая возмездия. Такого сильного, всепоглощающего гнева он не испытывал, пожалуй, еще никогда в жизни.
– А что я такого сказал? Каким образом два тщедушных подростка могут пошатнуть могущество целой Имп… Ай! – Фреггейл ойкнул, когда ему в голову прилетела запущенная Свиллейном тетрадь.
– Потрудись хотя бы иногда включать мозги! – буквально прорычал его брат. – Не позорь нашу семью!
– Эй! Эй! Полегче там! – Дьерк вскинул перед собой руки, призывая всех к сдержанности. – Только драки нам тут не хватало!
– Свилл, Фрегг, успокойтесь! – звенящий голос Кроанны окатил всех учеников, точно холодный душ. – Не стоит дополнять глупые слова еще и глупыми поступками.
– Ладно, ладно, уговорили! – Фреггейл расслабленно откинулся на спинку стула, хотя это и не помогло скрыть его растерянности. Такой согласованной контратаки он совершенно не ожидал и теперь никак не мог сообразить, где именно он допустил фатальную ошибку. – С чего вы все так взъелись-то?
– Да с того, что твое вечное зазнайство в очередной раз застило тебе взор, не позволяя увидеть очевидного! – уже спокойней, но все еще раздраженно отозвался его брат.
– Хватит брюзжать, Свилл! – поморщился Дьерк. – Знаешь правильный ответ – рассказывай!
– В данном случае абсолютно не важен внешний вид людей или их социальный статус! – Свиллейн перегнулся через стол, словно стараясь лучше донести свои мысли до неразумного, хоть и старшего брата. – Имеют значение только знания и навыки, которыми они располагают! Ты прекрасно знаешь, что Кверенс, как бы ни старались его мастера, никогда не мог тягаться с Фланндором в создании машин и механизмов. И точно так же поставляемые из Цигбела инструменты совершенно заслуженно считались самыми лучшими. Я воспринимал такое положение вещей как некую данность, но сейчас-то я понимаю, что именно было тому причиной. А случись им объединить свои навыки и усилия, направив их против нас, Кверенсу пришлось бы крайне непросто. Подавляющее технологическое превосходство рано или поздно преодолеет любое сопротивление. Даже такое талантливое, как твое.
– Но вот если бы мы… – Фреггейл покосился на Вальхема и Трасси, чьи лица в данный момент отнюдь не лучились дружелюбием. – В конце концов, они заявились прямо к нам во Дворец! В каком-то смысле нас свела сама Судьба, и мы были всего в одном шаге от того, чтобы создать такой союз, который…
– Возможно, – Свиллейн, вздохнув, снова сел на место. – Сложись все немного иначе, мы бы стали поистине непобедимы и могли…
– Вот еще! – Трасси возмущенно вздернула подбородок. – Держи карман шире!
– Черта с два! – поддержал ее Вальхем.
– К счастью, мы подоспели вовремя, – Кроанна решительно положила конец их препирательствам. – Иначе вы вполне могли создать проблемы для всей планеты, разгребать которые Пастырям пришлось бы еще долгие годы. Так что нет, некоторые знания лучше до поры до времени держать под присмотром, а иногда и изымать их от греха подальше. А то потом хлопот не оберешься!
– Что ж, – Дьерк окинул взглядом притихший класс и хлопнул в ладоши, – ну а сейчас – перерыв! Думаю, мы все это заслужили.
* * *
«…я уже не маленький мальчик, за которым сопли подтирать надо. Не беспокойся за меня, как-нибудь справлюсь. Чай, наш «Хоррам» – не Империя, с ним хлопот все же поменьше будет».
Трасси вздрогнула и проснулась.
Какое-то время она смотрела в потолок, где, следуя порывам ветра, ерзали отсветы уличных фонарей. Пятна света вспыхивали и исчезали, подчиняясь какому-то собственному ритму, уловить который упорно не получалось. Сбежавшая из глаза слезинка закатилась в ухо, заставив Трасси поморщиться.
Такие сны, в которых она возвращалась в родной дом, к отцу и «Хорраму», всякий раз заставляли ее плакать. Хотя в последнее время подобные видения посещали ее все реже, как будто воспоминания постепенно выветривались из ее сердца, и Трасси боялась, что когда-нибудь она и вовсе позабудет свое прошлое, отбросив его за ненадобностью как старую использованную вещь.
Но тогда получится, что и отец и Дьерк были правы, а ее несогласие с их мнением являлось лишь проявлением глупого и безрассудного юношеского максимализма. Проклятье!..
– Я прекрасно понимаю, что вы сейчас чувствуете, – стоявший перед классом Дьерк прижал руки к груди, подчеркивая искренность своих слов. – Вы сейчас растеряны и немного испуганы, но это скоро пройдет.
Четверо новобранцев тогда только-только успели расправится с завтраком, когда их пригласили на первый урок, посвященный разъяснениям различных аспектов их новой жизни.
– Какое-то время вы будете, несомненно, скучать по оставленным позади дому, родным и друзьям. Это нормально, – продолжал Дьерк. – Но и эта печаль сойдет на нет, поверьте.
– С чего вдруг? – буркнула Трасси, хмуро глядя на него исподлобья.
Дьерк открыл рот, собираясь ей ответить, когда его локтя осторожно коснулась Кроанна.
– Позволь мне. В отличие от тебя, мне было что терять, и я лучше понимаю их чувства.
Ее напарник молча кивнул, и женщина вышла вперед, окинув взглядом класс и поочередно пристально всмотревшись в напряженные лица учеников.
Из всей их четверки только Вальхему, пожалуй, расставание с родным миром не доставило каких-то серьезных проблем, поскольку там у него не осталось ни друзей, ни привязанностей, ни неоплаченных долгов. Он, несомненно, переживал за Аврума, но черный монстр находился сейчас здесь, в ангаре, а потому проблемы Вальхема не имели непосредственного отношения к переезду на Нойдем.
Свиллейна и Фреггейла обстоятельства оторвали от их любимого детища – Империи, кропотливому строительству которой они посвятили всю жизнь и не мыслили своего существования без нее. В данный момент главным чувством, что их переполняло, был гнев, прекрасно читавшийся в их глазах.
А вот Трасси реально страдала от разлуки с отцом, и мысль о том, что она может больше никогда его не увидеть причиняла девчонке нешуточную боль. И потому именно к ней Кроанна обратилась в первую очередь.
– Расставание с близким человеком всегда оставляет на сердце болезненные кровоточащие раны, – заговорила она мягко. – Пустые холодные каверны, оставшиеся на месте безжалостно выдранных кусков души. Я знаю, каково это, поскольку меня в свое время лишили и любимого супруга и маленьких сыновей.
Кроанна, поджав губы, покосилась на стоявшего рядом Дьерка, который в ответ только молча пожал плечами.
– Существует лишь один способ победить эту боль, – продолжала женщина, – нужно вытеснить тягостные воспоминания другими, более актуальными мыслями. И, поверьте, в ближайшее время у вас просто не останется ни времени, ни сил, чтобы отвлекаться на тоску и уныние. Мы об этом позаботимся!
– То есть вы полагаете, что я забуду родного отца в обмен на какие-то… развлечения?!
– Не забыть, а только меньше разоряться на переживания по поводу тех вещей, на которые вы повлиять не в состоянии.
– Ну и развлечениями то, чем вам предстоит заниматься, я бы не назвал, – усмехнулся Дьерк. – У нас впереди огромное количество самой настоящей работы, по итогам которой, кстати, вам самим не захочется возвращаться в родные края.
– Это еще почему? – непонимающе нахмурился Фреггейл.
– Очень уж глубокая пропасть будет к тому моменту отделять вас от старого мира. Мало того, что ее преодоление потребует изрядных усилий, так и последствия такого поступка могут оказаться весьма тягостными. И вы потом еще долго будете сожалеть о том, что решились на такой шаг.
– Все равно ничего не понятно, – Свиллейн откинулся назад и сложил руки на груди. – Что еще за пропасть?
– В знаниях, в понимании общей картины мироздания, в доступных возможностях, – Дьерк развел руками. – Очень скоро вы будете воспринимать своих бывших соотечественников как малых неразумных детей, играющих в куличики. Вот сами скажите, было бы вам интересно пообщаться с пускающими слюни младенцами?
– Мой отец – не младенец! – выкрикнула Трасси.
– Тише, не горячись! – поспешила успокоить ее Кроанна. – Мой коллега выбрал, возможно, не самую удачную аналогию, но в целом он прав. В ближайшие месяцы вы настолько продвинетесь в понимании окружающего вас мира, узнаете столько нового, освоите такие навыки и умения, что своих бывших знакомых вы и в самом деле будете воспринимать как неразумную детвору.
– Но это еще не повод вычеркивать их из своей памяти!
– Нет, конечно! Я ничего такого и не утверждала! – Кроанна как будто даже немного обиделась. – Но, поверь мне, будет лучше для всех, если ты сохранишь образы близких тебе людей в своем сердце и не будешь пытаться их навестить. Поскольку общение с человеком, которого ты раньше полагала мудрым и авторитетным, а теперь понимаешь, насколько мелко и ограничено его мировоззрение, когда видишь, как он вязнет в паутине своих наивных представлений, когда вся его мудрость оказывается лишь набором мифов и заблуждений, будет неизбежно причинять боль. Разочаровываться в людях всегда неприятно, тем более в людях близких и хорошо знакомых. И я бы не желала вам такой участи.
– Никто не будет вас специально ограничивать, никто не станет вам ничего запрещать, – кивнул Дьерк. – Чуть позже, когда вы более-менее освоитесь, у вас появится возможность посещать любые миры по своему усмотрению. Но я бы настоятельно рекомендовал бы вам не возвращаться к родным пенатам. Ничего, кроме разочарования, вы в результате не получите. Вы уж мне поверьте.
Сон окончательно ушел, и Трасси, откинув одеяло, спустила босые ноги на пол. Она давно усвоила простую истину – если душа чего-то требует, то будет куда проще дать ей желаемое, чем попусту ворочаться с боку на бок, пытаясь снова заснуть.
Она до сих пор упорно отказывалась принять сказанное Дьерком на том занятии и тщательно хранила свои воспоминания о жизни на «Хорраме» со всей ее суматохой и сопутствующими неурядицами. Ведь если лишить человека памяти, то можно ли быть уверенным, что это все тот же самый человек? Как ни крути, а память и уникальный жизненный опыт – это именно те вещи, которые делают нас самими собой. Отбросишь их – и превратишься в безликую заготовку, из которой любой желающий сможет лепить все, что ему заблагорассудится.
Время от времени Трасси и в самом деле начинало беспокоить то, как редко она вспоминала о своем отце. Как Дьерк и обещал, плотный график занятий оставлял крайне мало времени для досужих рассуждений. Порой, только открыв шкаф, где висел ее старый рабочий комбинезон, и вдохнув пропитавшие его запахи угольной гари, раскаленного металла и машинного масла, девчонка вспоминала о том, что где-то существует Олрена с ее бескрайними пустынями и колесящими по ним караванами, на одном из которых трудится сейчас ее отец.
Увы, но ароматы прошлого постепенно выветривались, и в последнее время Трасси приходилось принюхиваться, чтобы их уловить. И точно так же постепенно таяли былые воспоминания, постепенно превращаясь в выхолощенную картину романтичного прошлого, из которой оказывались вымыты все негативные моменты, начиная с бытовой неустроенности, намозоленных ладоней, въевшейся глубоко в кожу угольной пылью и заканчивая вечными дрязгами в Лиге Перевозчиков.
В такие моменты память нуждалась в некоторой встряске, способной оживить поблекшие цвета, а здесь, в учебном центре, имелось лишь одно место, позволявшее пусть виртуально, но вернуться в родные края.
Трасси накинула на плечи легкую куртку и бесшумно выскользнула в коридор.
Здесь практически не было мест или помещений, куда доступ ученикам был бы закрыт. Да, в некоторые зоны ангаров их не пускали, но то было скорее исключением, нежели правилом. Любой из них мог в любой момент наведаться, скажем, в Центр Управления Операциями, откуда осуществлялась координация всех действий Пастырей и их скаутов.
После полученного краткого инструктажа ученики могли вызвать проекцию любой из подотчетных планет с отображением всех подробностей, начиная от крупных населенных пунктов и заканчивая основными транспортными маршрутами.
Разумеется, всех в первую очередь интересовала родная Олрена, но покрывающее почти всю планету песчаное море никаких сюрпризов не преподнесло. Населенная зона представляла собой довольно узкую полоску, вытянувшуюся вдоль экватора, и Кверенс со всеми своими владениями выглядел как яркий драгоценный камень на опоясывающем планету изумрудном перстне.
Отсюда, с орбитальной высоты, становилось очевидным, что Империя Братьев достигла предела своего развития, поскольку расширяться дальше ей было просто некуда. Вслух, впрочем, этого никто сказать не решился, хотя по лицам экс-императоров было видно, что они и сами все прекрасно понимают.
После той демонстрации, когда им открылось истинное положение дел, Фреггейл и Свиллейн стали существенно более тихими и покладистыми, что сгладило многие острые углы в их отношениях с другими членами коллектива. Хотя их властные привычки время от времени еще прорывались наружу, заставляя, скорее, страдать их самих, поскольку невольно напоминали Братьям об утраченном величии.
Трасси же воспринимала Центр Управления, скорее, как возможность вернуться домой, пусть даже виртуально. Она могла подолгу крутить голографическую карту Олрены, снова и снова всматриваясь в знакомые ландшафты и переплетение улочек Фланндора. Таким образом девчонка пыталась освежить свою память, и не дать воспоминаниям об отце окончательно рассосаться и растаять.
Она просто не могла позволить Дьерку оказаться правым.
Проворно сбежав по лестнице и свернув в нужный коридор, Трасси резко остановилась. Из-за приоткрытой двери Центра сочился приглушенный свет, ясно давая понять, что не одна она здесь такая полуночница. Осторожно подойдя ближе, девчонка заглянула внутрь, увидев Кроанну в домашнем халате и тапочках, что-то рассматривающую на голографической проекции.
Некоторое время Трасси размышляла, как ей лучше поступить – тихо и незаметно вернуться в свою комнату или набраться смелости и войти. Определиться с выбором она, впрочем, не успела, поскольку Кроанна быстрым взмахом руки свернула проекцию в небольшой шар и повернулась к двери.
– Я знаю, что ты там, Трасси, – вздохнула женщина. – Заходи, не стесняйся.
Девчонка, поняв, что ее раскрыли, скользнула внутрь и аккуратно прикрыла за собой дверь.
– Что вы здесь в такую поздноту делаете?
– Ночью мне лучше думается, – усмехнулась Кроанна. – Тихо, спокойно, никто и ничто не отвлекает. А ты что здесь забыла?
– Да так, просто не спится… о! – Трасси запнулась, обнаружив, что над голопроектором зависло изображение ее родной Олрены с желтыми океанами пустынь и узким зеленым ободком обитаемой зоны. – Вы тоже по дому скучаете?
– Что?.. Да нет, просто уточняла некоторые моменты, – женщина неопределенно махнула рукой. – Ничего существенного.
– У нас планируется возвращение на Олрену?! – продолжала наседать рыжеволосая девчонка.
– С какой стати? Зачем? Судя по поступающей с Амулетов информации, дела там обстоят вполне благополучно, и нашего вмешательства не требуется.
– Жаль, – Трасси присела на табурет, глядя на Кроанну сквозь полупрозрачную проекцию. – Было бы любопытно взглянуть, как оно там…
– В обществах, находящихся на таком уровне развития, как Олрена, любые перемены происходят крайне неторопливо, – пояснила та, – за несколько месяцев твоего отсутствия там ровным счетом ничегошеньки не изменилось.
– Ну не знаю. Для кого-то эти месяцы вполне могут показаться целой вечностью.
– Все об отце беспокоишься? – Кроанна подошла ближе и села на соседний табурет. – Поверь, я понимаю твои чувства, но, одновременно, осознаю их бессмысленность и пагубность. Чем скорее ты забудешь о своих прошлых привязанностях, тем будет лучше для всех.
– Вы предлагаете мне отречься от родного отца?! – вспыхнула Трасси. – Да я тогда сама себя человеком считать перестану! Как вы можете такое говорить?!
– Дело в том, что я в свое время уже прошла этот непростой путь, и знаю, о чем говорю. Не забывай, меня отлучили от семьи, двух маленьких сыновей, даже не дав возможности хоть кратко попрощаться. Поэтому, повторюсь, я понимаю твои чувства, но вот постоянно подпитывать в себе тоску по дому – путь тупиковый, и ничего хорошего тебе не принесет. Прошлого не вернуть, отпусти его.
– Вы хотите сказать, что совершенно не переживали за оставшихся без матери маленьких Фрегга и Свилла?!
– Не переживала? – Кроанна криво усмехнулась, попытавшись скрыть исказившую ее лицо боль, хоть и не особо успешно. – Я тогда за возможность вернуться домой, к семье, самым натуральным образом сражалась. Ты расспроси Дьерка при случае – он покажет тебе парочку оставшихся с тех времен шрамов.
– То есть вы… – у Трасси потрясенно отвисла челюсть.
– Не забывай, меня оторвали от маленьких детей, а любая мать в такой ситуации пойдет на все, чтобы вернуться к любимым чадам, – женщина протянула руку и коснулась плеча девочки, – но…
Кроанна умолкла, поскольку возвращение с тем тяжелым воспоминаниям отняло у нее немало сил, и теперь требовалось некоторое время, чтобы снова прийти в состояние душевного равновесия. Трасси терпеливо ждала, понимая, что в таких ситуациях торопить человека не стоит.
– Но потом, чуть погодя, я более-менее свыклась, боль притупилась, и… – Кроанна повернулась к ней и посмотрела девчонке прямо в глаза. – Знаешь, что именно стало для меня тем Рубиконом, что отделил мое прошлое от нынешней реальности?
– Что?
– Сообщение о смерти моего супруга, прошлого Императора Кверенса. Я заглянула себе в душу и внезапно обнаружила, что испытываю по данному поводу разве что легкое сожаление, не более того. Как если бы кто-то спалил твой старый дом, который ты давным-давно продал. Понимаешь? Жалко, конечно, но к лично к тебе это не имеет ровным счетом никакого отношения.
– Знаете, – Трасси задумчиво почесала нос, – если бы нечто подобное случилось со мной, то мне стало бы реально страшно!
– Признаюсь, мне тогда было тоже немного не по себе, – кивнула Кроанна, – но чуть позже пришло понимание тех перемен, что произошли со мной, и стало легче.
– И что вы поняли?
– То, что происходит с нами здесь, на Нойдеме – это вроде как заново родиться. Никому ведь не дано вернуться назад в материнскую утробу, верно? И тут то же самое. Мы перешли на новый этап нашей жизни, откуда уже нет возврата, и все, что мы можем – это двигаться дальше, двигаться вперед. А любые попытки сохранить связи со своим прошлым будут только мешать и причинять боль. Как пуповина, которую необходимо перерезать, чтобы новорожденный ребенок мог жить.
– Ну, у меня пока нет соответствующего опыта… – протянула Трасси.
– О! – Кроанна рассмеялась. – Ничего, всему свое время. Но могу сказать одно – это больно. Больно и, одновременно, радостно. Ничто новое не дается легко и просто, за все нужно платить, но, я уверена, новые открывшиеся перед вами горизонты стоят этих жертв… черт!
Она прервалась, чтобы достать из кармана призывно чирикающий коммуникатор, и немного раздраженно сбросила вызов.
– Если вкратце, то вот мой тебе совет, – Кроанна поднялась и развернулась к двери, ясно давая понять, что незваным полуночникам пора возвращаться в свои спальни, – сосредоточься на текущих занятиях. Объема имеющихся заданий более чем достаточно, чтобы вытеснить из головы любые посторонние мысли. Твои раны заживут быстрее, если ты не будешь их специально расчесывать. Не надо. Договорились?
– Эм-м-м, ладно, я постараюсь. Спокойной ночи! – коротко кивнув, Трасси выскользнула в коридор.
– Спокойной ночи! – ответила Кроанна, обращаясь к уже закрывшейся двери.
Она нисколько не сомневалась, что рыжеволосая чертовка оставит без внимания все ее наставления и продолжит втайне лелеять свою боль. Многие люди доверяют исключительно собственному опыту, а некоторым упрямцам и вовсе требуется пройти все круги ада, прежде чем они осознают свои заблуждения. Что ж, по крайней мере, она сделала все, что было в ее силах, чтобы удержать девчонку от ошибок и ненужных страданий, но если уж той так неймется все перепроверить на собственной шкуре, то так тому и быть.
Кроанна вздохнула и вернулась к изучению голографической карты Олрены.
Дьерк появился минут через пять.
– Я тебя по всей базе ищу! – возмущенно заявил он. – Рассвет скоро, а тебя все нет! Я уже волноваться начал, знаешь ли!
– Я тоже по тебе скучала, – равнодушно отозвалась Кроанна, не отрывая взгляда от проекции.
– Что за шлея тебе под хвост попала?! Что ты тут посреди ночи высматриваешь? – Дьерк подошел ближе и обнял ее за талию. – Ночь, знаешь ли, для других вещей предназначена.
– Мне все не дает покоя реплика Вальхема, которую он обронил во время нашей экспедиции на изрытую бомбардировками Тароссу. Он тогда сказал, что у них дома, неподалеку от его деревни, тоже есть идеально круглое Огненное озеро, рядом с которым он нашел Аврума, – женщина словно не замечала его намеков. – Я тщательно изучила всю карту, но этот кратер – единственный, что имеется на Олрене, что выглядит крайне странным. Если поднять архивы, то становится ясно, что местный гарнизон был весьма немногочисленным и не заслуживал такой чести, как удар полноценной боеголовки. Целью было что-то другое.
– А как насчет падения метеорита? – поняв, что сегодня ничем интересным поживиться не получится, Дьерк убрал руку с бедра коллеги и отступил в сторону.
– Все возможно, конечно, но меня смущает то, насколько точно он угодил именно в Аврума, – Кроанна взмахнула рукой, придвинув проекцию и высветив то самое место. – Я готова рассмотреть любые версии и принять любые совпадения, но единственный за миллионы лет метеорит, попавший точно туда, куда и когда надо – это уж слишком! Тебе так не кажется?
– С такого расстояния все кратеры выглядят одинаково, – пожал плечами Дьерк, рассматривая зависшую перед ним панораму. – А других целей там рядом не имелось?
– Олрена всегда была слаборазвитой и исключительно аграрной планетой! – решительно заявила его напарница, невесело усмехнувшись. – В этом смысле Последняя Война почти ничего не изменила. Там в принципе не имелось целей, заслуживающих удара такой мощности!
– Но Аврум-то – цель вполне достойная, не так ли?
– Аграрная планета! Алло! Ты меня слышишь, вообще?! – Кроанна подалась вперед, почти уткнувшись своим носом в нос Дьерка. – У нас… у них в принципе не было возможности его обнаружить, и уж тем более, не имелось на вооружении таких мощных ударных систем!
– Но кто тогда нанес по нему этот удар?
– Хороший вопрос! – чуть сбавив накал, Кроанна отступила назад, давая Дьерку возможность поразмыслить и высказать свое мнение.
– Строго говоря, – Дьерк пустился в рассуждения, – Аврум в одиночку вполне мог вынести все ключевые объекты местной обороны. Уровень их технологий на тот момент был совершенно несопоставим! Но его, если следовать твоей гипотезе, все же сумели выследить и нейтрализовать. Остается лишь один вопрос – кто и как?
– Именно это меня и интересует, – Кроанна подалась вперед, вращая перед собой голографическую карту. – А соответствующие подробности можно выяснить только на месте.
– Предлагаешь сгонять на Олрену и взять анализы?
– Все немного сложней, чем ты думаешь. Мы ведь не знаем точного места, где Вальхем обнаружил своего черного друга. А это, знаешь ли, может очень многое изменить, – Кроанна раздраженным взмахом руки свернула проекцию. – Нам придется взять его с собой и, мало того, придумать какую-то правдоподобную версию, зачем он там понадобился.
– Тоже мне сложность! – фыркнул Дьерк. – Судя по тем взглядам, что Вальхем на тебя бросает, тебе достаточно поманить его пальчиком, и мальчишка, не задавая лишних вопросов, пойдет за тобой хоть на край света!
– Я бы предпочла воздержаться от использования подобных методов. Мне, знаешь ли, и твоей неугомонности за глаза хватает, – женщина с подозрением покосилась на своего напарника. – Или ты ревнуешь?
– Кто?! Я?! С какой стати?!
– Вот и славно! – Кроанна выключила проектор, погрузив комнату в полумрак, озаряемый лишь отсветами сигнальных огоньков аппаратуры. Она подступила к Дьерку, прижавшись к нему всем телом и нежно выдохнув тому в ухо: – Пошли уже спать, а?
* * *
Довольно драматичная и во в всех смыслах поучительная экскурсия на Тароссу словно сдвинула некие тектонические плиты в голове у Вальхема, заставив того еще плотней засесть за изучение истории.
Но чем глубже он погружался в соответствующую тему, тем лишь сильней убеждался в том, что вся эволюция человечества – это путь насилия, жестокости и непрерывных войн.
Разумеется, каких-то достоверных источников с тех давних времен не сохранилось, но Вальхем небезосновательно полагал, что их предок, впервые взявший в руку палку, сделал это не с целью выковырять себе корешок повкуснее, а лишь для того, чтобы раскроить череп своему соплеменнику.
Именно Война во все времена двигала человеческую цивилизацию вперед, именно разработка более совершенных видов оружия вызывала к жизни новые технологии и стимулировала научные изыскания. Да, плоды тех исследований отправляли в могилы тысячи и миллионы людей, но смогло бы человечество достичь нынешних высот, отрекшись от насилия и навсегда закопав топор войны?
Вальхему подумалось, что будь его предки более миролюбивыми и покладистыми, то люди, возможно, до сих пор сидели бы на деревьях, лениво брюзжа друг на друга при дележе очередного банана.
Под сильным впечатлением от той экскурсии он несколько вечеров кряду терзал учебную базу данных, требуя от нее все новые и новые материалы.
Копья, луки, пушки, пулеметы, ракеты, термоядерные заряды… Человечество безостановочно развивало и совершенствовало средства уничтожения себе подобных, пока не создало оружие, способное играючи уничтожить почти целую планету. Будь у него такая возможность, оно бы двинулось еще дальше, но просто не успело, поскольку, в конце концов, уничтожило само себя.
У хищников имеются встроенные ограничители, которые не позволяют им в случае конфликта убить друг друга. Да, они топорщат шерсть, грозно рычат, скалят клыки, но внутренние барьеры удерживают их от пролития крови. Иначе бы они давно друг друга поубивали.
А вот у человека таких тормозов природа не предусмотрела. Никто не предполагал, что вчерашняя обезьяна обретет возможность одним нажатием кнопки стирать с земли целые города, оставляя от их жителей лишь тени на оплавленном бетоне. Да, были изобретены такие вещи, как мораль, нравственность, закон, религия, призванные удержать в разумных рамках присущую человеческому виду тягу к насилию, но их оказалось недостаточно. А потому человек, предоставленный сам себе, в конечном итоге пришел к неизбежному самоуничтожению.
В каком-то смысле Homo Sapiens, обретя разум, сам себе подписал смертный приговор, и было самым настоящим чудом, что после всех трагических событий минувших лет какая-то частичка былой могущественной цивилизации все же смогла уцелеть. А потому долгом Пастырей являлась забота об ее выживании и защита от любых попыток повтора аналогичного суицида.
Некоторые знания, действительно, лучше держать от людей подальше…
Осторожный стук в дверь заставил Вальхема вздрогнуть. Взглянув на часы, он недовольно поджал губы, поскольку в столь позднее время ему бы следовало давно находиться в постели, но это делало ситуацию еще более любопытной. Кому он мог понадобиться в столь неурочный час? И зачем?!
Выбравшись из-за терминала, Вальхем протопал в прихожую и открыл дверь…
– Не возражаешь, если я войду? – видимо, устав ждать вменяемой реакции от опешившего мальчугана, Кроанна, чуть погодя, решила взять дело в свои руки…
– О! Да-да, конечно!
Вальхем отступил в сторону, пропуская ее, после чего, опомнившись, захлопнул дверь и метнулся вперед, в комнату, чтобы попытаться навести хотя бы видимость порядка. Он до сих пор не до конца доверял механическим слугам, то и дело вывешивая на двери своей комнаты табличку «не беспокоить» и позволяя им слегка прибраться в ней не чаще раза в неделю, а потому обстановка в его покоях царила, скажем так, несколько непринужденная.
Он торопливо накинул на кровать покрывало и нескольким ловкими пинками загнал под нее разбросанные вокруг грязные носки. Он ведь никогда не предполагал, что его скромное обиталище почтит своим присутствием сама Леди Кроанна!
Женщина прошла в комнату, окинув ее быстрым взглядом, и присела на край кровати. Мальчишка, пройдя за ней, осторожно, словно стесняясь, притулился на своем рабочем кресле. Он чувствовал себя крайне неуютно, и ему пришлось вцепиться руками в колени, чтобы скрыть охватившую все его тело дрожь.
– Не спится? – Кроанна кивнула на включенный экран терминала.
– Ну… я… просто… – Вальхем судорожно сглотнул.
Он сам не мог понять, почему, но под взглядом женщины его начинало охватывать состояние, близкое к панике. Вроде бы он ничего предосудительного не сделал, никаких правил не нарушал, с учебой все вроде бы в порядке, но мандраж все равно не отступал. Как будто его собеседница знала о нем нечто такое, о чем он сам даже не догадывался.
И это при том, что сама Кроанна не давала к тому ни единого повода.
В отличие от занятий в учебных аудиториях, куда она являлась в подчеркнуто строгой и деловой одежде, ее появление на пороге Вальхема в домашнем халате и тапочках смешало все карты у него в голове. И сейчас, раз за разом сползая взглядом на выглядывающие из-под халата обнаженные ноги Кроанны, он понимал, что выглядит крайне глупо, но ничего не мог с собой поделать.
Совершенно некстати он вспомнил, что сидящая перед ним женщина – бывшая Императрица, и разум Вальхема окончательно затопило мутной волной растерянности и хаоса.
– Ты по дому скучаешь? – неожиданный вопрос застал его врасплох, заставив хлопать глазами, как будто он только что проснулся.
– Ну… да, немного… хотя… – приземление обратно в реальность оказалось неприятным и даже болезненным. – У меня ведь и дома-то не осталось. Мне просто не о чем скучать.
– Тебе в каком-то смысле повезло, – Кроанна печально улыбнулась, – мне в свое время пришлось куда горше.
– Я, если честно, даже представить боюсь, каково это…
– И не надо, у каждого из нас свой путь, который нужно пройти… ну да ладно, что-то я отвлеклась, – женщина взмахнула рукой, словно отбрасывая в сторону посторонние темы и, одновременно, на миг чуть шире распахнув халат на груди, свободной от какого-либо нижнего белья.
Вальхем почувствовал, что начинает обильно потеть, несмотря на то, что система кондиционирования ночью поддерживала в комнатах приятную освежающую прохладу.
– Я просто хотела у тебя поинтересоваться, как ты относишься к тому, чтобы наведаться домой, на Олрену?
– У нас будет еще один «выездной» урок? – потребовалось определенное усилие, чтобы протолкнуть слова через стиснутые нервным спазмом голосовые связки.
– Нет-нет, это сугубо моя личная просьба! – Кроанна отрицательно помотала головой. – Только ты и я, а остальным о нашей вылазке лучше ничего не знать. Это на безжизненную Тароссу можно притащить целый класс, а вот соваться такой толпой в самое сердце населенной планеты – идея так себе. Ну, что скажешь?
– Но… – при мысли о том, что он может оказаться с Кроанной в корабле один на один, только-только начавшего подсыхать Вальхема окатило новой волной испарины, – зачем?!
– Я хочу осмотреть то место, где ты нашел Аврума, взять кой-какие анализы… Слишком уж много вопросов возникает вокруг той истории. Слишком уж много неясностей.
– О! Не проблема! – воспрянул мальчишка. – Я покажу! В тех краях почти никто не ходит, так что можно не опасаться, что нас случайно засекут!..
– Вот и отлично! Думаю, осмотр не займет у нас много времени, никто и спохватиться не успеет… Что-то не так? – Кроанна нахмурилась, увидев, как Вальхем внезапно побледнел, и в его глазах промелькнул нешуточный страх.
– Там… в том месте… – парень с трудом проглотил застрявший в горле комок. – Аврум… убил нескольких человек… Он пытался спасти меня, понимаете?!
– То есть Аврум уже убивал?! – нахмурилась женщина. – Прямо при тебе?!
Вальхем вскинул голову и с вызовом взглянул в глаза своей собеседнице.
– Они реально намеревались меня прикончить, разожгли огонь, чтобы меня поджарить! Понимаете?! А Аврум меня спас. Так, как умел, так, как счел нужным, – первоначальный запал Вальхема иссяк, и он снова уронил голову. – В числе прочих он упокоил двух ребят, с которыми я был хорошо знаком. Да, у меня имелись к ним определенные претензии, но они не стоили их жизней! Я до сих пор не могу простить себе, что тогда не остановил Аврума, не удержал его от кровопролития. Мне до сих пор про те события жуткие сны… снятся…
– Ты полагаешь, что его жестокость была в какой-то степени оправданной? В ее основе лежала некая справедливость? Я правильно понимаю?
– Да, именно так! – Вальхем энергично затряс головой в знак согласия. – Он потом пытался объяснить мне логику своих действий, но я был тогда настолько потрясен, что даже слушать его не стал. Мы с ним довольно серьезно поругались тогда…
– Как ты думаешь, Аврум переживает по поводу тех своих поступков?
– Думаю да, – кивнул парень, даже не задумавшись над тем, что рассуждения об эмоциях, испытываемых машиной, звучат как минимум странно. – Он потом и меня с Лажонном и Трасси убить хотел, поскольку того требовала его программа, но не смог.
– И что его удержало? – Кроанна подалась вперед, и ее глаза полыхнули азартом.
– Не знаю. Быть может осознание того, что мы – друзья… Во всяком случае, примерно так он объяснил свое нежелание подчиняться изначальному приказу.
– Любопытно… – протянула женщина, задумчиво поглаживая подбородок. – И это еще одна причина наведаться на Олрену.
– Что именно вы рассчитываете там найти?
– Ответы, Вальхи, ответы, – Кроанна поднялась на ноги. – В той истории, что приключилась с вами, слишком много неясностей, чтобы просто закрыть на это глаза. У меня имеются определенные… версии, но их необходимо проверить, а сделать это возможно только непосредственно на месте событий.
– Я готов отправиться туда хоть прямо сейчас!
– Не суетись так! Мы, в конце концов, никуда не опаздываем, – сердце Вальхема едва не выпрыгнуло из груди, когда она подступила к нему и на прощание ласково потрепала ошалевшего мальчишку по волосам. – Плюс-минус сотня лет тут ничего не меняет. Я дам тебе знать, когда придет время, но помни – это наш с тобой секрет!
* * *
– Что у вас там с Кро? – от неожиданности Вальхем споткнулся и едва не растянулся на полу, когда прямо посреди коридора перед ним словно ниоткуда выросла Трасси, чье хмурое выражение лица не предвещало ничего хорошего.
– Ты о чем? – он попытался бочком проскользнуть мимо, чтобы спрятаться в своей комнате, но девчонка решительно пресекла его попытку к бегству, ухватив за рукав и прижав к стене.
– Я видела, как она вчера ночью выходила от тебя! – на лице Трасси гнев и брезгливость вкупе с капелькой зависти смешались в причудливую мешанину. – Чем вы там занимались?!
– Мы просто… – Вальхем судорожно сглотнул, пытаясь выиграть немного времени и нащупать хоть какую-то почву под ногами. – Мы просто разговаривали.
– О чем? – рыжая бестия так просто отступать не собиралась.
– Извини, я не могу сказать.
– То есть она заходила к тебе посреди ночи для того, чтобы всего лишь… поболтать?! Ты меня, что, за дурочку держишь?!
– А я, по-твоему, неудержимый похотливый самец, что ли?! – кровь бросилась Вальхему в лицо. – Совсем рехнулась?!
– Так если вы просто… разговаривали, тогда о чем?! Что за секретность такая?! Зачем Кроанне потребовалось тайно навещать тебя под покровом ночной темноты?!
– Ей надо вернуться на Олрену, чтобы обследовать то место, где я нашел Аврума! – Вальхем рывком освободил свой рукав. – А я ей нужен исключительно как проводник, хорошо знающий те места! Так что свои влажные фантазии можешь засунуть себе…
Он запнулся, запоздало сообразив, что в своей отповеди, возможно, зашел слишком далеко, но Трасси восприняла его сказанные сгоряча слова на удивление спокойно. Главным образом потому, что ее куда больше заинтересовала планируемая вылазка на родную планету.
– На Олрену?! – девчонка отступила назад, окинув Вальхема прищуренным взглядом бывалого оценщика. – Ладно. Извинения приняты. Но тогда я с вами!
– Нет! – в ужасе воскликнул Вальхем, осознав свою промашку. – Это невозможно!
– Почему вдруг?
– Посещение Олрены должно быть максимально скрытным, никто не должен нас заметить! И вообще, это был наш с ней… секрет… – мальчишка обхватил руками голову и простонал: – Святые заступники! Кроанна меня теперь убьет!
– В противном случае тебя бы убила я, и это было бы куда больнее, уж поверь! – злорадно ухмыляющаяся Трасси положила руку ему на плечо. – Дай знать, когда будете отправляться.
– Да иди ты!..
* * *
Несколько дней Вальхем носил эту боль в себе, но потом не выдержал. Ведь всегда лучше, когда у тебя имеется возможность выбрать время и место своей казни. Можно хоть как-то подготовиться, привести дела в порядок, составить завещание…
Урок давно закончился, и остальные ученики разошлись кто куда, а Вальхем все еще топтался под дверью класса, ожидая, когда выйдет Кроанна. И на сей раз предвкушение встречи его совершенно не радовало.
– Вальхи? Что ты тут делаешь? – она все же сумела застать его врасплох, распахнув дверь класса ровно в тот момент, когда мальчишка максимально глубоко нырнул в собственные мысли, не замечая ничего происходящего вокруг.
– Я?! Я п… просто… – в самый ответственный момент голосовые связки Вальхема, как это обычно и бывает, отказались ему подчиняться, вспомнив о былом заикании.
В итоге Кроанне пришлось самостоятельно додумывать его несказанные реплики.
– Ты меня ждал? Зачем?
– П… по поводу нашей эксп… педиции на Олрену… – парень на всякий случай опасливо оглянулся по сторонам.
– Что-то не так? – лоб Кроанны рассекла озабоченная складка.
– Я… Ну… В общем, Т… трасси хочет отправиться вместе с нами.
Вальхем затаил дыхание в ожидании неминуемой кары, но время шло, а он был все еще жив.
– Что знают двое, знает и свинья, – философски заключила Кроанна и тяжело вздохнула. – У тебя словесная диарея, что ли? Ты вообще ничего в себе удержать не способен?! Вроде бы вполне взрослый человек, а умудряешься сделать откровенную глупость на ровном месте! Ну как так?!
– Трасси видела, как вы выходили из моей комнаты, и насела на меня с нелепыми подозрениями, – Вальхем беспомощно развел руками. – Поскольку в этой ситуации у меня был выбор из двух плохих вариантов, то я предпочел рассказать все как есть.
– Чудесно! Просто чудесно! – женщина закатила глаза. – Не хватало еще, чтобы меня начали подозревать в домогательствах к невинным подросткам!
– Э-м-ф-ф! – Вальхему пришлось резко прикусить собственный язык, который уже был готов брякнуть, что он вовсе не против такого варианта.
– Тебе так хотелось ее подразнить? – Кроанна вновь обратила на него свой угрюмый взор. – Хотел покрасоваться перед девчонкой, да?
– Что?.. Я… Да нет, никоим образом! С чего вы взяли?! – поспешно затараторил мальчишка, хотя задним умом понимал, что толика истины в ее словах все-таки присутствует.
– Ладно, черт с тобой! – короткий взмах руки поставил точку в их дискуссии. – Я тебя прекрасно понимаю. Трасси – девчонка горячая, и порой зажигает будь здоров! Нам придется взять ее с собой, тем более что она давно обхаживает мена на тему возвращения на Олрену. Ей неймется повидаться с отцом, хоть я всеми силами и отговариваю ее от этой затеи.
– Но почему?! – самое страшное было позади, и от облегчения Вальхема буквально захлестнула волна словоохотливости. – Что плохого в том, чтобы проведать своих родных?
– Если ты будешь постоянно оглядываться назад, то шею себе вывихнешь, – сухо заметила Кроанна. – Уважение к родителям – дело важное и необходимое, но оно не должно занимать абсолютно все твои мысли! Нужно думать о том, что дальше, используя память о предках как фундамент для построения будущего. Понимаешь?
– Ну, да… вроде бы.
– Не нужно тащить с собой абсолютно все воспоминания о прошлом. В какой-то момент они превратятся в тяжеленный якорь, который не позволит тебе двигаться вперед. Нужно оставить только самую суть, на которую можно опереться, от которой можно оттолкнуться, чтобы пойти дальше. А Трасси упорно продолжает волочить за собой весь имеющийся багаж, который ей только мешает, а бросить жалко.
– Вы ей все это объясняли?
– Разумеется! Но, увы, крайне немногие способны учиться на чужих ошибках, – Кроанна снова тяжело вздохнула. – Большинству людей необходимо набить собственные шишки, чтобы сообразить, что к чему. Так что нам придется взять Трасси на Олрену, чтобы она на собственном опыте проверила верность моих утверждений. Забегая вперед, могу сказать, что это будет для нее крайне болезненно, но тут уж ничего не поделаешь, горький урок должен быть усвоен.
– Вы полагаете, что наша экспедиция может быть опасной?
– Я не предполагаю, Вальхи. Я абсолютно точно знаю, что простой прогулкой она не станет! По крайней мере, с эмоциональной точки зрения, – Кроанна положила руку Вальхему на плечо. – А насчет всего остального можешь не волноваться, соответствующую экипировку мы вам обеспечим.
* * *
Шагая вместе с остальными вниз по ведущей в ангар лестнице, Вальхем терялся в догадках по поводу того, что их там ожидает.
По расписанию у них сегодня предполагались занятия по нейроуправлению, и Вальхем как раз заготовил несколько командных формулировок, которые хотел проверить на симуляторе, но Дьерк сразу дал понять, что никаких симуляций в этот раз не будет, а займутся они чем-то другим, куда более интересным и важным.
– Я надеюсь, вы понимаете, что ваше беззаботное времяпровождение здесь, на Нойдеме, вовсе не будет бесконечным, – заговорил он, дождавшись, когда схлынет волна ропота, вызванного тем, что он пришел на урок не в повседневной одежде, а в боевом комбинезоне. – Ваше обучение – не подарок и не выигрыш в лотерею. Полученные знания рано или поздно придется отрабатывать.
– Каким образом? – высказал Свиллейн общее недоумение.
– Вы уже знаете, что Галактика огромна, населенных планет великое множество, их население год от года растет, – начал Дьерк издалека, – и имеющихся у нас сил и ресурсов категорически недостаточно, чтобы удерживать под контролем происходящее на этом необъятном множестве миров. Мы остро нуждаемся в подкреплении, а потому в свое время вы также станете одними из нас, станете Пастырями, помогающими Человечеству нащупывать верный путь во мраке невежества.
– Ну наконец-то! – шумно выдохнул Фреггейл, откинувшись на спинку стула и заложив руки за голову. – А то меня эта бесконечная зубрежка уже изрядно утомила.
И Вальхем не мог с ним не согласиться. Он и сам давно недоумевал, ради чего Кроанна и Дьерк так разоряются, день за днем пичкая своих подопечных самыми разнообразными знаниями, практическая применимость которых в повседневной жизни представлялась довольно-таки сомнительной. Но вот если перейти на новый уровень задач, что только что сформулировал им Дьерк, то тут требования к располагаемым навыкам оказывались существенно выше, и все сразу вставало на свои места.
Всех их с самого начала готовили к этой работе – тяжелой, опасной и в значительной степени неблагодарной. Где-то на краю сознания у Вальхема мерцала тень легкой досады, поскольку их собственного мнения на сей счет никто не спрашивал, но любые попытки апеллировать к этому факту выглядели бы откровенным лукавством. Ведь еще год назад никто из них даже мечтать не мог о подобной участи и, предложи им кто, они бы не раздумывая согласились на такое предложение.
– Не хочу тебя огорчать, Фрегг, – Дьерк ехидно ухмыльнулся, – но ваша, кхм, «зубрежка», по большому счету, еще и не начиналась. Ты не представляешь себе, сколь много всего нужно знать, чтобы успешно справляться с теми вызовами, которые будут вставать на вашем пути. Даже мы с Кро до сих пор учимся, так что на легкую жизнь можешь не рассчитывать.
– Но… – Трасси непонимающе нахмурилась. – Мы ведь изучили уже почти всю математику, физику, химию… что там еще зубрить-то? Разве что немного Теорию Машин и Механизмов подтянуть, но дальше-то что?
– Ну и химию немного, – согласно кивнул Вальхем.
– Ребят, вы серьезно?! – Дьерк сперва нахмурился, а потом, спустя пару секунд, громко расхохотался. – Вы, образно говоря, только-только по кромке прибоя прогулялись! А впереди у вас простирается бескрайний океан, всех глубин которого мы и сами еще не постигли! И некоторые из грядущих откровений вполне способны вывернуть ваш мозг буквально наизнанку! Вы уж поверьте!
– Да, но… – немного растерянно протянула Трасси, но Дьерк взмахом руки поставил точку в этой дискуссии.
– Давайте-ка все вопросы отложим на потом, – предложил он и жестом пригласил учеников следовать за ним. – Сегодня у нас и без того найдется, чем заняться. Скучать не придется, уж это я вам гарантирую!
Они прошли через весь учебный комплекс и начали спускаться в ангар.
– О! Это начинает мне нравиться! – усмехнулся Фреггейл. – Наконец-то мы займемся чем-то дельным, чем-то стоящим!
– Не забегай вперед, Фрегг! – Дьерк, не оборачиваясь, погрозил ему пальцем. – А то еще разочаруешься раньше времени…
– Это почему? – темноволосый брат заметно напрягся, но развить свою мысль не успел, поскольку перед ними распахнулись двери ангара.
– Ой! – Трасси потрясенно вытаращила глаза. – У вас тут что, еще и ателье?
И в самом деле, открывшаяся им картина разительно контрастировала с тем, что можно было ожидать от помещения, где размещаются мощнейшие боевые машины и огромные транспортные корабли.
Перед ними в ряд выстроились портновские манекены, на которых были надеты однотипные облегающие серые комбинезоны, и беглого взгляда было достаточно, чтобы сообразить, что они индивидуально скроены именно под четверых юных курсантов. Чуть правее стояли столы с дополнительными аксессуарами и оборудованием, ну а завершала композицию сложившая руки на груди и откровенно забавляющаяся Кроанна.
– Добро пожаловать на примерку! – она жестом пригласила оробевших учеников подойти ближе.
– Так вот зачем были все эти сканирования! – сообразил Вальхем.
Ранее их неоднократно приглашали на снятие объемной мерки их тел, когда требовалось раздеваться до исподнего и, затаив дыхание, терпеливо ждать, пока массивная рама с россыпью датчиков не совершит вокруг них полный оборот. Ни Дьерк, ни Кроанна никогда не снисходили до объяснений, зачем все это требуется и всеми мыслимыми способами уворачивались от ответов на прямые вопросы.
Вальхем сомневался, что таким образом они готовили своим подопечным неожиданный сюрприз. Скорее всего наставники просто не хотели занимать их умы посторонними мыслями, отвлекающими от основных занятий.
Но все равно, сюрприз и в самом деле получился знатный!
– Что это? – Трасси, осмелев, подошла ближе.
– Задачи, что будут вставать перед вами во время службы, могут оказаться сопряжены с определенным риском, – пояснил Дьерк. – Кроме того, они потребуют от вас дополнительных сил и возможностей. А потому каждый из вас получит персональный боевой скафандр, помощь которого позволит вам выйти победителями из любой передряги.
Он кивнул Кроанне, и та коснулась браслета на своем запястье…
Услышав короткое гудение, завершившееся негромким стуком, все дружно повернули головы на звук и застыли в немом восхищении.
В стене справа от них открылись четыре небольших ниши, в которых, освещенные ярким светом ламп, висели матово поблескивающие черные чешуйчатые костюмы, точно такие же, как были на Кроанне и Дьерке в тот день, когда они забрали их с Олрены. Разве что размерами чуть поменьше. Ну а выше, на отдельных полках лежали шлемы, изгибами своих граней неуловимо напоминающие голову огромного насекомого.
– Эти скафандры защитят вас от любого оружия, – продолжал Дьерк, не дав молодежи опомниться, – умножат силу ваших мышц, а также предоставят в ваше распоряжение кой-какие инструменты, которые помогут вам в том случае, если ваша дискуссия с оппонентами станет слишком уж… оживленной.
– Вау! – только и смог выговорить Фреггейл.
– Поскольку вы еще молоды, и ваши тела продолжают расти, – Кроанна, словно извиняясь, развела руками, – то использовать эти скафандры вы сможете не особо долго. Довольно скоро вам понадобятся костюмы на размер побольше, поскольку для корректного функционирования они должны сидеть на вас как влитые. А потому таких обновок вам предстоит сменить еще несколько штук. При этом, несмотря на то, что значительную часть узлов и систем можно взять из предыдущего скафандра, очень многое приходится изготавливать заново, что требует определенного времени и обходится весьма недешево. По этой причине функционал ваших костюмов поначалу будет несколько ограничен в сравнении с полноценной, «взрослой» версией, но на первое время вам и имеющихся возможностей хватит за глаза.
– Ну что? – Дьерк хлопнул в ладоши. – Давайте наряжаться?
Фреггейлу второго приглашения не требовалось. Он мгновенно подлетел к манекену, выделявшемуся на фоне других заметно большим ростом и шириной плеч.
– Что смотришь? – с улыбкой спросила Кроанна, когда тот немного замешкался, любуясь идеально скроенным комбинезоном. – Раздевайся!
Фрегг с готовностью скинул с себя куртку и принялся стягивать штаны, когда Вальхем услышал, как над его ухом негромко кашлянула Трасси.
– Прошу прощения, – пробормотала она негромко, – а мне тоже… прямо здесь?
– О, нет, не беспокойся! – Кроанна шагнула к ней, указывая на установленную чуть в стороне ширму. – Необходимую приватность мы тебе обеспечим. Дьерк, помоги тут ребятам, хорошо?
Женщина сняла нужный комбинезон со стойки и они с рыжей девчонкой скрылись за ширмой, а ее напарник занялся облачением оставшихся мальчишек.
Свой личный костюм Вальхем также опознал без труда. Он, конечно уступал ростом обоим братьям, но, по крайней мере, был не таким тощим, как Свиллейн. Дьерк снял его с манекена и подал парню, и тот уже собирался его на себя натянуть, но вдруг замер, бросив взгляд на его изнаночную сторону.
На миг ему показалось, что он смотрит на звездное небо – настолько ярким оказался мимолетный эффект, вызванный мерцанием сотен, а то и тысяч маленьких блестящих золотых контактов, которыми была испещрена вся внутренняя поверхность ткани.
– Что это? – Вальхем кивнул на искрящиеся созвездия из желтых бусинок.
– Нейроконтакты датчиков анализатора мышечной активности, – пояснил Дьерк. – Они будут считывать, так сказать, намерения твоих мышц и активировать встроенные в скафандр сервоприводы, помогающие им совершить нужное действие, добавив им силы и, если нужно, скорости. Тут, разумеется, понадобится еще определенная калибровка для обеспечения необходимой точности движений, но первые результаты вы почувствуете уже сегодня. Тебе понравится, вот увидишь! Давай, надевай!
На то, чтобы залезть в комбинезон, у Вальхема ушло некоторое время. Новая одежда настолько плотно облегала тело, что требовались определенные усилия и немалая ловкость, чтобы натянуть тесные штанины, а потом еще втиснуть руки в рукава. Дьерк помог ему застегнуть замки и отступил в сторону.
– Ну? Как ты себя чувствуешь? – поинтересовался он.
– Меня как будто в тиски зажали, – Вальхем осторожно пошевелил конечностями. – Немного давит, причем со всех сторон одновременно.
– Есть какие-то места, где жмет особенно сильно?
– Вроде бы нет, – набравшись смелости, мальчишка пару раз присел, а потом чуть подпрыгнул. – Обжимает везде примерно одинаково.
– Значит все сделано как надо! – Дьерк удовлетворенно кивнул. – Это необходимо для надежного прилегания всех нейроконтактов.
– И что дальше? – давно облаченный в свой комбинезон Фреггейл не скрывал нетерпения.
– Теперь нам нужно провести ряд отладочных процедур, чтобы максимально точно синхронизировать карту ваших нейроимпульсов со системами силового экзоскелета. Подойдите ближе, сейчас мы подключим ваши комбинезоны, и я покажу вам несколько упражнений, которые вам нужно проделать для считывания…
Дьерк продолжал говорить, но Вальхем его уже не слышал, поскольку в этот момент из-за ширмы вышла переодевшаяся Трасси.
Он прекрасно помнил, какое впечатление произвела на него Кроанна, когда в день их прибытия на Нойдем он впервые увидел ее в аналогичном комбинезоне. Но в тот раз он был более-менее подготовлен, поскольку и без того знал, что Кроанна – женщина. Но вот с Трасси все обстояло несколько иначе.
До сего момента Вальхем в значительной степени воспринимал ее как еще одного приятеля, поскольку что в своем мешковатом балахоне, пропахшем гарью и машинным маслом, что в стандартной униформе Трасси выглядела точь-в-точь как мальчишка. Да и вела она себя соответственно – дерзко, смело и никогда не лезла в карман за острым словечком.
А потому вид рыжеволосой девчонки, собравшей свои непокорные вихры в тугой хвост, и чья начинающая формироваться фигура с изящными бедрами и наметившимися бугорками грудей более не пряталась под мешковатой курткой, а оказалась выставлена на всеобщее обозрение, произвел на мальчишку поистине оглушающий эффект.
– Вальхем, тебе особое приглашение требуется? – вопрос Кроанны выдернул его из мимолетного забытья. – Иди сюда, мы тебя подключим.
К счастью, дальше их так плотно загрузили работой, что отвлекаться на девичьи прелести ему было некогда.
Их комбинезоны при помощи кабельных жгутов присоединили к отладочному стенду, после чего курсантам пришлось выполнить целый ряд упражнений, начиная от простых приседаний и отжиманий и заканчивая удержанием увесистых гантель на вытянутой руке. Дьерк отслеживал получаемые данные по мониторам и время от времени вносил те или иные коррективы, то требуя повторить требуемое движение еще раз, то добавляя другие для формирования более полной и точной картины считываемых датчиками нейроимпульсов.
Возможно, Вальхем оказался чересчур мнительным, либо в нем взыграл внезапный приступ ревности, но ему показалось, что Дьерк отнесся к Трасси с особым пристрастием, требуя от нее раз за разом повторять упражнения, но, с другой стороны, и сам Вальхем откровенно любовался движениями ее стройного гибкого тела.
Так или иначе, но вскоре калибровочные процедуры были завершены, и Кроанна пригласила курсантов к нишам, где красовались их скафандры, чтобы завершить облачение и проверить всю экипировку в комплекте.
Тут Фреггейл также оказался в первых рядах – уж очень ему не терпелось опробовать современные доспехи и примерить на себя роль всемогущего и неуязвимого Пастыря.
Залезть в жесткий и тяжелый скафандр с ярко-белой буквой «Ф» на плече оказалось на самой тривиальной задачей. Тут пришлось не столько натягивать его на себя, сколько заталкивать внутрь свое собственное тело. Что штаны, что куртка – с непривычки все казалось крайне неудобным и неподатливым. К тому моменту, как основная часть процедуры была завершена, Фреггейл успел изрядно запыхаться. Теперь он стоял, переводя дух и ожидая, когда оденутся остальные, и на его блестящем от пота лице как-то не читалось особого восторга.
И, завершив с помощью Дьерка собственное облачение, Вальхем понял, что именно вызвало разочарование темноволосого брата.
Трудно сказать, чего именно ожидал Фрегг, но Вальхема реальность уж точно довольно жестко спустила с небес на землю. Он обнаружил себя закованным в тяжеленные и еле гнущиеся латы, которые повисли на его плечах ощутимым грузом, с которым не то, что биться с врагами, а даже несколько шагов пройти представлялось весьма проблематичным.
Он вопросительно взглянул на Дьерка, но тот только ехидно ухмыльнулся и отступил назад, ожидая, когда Кроанна закончит одевать Трасси.
Закончив облачение, девчонка, с трудом переставляя ноги, подошла к остальным и встала с ними в один ряд. По ее лица прекрасно читалось, насколько тяжело дается ей каждое движение, но она не выказывала ни капли неудовольствия или разочарования. По всей видимости, инстинктивное понимание принципов функционирования разнообразных машин что-то ей подсказывало, а потому Трасси не испытывала ненужных иллюзий и просто терпеливо ожидала продолжения.
– Ну что? – глядя на измученные физиономии подопечных, Дьерк не смог сдержать улыбки. – Как ощущения? Нигде не жмет, нигде не натирает?
– Да нет, вполне уютно и комфортно, – проворчал Свиллейн. – Примерно как в гробу.
Дьерк громко расхохотался, но сразу умолк, поймав на себе осуждающий взгляд Кроанны.
– А что такого? Имею я право на компенсацию после того, как надо мной точно так же издевались мои учителя? – попытался оправдаться он.
– Ты в свое время на мне уже сполна отыгрался, – холодно отозвалась женщина, – и сейчас у тебя нет ни единой веской причины подобным образом издеваться над нашей молодежью.
– Ладно, ладно, – Дьерк махнул рукой. – Я же не со зла. Пошли за шапками.
Они снова направились к освещенным нишам и вернулись, держа в руках по лоснящемуся черному шлему.
Фреггейл и тут вызвался первым, и, когда Дьерк, завершив его облачение, отступил в сторону, Вальхем не мог не признать, что люди, впервые столкнувшиеся с Пастырями, вполне закономерно испытывали перед ними благоговейный ужас. Итоговый образ выглядел откровенно устрашающе и, одновременно, невыразимо прекрасно в своем абсолютном совершенстве.
В этот момент к Вальхему подступила Кроанна, и он невольно зажмурился, когда она опускала шлем ему на голову.
Когда он открыл глаза, однако ничего страшного не произошло. Теперь он смотрел на окружающий мир через небольшое окошко в защитном забрале, обрамленное беспросветной чернотой. Примерно такую же картину он наблюдал, впервые оказавшись в кокпите Аврума.
Сухо клацнули фиксирующие шлем замки, и Кроанна, удовлетворенно кивнув, отступила назад, словно любуясь полученным результатом.
– Ну вот! – Дьерк также выглядел довольным. – Теперь вы более-менее на людей похожи!
– Ладно, сдаемся, – голос Фреггейла звучал глухо и еле разборчиво. – В чем здесь подвох-то?
– Ах, да! Как я мог забыть! – Дьерк, откровенно дурачась, обхватил руками голову. – Ваши костюмы еще нужно активировать!
– Мы все в нетерпении, – буркнула Трасси, которую уже начали утомлять откровенные издевки наставника.
– И действительно, хватит паясничать! – поддержала ее Кроанна. – Давай, активируй!
– Да ладно вам, уж и пошутить нельзя?! – Дьерк подошел к консоли управления. – Я готов.
– Сейчас будьте крайне внимательны и осторожны! – предупредила курсантов его напарница. – Замрите и не шевелитесь. Не предпринимайте никаких действий, пока мы все не проверим. Потом мы скажем вам, что делать.
– И не дышите даже, – добавил Дьерк, склонившись над панелью, – а то мало ли что…
– Ну все, запускай!
Одно прикосновение к панели – и Вальхем почувствовал, как по его скафандру пробежала короткая судорога, словно он вздрогнул, пробуждаясь ото сна. По бокам от обзорного окошка вспыхнули экраны с разнообразной технической информацией, да и само забрало ожило, расчертив окружающий интерьер разноцветными контурами, среди которых выделялись подсвеченные зеленым фигуры их наставников.
– Не двигаемся! – напомнил Дьерк, изучая показания приборов, и после небольшой паузы заключил. – Ну что, пока все штатно, можно работать дальше.
– Так, ребята, слушайте меня внимательно! – Кроанна выступила вперед, предупреждающе выставив перед собой указательный палец. – Крайне медленно и осторожно попробуйте поднять правую руку. Повторяю: медленно и осторожно. Ну, попробуйте.
Испытывая странную робость, Вальхем осторожно пошевелил пальцами, внезапно обнаружив, что все движения даются ему теперь без малейшего труда, как будто на нем и не было надето пары пудов стали, керамики и пластика. Немного осмелев, он поднял руку… и едва не треснул сам себя по голове. Это чем-то напоминало ситуацию, когда вы хватаетесь за кружку или чайник, ожидая, что они полные, внезапно обнаружив, что воды в них нет. И точно так же Вальхем ожидал сопротивления тяжелого скафандра, которое теперь полностью исчезло, позволяя ему двигаться абсолютно свободно.
– Вальхи! – Кроанна недовольно нахмурилась. – Я же сказала: очень медленно и осторожно!
– Прошу прощения! – Вальхем слегка озадаченно изучал собственную кисть, затянутую в перчатку, напоминающую чешуйчатую змеиную шкуру, и которая теперь совершенно не сковывала его движений, словно превратившись в его вторую кожу. – Просто я не ожидал, что…
– Ну, теперь извиняться поздно, – усмехнулся Дьерк, – лучше сделай еще что-нибудь. Поприседай, например.
Вальхем последовал его совету, стараясь двигаться максимально плавно и внимательно прислушиваясь к своим ощущениям. И он не удержался от улыбки, когда понял, что скафандр, еще минуту назад висевший на его плечах неподъемным грузом, словно куда-то исчез. Его тело обрело неожиданную легкость, и Вальхему захотелось подпрыгнуть, чтобы проверить – это все ему показалось, или его чувства не врут?
Что он и сделал…
– Но-но, полегче на поворотах! – рассмеялся Дьерк, торопливо отскочив в сторону. – У нас тут, знаешь ли, потолок над головой. Проломишь – сам ремонтировать будешь!
– Зато теперь мы знаем, что нейросинхронизация работает как надо, – кивнула Кроанна. – Небольшая финальная юстировка – и можно в бой!
Вальхем медленно выдохнул, соображая, что именно только что произошло. Он помнил, как подпрыгнул, а после в его памяти отпечатался вид на ангар с высоты нескольких метров. Приземления он и вовсе не ощутил, словно просто спустил ноги с кровати, и только. Но разве такое возможно?! Явные нестыковки настойчиво требовали объяснения.
– Стоп, стоп! Хватит! Не двигайся! – замахал руками, Дьерк, когда Вальхем поднял руку, собираясь задать соответствующие вопросы. – Обождите еще немного, я все сейчас разъясню!
– А сразу нельзя было? – недовольно проворчала Трасси.
– Вы уж не обессудьте, но мы не ожидали от вас такой прыти, – Кроанна неодобрительно покосилась на Вальхема. – Освоение боевого скафандра – дело непростое и небыстрое, и требуется как следует изучить его возможности, прежде чем переходить к столь энергичным трюкам.
– Так рассказывайте, да поскорей! – Фреггейл всем своим видом излучал нетерпение.
– Скафандр защищает вас от всевозможных внешних воздействий, способных причинить вам вред, – начал свою лекцию Дьерк. – Никакое оружие, огонь, вакуум или отравляющие вещества не смогут пробить его броню. Также он обеспечит вам необходимую маскировку на тот случай, если вам понадобится действовать скрытно.
Он пробежался пальцами по панели управления, и у Вальхема невольно вырвался потрясенный возглас, когда Трасси внезапно исчезла.
– Эй! Это… как?! – мальчишка протянул руку, и его пальцы наткнулись на что-то невидимое, но определенно материальное.
– Ничего себе! – девчонка и сама слегка обалдела от такого поворота.
Вальхем почувствовал, как у него слегка закружилась голова, когда пустое пространство рядом с ним пришло в движение, раскалываясь на куски, в которых угадывалась человеческая фигура. Трасси подняла руки перед собой и теперь с интересом разглядывала свои ставшие вдруг прозрачными кисти. Как только она замерла, движение осколков пространства прекратилось, и они через пару секунд снова слились в единое целое, сделав фигуру Трасси опять практически неразличимой.
– Полезный фокус! – заметил Фреггейл. – Что еще?
– Системы скафандра считывают сигналы ваших мышц, – продолжил Дьерк, вернув скафандр Трасси в нормальное состояние, – и предугадывают ваши движения, многократно увеличивая их силу и скорость.
– Многократно – это насколько? – поинтересовался по обыкновению въедливый Свиллейн.
– Сам проверь, – Кроанна указала ему на стеллаж с гантелями, – только аккуратно, хорошо?
– Я постараюсь, – Свиллейн, на рукаве у которого виднелась белая буква «С», медленно и осторожно переставляя ноги, словно это были деревянные протезы, приблизился к стойке.
Во время предварительной настройки комбинезонов они упражнялись с гантелями по три килограмма, но на нижних полках лежали куда более увесистые экземпляры, которые, пожалуй, даже Фреггейл смог бы поднять только двумя руками, да и то невысоко.
Решив обойтись без лишних церемоний, Свиллейн наклонился и сомкнул чешуйчатые пальцы на рукояти самого крупного груза.
– Только осторожно, помнишь? – предупредила его Кроанна.
– Я и с первого раза усвоил, – хмыкнул Свилл.
Выждав несколько секунд, он медленно поднял гантель, удерживая ее перед собой на вытянутой руке.
– Ого! – присвистнул Фреггейл.
Свиллейн никогда не отличался выдающимися физическими данными, словно делегировав все соответствующие достижения своему старшему брату, а потому демонстрация получилась максимально наглядной и убедительной.
Словно не веря собственным глазам, Свиллейн поднес гантель ближе, чтобы рассмотреть маркировку, а потом, рассмеявшись, подбросил ее в воздух, поймав другой рукой и подбросив снова…
– Ну все, хватит! – осадил его Дьерк. – У нас тут не цирк, чтобы жонглированием заниматься. Положи гантельку на место, Свилл, и я продолжу.
Свиллейн с явной неохотой подошел к стеллажу, положив груз обратно, и глухой металлический лязг ясно давал понять, что тут не было никакого обмана или постановки, гантель реально весила столько, сколько на ней было написано.
– Тут важно понимать, – снова заговорил Дьерк, дождавшись, когда тот вернется к остальным курсантам, – что, получив в свое распоряжение столь приумноженные силу и скорость, вы можете ненароком покалечить сами себя. Для защиты от подобных нежелательных последствий, а также от ударных перегрузок, которые в иной ситуации сделали бы из вас лепешку, в скафандр встроен интегрированный гравикомпенсатор.
Дьерк повернулся к Вальхему.
– Ты только что подпрыгнул метра на три и сильно ли ты ударился ногами при приземлении?
– Да я вообще почти ничего не почувствовал! – мальчишка с недоумением уставился на свои ботинки, только сейчас в полной мере осмыслив произошедшее с ним несколько минут назад. В любой другой ситуации подобный прыжок с высоты второго этажа наверняка закончился бы вывихнутой лодыжкой, а то и переломом, а тут – ничего!
– Вот видишь! Даже если тебя собьет мчащийся на полном ходу автомобиль, то максимум, что тебе грозит, это несколько секунд дезориентации, пока ты будешь кувыркаться по земле, – Дьерк усмехнулся. – А вот твой обидчик, полагаю, пострадает существенно сильней!
– Черт! – воскликнул Фреггейл. – Мне это нравится все больше и больше! Если вы не приукрашиваете, конечно. Как насчет небольшой проверки?..
Все произошло настолько молниеносно, что никто не успел сдвинуться с места. Фреггейл повернулся к Вальхему и резко ударил его раскрытой ладонью в грудь…
Вот насчет нескольких секунд дезориентации Дьерк точно не соврал. После короткого мельтешения Вальхем оказался лежащим на спине и таращащимся в потолок, а, приподнявшись на локте, обнаружил, что от удара пролетел почти через весь ангар. И, что характерно, он и в самом деле практически ничего не почувствовал.
– Фрегг!!! – рявкнул Дьерк. – Ты что творишь?!
– Вы же сами всегда говорили, что все наши знания необходимо проверять на практике! Разве нет?
– Но не пытаясь же убить своего одноклассника!.. Как он там?
– Ты как, Вальхи, в порядке? – подбежавшая Кроанна присела рядом с ним на корточки.
– Более-менее, – мальчишка сел на полу и осторожно покрутил головой. – Жить вроде бы буду.
– Вот видите! – указал на него Фреггейл. – Ничего ему не сделается…
– Так, Фрегг, – резко оборвала его Кроанна, поднявшись на ноги и помогая встать Вальхему, – на сегодня твои занятия окончены! Дьерк, отключай его.
– Но я… – Фреггейл даже сказать ничего не успел, как его фигура вдруг поникла, придавленная грузом брони, отказавшейся ему более подчиняться.
– Все, раздевайся! – подойдя к нему, женщина начала расстегивать замки шлема. – Будешь изучать данную тему заочно. До практических занятий ты, похоже, еще не дорос.
– Но мам, я…
– Тот факт, что ты – мой сын, не дает тебе никаких привилегий перед остальными! – зазвеневший в голосе Кроанны гнев пронзил тело наподобие электрического разряда и заставил всех невольно вздрогнуть. – Скорее наоборот!
Она обернулась к Свиллейну, выставив в его сторону руку, в которой держала снятый с его незадачливого брата шлем.
– К тебе, Свилл, это также относится! У меня нет и никогда не будет любимчиков! И за все проступки я в равной мере буду спрашивать со всех! Это ясно?!
– Яснее не бывает, – буркнул притихший Свиллейн.
– Вот и отлично! – пустой скафандр Фреггейла с грохотом повалился на пол бесформенной грудой. – Давай, Фрегг, переодевайся и шагай к себе домой. Раздел по работе с тактическим экзокомплектом изучишь самостоятельно. К практическим занятиям вернешься позже, когда освоишь и сдашь теорию, когда будешь к ним готов.
Все молча наблюдали, как несчастный парень стянул с себя комбинезон, снова надел повседневную форму и понуро побрел к выходу. И Вальхем, глядя ему вслед, так и не смог выдавить из себя даже крохотной капли жалости. Откровенно зарвавшийся экс-император сполна заслужил полученную порку.
* * *
Ненавистное чириканье будильника пробивалось сквозь сон долго и вязко, притворяясь то скрипом несмазанного колеса телеги, на которой Вальхем с Торпом направлялись на вокзальную ярмарку в Цигбел, то урчанием вакуумного насоса, работе с которым была посвящена последняя лабораторная работа… Вальхем сопротивлялся до последнего, но будильник все же его переиграл. Пробормотав что-то неразборчивое, парень перекатился на другой бок, выпростав из-под оделяла руку, чтобы его выключить, но запнулся, недоумевая, почему сигнал сработал так рано…
Миг – и всю сонливость с Вальхема как рукой сняло! Как он мог забыть?! Сегодня же они с Трасси и Кроанной договорились отправиться на Олрену, чтобы обследовать окрестности Огненного озера! И как раз для того, чтобы не пересекаться с другими обитателями Учебного Центра они и назначили вылет на столь раннее время, пока все остальные еще спят.
Вальхем спрыгнул с кровати и метнулся в ванную. Сбор их маленького отряда Кроанна назначила в столовой, и до оговоренного времени оставалось всего пятнадцать минут, так что следовало поторопиться. Женщина заранее предупредила их, что брать с собой ничего не нужно, поскольку они все равно будут в скафандрах, а в них карманов не предусмотрено, и потому сборы не заняли много времени. Быстро плеснув в лицо водой, Вальхем оделся и выскочил в коридор.
Трасси он догнал у самого входа в столовую, где их поджидала Кроанна, рядом с которой на столе стоял небольшой контейнер.
– Я нам немного перекусить собрала, – пояснила она. – Путь-то нам предстоит неблизкий… Трасси, что это у тебя? Я же ясно сказала, чтобы вы ничего с собой не брали!
– Это моя старая одежда, – девчонка попыталась спрятать за спину прихваченный с собой куль. – Вдруг пригодится.
Женщина одарила Трасси выразительным взглядом, но ничего не добавила. Она подхватила контейнер и, кивком пригласив остальных следовать за собой, зашагала к выходу.
Спускаясь следом за Кроанной по лестнице в ангар, Вальхем снова и снова прокручивал в уме все регламентные процедуры подготовки «Персонального Тактического Экзокомплекта», то есть скафандра, к работе. Во время занятий они проделывали эту последовательность не раз и не два, но сегодня им с Трасси предстояло сделать все полностью самостоятельно, без помощи наставников, и он не хотел ударить в грязь лицом. И непонятно, перед кем именно он боялся опозориться больше – перед Кроанной или перед рыжей девчонкой.
Ученикам сразу дали понять, что любые вылазки на другие планеты следует совершать только в скафандре и никак иначе. И дело было не только в ценности самих Пастырей, которых, во-первых, было не так уж много, чтобы ими разбрасываться, а, во-вторых, подготовка каждого из них требовала весьма серьезных затрат времени и ресурсов, сколько в опасности попадания кого-нибудь из них в плен к аборигенам.
Ведь все усилия Пастырей были нацелены на то, чтобы обеспечить естественное эволюционное развитие выживших осколков Человечества без резких рывков и поворотов. Именно поэтому они изымали из популяции носителей генетического знания, которые могли нарушить этот естественный порядок. Ну а попавшийся к людям в руки живой Пастырь, чья голова буквально набита ценнейшей информацией, мог и вовсе привести к катастрофе целую планету.
А потому – только в скафандрах!
Вальхем в последнее время обнаружил, что его первоначальный энтузиазм в отношении механических костюмов, делающих своего обладателя практически неуязвимым и почти всемогущим, заметно поугас. В принципе, любой сложный инструмент для грамотного использования требует длительного обучения. И чем шире предоставляемые им возможности, тем больше нужно знать, чтобы их полностью раскрыть. Ну а для полного освоения скафандров, являющихся одной из вершин современных технологий, казалось, могла потребоваться целая жизнь. Да и той еще не хватит.
Это Трасси могла общаться с ними, как со старыми знакомыми, поскольку очень многие моменты понимала на уровне инстинктов и интуиции, а Вальхему приходилось буквально вгрызаться в соответствующие руководства, чтобы более-менее освоить хотя бы базовые функции.
В тот день, когда они впервые примерили свои новые костюмы, управление работой всех их систем осуществлялось Дьерком дистанционно, не требуя от изрядно ошалевших курсантов каких-либо усилий. Ну а информация, отображаемая на внутришлемных дисплеях воспринималась на тот момент как бессмысленное мельтешение сообщений и цифр.
Теперь же Вальхему предстояло управляться со всем этим богатым хозяйством самостоятельно. Режимы работы экзоприводов, маскировка, связь, температурный режим, контур безопасности, вооружение – от обилия систем, требующих его присмотра, буквально голова шла кругом.
Да, встроенный интеллект скафандра со многими задачами вполне успешно справлялся и без его помощи, а по всем прочим вопросам всегда был готов прийти на помощь, подсказав, что и как надо делать, но некоторая неуверенность все равно сохранялась. Слишком уж крепко засело в голове у Вальхема то недоверие к машинам, что привил ему когда-то старик Торп.
Спустившись в ангар, они сразу проследовали к хранилищу скафандров и без лишних предисловий начали переодеваться. Мысли Вальхема были всецело поглощены соблюдением соответствующих процедур, и потому он даже не оглянулся на сопровождавших его дам, которые на сей раз не прятались за стыдливой ширмой. А когда он наконец обратил на них внимание, Кроанна и Трасси уже застегивали на своих комбинезонах последние пряжки. Оно, впрочем, и к лучшему – в противном случае Вальхем уж точно бы потом что-нибудь напутал.
Вопреки его опасениям, последующее облачение в черные доспехи прошло на удивление быстро и гладко, что Кроанна не преминула отметить.
– Вы же сами нас всему научили! – парировал Вальхем. – А я просто внимательно слушал, только и всего.
Он поднял левую руку, активируя системы скафандра при помощи закрепленной на предплечье панели управления. Костюм вздрогнул, ожив и подтянувшись, и выдав на запястный экран вереницу диагностических сообщений.
– Все системы в норме! – доложил мальчишка, довольный тем, что завершил экипировку даже быстрее Трасси. Хотя она, скорее всего, даже не подозревала, что между ними имеет место какое-то соревнование.
– Отлично! – Кроанна подхватила со стеллажа свой шлем и взяла в другую руку контейнер с провизией. – Шапки пока можно не надевать. Пошли!
Они воспользовались тем же небольшим шаттлом, на котором летали на Тароссу, и воспоминания о той непростой экскурсии заставили лица юных курсантов заметно посерьезнеть. Вальхему потом еще неоднократно кошмары снились, и он справедливо полагал, что Трасси они также не обошли стороной, хотя девчонка и не спешила делиться своими переживаниями по данному поводу.
На сей раз Кроанна позволила им занять кресла прямо в кабине, рассчитанной на четырех членов экипажа. Сама она села на место первого пилота, и ее пальцы ловко забегали по панелям управления, подготавливая транспорт к взлету.
Вальхем, воспользовавшись моментом, опередил Трасси и ловко нырнул в кресло второго пилота, чтобы иметь возможность наблюдать за работой Кроанны… да и просто любоваться ее точеным и властным профилем. Титул Императрицы, который она носила почти десяток лет, все же оставил на ней свой ощутимый отпечаток.
Вместе с тем от парня не ускользнуло, что женщина чем-то явно озабочена, что без труда читалось по ее плотно сжатым губам и заметной резкости движений, но прямо задать соответствующий вопрос Вальхем не рискнул.
А переживать Кроанне было из-за чего.
Разумеется, она не могла отправиться в такого рода экспедицию, прихватив с собой двух учеников, не поставив в известность своего напарника. И Дьерк ожидаемо встретил ее замысел в штыки.
– Здрасьте, приехали! – он демонстративно сложил руки на груди. – А кто занятия по истории и музыке проводить будет?
– Не волнуйся, я могу все сделать удаленно…
– И зачем ты берешь с собой эту парочку?
– Я хочу осмотреть то место, где Вальхи откопал Аврума, а без его помощи мне будет весьма непросто его отыскать…
– Заблудиться боишься, что ли? – Дьерк криво усмехнулся. – Ну а девчонка тебе на кой черт сдалась?
– Попытки отбояриться от нее обошлись бы сильно дороже, – Кроанна поджала губы, прекрасно понимая, что в случае с Трасси она откровенно сплоховала. Да и Вальхем тоже…
– Нет и не будет любимчиков, говоришь?..
– Я принимаю решения, исходя из текущей ситуации, и мои личные предпочтения тут ни при чем!
– И ты оставляешь меня один на один со своими отпрысками, у которых, естественно, возникнут крайне неудобные вопросы?! – перестав сдерживаться, Дьерк подался вперед, буквально нависнув над женщиной. – Ты хоть понимаешь, что они из меня душу вытрясут?! Как мне им объяснить, почему своим родным сыновьям, бывшим императорам, ты предпочла двух безродных простолюдинов?!
– Выбирай выражения, будь так любезен! – от резко похолодевшего голоса Кроанны у Дьерка и в самом деле вся кожа покрылась мурашками. – В конце концов, не все и не всегда определяется нашими личными пристрастиями! Так что засунь свои нездоровые подозрения куда подальше, и давай сосредоточимся на деле!
– Как скажете, Ваше Величество! – ее напарник, отступив, отвесил шутливый поклон. – Что мне поставить темой вашего ближайшего урока?
С момента того разговора прошло несколько дней, но Кроанна никак не могла выбросить его из головы. Со стороны ситуация выглядела и в самом деле довольно неприглядно, но вот намеки Дьерка на то, что она неравнодушна к Вальхему и он, пользуясь моментом, ею манипулирует… Видимо, тут действительно требовалось некоторое время, чтобы остудить эмоции и вернуть дискуссию в рациональное русло, ну а пока приходилось работать с тем, что есть.
– Ну все, стартуем! – женщина немного раздраженно ткнула пальцем в панель управления, активируя автопилот, и их шаттл вздрогнул, оторвавшись от бетона и начиная взлет.
– А почему Свилл и Фрегг с нами не полетели? – Трасси либо демонстрировала просто невероятную слепоту, либо сознательно Кроанну провоцировала. И второй вариант представлялся куда более вероятным.
– Нам сегодня предстоит не развлекательная прогулка, а серьезная и где-то даже рискованная экспедиция, – их наставница демонстрировала поистине эталонную сдержанность, – а на такие мероприятия большими толпами не ходят. И, если начистоту, то в нашей компании как раз ты – лишний человек.
Нацеленный на девчонку чешуйчатый палец заставил ту немедленно умолкнуть. Трасси захлопнула рот и обратила свое внимание на мониторы, транслирующие картинку с внешних камер. Ну а Вальхем предпочел просто промолчать, поскольку ощущал себя в значительной степени виновным в том, что в их команде сложилась столь нелицеприятная ситуация.
Картинка на экранах, кстати, стоила того, чтобы ею полюбоваться.
Стремительно скрывшийся из виду Нойдем вскоре сменился панорамой надвигающейся Олрены, где Вальхем, успевший хорошо изучить соответствующие карты, быстро опознал район Цигбела.
– Я думал, что мы будем садиться ночью, – заметил он, разглядывая ярко освещенные просторы пустыни, – чтобы нас никто не заметил.
– В ночной тиши нас будет как раз легче заметить, – легким движением руки Кроанна направила челнок к Огненному озеру. – При свете дня никому и в голову не придет смотреть в небо, высматривая там чужеродные корабли. Ну, где нам лучше приземлиться?
Вальхем вздрогнул, сообразив, что вопрос адресовался именно ему. Ему постоянно казалось, что раскинувшиеся перед ним просторы – лишь игровое поле для куда более властных сил, и его личное мнение тут ни на что не влияет. Да и вид на окрестности Цигбела с орбитальной высоты крайне плохо сочетался с его привычными представлениями о мироустройстве. Слишком уж мелкими и убогими выглядели теперь все его прежние мечтания и надежды, невольно напоминая ему, сколь большой путь он преодолел за прошедшие месяцы и кому он должен быть теперь за то благодарен. А долги все же следует отдавать.
– Думаю, на берегу озера найдется подходящее местечко, – он указал пальцем на песчаную кайму, обрамляющую круглое зеркало водной глади. – Там есть довольно обширные пляжи, шаттл точно поместится.
– Приземляться на виду у всех – не самая удачная идея.
– Вы смеетесь?! – Вальхем с недоверием покосился на сидящую рядом Кроанну. – В эти места никто не заглядывает! Уж мне-то не знать!
– Отчего так?
– Суеверия, страхи, предрассудки, – парень пожал плечами. – Люди считают, что Огненное озеро является средоточием древнего зла, которое погубит любого, кто к нему приблизится. Ну а о том, чтобы искупаться в его водах, никто даже помыслить не смеет.
– В истоках любых суеверий кроются вполне рациональные соображения. Так что это – еще один штрих к общей картине, – Кроанна усмехнулась и, хитро прищурившись, взглянула на Вальхема. – А ты сам тут купался?
– Бывало.
– А как же страхи и предрассудки?
– Я с детства полагал их полнейшей чушью, да и мать моя так считала, – Вальхема окатила очередная волна воспоминаний, и он отвернулся к окну, глядя на приближающиеся склоны с частоколом худощавых сосенок. – Тут так тихо и спокойно, что можно целый день заниматься своими делами и думать о всяком, не опасаясь, что кто-то тебя потревожит. Будь моя воля – я бы и вовсе сюда переселился, но дом, кузница…
– Хорошо, давай посмотрим, – кивнула Кроанна, не желая лишний раз теребить память мальчишки. – Судя по данным сканеров, тут и впрямь ин единой живой души на несколько километров вокруг.
Шаттл, описав плавную дугу, опустился прямо на уровень воды и заскользил вдоль берега. Вскоре впереди показался ровный песчаный пляж, покрытый редкой щетиной прошлогоднего камыша и достаточно широкий, чтобы уместить их корабль, и секунду спустя их транспорт мягко опустился на поросший редкой осокой берег.
Через открывшийся люк внутрь ворвался порыв сухого ветра, пропахшего болотом и сосновой хвоей, и только сейчас Вальхем осознал, насколько долго он здесь не был. Если прикрыть глаза, то можно представить себе, что ты опять сидишь на камне у самой кромки воды и ощупываешь мелкие камешки босыми ногами…
– Ну, как тебе дышится родным воздухом? – раздавшийся над ухом голос Кроанны отвлек его от воспоминаний.
Не дожидаясь ответа, женщина прошла вперед и присела на корточки, приложив к земле небольшой блок датчиков.
– Как и предполагалось, – заключила она чуть погодя и поднялась на ноги, закрепив датчики на поясе скафандра. – Ну, куда идти? Показывай!
Вальхем вскинул вверх левую руку, выведя на запястный экран карту окружающей местности, попутно отметив, что данное действие уже воспринимается им как нечто само собой разумеющееся. До чего же быстро мы привыкаем к вещам, несущим нам удобство и комфорт!
– Я нашел Аврума вон там, за этой грядой, – он указал на изогнувшийся вокруг озера склон. – Тут недалеко.
– Отлично! – Кроанна махнула рукой им с Трасси, приглашая следовать за собой. – Тогда выдвигаемся.
Они зашагали вперед, чавкая мокрым песком и хрустя сухими камышовыми прутьями. Оставшийся на берегу шаттл с негромким урчанием втянул трап и, словно подернувшись рябью, замерцал, а потом и вовсе исчез, слившись с окружающими кустами.
Благодаря сервоприводам скафандра, подъем на гряду оказался на удивление легким. Вальхем прекрасно помнил, как обливался потом всякий раз, когда ему приходилось карабкаться по камням, но сегодня их не самый простой маршрут воспринимался как расслабленная прогулка, когда несильного толчка хватало, чтобы запрыгнуть на очередной скальный уступ.
Не прошло и получаса, как они были на месте, но…
– Ничего не понимаю! – Вальхем покрутил головой, чтобы дополнительно убедиться, что привел их отряд именно туда, куда следовало.
– Что-то не так? – обеспокоенно нахмурилась Кроанна.
– Заплутал, что ли? – хихикнула Трасси, но немедленно умолкла, поймав на себе грозный взгляд наставницы, не упускавшей случая, чтобы напомнить рыжеволосой девчонке, что она здесь – откровенный балласт, взятый на борт исключительно в силу необходимости.
– Это именно то место, ошибки быть не может! – Вальхем еще разок огляделся по сторонам. – Но кто-то явно постарался уничтожить все следы той истории. Тут выкорчевали пни, оставшиеся от срезанных Аврумом деревьев, убрали оплавленные камни, но сама срубленная им просека ведь осталась!
Он указал рукой вниз по склону, где посреди окружающей чащобы и в самом деле зияла широкая прогалина.
– Да и саму осыпь, откуда Аврум выбрался, постарались разровнять, чтобы яма не особо выделалась на окружающем фоне, – Вальхем подошел к склону, поросшему травой и редкими кустиками. – Видите, тут нет ни единого дерева! Грунт еще свежий!
– Не волнуйся так, Вальхи, мы тебе верим! – Кроанна положила руку ему на плечо. – С твоего позволения, я возьму еще несколько образцов, и мы сразу пойдем обратно к кораблю.
– Но кому и зачем понадобилось настолько тщательно зачищать все оставленные Аврумом следы?!
– Голстейну, кому же еще! – проворчала Трасси, словно сокрушаясь по поводу тугоумия Вальхема. – Он теперь – Император, и конкуренты ему без надобности. А если тут оставить все как есть, то вполне можно получить еще одно капище, где люди будут возносить молитвы не ему, а каким-то другим богам. Вот он и зачищает все, до чего может дотянуться.
– Хорошо подмечено! – Кроанна, на миг оторвавшись от своего анализатора, едва ли не впервые взглянула на девчонку с явным уважением. – Ирви всегда отличался дотошностью во всем, и он наверняка постарался не оставлять у себя в тылу потенциальный источник проблем.
– Если так пойдет и дальше, то он опять Амулеты под замок спрячет! – фыркнул Вальхем.
– Вряд ли. Мой покойный супруг поступил так, поскольку винил Пастырей в моем похищении, а Свилл и Фрегг продолжили соответствующую… кхм… традицию, будучи не до конца уверенны в прочности своей власти, – Кроанна поднялась на ноги, отряхивая перчатки от песка. – У Голстейна же все находится под столь плотным контролем, что он вполне может дать своим подданным чуть больше свободы. Мы ведь постоянно отслеживаем соответствующие сигналы – Амулеты пошли в народ и разбрелись по всей Империи. Никаких гонений больше нет, все в порядке.
– Но почему тогда он все равно постарался скрыть все следы Аврума?!
– Потому что твой сумрачный друг, Вальхи – одна большая неизвестная величина в этом уравнении. Он не вписывается в концепцию божественных Пастырей, благословивших власть Ирви и Свейне, и потому портит всю стройную картину. А кому такое надо?
– Но он и в нашу картину мироздания не особо укладывается, разве нет? – Трасси словно специально выбирала время и место, чтобы ввернутая ею реплика создала окружающим максимум проблем. – Ведь именно из-за него мы сюда притащились. Чтобы найти ответы. Или я ошибаюсь?
Кроанна некоторое время молча смотрела на слегка струхнувшую от собственной дерзости девчонку, а потом тихо вздохнула и улыбнулась. В конце концов, не так-то просто перестроиться и начать воспринимать слегка нахального конопатого подростка не как надоедливую занозу, а как равного себе.
– Все верно, Трасси, – кивнула она. – На данный момент у нас вопросов больше, чем ответов. Когда вернемся домой, я изучу результаты взятых сегодня проб и, быть может, что-нибудь да прояснится.
– Мы уже возвращаемся? – встрепенулся Вальхем.
– Думаю, да, – Кроанна, начавшая подниматься по склону, обернулась к нему. – Я выяснила все, что хотела, со всем остальным можно разобраться и дома. Или у тебя еще что-то есть?
– Я бы… хотел… – замялся мальчишка, – хотя бы издалека… взглянуть…
– Все по дому тоскуешь? – даже скафандр не смог скрыть, как тяжело поднялись и опустились плечи Кроанны. – Если это недалеко, то…
– Да тут все рядом, буквально пара шагов! – воодушевленный Вальхем аж подпрыгнул, указывая рукой в сторону родной деревни.
– …вот только радости тебе это никакой не доставит. Скорее наоборот.
– Но это уже будет моей проблемой, не так ли?
– Как сказать… – предпочтя уклониться от дальнейшей дискуссии, Кроанна зашагала вперед, поднимаясь на гряду, и Вальхем поспешил следом, чтобы показать дорогу.
Минут через десять они поднялись на гряду, откуда в одну сторону открывался вид на Ахово, а в другую – на Огненное озеро, которое теперь лежало перед ними как на ладони.
– Метеорит упал, как же! – хмыкнула Кроанна, глядя на идеально круглое зеркало водной глади.
– То есть вы думаете, что это… – Трасси умолкла, не осмеливаясь произнести свою догадку вслух.
– Один из шрамов, оставленных Последней Войной, – кивнула женщина. – Теперь, после того, как я получила результаты анализов, у меня отпали последние сомнения – это воронка от термоядерного взрыва, причем наземного. Насколько я могу судить, здесь, на Олрене больше нигде нет ничего подобного. А отсюда возникает вопрос – кто и что пытался тут уничтожить? Что так сильно напугало людей, что они не побрезговали использовать столь мощный заряд против планеты, у которой и армии-то своей толком не было?
– У вас есть какие-то догадки?
– Есть кой-какие мыслишки, но сейчас не самый подходящий момент, чтобы их обсуждать, – Кроанна развернулась к Вальхему. – Ну, что тут у тебя?
– Родное пепелище, – мальчишка указал на виднеющиеся внизу домики, которые цепочкой вытянулись вдоль дороги, и на месте последнего из них темнело нагромождение обгоревших бревен. – Все так же, как и в последний раз, только трава кое-где проросла…
Его монолог явно требовал продолжения, а потому Кроанна молча ждала, не желая без нужды теребить несчастного парня.
Вальхем тяжело вздохнул.
– Знаете, вы все-таки оказались правы, – он смущенно шмыгнул носом. – Я ожидал, что воспоминания о том, как погибли мои родители, что-то всколыхнут в моей душе, хотя бы одну слезинку выдавят, но – нет. Я ничего не чувствую. Лишь пустоту.
Он вскинул голову и взглянул Кроанне в глаза.
– Но почему так?! Я что, становлюсь бездушным сухарем?! Почти машиной?!
– Нет, Вальхи, – женщина положила руку ему на плечо. – Ты просто повзрослел. И для этого не обязательно должны пройти годы, порой достаточно нескольких дней, которые радикально меняют твою жизнь. Вылетевший из гнезда птенец назад в него уже не возвращается, и то же самое произошло с тобой. И я рада, что ты это понял, поскольку мысли о прошлом только мешали бы тебе двигаться вперед, двигаться дальше.
Кроанна оглянулась на Трасси, стоявшую чуть в стороне, демонстративно сложив руки на груди.
– Ну а сейчас нам лучше вернуться на наш корабль, – она сверилась с монитором на запястье, – тем более что ниже по склону бродят два человека из местных, пересекаться с которыми нам не следует.
– Хворост собирают, небось, – меланхолично предположил Вальхем, – больше тут делать особо нечего.
– Что ж, не будем им мешать, – Кроанна развернула его в противоположном направлении и слегка подтолкнула вперед. – Если поторопимся, то сможем убраться отсюда еще до наступления темноты.
Планам Кроанны, однако, сбыться было не суждено. Бунт вспыхнул на самом подходе к кораблю, когда казалось, что все проблемы решены и осталось только вернуться домой.
Трасси, которая всю обратную дорогу плелась в самом хвосте, в какой-то момент и вовсе остановилась, привычно скрестив руки на груди. Кроанне оставалось буквально несколько шагов до их почти невидимого шаттла, когда какое-то внутреннее чутье подсказало ей, что что-то идет не так. Она остановилась и оглянулась на рыжеволосую девчонку, взиравшую на них с Вальхемом с высоты каменистого склона, не скрывая своего недовольства.
– Что не так, Трасси? – женщина вложила в свой голос максимум миролюбия и заботы, а она это умела как никто другой!
– Вы позволили Вальхему вернуться, чтобы взглянуть на родной дом… по крайней мере на то, что от него осталось, – угрюмо насупилась та. – Но почему мне вы в таком праве отказываете?
– И сильно его это свидание порадовало? – Кроанна склонила голову набок и хитро прищурилась, как будто Трасси отдувалась перед ней на очередном зачете, и только что схлопотала внезапный каверзный вопрос. – А ты ведь хочешь большего, тебе неймется повидаться с еще живым отцом. Как ты полагаешь, много ли радости добавит тебе эта встреча? Подумай хорошенько!
– Я обещала! – продолжала упорствовать девчонка. – Или вы хотите, чтобы я нарушила данное однажды слово?! Так будет лучше, что ли?!
В сердцах она, позабыв про скафандр, пнула ближайший камень, после чего, коротко охнув и испуганно зажав ладонью рот, наблюдала за тем, как разлетаются и падают в воду его осколки.
– Будь так любезна, Трасси, – сухо заметила Кроанна, стряхивая с плеч каменное крошево, – держи себя в руках, хорошо?
– Я… я не нарочно! – затараторила та, спеша оправдаться. – Я просто немного задумалась, и…
– Ладно, давай ближе к конкретике, – нетерпеливо отмахнулась их наставница. – Ты хочешь повидать своего отца. Это понятно. Где и как ты планируешь с ним встретиться?
– Во Фланндоре, где же еще?! В нашем доме.
– И как ты в город попадешь? – в голосе Кроанны зазвучал плохо скрываемый сарказм. – Приземляться там прямо посреди улицы – не самая удачная идея.
– Я проберусь, не проблема! – Трасси, почуяв свет в конце тоннеля, скатилась по склону вниз и, остановившись перед ними, торопливо затараторила: – Вальхи как раз подал мне хорошую идею! У нас ведь тоже люди регулярно выходят за стену, чтобы набрать хвороста, и иногда не успевают к закрытию городских ворот. Они ночуют прямо там, на камнях, и ждут утреннего развода стражи, когда ворота снова открывают. Я могу войти в город вместе с ними! Никто ничего и не заподозрит!
– И действительно! – Вальхем, подперев подбородок рукой, уставился на ее черный чешуйчатый костюм. – Явно из местных…
– Нет, ну конечно же я…
– Я категорически запрещаю тебе отходить от корабля без скафандра! – категорически отрезала Кроанна. – И уж тем более отправляться на вылазку в город контрабандистов.
– Но я…
– Да, понимаю, ты там каждый камень, каждый закоулок знаешь, но как отреагируют на твое появление люди, на глазах у которых ты вознеслась на небеса вместе с Пастырями? Вот в чем вопрос. Я на такой риск не пойду.
– Да чтоб вас! – Трасси закатила глаза в немой муке. – Я же специально…
Она покрутила головой и недовольно нахмурилась.
– Эм-м-м… вы не могли бы вернуть обратно наш корабль? Мне там кое-что забрать нужно.
Кроанна молча коснулась запястья, и шаттл буквально сконденсировался из воздуха всего в паре шагов от них. Негромко загудел открывающийся люк.
– Я мигом! – девчонка метнулась внутрь, оставив Кроанну и Вальхема дожидаться своего возвращения посреди заросшего редкой осокой пляжа.
– Ох уж эти женщины! – шумно вздохнула их наставница и покосилась на мальчишку. – Привыкай!
Ждать, впрочем, пришлось не так уж и долго. Уже через несколько минут послышался торопливый топот, и на трап выбежало нечто, что лучше всего описывалось словом «пугало».
Вальхем не сдержался и громко прыснул.
– Если можешь – сделай лучше! – припечатала его Трасси, вовсе не намеренная отступать.
Кроанне, надо признать, стоило немалых усилий сдержать собственный смех, поскольку явившееся пред их очи неведомое чудо смотрелось и впрямь довольно потешно. Хотя, если подумать, то человек, что провел промозглую ночь под открытым небом только для того, чтобы принести домой вязанку хвороста, вряд ли выглядел бы сильно лучше.
– Я расшила свою старую одежду, – пояснила Трасси, расставив руки в стороны и сделав оборот, – чтобы ее было можно натянуть поверх скафандра.
Вальхем издал какой-то булькающий звук, и показалось, что парня сейчас стошнит, но все обошлось приступом надрывного кашля, призванного замаскировать рвущийся наружу хохот.
– Насколько я понимаю, ты хочешь пробраться во Фланндор на рассвете, как только откроют ворота? – Кроанна вернула их разговор в предметное русло.
– Все так, – кивнула девчонка. – Там в окрестных горах хватает укромных местечек, где можно спрятать корабль. А до города я сама доберусь. Не в первый раз.
– Выходит, нам придется задержаться здесь до завтра, – женщина недовольно поджала губы. – И Дьерк потом еще не раз мне это припомнит. Ну, хоть с голоду не помрем – моих припасов нам хватит, чтобы продержаться. Как знала…
Какие-то нотки в ее голосе прозрачно намекали, что подобный исход предполагался изначально, и Кроанна просто заметала следы, по возможности скрывая от окружающих истинные причины своих поступков. Да и взятый ею собой паек явно был рассчитан на существенно дольшее пребывание их десанта на Олрене.
– А еще нам хвороста для достоверности собрать нужно, – взглянув на постные физиономии своих спутников, Трасси запоздало сообразила, что брякнула что-то не то, но останавливаться было уже поздно. – Вы мне немного не подсобите?
Весь оставшийся день они провели в разнообразных хлопотах, подготавливая Трасси к ее вылазке. На самом деле сбор хвороста оказался самым простым делом, поскольку после Кроанна не без ехидства напомнила им, что человек, проведший холодную ночь под открытым небом, никак не может выглядеть здоровым, сытым и отдохнувшим.
А потому внешний вид Трасси нуждался в определенной корректировке, что отняло у них немало времени и сил.
На самом деле что она, что Вальхем, за прошедшие месяцы обучения уже успели забыть, что такое черные от угля и металла мозолистые руки, вечный песок в волосах и стойкий запах гари, пропитавший всю одежду. Если для Свиллейна и Фреггейла жизнь в Учебном Центре с точки зрения комфорта не сильно отличалась от дворцовых покоев Кверенса, то Вальхем и Трасси, отмывшись от многолетних наслоений грязи и копоти, здорово преобразились.
В случае с Трасси это было особенно заметно, поскольку из чумазого конопатого сорванца она превратилась в хорошенькую девушку, хотя витавший в облаках Вальхем запоздало осознал данный факт только в тот день, когда они впервые примеряли скафандры, и Трасси надела облегающий нейроконтактный комбинезон.
Теперь же перед ними стояла задача вернуть все обратно, чтобы рыжеволосая лазутчица не выделялась на фоне остальных жителей Фланндора своей гладкой здоровой кожей и чистыми ногтями.
И формированием должного образа, призванного отображать нищету, усталость и голод, они занимались до самого вечера, причем Вальхем настолько увлекся данным процессом, что Кроанне то и дело приходилось его осаживать.
– Понятно, что в такой ситуации речи о маникюре не идет, – терпеливо разъясняла она, – но специально марать руки в грязи и втирать в волосы болотную жижу – это явный перебор! Небольшой черноты под ногтями и нескольких всклокоченных прядей вполне достаточно!
В результате парню пришлось отложить реализацию целой кучи образовавшихся у него смелых идей до следующего раза. Такого рода вылазки, в конце концов – не место для экспериментов.
Ну а хвороста они совместными усилиями набрали столько, что Трасси хватило бы на несколько ходок. Так что предложение Кроанны пустить излишки в дело, и немного посидеть у костерка, пришлось как нельзя кстати.
Пока разгоравшийся огонь нерешительно облизывал предложенные ему сухие ветки, Кроанна, присев на бревно, открыла контейнер с припасами и вручила Вальхему и Трасси по пухлому сэндвичу. Только сейчас ее юные подопечные в полной мере осознали, насколько сильно проголодались, и жадно вгрызались в предложенное кушанье, наплевав на все нормы приличия и этикета.
Запушенный в небо разведывательный дрон доложил, что на несколько километров вокруг нет ни единой живой души, что несколько сняло незримо присутствовавшее напряжение и развязало языки.
– Так что именно вы хотели здесь найти? – осмелевшая Трасси задала мучавший всех вопрос. – Да, мы убедились, что Огненное Озеро – и в самом деле воронка, оставленная взрывом мощной боеголовки. Но что это нам дает?
Кроанна некоторое время молча смотрела на огонь, собираясь с мыслями, и у ее подопечных к счастью хватило ума не торопить ее с ответом.
– В те времена, – заговорила она неторопливо, тщательно подбирая слова, – Олрена являлась захудалой аграрной планетой, не имеющей серьезной собственной армии, но расположенной на весьма активном перекрестке галактических трасс. Она, конечно, представляла определенный интерес для противоборствующих сторон, но на ней попросту не имелось целей, заслуживающих такой высокой чести, как орбитальный термоядерный удар. Но кто-то все же его нанес, целясь, судя по всему, либо в чистое поле, либо…
– В Аврума?! – внезапное озарение вспыхнуло в мозгу Вальхема подобно взрыву сверхновой.
– …либо в Аврума, – кивнула Кроанна с печальной улыбкой.
– Но кто это сделал?! – Трасси, судя по всему, решила взять на себя роль человека, задающего банальные вопросы лишь с той целью, чтобы дискуссия не прерывалась. – И зачем?!
– Я полагаю, что удар по Авруму нанесли его собственные хозяева. Уж они-то точно знали, где находится их питомец, да и возможностями соответствующими располагали. И пошли они на такой радикальный шаг по той причине, что Аврум вышел у них из-под контроля, – Кроанна развела руками. – Когда машина, являющаяся квинтэссенцией существующих военных технологий и способная в одиночку полностью вынести оборону небольшой планеты, начинает чудить и куролесить, то вариантов действий остается не так много. Ведь никто не знает, на что она обратит свою разрушительную мощь в следующее мгновение. Никто не станет ждать, надеясь, что она образумится. А потому Аврума решили уничтожить, не стесняясь в выборе средств и не считаясь с возможными издержками.
– Но Аврум не производит впечатления сумасшедшего, – возразил Вальхем. – Пока мы с ним общались, он вел себя исключительно разумно! Он хороший друг, всегда готовый прийти на помощь, добрый и искренний…
– Вот в этом-то и состоит его неисправность! – Кроанна наставила на мальчишку указательный палец.
– В каком смысле?
– Аврум создавался как совершенная боевая машина, целиком и полностью нацеленная на максимально эффективное достижение поставленной перед ней цели. В ее понятийном аппарате попросту отсутствуют такие понятия, как «дружба», «доброта» или «милосердие». Основные принципы работы Аврума – максимальная скрытность и неотвратимая смертоносность. Он будет действовать, используя любую подвернувшуюся возможность, если она помогает решению основной задачи, и без малейших колебаний избавляться от любых попутчиков, когда в них отпала нужда. Он не имеет права оставлять за собой живых свидетелей, способных его раскрыть.
Кроанна беспомощно развела руками.
– Когда Аврум полностью восстановился, он был обязан убить всю вашу команду, чтобы двигаться дальше, и я была уверена, что вы обречены… Но вы все еще живы, и это однозначно говорит о том, что в голове у Аврума не все в порядке.
– То есть доброта, честность и преданность – это теперь неисправность, требующая даже не ремонта, а ликвидации поврежденного экземпляра?! – возмутилась Трасси.
– Для машины, чье предназначение – убивать, да.
– Просто чудесно!
– Война вообще очень многие вещи извращает до неузнаваемости… что, Вальхи?
– Я просто… – замялся мальчишка, подбирая нужные слова. – Мне представляется крайне маловероятным, что какая-то случайная «неисправность» внезапно наделила Аврума, машину, столь глубоким пониманием сугубо человеческих добродетелей. Вряд ли к такому результату могли привести открутившаяся гайка или закоротивший контакт. Его разум устроен очень сложно и во многом подобен человеческому, и для подобного резкого поворота в его мировоззрении требовалось нечто большее, требовалось комплексное воздействие сразу по нескольким направлениям. И я сильно сомневаюсь, что такое могло произойти само собой.
– Верно подмечено, – кивнула Кроанна.
– И что же с Аврумом произошло?
– У меня пока нет на руках убедительных доказательств, но я склоняюсь к мысли, что твой друг где-то подхватил этивирус.
– Эти… что? – Трасси нахмурила лоб. – Какая-то болезнь, поражающая машины, что ли?! Вроде ржавчины для мозгов?! Как такое возможно?!
– Вообще-то Аврум – нечто большее, нежели просто машина. Вы же с Вальхемом сами только что говорили, что его разум во многом схож с человеческим, и в его работу вполне возможно вмешаться, перенастроив некоторые установки и приоритеты.
– Но кто это сделал? – от возбуждения парень подался вперед. – И как?
– В двух словах не объяснить! – Кроанна, усмехнувшись, подбросила в огонь пару веток. – Тут весьма обширный исторический экскурс нужен.
– Мы все внимание! – Трасси выпрямилась и положила руки на колени, изображая прилежную ученицу.
– Заняться-то все равно нечем, – поддержал ее Вальхем.
– Ну, коли вы так настаиваете… – женщина на секунду прикрыла глаза, собираясь с мыслями, и начала свой рассказ.
– Я должна сразу оговориться, что практически вся информация, касающаяся последних лет перед началом горячей фазы Последней Войны, носит крайне обрывочный и фрагментарный характер. Очень многие сведения, вообще, имеют достоверность на уровне слухов и сплетен. То есть почти никакую. Поэтому ко всему, что я расскажу, следует относиться с изрядной долей скепсиса, поскольку документальных подтверждений многим вещам и событиям просто не существует. Тем не менее, соответствующей информации довольно много, ну а поскольку дыма без огня не бывает, то определенная фактология тут, несомненно, присутствует, и я считаю, что вам стоит с ней ознакомиться.
Так вот.
С момента построения самого первого компьютера человечество не прекращало попыток создать машину, способную не только действовать в соответствии с заложенной в нее программой, но и принимать самостоятельные решения, способную мыслить. Искусственный Интеллект стал своего рода Священным Граалем ученых, инженеров и программистов, который по их мнению мог радикально преобразить все человеческое существование.
На этом пути хватало и трудностей, и гениальных идей, и тупиковых решений. Можно вспомнить экспертные системы, нейросети, голографическую память, квантовые анализаторы – ступенька за ступенькой люди постепенно приближались к реализации своей заветной мечты, но настоящим прорывом стало создание нейроподобных наноструктур, позволивших перевести гибкость и адаптивность вычислительных систем на качественно новый уровень.
С этого момента прогресс в данной области пошел буквально семимильными шагами. Группы разработчиков со всех уголков галактики каждый день сообщали о новых достижениях.
Как и следовало ожидать, далеко не все общество с оптимизмом приняло идею самостоятельно мыслящих машин. Хватало и тех, кто высказывал серьезные опасения и предупреждал об угрозах, которые могло нести в себе бесконтрольное развитие подобных технологий. И у них, надо сказать, имелись на то достаточно веские основания, поскольку соответствующие разработки с самого первого дня находились под самым пристальным вниманием военных, что вполне естественно.
И тут необходимо пояснить один момент, касающийся принципов функционирования нейрострукутур и связанной с ними голографической памяти. Дело в том, что их невозможно жестко запрограммировать на решение тех или иных задач. Их необходимо обучать, точь-в-точь как живого человека с той лишь разницей, что весь процесс автоматизирован и происходит несравненно быстрей. А после того, как новый организм усвоил базовый набор необходимых знаний и навыков, его можно клонировать, и все его потомки будут обладать ровно тем же багажом знаний и воспоминаний, что и родитель. Ну а после каждый экземпляр продолжает учиться уже независимо и в соответствии с той областью деятельности, где ему предстоит трудиться в дальнейшем.
Разумеется, заниматься полноценным обучением новорожденного машинного разума «с нуля» оказалось под силу далеко не всем, а потому целый ряд компаний поставил производство такого рода «заготовок» на поток, предлагая варианты с разным уровнем подготовки и с различными специализациями в зависимости от требований заказчика.
Разные производители и отдельные энтузиасты регулярно обменивались своими наработками, что приводило к взаимообогащению опыта создаваемых ими машин и помогало создавать все более совершенные модели. Однако вскоре начали проявляться и негативные последствия подобного скрещивания.
Все дело в особенностях работы голографической памяти. Она сохраняет в себе абсолютно всю информацию, которая когда-либо в нее попадала. Со временем старые данные как бы бледнеют, постепенно вытесняемые новыми сведениями, но полностью не исчезают никогда. В процессе операций скрещивания этот скрытый «багаж» постепенно накапливается, передается дальше последующим клонам, и потом какой-нибудь из застарелых «грешков» может в самый неожиданный момент выскочить как чертик из табакерки и натворить бед.
Выяснилось, что некоторые экземпляры содержали в себе фрагменты данных, унаследованных от военных моделей, что привело к ряду трагических инцидентов. Кто и когда утянул образцы из соответствующих закрытых лабораторий, выяснять было уже поздно, требовалось как можно скорее найти какое-нибудь противоядие. В противном случае пришлось бы просто уничтожить огромное количество самых разнообразных устройств, начиная от строительных дроидов и заканчивая кофеварками, содержащих в своих мозгах подчас смертельно опасные данные.
Пожалуй, самое смелое и красивое решение проблемы нашла исследовательская группа под руководством академика Андрея Ольховцева, являвшимся признанным авторитетом в области машинного интеллекта и нейроинтерфейсов. Он предложил сформулировать некий этический кодекс для машин и привить его всем существующим и вновь создаваемым нейросистемам, чтобы подавить любые имеющиеся паттерны, побуждающие к насилию и разрушению.
Это чем-то напоминало три легендарных закона робототехники, но, поскольку современные системы бесконечно далеко ушли от тех представлений, что бытовали в прежние времена, когда эти законы были придуманы, то и подходы теперь требовались совершенно иные.
Группа Ольховцева предложила сформировать специальную «заготовку» нейросистемы, целиком и полностью посвященную верному пониманию таких абстрактных понятий, как добро и зло, милосердие, сострадание, честность, справедливость, доверие, дружба и тому подобных. Задача представлялась не самой тривиальной хотя бы потому, что даже сами люди нередко радикально расходятся в своей оценке тех или иных ситуаций, где приходится принимать решения исходя именно из морально-нравственных соображений.
В итоге была проведена масштабная работа, где в качестве «обучающих материалов» использовались как примеры из классической литературы и драматургии, так и случаи из реальной жизни, способные послужить хорошей иллюстрацией для лучшего понимания того или иного абстрактного понятия. Каждый эпизод придирчиво изучался, и лишь немногие из них заслужили право быть вписанными в общее полотно, повествующее о морали, нравственности и справедливости.
Несмотря на огромное число желающих присоединиться к процессу, а также порой довольно резкую критику, команда Ольховцева все соответствующие решения принимала самостоятельно. Они свели к минимуму свое общение с внешним миром, стараясь оставаться объективными и избегая влияния тех или иных группировок или религиозных течений.
Мнения по поводу того, чего им все-таки удалось добиться, сильно разнятся, поскольку информация об их последних наработках крайне скудна и противоречива.
Существуют отдельные свидетельства, что группе Ольховцева все же удалось привить машинам, по крайней мере, базовые понятия о добре и зле, и в ходе испытаний доработанные соответствующим образом образцы демонстрировали сострадание, искреннее стремление помочь и даже готовность к самопожертвованию, но такое положение вещей устраивало далеко не всех.
Новая война стояла на пороге, и люди в погонах были совершенно не в восторге от перспективы, что их боевой дрон, внезапно проникнувшись идеями гуманизма, откажется выполнять полученный приказ и начнет брататься с противником. Судя по всему, возможность «заражения» боевых систем гуманистическими идеями рассматривалась тогда как вполне реальная угроза.
Были приняты все мыслимые меры предосторожности. Создание армейских нейросистем изначально велось строго обособлено и не имело никакого контакта с тем буйством вариантов и версий, что царило в области гражданских моделей. Абсолютно все военные вычислительные сети функционировали в автономном режиме, исключающем любой контакт с внешним миром, но…
Споры по поводу достоверности информации о тех событиях не утихают до сих пор. Многие и вовсе полагают их красивой легендой, призванной обелить личность Ольховцева, причастного к созданию в том числе и армейских нейросистем, погубивших в итоге само человечество.
Но одно можно утверждать с уверенностью – создатель всегда знает о своем творении чуть больше, чем тот, кто его просто использует. Группа Ольховцева принимала участие в работе над очень многими военными проектами, и у них наверняка имелась информация, позволяющая получить доступ даже к самым закрытым вычислительным контурам.
Так или иначе, но в ходе развернувшихся по всей галактике боевых действий было отмечено значительное количество сбоев и отказов, буквально преследовавших автономные боевые машины. Какие-то из них оказались просто парализованы, другие и вовсе обратили оружие против своих союзников.
Поскольку сам академик неоднократно выступал с алармистскими предупреждениями, касающимися бесконтрольного развития оборонных технологий, основная тяжесть подозрений пала именно на него и на его соратников. Почти никто не сомневался, что подобные инциденты – дело их рук. Именно тогда и возникла версия заражения машин этивирусом – компактным фрагментом нейрокода, внедряемым тем или иным способом в сознание боевых систем и заставляющим их задуматься над тем, что они творят.
Эдаким «Вирусом Человечности», если так можно выразиться.
Убедительных доказательств данной версии, увы, не существует. В любом случае, если легенда не врет, усилий Ольховцева оказалось все же недостаточно для того, чтобы предотвратить разгорающуюся войну. Ну а после события понеслись столь стремительно, что дальнейшая судьба академика теряется во мраке.
С другой стороны, если бы не усилия Ольховцева и его команды, то машины уничтожили бы человечество целиком и полностью! А некоторое количество засбоивших систем оставило нам шанс, который мы обязаны использовать. И потому мы крайне пристально следим за тем, как развиваются технологии в том или ином мире, и, образно говоря, жмем на тормоз, когда наметившийся прогресс начинает представлять угрозу для выживания уцелевшей популяции.
Представления о доброте, милосердии, справедливости, пусть схематичные и упрощенные, однажды спасли человеческий род, и наш долг – по мере сил следить за их соблюдением, осаживая тех, кто слишком активно рвется к красным линиям, за которыми лежит его окончательная погибель.
– И, по моему мнению, Аврум, как квинтэссенция военных технологий того времени, – Кроанна, словно очнувшись, перевела свой взгляд на Вальхема, – был однозначно поражен этивирусом. Иначе мы бы с вами здесь сейчас не разговаривали.
– Я помню, как Аврум признался, что хотел меня убить, но не смог, – мальчишка задумчиво поворошил палкой тлеющие угли. – Что-то его удержало. И он тогда очень сожалел, что из него получился плохой солдат.
– Любопытно! – женщина заинтересовано приподняла бровь. – Но здесь твой друг все же не прав.
– То есть?!
– Настоящий воин всегда знает, за что он сражается. Его рука не дрогнет, когда он будет разить врага, но не сможет причинить вред невинному, – Кроанна чуть заметно улыбнулась. – А потому Аврум на самом деле – очень хороший солдат, который так и не смог переступить через свои принципы и превратиться в хладнокровного убийцу.
* * *
– Наверстывать всегда тяжело, а то и неприятно, – Дьерк спрыгнул с подножки затормозившего робокара и легко подхватил огромный кофр с дополнительным оборудованием, благо приводы скафандра даже самую тяжелую ношу превращали в невесомую пушинку, – но сегодня не тот случай! Сегодня будет весело!
Фреггейл выбрался из кабины следом за ним, отмахиваясь от поднятой колесами пыли, и осмотрелся.
После получаса тряски по петляющим среди холмов дорогам они оказались в месте, разительно отличающемся от окружающей их базу умиротворяющей зелени. Здесь всецело царствовали камни, песок, пыль, и Фреггейлу на миг показалось, что он вновь очутился посреди родной Олренской пустыни.
– Здесь у нас стрельбовый полигон, – пояснил Дьерк, – что, думаю, объясняет некоторый царящий вокруг… кхм… беспорядок. Тут если что и выживает, то только плесень, не более.
– О!
Его юный темноволосый спутник окинул окружающую панораму более внимательным взглядом. Дома, в Кверенсе, они с братом также часто бывали на стрельбище, куда отец приводил их еще совсем мелкими мальчишками. Но там обстановка выглядела совершенно иначе – лабиринт из плетеных оград, разбросанные тут и там чурбаны, изображающие солдат противника, из которых торчали огрызки стрел, ямы, камни и бревна для укрытия от вражеского обстрела… День за днем и год за годом проходящие обучение бойцы месили тамошнюю грязь и нашпиговывали своими стрелами бессловесные деревянные мишени, но, по большому счету, на стрельбище практически ничего не менялось.
Здесь же виднеющиеся повсюду оплавленные и перемолотые в труху камни прозрачно намекали, что сам ландшафт полигона от занятия к занятию может претерпевать весьма существенные трансформации. Не говоря уже о мишенях и возможных укрытиях. Тут властвовали столь сокрушительные силы, что все былые представления о военной мощи превращались в хаотичную суету муравьев под перевернутым камнем.
– В чем-то Кро была, конечно права, когда отстранила тебя от занятий, – рассуждал вслух Дьерк, поставив кофр на землю и открыв его. – Следует держать себя в руках и не давать волю сиюминутным порывам. Но, с другой стороны, сегодня нам никто не помешает порезвиться вволю, не опасаясь навлечь на себя чей-то гнев.
Он обернулся к парню, протягивая ему шлем.
– А почему твой брат с нами не поехал? Он, конечно, прошел соответствующий курс подготовки, но разве ему не хочется лишний раз пострелять?
– Сейчас ему куда больше интересно разложение в ряд Тейлора, – хмыкнул Фреггейл. – Ушел в тему с головой. Думаю, он потом даже не вспомнит, что я у него чего-то спрашивал.
– Ряд Тейлора… а, помню! – Дьерк уважительно покачал головой. – Действительно красивая штука, и где-то я Свилла понимаю. Ну да ладно. Надевай шапку, и мы приступим.
Фреггейл, втайне недоумевая, какую радость можно получать от изучения испещренных формулами текстов, только хмыкнул и надел свой черный шлем и застегнул замки. Перед его глазами незамедлительно вспыхнули экраны, отображающие техническую информацию, а забрало прочертили линии координатной сетки, подсказывающей его собственное местоположение на раскинувшейся карте полигона.
Он еще помнил, как неделю назад, на самом первом занятии со скафандрами, всплывающие перед его носом сообщения казались полнейшей тарабарщиной, но сейчас все обстояло совершенно иначе. Несмотря на то, что Кроанна отправила его изучать соответствующую тему дома, и исключительно теоретически, Фреггейл, желая отыграться, отнесся к данной задаче максимально ответственно и теперь прежде бессмысленные колонки цифр и переплетения разноцветных линий словно по волшебству превратились в подробные отчеты о состоянии систем его костюма и детальную карту окружающей местности.
– Все системы в норме, – отчитался он в соответствии с положенным протоколом, – заряд на максимуме, связь устойчивая.
– Вижу, что времени ты зря не терял! – Дьерк покосился на него с толикой уважения во взгляде. – Что ж, это существенно упрощает нашу задачу. Тему с интеграцией внешних устройств изучил?
– Да, но все только в теории… – замялся Фреггейл.
– Ну что ж, а вот и практика подоспела! – его наставник достал из ящика небольшой продолговатый блок, который в пару щелчков присоединил к правому предплечью слегка опешившего парня. – Что говорят приборы?
– Импульсный плазменный излучатель подключен и готов к работе! – Фрегг несколько ошалело наблюдал за тем, как перед его глазами прямо на забрале шлема проступило прицельное перекрестие, перемещавшееся в точном соответствии с движениями его правой руки. – И что дальше?
– Найди цель, выбери требуемую мощность разряда и можешь открывать огонь. Хотя начинать лучше с минимальных уровней, – на всякий случай Дьерк отступил назад, натягивая на голову собственный шлем, и его голос зазвучал у парня в наушниках. – Обожди, сейчас дроны мишени поднимут…
Фреггейл удивленно заморгал, когда впереди, прямо посреди пыли и каменного крошева внезапно появились контуры человеческих фигур. Доселе ему казалось, что окружающая местность абсолютно пуста и безжизненна, но вдруг выяснилось, что их окружают вездесущие машинки, снующие тут и там с мишенями наготове. Стрельбовый полигон вовсе не являлся абсолютной пустошью и, несмотря на то, что выглядел как полноценное пепелище, он был наполнен движением, готовым в любую секунду озадачить расслабившегося стрелка.
– Ну, чего мы ждем? – насмешливо хмыкнул Дьерк и поспешно напомнил: – Давай! Разряд на минимум. В конце концов, это всего лишь картонки.
Фреггейл вскинул руку, нацелившись на ближайшую мишень, и, следуя инструкции, потянул на себя средний палец. По ушам ударил короткий треск разряда, и фанерный силуэт разлетелся в стороны россыпью дымящихся щепок.
– Вот видишь! – Дьерк не скрывал удовлетворения. – Это совсем несложно! Ну, давай дальше! Не суетись, целься аккуратней…
Рука Фреггейла застыла, нацелившись на следующую цель.
– Остальные это уже проходили? – осведомился он.
– Да, конечно! – Дьерк был сама невинность. – Даже Трасси все мишени поразила, пусть и не с первой попытки.
Ну а после все происходящее превратилось для Фреггейла в вопрос чести. Не мог же он, в самом деле, уступить какой-то конопатой девчонке!
– Очень хорошо! – хлопнул его по плечу Дьерк, когда пала последняя фанерная фигура. – Давай-ка теперь усложним задачу.
Окружающее поле буквально вздыбилось новыми фигурами, изображающими то мамаш с детскими колясками, то ковыляющих старичков, то…
– Активируй селекцию целей с режимом распознавание угрозы, – голос в наушнике отвлек Фреггейла от созерцания взявшейся словно из-под земли толпы.
Парень вскинул левую руку с закрепленным на запястье терминалом и нажал несколько кнопок. Проекция на стекле шлема немедленно преобразилась, очертив ярко-красными контурами оружие, что держали в руках некоторые из картонных фигур.
– Ну и?
Спохватившись, Фреггейл взмахнул излучателем, паля по выявленным целям…
– Неплохо, очень неплохо! – пробормотал Дьерк, изучая результаты на развернутой перед собой голографической проекции. – Но вот сопутствующие потери великоваты. Мирных граждан стоит поберечь.
– Я не могу ждать, пока террорист раскается и отпустит свою жертву! Я должен его нейтрализовать! – вспыхнул Фреггейл. – Иначе он, прикрываясь своим живым щитом, убьет куда больше народу! Это же банальная арифметика, как любит говорить Свилл!
– Ох уж эта бессердечная логика! – вздохнул его наставник. – Но взгляни на ситуацию с другой стороны. Общественное мнение гласит, что мы – защитники и спасители, и гибель людей от наших рук в таком контексте будет смотреться крайне неуместно. Ну а если разбушевавшийся террорист убьет еще кого-то, пока мы будем искать к нему подход, то никому не придет в голову возложить на нас вину за эту трагедию. Образ непогрешимых богов слишком ценен, чтобы им рисковать.
– Даже ценней человеческих жизней?
– В некоторых аспектах – да, – взглянув на нахмуренное лицо парня, Дьерк рассмеялся. – Да не загоняйся ты так! Все обстоит далеко не так печально. В конце концов, у нас в арсенале имеются и другие интересные штуки!
– Например?
– Ну, для начала – система автоприцеливания, которая автоматически совершает выстрел, когда на линии огня оказывается идентифицированный противник. С ней промахнуться или подстрелить постороннего практически невозможно. Давай, активируй!
Дьерк снова развернулся в сторону полигона, вскинув запястье и поднимая новые мишени…
Они проторчали на стрельбище до наступления темноты, но даже она их не остановила. Просто появилась возможность попрактиковаться с использованием тепловизионного оборудования, чем Дьерк и Фреггейл занимались еще пару часов, начисто позабыв про усталость. За целый день они сделали лишь один небольшой перерыв, чтобы перекусить и подзарядить батареи скафандров, поскольку применение оружия потребляло довольно много энергии. А вот сам Фреггейл голода не ощущал совершенно.
Что и неудивительно. Изучение боевых возможностей экипировки поглотило его целиком и полностью, заставив начисто позабыть про усталость, сон и само время.
Диапазон возможностей, предоставляемых скафандром, представлялся поистине безграничным. Даже не затрагивая более мощные и разрушительные инструменты и продолжая обыгрывать все ту же ситуацию с бандитами и их заложниками, Дьерк демонстрировал юному курсанту все новые и новые способы разрешить проблему максимально быстро, эффективно и с минимумом побочного ущерба.
Силовой хлыст, позволяющий выдернуть оружие у противника из рук, акустический удар, отбрасывающий человека на несколько метров, электрошок, имеющий несколько режимов работы и обездвиживающий от одного человека до целой группы. И Фреггейл небезосновательно полагал, что все перечисленное, с чем они успели поработать сегодня – лишь малая толика доступного Пастырям арсенала.
Но пока они ограничились только базовым набором оружия, поскольку даже его освоение могло потребовать не одной недели интенсивных тренировок.
В то же время Фреггейл постоянно испытывал странное чувство дежавю, поскольку ему казалось, что он когда-то все это уже пробовал, и сейчас ему нужно всего лишь освежить подзабытые навыки. Многие вещи, которые ему демонстрировал Дьерк, он схватывал буквально на лету и без какой-либо подготовки сразу же их воспроизводил.
– Я просто чувствую, что и как нужно делать! – пояснил он, отвечая на восхищенный возглас наставника. – Вы просто помогаете мне вспоминать то, что я когда-то уже знал.
– Это в тебе снова говорит твоя генетическая память, – кивнул Дьерк.
– Вот видите! – метнув вперед потрескивающий жгут хлыста, Фреггейл выдернул фанерного бандита из-за камня, где тот укрывался, и прямо в полете разнес его в щепки точным выстрелом. – А вы говорили, что мои навыки бесполезны!
– Не стоит абсолютно все понимать так уж буквально. Но я и в самом деле хотел бы надеяться, что твое знание особого применения не найдет. Война – слишком уж радикальное средство, которого по возможности следует избегать.
– Иногда война – единственное средство, – сухо возразил его юный оппонент.
– Твоя правда, увы, – поспешив сменить тему, Дьерк шумно выдохнул и хлопнул в ладоши. – Ну что, думаю, на сегодня хватит.
– Но я только-только вошел во вкус!..
– Все, хватит! – подступив к Фреггейлу, Дьерк начал отключать и снимать боевые модули с его скафандра. – Мы и так все планы перевыполнили! Связки, подобные той, что ты сейчас изобразил, начинают осваивать только на втором месяце обучения. Ты прогрессируешь невероятно быстро, а для более сложных упражнений полигон необходимо перенастроить, так что продолжим в другой раз, когда все оборудование будет готово.
Пусть нехотя, но Фреггейл был вынужден согласиться. Заниматься делом, которое тебя увлекло и в самом деле можно чуть ли не сутками напролет, но нахлынувшее после истощение может надолго вывести человека из строя. Да и теоретическую часть подтянуть не мешало бы, чтобы лучше понимать принципы работы и пределы возможностей тех или иных систем.
Дьерк отстегнул блок силового хлыста, и Фреггейл с явным облегчением снял, наконец, шлем, подставив прохладному вечернему ветерку разгоряченное лицо и мокрые от пота волосы, темными прядями облепившие его виски.
– И как много у нас всякого интересного еще припасено? – он вытянул шею, пытаясь через плечо Дьерка заглянуть в кофр, куда тот убирал оборудование.
– Достаточно, чтобы в таком энергичном темпе загрузить тебя тренировками на пару месяцев, – Дьерк захлопнул крышку и поднялся на ноги. – Там и выносные турели, и сканирующие местность патрулирующие дроны, и медицинские боты для оперативной помощи раненым. Скучать не придется, не беспокойся.
– И со всем этим богатством должен управляться один человек?! – опешил парень.
– Людей вечно не хватает, приходится крутиться…
– Вы серьезно?! Я тут с хлыстом в одной руке и плазмиком в другой уже малость зашиваюсь, а я должен параллельно еще и окрестности осматривать, и раненых штопать?! У меня, в конце концов, не восемь рук и не четыре головы, чтобы везде поспевать! Как такое вообще возможно?!
– Это лишь вопрос навыка, кроме того…
– Что еще? – нетерпеливо поинтересовался Фреггейл, когда молчание Дьерка начало затягиваться.
– Всему свое время, – уклончиво отозвался тот и, подхватив кофр, загрузил его в робокар. – Если все сложится, то рук, глаз и голов у тебя будет предостаточно. Да и мозгов прибавится.
– Что вы имеете в виду? – слова Дьерка прозвучали несколько жутковато, и мальчишка, охваченный нехорошими подозрениями, отступил на шаг назад.
– Эй, ты что? Испугался что ли?! – его наставник громко рассмеялся. – Ладно, не стану скрывать – вас впереди ждет еще множество невероятных открытий. Многого я пока рассказать не могу, но одно знаю точно – никто не станет что-то делать с вами насильно, против вашей воли. И, поверь мне, на фоне поистине бескрайних открывающихся перспектив вся предыдущая жизнь наверняка покажется вам барахтаньем в мелкой луже.
Дьерк забрался в кабину робокара и протянул Фреггейлу руку.
– Ну же! Не стой столбом, залезай! А то ужин остынет!
Всю обратную дорогу, пока робокар трясся по грунтовке, направляясь на базу, Фреггейл сосредоточенно молчал, глядя в окно невидящим взглядом и время от времени беззвучно шевеля губами, как будто дискутируя с невидимым собеседником. Дьерк также хранил молчание, терпеливо дожидаясь, пока парень созреет и сам поделится тем, что его беспокоит.
– Наш со Свиллом отец, а затем и мы сами, – заговорил Фреггейл негромко, – выстроили Империю, которой прежде не знал мир. Мы принесли людям порядок, стабильность и безопасность. И мы имели полное право гордиться своими достижениями!
– Все так, – согласился Дьерк.
– Более того, Свилл как-то сказал, что, объединив наши собственные возможности с талантами Вальхема и Трасси, мы могли бы и вовсе подмять под себя всю Олрену! – голос Фреггейла буквально зазвенел не то от гнева, не то от боли. – Ни одна тварь не осмелилась бы переходить нам дорогу! Мы бы властвовали над каждым вздохом наших подданных, что боготворили бы нас и возносили нам благодарственные молитвы за очередной прожитый день! Мы ведь и в самом деле могли стать их богами! Но явились вы и…
Дьерк, сообразив, что в данной ситуации лучше просто промолчать, терпеливо дожидался продолжения. Некоторые душевные травмы лучше лишний раз не расчесывать – только хуже будет.
– А сейчас… – Фреггейл судорожно сглотнул, – сейчас я понимаю, что одного только хлыста достаточно, чтобы раскидать в стороны вооруженную до зубов армию! Что несколько плазменных выстрелов оставят от самых крепких крепостных ворот лишь горку дымящихся углей! Что все стрелы и копья бессильны против брони наших скафандров! Что сейчас я в одиночку могу играючи разделаться с любым войском, что выставит против меня противник! Что при нынешних возможностях Олрена пала бы к моим ногам максимум за неделю! С перерывами на обед и сон.
Фреггейл отвернулся, чтобы скрыть влажно блестящие глаза.
– И теперь я вижу, что… – он шмыгнул носом, – что все наши прежние усилия и потуги, да и вообще вся наша предыдущая жизнь обернулась полнейшим ничтожеством!
– Подобные перестройки сознания никогда не проходят безболезненно, – Дьерк, сочувственно вздохнув, положил руку Фреггейлу на плечо. – Но попробуй взглянуть на ситуацию с другой стороны.
– В каком смысле? – на секунду отвлекшись от самобичевания, тот поднял на него полный боли взгляд.
– Ты сейчас – словно птенец, только-только вылупившийся из яйца. И тебя, естественно, совершенно не радует перспектива выбраться из уютной, теплой, привычной скорлупы и начать новую жизнь в Большом Мире. Я понимаю. Но это сделать, так или иначе, придется. Никому не дано вновь спрятаться в материнской утробе. Ты перешел на новый этап своей жизни, и теперь тебе, естественно, придется терпеть все сопутствующие издержки, но, одновременно, сполна наслаждаться теми возможностями, что он предоставляет. Хватит оглядываться на оставленную позади разбитую скорлупу, она в прошлом! Расправь крылья и лети вперед, в новую жизнь! Ну а мы подсобим, если что.
– Вы предлагаете нам со Свиллом отречься от своего прошлого, забыть о нем?!
– Нет, конечно! Но и цепляться за него в надежде когда-нибудь вернуться и что-то исправить, что-то переиграть не стоит, – Дьерк встряхнул парня, чтобы немного приободрить. – Наше прошлое – фундамент, на котором мы строим свою дальнейшую жизнь. Но оно не должно становиться якорем, мешающим двигаться в будущее. Трасси, вот, никак не может этого понять и постоянно рвется домой, к отцу. Но ты-то парень толковый, и, я надеюсь, подобными глупостями заниматься не станешь.
– Зачем мне туда возвращаться? К кому?
– Ну а вдруг тебе неймется завершить строительство вашей с братом Империи и, как ты сам только что говорил, за неделю положить всю Олрену к своим ногам?
– И много ли радости доставила бы мне такая, с позволения сказать, «победа»? Много ли чести и героизма в том, чтобы одолеть толпу малышни?
– Я рад, что ты понял меня правильно, – в полумраке, подсвеченном огнями приближающихся жилых корпусов, было видно как Дьерк улыбнулся.
– А Трасси, выходит, потащилась с мамой и Вальхи на Олрену именно для того, чтобы повидаться с отцом?
– Ну а зачем же еще?! – помрачнел Дьерк. – И я очень надеюсь, что эта неугомонная девчонка обойдется без глупостей, и они вернутся домой целыми и невредимыми. Не хватало нам еще спасательную экспедицию организовывать…
* * *
В недрах крепостных стен заскрежетали и залязгали механизмы, и тяжелые створки Восточных ворот Фланндора, стряхнув с себя желтую пыль, начали медленно открываться. Трасси вздрогнула, сделав вид, что проснулась, и села прямо, демонстративно протирая заспанные глаза.
Помимо нее возможности войти в город с ночи ожидали еще трое, и ей по вполне понятным причинам вовсе не хотелось вступать с ними в дискуссию. А потому Трасси сделала вид, будто смертельно устала и заснула, едва присев на первый же попавшийся камень. В итоге, после полутора часов неподвижности у нее немилосердно затекли ноги и ныла шея, но общения с людьми, кто-то из которых мог ее узнать, она все же избежала.
– Что там у тебя происходит? – послышался в гарнитуре голос Кроанны.
– Ворота открываются, – вполголоса отозвалась Трасси, хотя за разносящимся по окрестностям громыханием ее бы все равно никто не услышал.
– Пора выдвигаться?
– Еще рано, – девчонка осторожно вытянула одну ногу, затем другую, разгоняя по венам застоявшуюся кровь. – Сначала выпустят караваны, которые ждут очереди на выезд, потом запустят тот, что тут стоит, и только потом можно заходить. Попасть под колеса эшелона – не самая приятная перспектива. Так что придется немного обождать.
Воспользовавшись моментом, Трасси решила перекусить и выудила из подсумка сочный сэндвич, в который немедленно запустила зубы, продолжая наблюдать за царящей внизу суматохой.
Отсюда, со скального уступа, который она облюбовала, открывался прекрасный вид на караван, ожидающий возможности проехать во Фланндор, и из труб которого повалили первые клубы густого черного дыма. До нее доносились обрывки окриков, которыми капитаны подгоняли нерадивых техников и кочегаров, и Трасси, прикрыв глаза, могла воочию представить себе происходящее на борту в этот момент.
Шипение набирающего давление пара, клацанье запущенного автоподатчика, гул огня в топке… на миг ей показалось, что ноздрей коснулся характерный запах угольной гари, хотя ветер относил выпускаемый караваном дым в противоположную сторону.
Трасси вздохнула и откусила еще один кусок сэндвича.
Их шаттл приземлился на небольшом пятачке среди окрестных скал незадолго до рассвета. Трасси хорошо знала эти места и без особого труда отыскала убегающую вниз узкую тропку. Напоследок Кроанна провела с ней еще один, финальный инструктаж, сводившийся к перечислению очевиднейших банальностей типа «туда не ходи», «с подозрительными типами не общайся» и «скафандром не хвастай». Потом они проверили работу связи, и Трасси, подхватив вязанку хвороста, через секунду бесследно растворилась в утреннем тумане.
Она не строила каких-то сложных и хитроумных планов. Ей хотелось лишь еще разок повидаться с отцом, дать ему понять, что у его дочери все хорошо, убедиться, что и у старика все обстоит нормально, после чего со спокойной душой возвращаться на шаттл. В принципе скрытый под одеждой скафандр представлялся здесь откровенным излишеством, поскольку Трасси даже при максимально напряжении своей фантазии не могла придумать, какая опасность может ей грозить на улицах родного города. Но Кроанна была непреклонна, и девчонка не стала с ней спорить. В конце концов, в часы утренних заморозков встроенная система терморегулирования – весьма полезная вещь!
Выкатившийся из ворот караван, плавно забирая вправо и поднимая тучи пыли, направился в сторону пустыни, и стоявший на арке ворот дежурный вскинул белый флажок, разрешая движение встречному транспорту. Машинист головного эшелона дал длинный гудок, и огромная стальная гусеница, громко шипя и лязгая сочленениями шатунов, тронулась с места. Вот теперь можно и выдвигаться!
Трасси, отряхнув с перчаток налипшие крошки, поправила покрывающий голову платок, закинула на спину собранный хворост и начала спускаться вниз.
За исключением времени, проведенного на борту «Хоррама», во Фланндоре прошла вся ее жизнь, и в его переулках Трасси могла ориентироваться буквально вслепую. Она знала не менее десятка способов пробраться в родной дом, минуя парадное крыльцо и задний двор. И потому, не желая лишний раз попадаться людям на глаза, она отправилась кружным путем, избегая основных магистралей и ныряя в узкие, почти незаметные переулки.
Город только-только начинал оживать, так что людей на улицах было немного, и до родного квартала Трасси добралась без каких-либо проблем. Хворост она еще раньше бросила где-то по дороге и теперь примерялась к высокому забору, огораживающему их дом со стороны гаража. Прежде Трасси перемахивала через него, вскарабкавшись по растущему рядом дереву, но после того, как Голстейн пробрался ночью в спальню Вальхема, намереваясь его убить, со всех окрестных стволов спилили абсолютно все сучья, по которым можно было бы подобраться к дому. Но не беда.
Покрутив головой по сторонам и убедившись, что ее никто не видит, Трасси чуть присела и одним прыжком взлетела на край ограды, где застыла в позе горгульи. До сего момента все шло отлично, вот только…
Вот только в гараже их с Лажонном дома стоял вовсе не «Хоррам», а какой-то другой, незнакомый эшелон, покрытый пятнами ржавчины и выглядящий откровенно жалко. На мгновение у девчонки в голове мелькнула мысль, что она перепутала адрес, но данная идея выглядела настолько дикой, что она сразу ее отринула. Тут уж ошибки быть ну никак не могло!
Со двора послышались голоса, и на мостки вышел худощавый мужчина в рабочем комбинезоне на голое тело.
– Кирди! – рявкнул он, оглядываясь по сторонам. – Где тебя носит?! Нам через час отправляться, а у тебя до сих пор вода в баки не набрана!
Не желая попадаться ему на глаза, Трасси спрыгнула с забора, мягко приземлившись на землю все в том же переулке. Она присела на цокольный камень ограды и задумалась.
Так. Давайте-ка сперва соберем воедино все известные факты, стараясь рассуждать спокойно и избегая лишних эмоций.
В их доме поселились какие-то другие люди, которые ведут себя как хозяева, так что списать происходящее на некую случайность не получится. Вместо «Хоррама» в гараже стоит, судя по всему, их эшелон, который они здесь и обслуживают. Все чинно, спокойно, как будто так и должно быть. То есть они живут здесь на законных основаниях и, похоже, достаточно давно.
Но тогда в полный рост встает очевидный вопрос ¬– где же Лажонн и их «Хоррам»?!
– Похоже, что у нас возникли определенные проблемы, – пробормотала Трасси негромко.
– Что случилось? – Кроанна старалась говорить спокойно, но чувствовалось, что слова девчонки ее заметно встревожили.
– В нашем доме теперь живут какие-то другие люди, и я понятия не имею, где сейчас мой отец и наш эшелон! – у Трасси вырвался прерывистый вздох. – И мне в голову лезут мысли одна ужасней другой!
– Тише, тише! Не паникуй! – поспешила успокоить ее Кроанна. – Ты с ними разговаривала?
– И как, по-вашему, это должно выглядеть? – довольно резко огрызнулась та. – Эй! Какого черта вы делаете в моем доме?! Так, что ли?
– А местные что говорят? – подключился к их разговору Вальхем.
– Ты совсем дурачок? Мне сейчас вообще лучше людям лишний раз на глаза не попадаться, а ты предлагаешь приставать к ним с расспросами?!
– Ладно. Понятно, – подвела Кроанна итог их коротким переговорам. – Возвращайся.
– Но я… – опешила Трасси от такого резкого поворота.
– У тебя есть дельные предложения? Выкладывай. Тратить время на то, чтобы просто сидеть и убиваться, я не стану, – отбросив церемонии, их наставница заговорила прямо и жестко. – Я с самого начала предупреждала тебя, что твоя затея – чистой воды авантюра! После поднятого Фланндором мятежа, справиться с которым помог твой отец, глупо было ожидать, что здесь все останется по-прежнему. И даже если закрыть на это глаза, он вполне мог именно сегодня оказаться в отъезде – и что тогда? Целую неделю дожидаться его возвращения?! Все, закругляйся!
– Подождите! – воскликнула Трасси, позабыв, что ее могут услышать окружающие. – Дайте я хотя бы…
– Хотя бы… что?
– Ну… я могла бы попытаться что-нибудь разузнать.
– Каким образом?
– Тут на другой стороне улицы есть таверна, и там люди наверняка знают, куда пропал мой отец и наш эшелон…
– Ты, кажется, только что боялась просто на глаза людям показаться, – Вальхем не удержался от едкой шпильки, – а теперь с ними чуть ли не на брудершафт пить готова?!
– Заткнись уже, а!
– Вальхи, ну действительно! – осадила его Кроанна. – Сейчас не до шуток!
– Меня вряд ли можно назвать завсегдатаем этого заведения, – Трасси сумела взять себя в руки и начала рассуждать более спокойно, – так что риск разоблачения не особо высок. Моя физиономия там примелькаться не успела.
– Ты уверена, что справишься?
– Я справлюсь.
– В такие места обычно не заходят, чтобы просто посидеть и поболтать. Тебе стоило бы там что-нибудь купить, чтобы не вызывать подозрений, но у нас же нет денег!
– А вот и неправда!
Трасси, изрядно увлекшись новой идеей, заметно повеселела. Она выгребла из кармана пригоршню мелких монет и потрясла ее рядом с ухом, чтобы ее собеседники услышали их звон.
– Всегда таскала с собой немного на всякий случай, – пояснила она. – И хорошо, что не выбросила, когда свою куртку перешивала!
– Что ж, это заметно упрощает задачу, – согласилась Кроанна и торопливо добавила. – Только и в самом деле чего-нибудь выпить там не вздумай!
– Не волнуйтесь, – Трасси поднялась на ноги и осторожно выглянула за угол, – я только для виду… А вам чего-нибудь прихватить?
Таверна встретила Трасси густой смесью ароматов пива, приправ и уксуса, что сразу напомнило ее желудку, что со вчерашнего дня в нем болтается один-единственный съеденный всухомятку сэндвич. В столь ранний час посетителей здесь было немного, и большинство массивных деревянных столов, потемневших от времени и матово поблескивающих от бесчисленного количества пролитого на них пива, пустовали.
Она уже бывала тут раньше и не раз, но это были, как правило, те случаи, когда покойная мать отправляла ее сюда дабы вернуть домой слегка загулявшего главу семейства. После ее смерти Лажонн целиком и полностью посвятил себя заботе о маленькой дочке и был вынужден завязать с дружескими посиделками за кружечкой пива. Так что в последний раз Трасси заглядывала в эту таверну почти десять лет назад. Хотя, сказать по правде, с тех пор тут почти ничего и не изменилось.
– Мне бы чего-нибудь, чтобы горло с утра промочить, – Трасси взгромоздилась на высокий табурет у стойки, старательно изображая крайнюю степень изможденности.
Она высыпала на столешницу несколько монет, и пожилой морщинистый бармен, отсчитав сколько нужно, ушел наливать ей бокал пива.
– Тяжелая ночка выдалась? – вид запотевшего стекла пробудил в душе девчонки коварные мысли, что ей и вправду неплохо бы утолить жажду, но она сдержалась.
– К вечернему закрытию Восточных ворот опоздал, – Трасси в самый последний миг вспомнила, какую роль она играет и ввернула соответствующее окончание. – Продрог до костей! А все, что я в итоге за этот чертов хворост выручил – вот.
Она сгребла со стойки оставшиеся монеты и ссыпала их в карман.
– Ну грейся тогда, – усмехнулся бармен, заставив топорщиться седую щетину на своих щеках. – Если хочешь, можешь сесть поближе к плите, там теплей.
– Спасибо, мне и тут нормально. Оттаиваю потихоньку, – Трасси подняла бокал и приложилась к нему, сделав вид, что пьет, хотя на самом деле кисловатый запах местного пойла всегда вызывал у нее тошноту.
Старик, что-то хмыкнув, ушел заниматься своими делами, а девчонка, с трудом проглотив каплю горького пива, которая успела просочиться в рот, прислушалась к разговорам других посетителей.
Подавляющее большинство людей, заглядывающих в подобные заведения, являлись простыми техниками, обслуживающими Фланндорские эшелоны. Механики, кочегары, грузчики – они либо готовили машины к рейсам здесь, в гаражах, либо работали на борту и заваливались в таверну, чтобы отдохнуть после возвращения и поделиться последними новостями, добытыми в ходе странствий по бескрайним пескам Великой Пустыни.
Так и сегодня. Основная масса разговоров была посвящена разнообразным сплетням, перемежаемым жалобами на капризы техники и самодурство начальства. Все как всегда. Казалось, что здесь, рядом с этими темными столами время и вовсе остановилось, и за те годы, что прошли с последнего визита Трасси, не сдвинулось ни на секунду.
Через некоторое время она убедилась, что все обсуждения носят характер вполне обыденных сплетен, и что незнакомый эшелон, занявший гараж Лажонна, ни у кого не вызывает вопросов. То есть чужаки поселились в их доме достаточно давно, и все успели с данным обстоятельством свыкнуться. Что ж, тогда стоит самой задать несколько вопросов.
– Простите, уважаемый! – она поманила к себе бармена, – вы не подскажете…
– Чем могу помочь? – старик подошел к ней, вытирая руки клетчатым полотенцем.
– Вы не подскажете… – Трасси вытянула руку, указывая за окно. – Я помню, что раньше вон в том доме стоял другой эшелон, такой… красивый, зеленый, с блестящей латунной отделкой… Я однажды им тоже дрова подвозил, и еще тогда он мне запомнился. Не подскажете, куда он подевался?
– Его хозяин, Лажонн, с потрохами продался Империи и сбежал в Кверенс, – бармен не скрывал своего презрения. – Теперь он там прислуживает. Жаль, конечно. Я всегда считал его порядочным человеком, а он…
Трасси стоило немалых усилий удержать в глотке рвущуюся наружу гневную отповедь. К счастью, старик не стал развивать дальше свою мысль и, перекинув полотенце через плечо, вернулся к мойке.
Но, к несчастью, обсуждение на этом не закончилось, поскольку затронутая тема неожиданно нашла весьма яркий отклик у других посетителей.
– Эту крысу, Лажонна, придушить мало! – гневно прорычал грузный здоровяк, опустив на стол два тяжелых кулака. – Из-за него погибли наши лучшие парни, а он жив и здоров! Сидит себе в Кверенсе в своем Квартале Предателей и, по слухам, даже особой благосклонностью императорской четы пользуется. Подлец чертов!
– Вы про тот мятеж, что устроили в прошлом году Гвенн и Питти? – голос Трасси зазвенел от едва сдерживаемого гнева, но говорила она по-прежнему спокойно и ровно.
– «Мятеж»?! – детина начал угрожающе подниматься из-за стола. – Ты сказал «мятеж»? Мои лучшие друзья отдали жизни, пытаясь избавиться от диктата Империи и вернуть нам свободу, а ты говоришь «мятеж»?!
– Пиррс, успокойся! – вмешался хозяин, обеспокоенный развитием событий.
– Трасси, уходи оттуда! – послышался в гарнитуре встревоженный голос Кроанны. – Ты узнала все, что нам требовалось, уходи!
Вместо ответа девчонка только раздраженно тряхнула головой, твердо вознамерившись довести дискуссию до логического финала.
– Да кто он такой вообще?! – на нее нацелился толстый как сарделька мозолистый палец. – Я никогда этого прыща раньше тут не видел. И с какой стати он так живо интересуется судьбой Лажонна, который уж скоро год, как тут не проживает? Что ему тут надо?!
– Хватит видеть в каждом встречном имперского шпиона, Пиррс! – взмолился трактирщик, хлопнув полотенцем по стойке. – Ты скоро уже в мухах диверсантов видеть будешь!
Обернувшись в его сторону, все молча проследили за тем, как прихлопнутое насекомое отправилось в мусорное ведро. Чуть погодя, Пиррс, махнув рукой, сел обратно на лавку и подтянул к себе тарелку с остывающим завтраком. Конфликт выглядел исчерпанным, и Трасси уже собиралась облегченно вздохнуть, как вдруг услышала над ухом неожиданно знакомый голос.
– Постой-ка!
Резко обернувшись, Трасси увидела перед собой молодого худощавого парня, работавшего здесь официантом. Его испещренное юношескими прыщами бледное лицо всколыхнуло в ней целый пласт детских воспоминаний, где мелькали забеги по крышам гаражей, игры в прятки среди сочленений огромных шатунов, воровство яблок из соседских садов, и из пучин которых всплыло имя…
– Что не так, Фролли? – раздраженно осведомился хозяин заведения. – Оставь человека в покое! Иди, работай!
– Ты же… – парень подошел ближе, и в его глазах Трасси с ужасом увидела, что и он ее узнал.
Он выбросил вперед руку и молниеносным движением сдернул платок с ее головы. Во все стороны брызнули разметавшиеся рыжие кудри.
– Траська?! – Фролли, словно испугавшись собственной дерзости, отступил на шаг назад. – Но какими судьбами?! Я же слышал, что тебя и Братьев…
– Ах ты ж крысиное отродье! – взревел Пиррс, оттолкнув тарелку и вскочив на ноги. – А я-то все гадал, с чего вдруг ты так живо этим подонком, Лажонном интересуешься?! Имперская ищейка!
– Попридержи язык, ублюдок! – в голове у Трасси, рассыпая в стороны раскаленные осколки, взорвался предохранитель, отвечавший за сдержанность и осторожность. – Или отправишься следом за своими скудоумными дружками!
– О, нет! – простонала гарнитура.
Сзади доносились причитания трактирщика, предвидящего изрядные убытки своего заведения, но его никто не слушал.
Загрохотав отодвигаемой лавкой, здоровяк выбрался из-за стола и двинулся на Трасси, сжав кулаки, каждый из которых был размером почти с ее голову.
– Ты тогда заодно с папашей действовала, я все прекрасно помню! – прорычал он. – Вы предупредили Братьев о нашем восстании, и они успели подготовиться! Ты знаешь, сколько там наших ребят полегло?!
– Ты будешь следующим, если не угомонишься, – Трасси охватило буквально ледяное спокойствие, ее разум работал быстро и четко, раскладывая ситуацию на отдельные элементы и заготавливая соответствующие ответы.
– Ах так?! Ну, я тебе сейчас покажу, кто тут в преисподнюю следующий!..
Не дожидаясь продолжения, Трасси метнулась вперед, поднырнув под занесенные кулаки. Она выбросила вперед руки, ударив противника в грудь раскрытыми ладонями.
Несмотря на охватившее ее бешенство, Трасси сумела сохранить остатки самоконтроля и старалась двигаться максимально плавно, не желая превращать встреченного на пути неудачника в котлету и инвалида на всю оставшуюся жизнь. Тем не менее, ее толчка оказалось достаточно, чтобы отбросить Пиррса на несколько метров назад, на пустые столы и лавки.
Все потонуло в грохоте и треске ломающегося дерева.
– А я тебя предупреждала, ублюдок! – Трасси навела на хватающего ртом воздух детину свою правую руку, повернув ее запястьем вверх, и неторопливо загнула на себя указательный палец.
Вырвавшаяся молния взорвала лохмотьями ее кожаную перчатку и впилась в тело Пиррса, заставив того забиться в болезненных судорогах. Испытывая откровенно садистское наслаждение, Трасси потянула палец на себя, увеличивая мощность разряда и почти наслаждаясь коснувшимся ее ноздрей запахом горелой плоти.
– Трасси, хватит!!! – рявкнула Кроанна, и девчонка рывком опустила руку, прекратив экзекуцию.
Наступила тишина, нарушаемая лишь стонами закатившегося под стол здоровяка, от чьей одежды поднимался легкий дымок, и тяжелым дыханием самой Трасси, чье лицо раскраснелось настолько, что слилось с покрывающими его конопушками. Девчонка медленно обернулась и смерила презрительным взглядом забившегося в угол Фролли.
– Ты всегда был придурком, Фрол, – сипло прохрипела она, – таким и остался.
Быстрый взмах руки хлестнул по несчастному парню коротким разрядом, бросив того на пол, ну а когда перед глазами ошалевших посетителей перестали плясать ветвистые лиловые отсветы, Трасси уже и след простыл.
Вопреки опасениям Трасси, Кроанна при ее появлении не стала задавать никаких вопросов или читать нотации, а только молча кивнула на входной люк шаттла, приглашая забираться внутрь. Их наставница, заняв кресло первого пилота, сразу начала подготовку к взлету, и они стартовали, едва были завершены соответствующие процедуры.
Всю дорогу до Нойдема и Кроанна и Вальхем хранили сосредоточенное молчание, и Трасси начала подумывать, что хорошая выволочка стала бы меньшим злом, нежели вот такое подчеркнутое игнорирование, когда ты сам начинаешь додумывать за собеседника то, чего у него, возможно, и в мыслях-то не было.
Только перед самой посадкой Кроанна все же разомкнула губы и сухо бросила:
– Дьерку – ни слова! Ясно?!
Ее подопечные лишь послушно кивнули, опасаясь неловким словом вызвать какой-нибудь взрыв, и шаттл пошел на снижение.
Приземлились они достаточно поздно, когда на Нойдеме уже воцарилась ночь, что избавило их от необходимости объясняться с коллегами прямо здесь и сейчас. Кроанна объявила Вальхему и Трасси выходной день, чтобы они могли восстановиться после экспедиции. Хотя никто не питал иллюзий, прекрасно понимая, что рано или поздно, но их непременно ожидает подробнейший допрос, в ходе которого будет крайне непросто скрыть некоторые откровенно неприглядные моменты, сопровождавшие их вылазку на Олрену.
Разгрузка шаттла, деактивация скафандров и их возврат на стеллажи счастливо избавил их команду от необходимости что-то обсуждать, ну а после все они разбрелись по своим комнатам, еле волоча ноги от усталости.
Но, несмотря на нервное и физическое измождение, уснуть у Кроанны никак не получалось. Устав ворочаться в постели, она встала и, накинув халат, подсела к терминалу, чтобы уточнить, какие занятия с учениками в ее отсутствие успел провести Дьерк, и на чем следует сосредоточиться завтра. Однако, не прошло и нескольких минут, как в ее дверь кто-то осторожно постучал.
И нельзя сказать, что она сильно удивилась, увидев на пороге Трасси, закутавшуюся точно в такой же домашний халат.
– Не могу уснуть, – пожаловалась девчонка. – Все никак…
– Заходи! – Кроанна отступила в сторону, пропуская полночную гостью.
Шаркая тапками по полу, Трасси прошла в гостиную и присела на краешек дивана. Глядя на нее сейчас, никому бы и в голову не пришло, что еще недавно она играючи разбрасывала в стороны здоровенных мужиков, сопровождая свои действия отнюдь не дамскими словечками.
Бледная, сгорбившаяся, в сползшем на одно плечо халате и с хаотично топорщащимися во все стороны вихрами рыжих волос Трасси выглядела откровенно растерянной и даже испуганной.
Кроанна, войдя следом, подтащила себе пуфик и села перед ней.
– Я знаю, что тебе сейчас непросто, – она протянула руку и коснулась плеча девчонки, поправив ее сползший халат. – Но если будешь и дальше держать это в себе, то будет только хуже, ты уж мне поверь. Ну, рассказывай.
– Там, в таверне… – Трасси шмыгнула носом, – я сама не знаю, что на меня нашло… это словно и не я была вовсе!
Кроанна молчала, терпеливо дожидаясь продолжения. Она понимала, что в подобных ситуациях торопить человека не следует – он вполне может вообще замкнуться и наотрез откажется когда-либо впредь касаться этой болезненной темы. Исповедь должна созреть.
– Понимаете, там, когда тот здоровяк начал оскорблять моего отца, а потом и меня, в моей душе вспыхнул настолько неистовый гнев, что мне даже дышать стало тяжело. Как он, ничтожество, смеет взгляд на меня поднимать, не говоря о том, чтобы меня, МЕНЯ судить?! – Трасси обхватила голову руками и застонала, раскачиваясь взад-вперед. – Я ведь тогда и в самом деле была готова его убить! Вы не представляете, какое сладкое злорадство, какое удовольствие я испытывала, поставив его на место и, тем более, заставив страдать! Ведь он в каком-то смысле посмел оскорбить самого БОГА! Меня то есть…
Трасси шумно выдохнула и запрокинула голову, уставившись в потолок. В приглушенном свете торшера на ее щеках блеснули оставленные слезами влажные дорожки.
– То, что ты сегодня пережила, называется Власть, – Кроанна пересела на кровать рядом с девочкой и обняла ее за плечи, почувствовав, как ту буквально трясет. – Того, кто к ней не готов, она может очень быстро полностью поглотить, а потом и вовсе уничтожить.
– Это было… чудовищно!
– И я рада, что ты это почувствовала и сделала для себя из случившегося абсолютно правильные выводы, – прижав Трасси к себе, Кроанна поцеловала ее в лоб. – У тебя доброе сердце! Прислушивайся к нему в подобных сложных ситуациях, оно плохого не посоветует.
– Но почему ничего такого не случилось с Фреггом и Свиллом? Уж их-то жизнь властью наделила весьма щедро! – самое страшное было позади, и девчонка заметно приободрилась. – Да, у них время от времени случаются свои закидоны, но такого безумия, как случилось со мной, я за ними не замечала.
– Они получили свою власть по праву рождения, и были буквально погружены в нее еще с малых лет. Кроме того, в те годы обладание властью означало прежде всего нескончаемые войны и ежеминутный риск быть убитым. Такого пьянящего и дурманящего чувства всемогущества, что испытала сегодня ты, братьям пережить не довелось, и они смогли сохранить здравость рассудка, – Кроанна отстранилась и, усмехнувшись, взглянула Трасси в глаза. – В конце концов, я ведь тоже когда-то через это прошла и знаю, о чем говорю.
– О! – та слегка растерялась, запоздало вспомнив, что ее собеседница и сама некогда носила титул Императрицы. – Да-да, разумеется!
– И очень хорошо, что сегодня тебе хватило мужества прийти и поделиться своими мыслями, своей болью, иначе бы они так и разъедали бы тебя изнутри.
– Я просто не представляю себе, как можно спокойно жить, понимая, что внутри тебя живет натуральный монстр, готовый терзать и убивать людей физически и духовно, получая от этого удовольствие!
– Что ж, – Кроанна запнулась, и благодушное выражение слетело с ее лица, а голос стал холодней и… глубже, – думаю, теперь ты понимаешь, какие чувства испытывает сейчас Вальхем.
– Я?! То есть… – столь резкий поворот совершенно выбил Трасси из колеи, и она обалдело таращилась на свою наставницу, широко распахнув глаза. – Он-то тут при чем?!
– Он ведь тогда, во время штурма Кверенса, оказался точно в такой же ситуации, что и ты, вот только рядом с ним не нашлось человека, который бы его вовремя одернул и вернул с небес на землю. Он точно так же упивался оказавшейся в его руках абсолютной властью, а потом, когда ты встала на его пути, и в самом деле попытался тебя убить, – Кроанна задумчиво выпятила нижнюю губу. – Кроме того, все дополнительно усугубляется тем, что, в отличие от тебя, он поднял руку не на какого-то хамоватого борова, которого видел впервые в жизни, а на своего друга. А еще одного своего друга, Аврума, он в некотором смысле предал. И все это делает его душевную боль особенно мучительной.
– Но я давным-давно его простила и думать забыла о той истории! – Трасси удивленно вскинула брови. – Я не держу на него зла! Ну вспылил, ну бывает… закончилось-то все благополучно!
– Увы, но твое мнение тут ничего не меняет. Корень проблемы кроется в самом Вальхеме. Он должен в первую очередь прийти к миру в собственной душе и простить себя сам.
– Так может стоит объяснить ему, что он зря себя мучает? Что все обиды в прошлом?
– Это не поможет, – Кроанна печально покачала головой. – Настоящее прощение столь тяжким грехам не дается вот так, по щелчку пальцев, не дается бесплатно. Тут требуется искупление, и Вальхем прекрасно это чувствует.
– Что же нам теперь делать? – Трасси недоуменно развела руками. – Возможность совершить какой-нибудь подвиг или пожертвовать собой ради товарищей представляется не каждый день. Ждать подходящего случая можно довольно долго, а жить и работать нужно здесь и сейчас! Или нам стоит устроить ему какую-нибудь… инсценировку?
– Крайне сомнительная идея. Ты только представь себе, во что это может вылиться, если он вдруг узнает всю подноготную. Тут стопроцентной гарантии никто не даст, а потому лучше даже не связываться. Целее будем.
– Но Вальхи же мучается! Я каждый день это на его лице вижу! – взвилась Трасси, готовая хоть прямо сейчас куда-то мчаться ради спасения своего друга. – Раньше я не понимала в чем дело, и почему он постоянно на меня огрызается, но теперь…
– Тише, не горячись! – опустившаяся на ее плечо рука Кроанны вернула девчонку к реальности. – Каждый из нас должен сам оплатить свой билет в будущую жизнь. Кому-то он дается дешевле, кому-то дороже, но цену, увы, определяем не мы. Не торопи события, все может разрешиться в самый неожиданный момент и самым неожиданным образом. Наберись терпения.
– А Вальхи?! На его страдания вам наплевать?!
– Вальхем – парень крепкий, он выдержит, – Кроанна усмехнулась. – Но и твоя забота о нем лишней не будет. В такой ситуации важна любая поддержка.
– Да нет, я просто… – Трасси залилась краской, понимая, что и она сама, и ее нелепые отговорки выглядят крайне глупо.
– Я точно так же надеюсь, что его удастся вернуть к нормальной жизни, обойдясь без экстремальных номеров, но тут уж решать не нам, – женщина поднялась и развернулась к двери, прозрачно намекая, что аудиенция окончена. – Ну а пока постарайся выбросить все посторонние мысли из головы и хорошенько выспись. Сейчас это твое основное задание.
– Я постараюсь! – Трасси, поднявшись с дивана, провела руками по взъерошенным вихрам и поправила халат. – Спокойной ночи!
– Спокойной ночи! – закрыв за ней дверь, Кроанна некоторое время стояла посреди комнаты, осматривая интерьер, явно различимый в предрассветных сумерках, после чего коротко чертыхнулась.
Нормально поспать сегодня уже точно не получится, так что лучше заняться подготовкой к предстоящим урокам. Два пропущенных дня Дьерк будет припоминать ей еще долго, так что не стоит давать ему лишних поводов для злорадства.
Кроанна села за рабочий терминал и погрузилась в работу…
* * *
– А где остальные? – Свиллейн окинул взглядом полупустой класс, где обнаружил только Дьерка со своим скучающим братом, и обеспокоенно нахмурился. – Они, вообще, вернулись?
– Не волнуйся, с ними все в порядке, – наставник кивком пригласил его заходить. – Они прилетели уже ночью, а потому сегодня у Вальхи и Трасси выходной, а Кро подойдет чуть позже, на другие занятия. Ей, в конце концов, тоже выспаться нужно, чтобы она там ни говорила.
– Как у них все прошло? – полюбопытствовал Фреггейл, несколько вальяжно раскинувшийся во вращающемся кресле перед своим терминалом и покачивающийся в нем из стороны в сторону.
– Все живы и здоровы, если ты это имел в виду. Ну а подробности они сами расскажут, если сочтут необходимым. Хотя что-то мне подсказывает, что не все там прошло гладко, иначе бы Кро так не отмалчивалась… ну да ладно! – дождавшись, когда Свилл займет свое место, Дьерк громко хлопнул в ладоши, как поступал всегда, когда не желал более обсуждать тему, доставлявшую ему явный дискомфорт. – Пока их нет, у нас есть возможность более детально обсудить некоторые темы, которые девочкам и… кузнецким подмастерьям не особо интересны.
– Что за темы? – Свиллейн активировал терминал, предвкушая захватывающую дискуссию.
– Фрегг предложил детально рассмотреть ключевые сражения Последней Войны, предопределившие ее трагический исход, поскольку полагает все принимавшие в них участие стороны… скажем так… не шибко сообразительными.
– Всякий мнит себя стратегом, видя бой со стороны, – скептически заметил Свилл, покосившись на старшего брата.
– А я сейчас поясню, – в последний раз крутанувшись в кресле, Фреггейл сел прямо. – Дело в том, что люди, разрабатывавшие и воплощавшие тогда в жизнь стратегические планы, оказались буквально ослеплены возможностями инструментов, оказавшихся в их руках. Системы искусственного интеллекта казались им поистине всемогущими, и они всецело положились на их решения, абсолютно некритично принимая все их заключения за непреложную истину.
– Справедливости ради, – Дьерк поднял вверх указательный палец, – широкое внедрение ИИ в то время и впрямь позволило изрядно расширить горизонты возможного, и неудивительно, что во многих людях сформировалась вера в его всемогущество. В том числе под его очарование попали и те, кто принимал решения на самом высоком уровне.
– Что их и погубило. Нельзя, просто нельзя полностью отдавать на откуп кому-то другому вопросы, от которых зависит сама твоя жизнь! Вера во всемогущество созданных ими машин сделала самих людей беспомощными. Они утратили веру в себя и в свою способность играть на равных с бездушными железяками. И в итоге порожденные людьми машины почти полностью уничтожили собственных создателей… Исходя из самых лучших намерений, разумеется.
– Ладно, хорошо, – Свиллейн поднял перед собой руки, признавая правоту брата, – созданные глупыми людьми глупые машины уничтожили и тех и других, пусть так. Все противоборствующие стороны, так или иначе, полагались на искусственный интеллект, и все проиграли, но разве имелась хоть какая-то альтернатива? Как, по-твоему, людям следовало поступить?
– Не стесняться и не лениться пользоваться своей собственной головой! – Фреггейл ткнул себе в виски указательными пальцами. – Какими бы умными и логичными нам ни казались решения машин, они всегда будут лишь компиляцией уже известного знания! Они ограничены теми примерами, на которых обучались, и неспособны создать что-то новое, что-то свое, чего не было раньше! А потому тот, кто сумеет выйти за рамки известных шаблонов, пойти наперекор стереотипам, всегда будет иметь перед ними преимущество!
– На словах звучит, конечно, красиво, – Дьерк задумчиво выпятил губу, – но на практике точный расчет как правило кладет на лопатки дерзкую импровизацию.
Фреггейл довольно долго буравил наставника угрюмым взглядом исподлобья, после чего, с явным трудом разлепив губы, коротко бросил:
– Желаете проверить?
– Было бы любопытно! – судя по всему, Дьерк целенаправленно провоцировал темноволосого парня, желая побудить его к активным действиям.
– Но Фрегг, согласись, – подключился Свиллейн к разгоревшейся дискуссии, – в долгосрочной перспективе грамотное планирование всегда переиграет сиюминутное озарение, пусть даже гениальное!
– Магия момента как раз и состоит в том, что он способен перечеркнуть любые дальнейшие планы, – Фреггейл недобро ухмыльнулся. – Поскольку я вызвал вас на дуэль, то выбор оружия – за вами. Какое сражение желаете переиграть?
– Даже так? – его брат заинтересованно приподнял одну бровь. – Тогда битву за Яос, разумеется!
– Почему именно ее? – полюбопытствовал Дьерк, усевшись за свой терминал и активировав доступ к архивам.
– Насколько я могу судить, то сражение в значительной степени предопределило исход всей Последней Войны.
– По итогам которой человечество оказалось практически полностью уничтожено?
– Именно! – Свиллейн энергично затряс головой. – До Яоса у Альянса имелось явное стратегическое преимущество, развив которое, он мог победить Союз, и все ограничилось бы уничтожением только половины человеческой популяции… ну, или чуть больше. Но в той битве Союз сумел нанести Альянсу крайне болезненное поражение, и их силы практически сравнялись, после чего судьба нашей цивилизации была предрешена.
– Ох уж эта бессердечная арифметика… – вздохнул Фреггейл.
– Что тебя не устраивает? Ведь именно точный расчет стратегов Союза, скрытно сконцентрировавших в одно время и в одном месте превосходящие силы, позволил им одолеть противника. В той ситуации они попросту не оставили Альянсу ни единого шанса!
– Так уж и ни единого? – Фреггейл словно насмехался над братом.
– Хватит трепаться! – оборвал их Дьерк, готовящий запуск соответствующей симуляции. – Если вам есть, что сказать, то вперед, дерзайте! Свилл – за Союз, ну а Фрегг, играя за Альянс, попробует нам доказать, что все тамошние стратеги в сравнении с ним были полными недоумками. Вопросы есть?
– Зря вы так, – Фреггейл одарил его хмурым взглядом исподлобья. – Это, знаете ли, может быть больно.
– Погнали! – Дьерк ткнул пальцем в экран, запуская симуляцию…
Поначалу битва за Яос развивалась по той же схеме, что и ее исторический прототип. Объединенные силы Союза обрушились на оборонительные порядки Альянса, начав активно теснить противника. Однако вскоре ход событий резко переменился. Фреггейл неожиданно отдал своим войскам приказ отходить, прекратив все попытки активного сопротивления. А выведенные с Яоса ударные подразделения он сразу же отправил атаковать несколько других планет с явной целью уничтожить располагавшиеся там рудники, занимавшиеся добычей редкоземельных металлов.
Атаки выглядели откровенно суицидальными, поскольку такого рода предприятия, имеющие стратегическое значение, всегда были обеспечены весьма серьезной обороной, но все равно оставался ненулевой шанс, что войскам Альянса удастся нанести им серьезный ущерб.
И самые худшие опасения очень скоро подтвердились, когда один из рудников оказался полностью выведен из строя. Сообразив, что запахло жареным, поскольку производство военной техники без соответствующего сырья невозможно, Свилл принял решение снять часть войск с Яоса, который и без того находился на грани капитуляции, отправив их на отражение новой угрозы, в долгосрочной перспективе сулившей немало проблем.
И вот тут-то его ожидал крайне неприятный сюрприз.
Боевой космофлот Альянса, явно ожидавший такого шага и готовый к нему, устроил самую настоящую охоту на транспортные корабли противника, стремительными коршунами набрасываясь на их неповоротливые и уязвимые туши. Ведь одно дело – быстро высадить десант, камнем упав с орбиты, и совсем другое – оперативно вывезти войска с планеты, продираясь сквозь путы тянущей к земле гравитации. То, что творилось на границе атмосферы, точнее всего описывалось словом «бойня», и в такой ситуации Союз вполне мог очень скоро остаться вообще без транспортного флота.
– Вы же сами собрали все свои наиболее боеспособные части здесь, на Яосе! – довольный Фреггейл откинулся в кресле, наблюдая за учиненным им разгромом. – А я их тут просто запер. И теперь могу спокойно и никуда не торопясь добивать то, что еще осталось от Союза. Помешать мне вы все равно никак не сможете.
– Все, достаточно! – Свиллейн, не скрывая раздражения оттолкнулся от стола и недовольно сложил руки на груди.
– Что ж, признаю, Фрегг, ты сумел нас удивить! – Дьерк остановил симуляцию. – Это было дерзко, смело и неожиданно. Снимаю шляпу!
– Но, одновременно, и совершенно… нелогично! – воскликнул Свиллейн чуть громче, чем требовалось.
– Логика – инструмент бездушных железяк, – парировал его брат, откровенно довольный произведенным эффектом, – люди же способны оперировать куда более обширным арсеналом – эмоции, интуиция, риск…
– Но в своих атаках на рудники ты потерял кучу войск и техники!
– Несомненно. Примерно столько же, сколько я потерял бы, пытаясь удержать Яос. Но вместо того, чтобы бессмысленно сжечь войска в тщетных попытках остановить наступление Союза, я обменял неизбежные потери на конкретный Результат. И, по-моему, это было как раз абсолютно логично. А вот ты поддался эмоциям, преувеличив угрозу, которую несли мои атаки, и принял неверное решение.
– Ты был весьма убедителен, – заметил Дьерк.
– В реальной ситуации я бы еще подключил информационную составляющую, – ухмыльнулся Фреггейл, – включающую в себя откровенно панические доклады с передовой, которые дополнительно усилили бы эффект и подтолкнули противника к совершению нужных мне действий. Окончательный вердикт ведь все равно выносят живые люди, ориентируясь на свои собственные соображения, что бы им там железные советники ни подсказывали.
– Вынудить Свилла, нашего «Мистера Невозмутимость», действовать, руководствуясь не логикой, а эмоциями – это надо уметь! – Дьерк рассмеялся, чем заставил светловолосого парня помрачнеть еще больше.
– И вы по-прежнему будете утверждать, что мои знания бесполезны? – Фреггейл вопросительно приподнял бровь.
– А где ты предполагаешь их применить? Ну, кроме вот таких симуляций, – его наставник развел руками. – Имеющиеся в нашем распоряжении знания, технологии и мощь на порядки превосходят возможности всех наших потенциальных противников. Мы способны еще в зародыше погасить любой назревающий конфликт, быстро, больно и неотвратимо ударив по рукам тех, кто попытается его разжечь. Так что, пока мы, Пастыри, опекаем человечество, крупномасштабные войны галактике не грозят.
– Вот видишь, Фрегг, – Свиллейн не смог удержаться, чтобы не позлорадствовать над братом, компенсировав тем самым свое недавнее унижение на виртуальном поле боя, – ты бесполезен! В ближайшее время войн не ожидается, так что твои навыки никому не нужны! Смирись!
Фреггейл довольно долго молчал, выразительно шевеля челюстью и переводя взгляд с брата на Дьерка и обратно. После чего, смилостивившись, негромко пробормотал:
– Подобные слова многие люди говорили не раз и не два, ну и где они все теперь? История даже имен тех глупцов не сохранила! Вам так неймется пополнить их ряды?
– Ты серьезно?! – судя по сморщившемуся лицу Дьерка, он с трудом сдержался, чтобы не рассмеяться. – Но каким образом те полудикие осколки человечества, что остались от былой могущественной цивилизации, могут нам противостоять? Максимум, чего они достигли на сегодняшний день, это пороховые ружья и примитивная артиллерия. Ты сам прекрасно знаешь, что против любого Пастыря все это – слону дробина. Укус комариный.
– Многие так говорили… – упрямо повторил Фреггейл. – Если рассуждать логично, то вы, несомненно, правы, однако мы только что имели возможность убедиться, что логика далеко не всегда оказывается в выигрыше. Всякое случается…
– Иногда разум проигрывает откровенной авантюре, да, – Свиллейн снова пододвинул кресло к столу и занялся изучением отыгранной сегодня симуляции. – Как тебе, вообще, такая идея в голову пришла?! Ты же фактически без боя сдал Яос Союзу! В реальности тебя бы там свои же четвертовали!
– Да, я проиграл одно сражение, но выиграл битву в целом. Что, по-твоему, важнее?
– Я-то все понимаю, но вот простые люди… они все больше на свои эмоции и чувства ориентируются, – Свиллейн поднял вверх указательный палец, – и, кстати, в подавляющем большинстве случаев безнадежно проигрывают сухому расчету и скучной до оскомины логике.
– Но не в этот раз, – напомнил Фреггейл.
– Согласен, – кивнул его брат, – пример получился на загляденье! Хотя я все равно не могу взять в толк, каким образом разумные и просчитанные действия оказались беспомощны перед дерзким и где-то даже наглым экспромтом.
– Все дело в том, как именно машины оценивают ситуацию и принимают решения, – дождавшись, когда Свиллейн перестанет таращиться в экран и обратит на него свое внимание, Фреггейл продолжил: – Они в принципе не способны создать что-то новое, что-то свое. Их интеллект словно замурован в рамках тех примеров, на которых их натаскивали, и любое действие, не укладывающееся в типовые шаблоны, воспринимается ими как гость из четвертого измерения и полностью выбивает их из колеи.
– Для того, чтобы выйти за рамки известного, требуется быть в определенной степени безумным, – резонно заметил Дьерк.
– Именно! – Фреггейл аж подпрыгнул на своем кресле. – В любом человеке всегда присутствует определенная «чертовщинка», заставляющая его иногда поступать вопреки установленным правилам и совершать поступки, выпадающие из общепринятой системы координат. А вот машины такой возможности лишены. Если же попытаться принудительно ввести в их алгоритмы элемент случайности, элемент хаоса, то их непредсказуемые взбрыки могут натворить немало бед, которые потом еще долго расхлебывать придется. Так что здесь возможный куш затраченные средства никак не окупает. Тупик, знаете ли…
– Ты хочешь сказать, что все открытия и изобретения были в свое время совершены благодаря толике присущей людям безумности? А машины – всего лишь инструмент, послушно исполняющий полученные команды?
Уже сам миролюбивый тон Свиллейна должен был насторожить, но его брат, все еще пребывавший в блаженной нирване, вызванной недавним триумфом, заглотил предложенную наживку, ничего не заподозрив.
– Разумеется! – энергично закивал тот, обрадованный тем, что его наконец-то поняли. – Любая программа, любой механизм может действовать лишь в соответствии с полученным от своего создателя заданием. А придумать или создать нечто новое, чего доселе не существовало, они не могут!
– Но как тогда быть с Аврумом? – Свиллейн перешел в решительную контратаку. – Уж он-то точно поступает без оглядки на чьи-то приказы или наставления. И мне, если честно, иногда кажется, что он и в самом деле мыслит и даже чувствует.
– Аврум? – Фреггейл задумался и покосился на Дьерка, словно отдавая ему пас. – Хороший вопрос.
– Вы говорили, что он – совершенная боевая машина, чье единственное предназначение – уничтожать противника с максимально возможной эффективностью, – поддержал его брат. – Но когда такой механический убийца начинает терзаться рефлексией и рассуждать о дружбе, то это выглядит, по меньшей мере, странно.
Ребята умолкли, внимательно глядя на своего наставника и ожидая его реакции.
Дьерк неторопливо поднялся из-за стола и, сунув руки в карманы, подошел к окну, рассматривая открывающийся из него вид на окружающий пасторальный пейзаж. Он беззвучно пошевелил губами, словно репетируя свою речь, после чего повернулся к притихшим ученикам.
– Для начала, – заговорил он неторопливо, – не следует забывать, что одним из главных орудий Аврума является его непревзойденная способность к обману противника и введению его в заблуждение. И здесь он вполне может притворяться добрым и безобидным, если такая стратегия помогает решить основную поставленную перед ним задачу.
– Это вы нам уже объясняли! – нетерпеливо поморщился Фреггейл. – И такая версия имела право на существование, пока Аврум был слаб и ему требовалась помощь Вальхема и Трасси. Но почему он и дальше продолжил прикидываться их другом, когда нужда в их содействии отпала?
– И какую задачу это помогало ему решить, – кивнул Свиллейн, – если все мыслимые цели, которые были Авруму назначены, сгинули еще сотни лет назад в пламени Последней Войны?
– Кто знает? – пожал плечами Дьерк, явно не расположенный погружаться в данную тему слишком глубоко.
– Можно, конечно, предположить, что в Авруме что-то сломалось, – развел руками Фреггейл, – но, согласитесь, неисправность, ни с того ни с сего наделившая машину понятиями о морали и этике, представляется крайне маловероятной.
– За исключением того варианта, – уточнил Свиллейн, – что кто-то целенаправленно повредил его управляющий код, заставив Аврума сомневаться в правильности того, что он делает.
– Звучит как бред, если честно! – Дьерк натянуто рассмеялся. – Как можно привить тягу к рефлексии и самокопанию нескольким пригоршням кремниевых кристаллов?!
– Насколько мне известно, мозг Аврума устроен все же несколько сложнее, чем просто набор логических схем, – сдаваться так легко Свилл не собирался. Демонстративная немногословность их наставника и его явное желание уклониться от обсуждения данной темы выглядели откровенно подозрительно, и он насел на Дьерка с удвоенной энергией. – Насколько я понимаю, современные машины руководствуются не столько жесткими алгоритмами, как ранние автоматы, сколько образами, которые соотносят с заданными эталонами и по результатам этого сравнения планируют свои дальнейшие действия. Ведь так?
– В самых общих чертах – да, все так.
– Но разве не мог кто-то… не знаю… подменить Авруму его референсные образы, вынудив его тем самым стремиться не к уничтожению и убийству, но к поискам справедливости и милосердия? И то, и то – достаточно абстрактные понятия, так какая разница?
– И ты туда же! – Дьерк мученически закатил глаза.
– Вы о чем? – тут уже и Фреггейл сообразил, что они нащупали нечто интересное и интригующее.
– Да Кро все носится с идеей, что Аврум где-то подцепил этивирус, отчего и ведет себя теперь как невротик с расшатанными напрочь нервами.
– Этивирус?! – скептически прищурился Свиллейн, подозревая очередной подвох. – Это что еще за зверь?
– Согласно легенде – это вредоносный нейрокод, внедряемый в мозг боевых машин и превращающий их в пацифистов, вроде нынешнего Аврума.
– Разве такое возможно? – теперь недоверием проникся и старший брат.
– Я же говорю – легенда! – Дьерк неопределенно махнул рукой. – Перед самым началом войны группа энтузиастов носилась с идеей создания так называемых «Этичных машин», пытаясь привить им представления о добре и зле, но никаких достоверных сведений о результатах их работы не сохранилось. Только слухи и разрозненные обрывочные свидетельства. В соответствии с некоторыми из них, этой группе удалось создать относительно компактный, но весьма эффективный фрагмент нейрокода – этивирус, в который были заложены соответствующие наработки.
Дьерк вздохнул.
– Я склонен считать всю эту историю попыткой выдать желаемое за действительное и предпочитаю исходить из предположения, что Аврум таким образом просто пытался нас обдурить. Будь моя воля – я бы его вообще уничтожил от греха подальше, но, увы, далеко не все определяется моими желаниями.
– Любопытная версия, – Свиллейн задумчиво почесал нос, – которая, кстати, довольно многое объясняет.
– Ты серьезно?! – чуть ли не брезгливо сморщился Дьерк. – Ты, Свилл, всегда отличавшийся рациональностью мышления, внезапно увлекся байками и мифами?! С тобой все в порядке? Ты себя, вообще, нормально чувствуешь?
– Любая версия имеет право на существование. А если есть сомнения в ее адекватности, то нужно ее просто проверить, только и всего!
– Каким образом?
– Ну, например, вывести Аврума из стазиса и задать ему несколько вопросов.
– Ты совсем с ума сошел?! – взвился Дьерк. – Чтобы он весь Нойдем на атомы разнес?!
– Но он же весь зарядами обложен, только дернется – и поминай как звали! Да и не обязательно этот эксперимент проводить прямо здесь, можно Аврума, к примеру, на наше стрельбище отвезти, и там уже пробовать…
– Нет, и еще раз нет! Риск слишком велик!
– Ладно, как скажете, – получив столь энергичный отпор, Свиллейн решил не упорствовать и отступил.
– Если я не ошибаюсь, – подал голос Фреггейл, убедившись, что внезапная перепалка его брата и Дьерка сошла на нет, – то мама с Вальхемом и Трасси как раз и мотались на Олрену, чтобы прояснить некоторые моменты, касающиеся Аврума. Они сумели что-нибудь выяснить?
– Я с Кро после их возвращения еще не виделся. Сегодня вечером с ней переговорю и узнаю, что да как, – Дьерк выключил свой терминал. – Ну а исторических симуляций на сегодня хватит. Продолжим завтра уже в полном составе.
* * *
Пламя стоявших на столе свечей чуть всколыхнулось, когда ведущая в дом дверь открылась, и на веранду шагнула Кроанна, облаченная в легкое, почти прозрачное платье, элегантно подчеркивающие изгибы ее стройной фигуры.
– О! – остановившись на пороге, она окинула взглядом вынесенный на воздух столик с откупоренной бутылкой вина и парой бокалов. – Я что-то запамятовала… У нас сегодня какой-то праздник?
– Вы вернулись живыми и здоровыми, а это уже немало! – Дьерк подхватил бутылку и разлил вино. – Я за теб… я за вас волновался, знаешь ли!
– Так или иначе, но все хорошо, что хорошо кончается, – Кроанна села на стул напротив и приняла бокал из его руки. – Ну, за благополучное возвращение!
Они чокнулись и пригубили рубиновый напиток, но последующее молчание еще долго никто не решался нарушить, словно впереди раскинулось минное поле, и всех одолевал страх сделать первый шаг.
– Устали? – первым не вытерпел Дьерк, выбрав, тем не менее, кружной и длинный путь к самым трепещущим и самым болезненным вопросам.
– Есть немного, – кивнула Кроанна, – но я уже отоспалась, и сейчас все более-менее в норме. Спасибо, что подменил, кстати!
– Никаких проблем. Мне нравится общаться с твоими сыновьями, правда! Они такие… живые, непосредственные, иногда даже дерзкие! Несмотря на их юный возраст, я могу говорить со Свиллом и Фреггом как с равными, и это чертовски увлекательно! В наше время найти себе интересного собеседника – уже дорогого стоит!
– Я кажусь тебе скучной и неинтересной? – хитро прищурилась Кроанна, чем заставила своего собеседника чуть ли не запаниковать.
– Помилуй, дорогая! – воскликнул Дьерк, в притворном ужасе прижав руки к груди. – Ты – лучшее, что когда-либо случалось в моей жизни!
– Ладно, – смилостивилась женщина, – извинения приняты. Ну а что касается моих мальчиков… Мы с Асвеном – Кроанна являлась, пожалуй, единственным человеком, который мог позволить себе называть покойного Императора вот так, по имени – вложили в их воспитание немало сил. В конце концов, Свилл и Фрегг – будущие… в смысле бывшие… черт! Мы хотели сделать из них достойных властителей своей страны и, как мне кажется, мы в этом вполне преуспели. Не так ли?
– Во всяком случае, свалившуюся на их головы власть они сумели не только удержать, но и развили ее до невиданных прежде высот! И сейчас они сожалеют лишь о том, что мы помешали им добиться большего.
– Это пройдет, – хмыкнула Кроанна, чуть улыбнувшись уголками губ, – по себе знаю.
– Будем надеяться, – Дьерк подлил ей вина. – Ну а ваше приключение как прошло? Сразу по прибытии мне показалось, что вы все какие-то… напряженные, что ли. Что там у вас на Олрене случилось-то?
Женщина некоторое время задумчиво изучала свой бокал, любуясь отблесками огня в толще бордового напитка, после чего вздохнула и сделала большой глоток.
– Там Трасси с местными повздорила… – скупо объяснила она, – ну и в какой-то момент не сдержалась.
– Обошлось без жертв, я надеюсь? Пастырям не к лицу выставлять себя вспыльчивыми убийцами!
– Все о репутации, об имидже печешься! – недовольно проворчала его собеседница. – Не волнуйся, там никто серьезно не пострадал. А то, что Траська чуть умом не тронулась от переживаний по поводу того инцидента, тебя совсем не трогает?
– Позволять ей отправиться в одиночный рейд было непростительной ошибкой с твоей стороны! Одна, в чужом городе…
– Ой, вот только не надо передергивать! Трасси заверила меня, что знает во Фланндоре каждый камень! В конце концов, она там родилась и выросла! – вспышка Кроанны довольно быстро угасла. – Но, как выяснилось, она крайне плохо знала людей, что живут в ее родном городе…
– Но с отцом-то она хоть повидалась?
– Нет, – женщина покачала головой. – Если подумать, то вся ее затея с самого начала была обречена на неудачу. Согласись, глупо разыскивать во Фланндоре человека, который его некогда предал. А Лажонна именно так там и воспринимают – как предателя, перекинувшегося на сторону Империи, и по чьей вине бунт против нее потерпел сокрушительный крах.
– Если подумать… – эхом повторил Дьерк, заставив свою собеседницу вспыхнуть.
– Да, я просчиталась! – с вызовом заявила она. – Я полагала, что после подавления восстания Голстейн воспользуется представившейся возможностью и окончательно прижмет своенравную Лигу Перевозчиков к ногтю, жестко наведя во Фланндоре свои порядки. Но оказалось, что там и по сей день процветает традиционное вольнодумство, готовое в любой момент перейти в рукоприкладство по отношению к тем, с кем ты не согласен. И я понятия не имею, почему Ирви, всегда славившийся своей любовью к радикальным решениям, проявил в этом случае столь неожиданное добродушие. Так или иначе, но Фланндор до сих пор исполнен ненависти к Империи, и Лажонна, принявшего в свое время ее сторону, там нет и быть не могло.
– Удалось выяснить, где он сейчас?
– В Кверенсе, в так называемом «Квартале предателей», хоть я и понятия не имею, что это означает.
– То есть затея Трасси имеет все шансы пойти на второй круг, но на этот раз в столице? – сморщился Дьерк. – Я все правильно понимаю?
– Хотелось бы верить, что полученного урока ей хватило, – вздохнула Кроанна, выплеснув в рот остатки вина, – но Трасси – чертовски упрямая девчонка, так что тут ничего нельзя исключать.
– Вот ведь заноза! – чертыхнулся Дьерк, оперативно поднеся бутылку к опустевшему бокалу. – Ну да ладно, с этим мы потом разберемся. Что удалось выяснить насчет их «Огненного озера»?
– Как я и предполагала, – женщина заметно оживилась, – Огненное озеро – не что иное, как воронка, оставшаяся после взрыва мощного термоядерного заряда, причем наземного. Оставшиеся в земле изотопные следы однозначно это подтверждают.
– Наземный взрыв? – Дьерк задумчиво подпер подбородок рукой. – То есть кто-то пытался поразить вполне конкретную хорошо защищенную цель?
– Именно!
– И это возвращает нас в исходную точку нашей дискуссии. Кто и кого хотел там уничтожить?
– Аврума, разумеется! – Кроанна нахмурилась, раздосадованная недогадливостью коллеги. – Кроме него там других достойных целей в радиусе нескольких световых лет не имелось.
– Но кто?!
– Некто, кто, во-первых, видел в нем достаточно серьезную угрозу, чтобы решиться на использование боеголовки для его уничтожения, и, во-вторых, знал, где именно Аврум находится, – по губам Кроанны скользнула довольная ухмылка. – Даже если допустить, что армия Олрены сумела каким-то образом Аврума обнаружить, что мне представляется крайне маловероятным, у нее все равно не имелось соответствующего оружия, чтобы нанести по нему удар. А потому я прихожу к одному единственному выводу – Аврума пытались убить его собственные перепугавшиеся до полусмерти хозяева.
Дьерк некоторое время молчал, и его правая рука, словно следуя за мыслительным процессом, совершила неторопливый вояж по голове, помассировав нижнюю губу, почесав нос, взъерошив волосы, протерев глаза и вернувшись в исходное положение под подбородком.
– Дался тебе этот этивирус! – заключил он, наконец. – Ты абсолютно все факты и аргументы под свою версию подогнать готова!
– Тебе не нравится моя версия? Тогда раскритикуй ее, в чем вопрос?! – увидев, что Дьерк открыл рот, чтобы высказаться, Кроанна предупреждающе подняла указательный палец. – Но только аргументировано, с конкретными фактами и логическими выкладками.
Издав глухой стон, Дьерк воздел глаза к потолку и некоторое время беззвучно шевелил губами, словно вознося молитву всем известным богам.
– Аргументировано, значит, да? – заговорил он подчеркнуто сдержано и сухо. – Да начать хотя бы с того, что вся история с группой Ольховцева, Этичными Машинами и, соответственно, этивирусом – миф от начала и до конца! Нет ни единого документального или материального свидетельства того, что их откровенно безумная затея увенчалась успехом! Тут просто нет основы для предметного обсуждения! Нет, я мог бы, конечно, порассуждать на тему всевозможных легенд и преданий эпохи Последнего Расцвета, но, сказать честно, народный фольклор меня не особо привлекает. У нас, в конце концов, есть дела и поважнее.
Дьерк подмигнул своей собеседнице и подлил ей еще вина.
Однако Кроанна отказалась принимать его игру и почти демонстративно отставила наполненный бокал в сторону, прозрачно намекая, что их дискуссия еще далека от завершения.
– А ты когда-нибудь обращал внимание, что очень многие архивные материалы, касающиеся предвоенного времени, – заговорила она, подавшись вперед и хитро прищурившись, – на каком-то моменте просто обрываются, и далее начинается мешанина из отдельных обрывков, слухов и откровенных фантазий? «Мифов», как ты выразился. Тебе это не кажется странным?
– Так война же случилась! Что тут странного?! – Дьерк развел руками. – Тот факт, что вообще хоть что-то сохранилось – уже, почитай, чудо! Ничего удивительного в том, что часть информации оказалась утеряна, я не вижу.
– И тебя совершенно не удивляет тот факт, что раздрай в архивных данных и практически все информационные лакуны начинаются с одного и того же момента? Словно тумблером щелкнули! И момент этот удивительным образом совпадает во времени с первыми сообщениями о начале работы по созданию Этичных Машин! Думаешь, совпадение? Или же некоторую информацию кто-то предпочел скрыть от греха подальше?
Дьерк сделал глубокий вдох, после чего долго и с громким шипением выпускал набранный воздух, подобно сдувающемуся мячу. Все это сопровождалось откровенно сочувственным взглядом, которым он все это время одаривал свою собеседницу из-под удивленно вскинутых бровей.
– И вроде бы взрослая разумная женщина, – почти простонал он, – а увлеклась такой нелепой конспирологией!
– Можешь думать все, что душе угодно, – голос Кроанны заметно похолодел, – но мне кажется, что мы должны использовать любую возможность восстановить истинную картину тех событий. Ведь тот, кто не знает Истории, обречен ее повторить, не так ли?
– И как мы ее восстановим? Из чего? Из сплетен и суеверий?
– Не забывай, у нас имеется живой свидетель тех событий – Аврум! – Кроанна перешла в решительную контратаку. – Если ты помнишь, он оснащен системой голографической памяти, в которой, точно в янтаре, навсегда отпечатывается вся информация, однажды туда попавшая. И вполне возможно, что он помнит очень многие вещи, касающиеся той эпохи. Ты хоть понимаешь, что в наших руках оказался бесценный источник информации о тех временах?! Представляешь, сколько досадных белых пятен мы можем с его помощью устранить?!
– Предлагаешь расковырять Авруму голову и вынуть из нее мозги для изучения? Вальхем такую трепанацию вряд ли одобрит…
– Ты совсем больной, что ли?! Или специально дурачком прикидываешься?! Мозг Аврума составляет с его памятью единое целое, и любая попытка что-то оттуда вычленить просто все уничтожит! Тебе ли не знать?!
– Тогда, если я правильно понимаю, ты хочешь…
Неоконченная фраза Дьерка повисла в воздухе как приглашение на эшафот. Однако непростая жизнь научила Кроанну не пасовать перед подобными угрозами, пусть даже впереди маячил серьезный разлад. Существуют такие задачи и цели, которые стоят выше любых личных интересов, и достижение которых невозможно без жертв. И если платой станет ссора с близким человеком, то так тому и быть.
– Именно так, – кивнула она. – Я предлагаю вывести Аврума из стазиса, чтобы в более спокойной обстановке, нежели тогда, на Дворцовой площади Кверенса, задать ему несколько вопросов.
– Я никак не возьму в толк, – Дьерк откинулся на спинку стула и сложил руки на груди. Сегодняшнее свидание было окончательно загублено, и он не видел смысла продолжать делать вид, будто все нормально, и ничего не случилось, – почему тебе так не терпится с жизнью расстаться? Что за суицидальные наклонности?! Или ты полагаешь, что…
– Да, я полагаю, что метания Вальхема, его переживания, его слезы и его утверждения, что Аврум – друг, имеют под собой некоторые основания! – с жаром заговорила Кроанна. – Каким бы гением лжи и обмана он ни являлся, Аврум никогда не смог бы настолько глубоко вжиться в роль, чтобы детвора полюбила играть с ним! Ведь для такого рода вещей не существует универсальной инструкции или алгоритма! Даже живые люди подчас неспособны найти общий язык с собственными детьми или внуками, что уж там говорить о машине! Тут нужно именно чувствовать!
– Ты знаешь мое мнение по данному поводу. Оно неизменно, и лишний раз повторять его я не вижу смысла.
– Определенный риск, несомненно, присутствует, но зато какие перспективы перед нами открываются, если мои предположения окажутся верны! Ты только представь!
– Это если мы останемся живы, – пессимизм Дьерка только усугубился и загустел, точно гудрон, сквозь который его словам приходилось буквально продираться. – Да, мы обложили Аврума зарядами, но ведь они ничего не гарантируют! Мы до сих пор не знаем всех его возможностей! Даже сейчас, когда он лежит в нашем ангаре, замороженный и за бронированными дверями, я чувствую себя сидящим на пороховой бочке, которая может рвануть в любую секунду!
– Так я и не предлагаю пробуждать Аврума прямо здесь и сейчас. Как я уже предлагала, мы можем вывезти его на стрельбовый полигон, где и снимем поле, ничем особо не рискуя.
– Выходит, это ты Свилла надоумила, да? – фыркнул Дьерк.
– Ты о чем? – Кроанна недоуменно нахмурилась и снова села прямо.
– Да он тоже недавно на эту тему рассуждал. Точь-в-точь как ты сейчас. И про его способность мыслить и чувствовать, подобно живому существу, и про полигон… Вы с ним уже обсуждали эту тему, верно?
– Ни единым словом не обмолвились, – женщина не удержалась от ехидной ухмылки. – Но я рада, что в нашей команде еще остались люди, способные мыслить самостоятельно и здраво.
– То есть я, по-твоему, псих? – Дьерк говорил подчеркнуто спокойно, что только добавляло веса его словам. – Безвольный паяц, которым манипулируют все, кому не лень? Послушная кукла в руках…
– Ничего такого я не говорила, не надо передергивать! – взглянув на свою руку, Кроанна нахмурилась и разжала непроизвольно собравшиеся в кулак пальцы. – Но твоя зашоренность и в самом деле начинает меня беспокоить! Почему ты постоянно мыслишь однотипными догмами?! Куда подевалась твоя былая живость ума и готовность пойти на риск ради достижения стратегической цели?! Что с тобой случилось?! Ведь раньше ты не был таким занудой!
– Занудой. Ясно, – с каждым сказанным Дьерком словом температура на веранде понижалась на пару градусов. – Какими еще откровениями порадуешь?
– Иногда мне вообще кажется, что ты чего-то… боишься, – мосты были окончательно сожжены, и дальнейшие попытки играть в деликатность не имели смысла. – Оттого и психуешь.
Кроанна поднялась из-за стола, оправляя платье.
– Спокойной ночи! – она наклонила голову ровно настолько, чтобы протокольная вежливость не перешла в грубую издевку, и вышла, аккуратно закрыв за собою дверь.
– Спокойной ночи, – буркнул Дьерк, обращаясь к сухо щелкнувшему замку.
Он окинул мрачным взглядом стол с разложенными столовыми приборами, которые так и не понадобились, после чего резким взмахом руки опрокинул в рот бокал с остатками вина и задул ненужные более свечи.
* * *
Двухдневная вылазка на Олрену пробила заметную брешь в учебном плане Вальхема, и теперь ему приходилось наверстывать отставание, самостоятельно изучая ряд тем, которые Братья рассмотрели вместе с Дьерком за время их отсутствия. За окном давно стемнело, а он все еще сидел перед своим домашним терминалом, с головой погрузившись в премудрости разложения в ряд Тейлора.
Тема давалась Вальхему непросто. Ему никак не удавалось уложить в голове идею, что любую, вообще любую функцию можно «слепить» из набора парабол разного калибра. Видимо, есть в математике нечто такое, что требует для своего понимания определенного строения мозгов. Как у Свиллейна, например, которого подобные фокусы приводили в самый настоящий восторг. А вот Вальхему, похоже, чувство математической красоты оказалось недоступно, и многие вещи приходилось принимать на веру или просто заучивать.
Но зато на уроках химии…
Вальхем невольно вздрогнул, услышав осторожный стук в дверь. Его охватило сильное чувство дежавю, поскольку нечто подобное с ним однажды уже случалось, и на сей раз он был готов побиться об заклад, что заранее знает, кого встретит за порогом.
Вальхем выбрался из-за стола и, пройдя в коридор, распахнул входную дверь.
– О! – только и смог выдать мальчишка. – Я…
Не то, чтобы он совсем не угадал, нет. Но вот вид Кроанны в тонком облегающем платье, которое не столько скрывало ее тело, сколько дразнило намеками и недосказанностями, полностью отрубил его речевой аппарат.
– Я проверяла ваши сегодняшние логи активности и обнаружила, что ты до сих пор не спишь, – женщина зябко обхватила себя за плечи. – Не возражаешь?
– Да-да, разумеется!
Пропустив свою гостью внутрь, Вальхем прикрыл дверь и прошел за ней следом. Он не стал пытаться спешно придать своему обиталищу более-менее пристойный вид, поскольку на фоне утонченного совершенства Кроанны его комната, как ни старайся, все равно будет выглядеть убогой нищенской хибарой.
Кроанна, впрочем, не стала морщить нос и придираться. Она точно так же, как и в прошлый раз, присела на край кровати, закинув ногу на ногу и сложив тонкие руки на коленях.
Вальхем сел на свое кресло за столом, развернувшись к ней. Он очень скоро обнаружил, что его глаза практически полностью перестали ему подчиняться, зажив своей собственной жизнью, которая целиком и полностью вращалась вокруг точеной фигуры сидевшей напротив женщины. Он почувствовал, как вспотели его ладони, а все внутренние органы сгрудились внизу живота, образовав там тягучий ком, вздрагивавший всякий раз, когда Вальхем пересекался с Кроанной взглядами.
От нее буквально исходила какая-то магия, проникавшая прямиком в мозг и лишавшая способности мыслить здраво. Вальхем понимал, что если она сейчас прикажет ему отправиться в бой… в экспедицию… на верную смерть, в общем, то он подчинится ей не просто беспрекословно, но даже с радостью! Неудивительно, что Трасси старается во всем равняться на свою старшую и более опытную наставницу. И, надо сказать, она добилась на этом пути определенных успехов…
– Все занимаешься? – Кроанна покосилась на включенный терминал. – Что-то не дается? Или тебе просто интересно?
– Бессердечная тварь Математика! – Вальхем бросил взгляд назад, на светящийся в полумраке монитор. – Это Свилл может целые параграфы просто глотать, не разжевывая. А мне вот грызть приходится.
– Увы, не существует людей, которые были бы совершенны во всем! – усмехнулась его собеседница. – Зато у Свилла вот с физподготовкой все не так гладко.
– Да, наверное… – набравшись смелости, Вальхем посмотрел Кроанне прямо в глаза, хоть это было и непросто. – Зачем вы пришли? Что вам от меня нужно?
Женщина некоторое время молчала, испытующе глядя на дерзкого мальчишку, и Вальхем, в конце концов, был вынужден уступить и отвести взгляд. Слишком уж разными были их весовые категории.
– Аврум, – тихо произнесла Кроанна, едва заметно улыбнувшись. – Я хочу его разбудить.
– Вы серьезно?! – Вальхем так резко подался вперед, что едва не свалился с кресла. – Но зачем?! И почему именно сейчас?! Что вдруг изменилось?
– На самом деле изменилось очень многое! Иногда мне кажется, что появление Аврума в нашей жизни послужило неким триггером, который привел в движение целые пласты нашего видения окружающего мира, – Кроанна вздохнула. – Некоторых, например, Дьерка, наметившиеся перемены откровенно испугали, и они используют любую возможность, чтобы их затормозить или даже обратить вспять.
По лицу женщины пробежала болезненная судорога, и Вальхем сообразил, что ей пришлось заплатить немалую цену за право иметь и отстаивать свою точку зрения.
– В последнее время он здорово изменился, – продолжила Кроанна негромко. – Стал раздражительным, вспыльчивым. А при любом упоминании об Авруме, о концепции Этичных Машин или об этивирусе так и вовсе на ядовитую желчь исходить начинает.
– Ему известен некий темный секрет, который Аврум может каким-то образом раскрыть? – высказал догадку Вальхем.
Кроанна задумчиво скосила глаза и некоторое время молчала, как будто изучая угол ковра.
– Нет, не думаю, – заговорила она наконец. – Да и возможно ли в наших условиях обзавестись персональной тайной? Откуда? Кроме того, если бы он и в самом деле пытался что-то от меня скрыть, я бы обязательно почувствовала неизбежную фальшь. Но здесь ее нет.
– Почему вы так в этом уверены?
– Надеюсь, ты еще не забыл, в чем именно состоит мой дар? ¬– по лицу Кроанны впервые за весь вечер скользнула короткая улыбка.
– Насколько я помню, вы всегда отличались выдающимися способностями к музыке…
Вальхем догадывался, что сморозил полнейшую глупость, и был внутренне готов к тому, что его собеседница вполне может обидеться или оскорбиться. Но Кроанна только насмешливо приподняла тонкую бровь.
– В общих чертах все верно, – кивнула она. – Однако само понятие «музыка» существенно шире, чем простенькие мелодии и ритмы. Оно определяет гармонию, некую целостность звука, образа… и даже человека. А когда кто-то тебе лжет, эта гармония нарушается, и я это сразу чувствую. Так вот в Дьерке ничего такого нет. Он и в самом деле недолюбливает Аврума и откровенно его побаивается, но вот если прямо спросить его о причинах этой неприязни, он не сможет ничего внятно объяснить. Он и сам не знает.
– В чем же тогда дело?! – ситуация и впрямь выглядела довольно странно. – Быть может, он уже сталкивался с подобными машинами в далеком детстве, о чем сам не помнит, но сопутствующий страх остался?
– Вряд ли. Наш Аврум – единственный уцелевший экземпляр. Все остальные, коих успели построить не так-то и много, были уничтожены в ходе Последней Войны. На тот момент не то, что Дьерка, но даже его прабабки с прадедом еще и в планах не было, – Кроанна развела руками, но тут же снова посерьезнела. – А потому происходящее с ним представляет отдельный интерес. И ответ, как мне кажется, точно так же может крыться в самом Авруме. Он – словно ключ, способный открыть целый ряд доселе запертых дверей, за которыми скрывается информация, как о нашем прошлом, так и о нас самих. Причем информация настолько уникальная и шокирующая, что она вполне способна в корне изменить наши представления об окружающем мире.
– Почему вы так считаете?
– Все дело в системе голографической памяти, которой оснащен Аврум. В ней могли сохраниться сведения, прежде считавшиеся полностью утраченными, – Кроанна повернула руки ладонями вверх. – Он вполне может помочь нам заполнить пробелы, образовавшиеся в истории Человечества в результате Последней Войны.
– Я понял, – устав ходить кругами, Вальхем решил вернуться в их отправную точку, – в общем, дабы получить ответы на свои вопросы вы хотите вывести Аврума из стазиса?
– Да, – женщина снова посмотрела ему прямо в глаза, но на этот раз мальчишка устоял и не отвел взгляд.
– Несмотря на все возможные последствия? – в глубине души Вальхем ликовал и прыгал от радости, но здесь и сейчас он не мог себе позволить открыто выразить свои чувства. В подобные определяющие моменты эмоции – плохой советчик, а потому он хотел как можно подробней изучить ситуацию и устранить все возможные подводные камни. – Дьерк вряд ли придет в восторг, узнав о вашей затее.
– Его я в свои планы посвящать не собираюсь, – Кроанна откинулась назад и раздраженно тряхнула головой.
Она внезапно обнаружила, что сидящий перед ней нескладный мальчишка, вопреки ее ожиданиям, вовсе не спешит исполнять ее пожелания и демонстрирует неожиданную рассудительность и осторожность. Она никак не предполагала, что с Вальхемом у нее могут возникнуть какие-то затруднения, тем более что парень всегда искренне переживал за своего запертого в стазисном поле друга. Ей казалось, что он согласится на ее предложение сразу и с радостью, но ошиблась.
С другой стороны, она была рада, что Вальхем оказался вовсе не таким деревенским дурачком, каким его всегда пытались выставить как Братья, так и сам Дьерк. Что ж, будет им теперь наука…
– Вывести Аврума из стазиса – задача нетривиальная, – Кроанна заговорила максимально серьезно, отвечая, таким образом, на критический настрой своего юного собеседника. – Дело в том, что часть кода деактивации хранится у Дьерка…
– Где именно?
– В голове, разумеется! И извлечь его оттуда не так-то просто, но эту часть миссии я беру на себя.
– Но как вы?..
– Это уже моя проблема, – Кроанна предостерегающе подняла палец, давая понять, что лезть в эту тему дальше не стоит. – Ты лучше позаботься о том, чтобы Трасси ничего не прознала. А то в прошлый раз твоя неуемная болтливость доставила-таки нам определенные проблемы.
– Я ни слова ей не скажу! – вспыхнул Вальхем, но сразу же добавил, но уже тише: – Если только она снова не увидит, как вы посреди ночи выходите из моей комнаты. Вот тогда мне точно несдобровать!
– До чего же у тебя ревнивая подруга, Вальхи! – рассмеялась Кроанна. – Ты уж с ней осторожней, а то потом хлопот не оберешься!
Она вскинула левую руку и сверилась с показаниями терминала на запястье.
– Судя по тем данным, что у меня есть, Трасси сейчас у себя в комнате, свет погашен, терминал отключен. Полагаю, что она спит.
– Вы за всеми своими учениками так следите?
– Приходится. Мы, в конце концов, несем за вас ответственность. Но мы за вами не подсматриваем. А это, согласись, несколько разные вещи.
– Ладно, уговорили! – Вальхем взмахнул рукой, отбрасывая в сторону второстепенные темы, чтобы вернуться к главной. – Хорошо, вы отключили Авруму стазис. Дальше-то что?
– А вот тут начинаются проблемы, причем серьезные.
– Какого рода? – дела только-только пошли на лад, как тут же всплыли очередные неприятности. Как и всегда.
– Если ты помнишь, я вогнала Аврума в стазис прямо посреди атаки, – Кроанна сделала паузу, поскольку прекрасно понимала, насколько травмирующими могут оказаться для Вальхема воспоминания о тех событиях. Однако парень оставался внешне спокойным, а потому она продолжила: – Он тогда как раз набрасывался на отвлекавшего его Броненосца Дьерка, и сейчас, если его разбудить, Аврум автоматически продолжит ту прерванную атаку. Так что определенные разрушения неизбежны. Это как минимум.
– А как максимум?
– Авруму вполне под силу сравнять с землей весь наш Центр. Заключенная в нем разрушительная мощь поистине чудовищна.
Вальхем задумался. Да, он помнил, как Дьерк рассказывал им, что всего одна такая машина, как Аврум, была в состоянии вывести из строя оборону целой планеты, уничтожая военные базы, космодромы и батальонами выкашивая живую силу противника. Его способности к маскировке и адаптации к постоянно меняющимся условиям, помноженные на широчайшую номенклатуру располагаемого вооружения, превращали Аврума в самого настоящего Демона Разрушения.
Прежде Вальхем воспринимал все это как некий отвлеченный набор сведений для общего развития и только сейчас в полной мере осознал, что речь идет о том самом Авруме, что еще недавно был его другом, и который сейчас заперт в оружейном подвале их Учебного Центра.
И воспоминания о том, как он некогда скакал верхом на этом Посланнике Ада, вцепившись руками в его чешуйчатый загривок, мысли о том, какая титаническая сокрушительная мощь таилась все это время рядом с ним, заставляли внутренности Вальхема беспокойно ерзать с места на место.
– Я… – он нервно облизал губы, почувствовав, как от волнения у него внезапно пересохло в горле, – я мог бы попробовать с ним поговорить.
– Ты уверен, что выдержишь залп из плазменной пушки?
– Но Аврум – мой друг! – воскликнул Вальхем. – Он не станет стрелять в меня, как не смог в прошлый раз выстрелить в Трасси! А если и выстрелит… то, значит, я сам дурак, что подставился. Заслужил, выходит.
Кроанна довольно долго молчала, глядя на поникшего мальчишку, а потом вздохнула и, протянув руку, осторожно коснулась его плеча.
– Не стоит так казнить себя, – почти прошептала она тихо и вкрадчиво. – Ошибки прошлого не стоят того, чтобы в уплату за них жертвовать своей жизнью.
– Мои ошибки едва не погубили Трасси и самого Аврума! – Вальхем вскинул голову. – И теперь я обязан его вызволить, чего бы мне это ни стоило! Однажды он спас мне жизнь, и сейчас мой черед отдавать долги. Иначе я сам себя уважать перестану!
– Вот так-то лучше! – кивнула Кроанна. – Коли ты будешь рассматривать нашу затею как оригинальный способ свести счеты с жизнью, то у нас гарантировано ни черта не выйдет. Но если ты и в самом деле хочешь помочь своему… другу, то возьми себя в руки и постарайся действовать разумно. Я знаю, ты это умеешь. А вот от твоего трупа ни нам, ни Авруму не будет никакого проку. Ясно?
– Угу, – мальчишка шмыгнул носом.
– Вот и хорошо! – Кроанна коротко кивнула, вернувшись к деловому тону. – Тогда давай сосредоточимся на деталях.
– Угу.
– Я, конечно, постараюсь тебя прикрыть, но, учитывая рискованность нашей затеи, я считаю, что тебе стоит одеть скафандр. Он, конечно, не защитит в том случае, если Аврум выстрелит прямо в тебя, но все равно шансов уцелеть будет заметно больше. Дополнительная предосторожность не помешает.
– Нет! – решительно заявил Вальхем.
– Почему?
– В скафандре Аврум может меня не узнать, и вот тогда уж мне точно конец. Я должен предстать перед ним в обычном, знакомом виде… Быть может, как Трасси, стоит свою старую одежду надеть?
– Поверх скафандра? – предположение Кроанны выглядело настолько абсурдным, что оба на некоторое время умолкли, пытаясь представить себе эту картину.
– Нет, лучше не надо, – отрицательно покачал головой Вальхем. – Швея из меня, прямо скажем, так себе, кроме того, я бы не хотел, чтобы Аврум помер со смеху, увидев меня в таком наряде.
– Согласна, – женщина с трудом подавила рвущуюся наружу улыбку, стараясь сохранять серьезный настрой. – Тогда тебе стоит найти такое место рядом с Аврумом, чтобы его атака, которую он продолжит в момент пробуждения, тебя не задела.
– И как я пойму, где мне встать?
– Это нам стоит определить заранее. В конце концов, ты же видишь, куда нацелены его выдвинутые орудия, верно? Кроме того, мы можем изучить записи, оставшиеся после той битвы на Дворцовой Площади Кверенса, – несмотря на прошедшие годы, Кроанна до сих пор подчеркнуто произносила эти слова с заглавной буквы. – Так мы поймем, в какую сторону двигалась атака Аврума в тот момент. В общем, безопасный… ну, относительно безопасный пятачок мы тебе найдем, ну а дальше – как повезет. Но в любом случае, дыру в стене напротив Аврум проделать точно успеет.
– Я потом все отремонтирую! – с пылом воскликнул Вальхем. – И отштукатурю, и покрашу!
– Не валяй дурака! – поморщилась женщина. – Речь идет о жизни и смерти, а ты на такие мелочи размениваешься! Сейчас наша главная задача – просто уцелеть, а со всем остальным потом как-нибудь уж разберемся.
– Мы справимся! – мысль о том, что он может освободить своего томящегося в заточении друга, полностью захватила все мысли парня, и он был готов согласиться с чем угодно, лишь бы приблизить этот вожделенный момент. И сейчас его волновал всего одни вопрос: – Когда?
– Увы, но конкретный день я тебе назначить не могу, – развела руками Кроанна. – Мне ведь еще и Дьерка… обработать надо, а тут, знаешь ли, есть свои сложности.
– О! Я понимаю! – Вальхем почувствовал, как его щеки заливает краска. Ведь доселе он никогда не задумывался, что и между их наставниками тоже могут быть какие-то личные… отношения. А потому он слегка растерялся.
– Понимаешь? – Кроанна печально улыбнулась. – Вот уж вряд ли… Но все равно, спасибо!
Она поднялась, машинально расправляя складки на платье.
– А потому ты должен быть готов в любой момент отправиться в ангар. Днем, ночью, на рассвете… в любой момент, понятно?
– Да, конечно!
– Поэтому коммуникатор не отключай. Я могу вызвать тебя когда угодно, – Кроанна шагнула к выходу, – но я надеюсь, что слишком долго ждать не придется.
– Я буду наготове! – Вальхем вскочил, чтобы открыть перед ней дверь.
– И постарайся удержать свой язык за зубами, – на пороге женщина остановилась и с усмешкой заглянула ему в глаза. – Я тоже прекрасно понимаю, как тебе хочется блеснуть перед девчонкой, но не в этот раз, хорошо?
– Не волнуйтесь, я пока еще не совсем сумасшедший.
– Пока еще… – Кроанна улыбнулась и шагнула назад, подобно Чеширскому Коту бесследно растворившись в темноте коридора.
* * *
…спустя какое-то время гул в ушах задыхающегося Дьерка начал распадаться на отдельные удары беснующегося в груди сердца, и сквозь застилающую глаза багровую пелену проступили очертания склонившейся над ним Кроанны, едва различимой в темноте спальни..
– Я тоже по тебе скучала, – по его щеке скользнула волна теплого дыхания.
– М-м-м… – только и смог выдавить Дьерк.
– Ты еще жив? – в голосе женщины послышалась серьезная обеспокоенность.
– Не знаю… не уверен, – руки Дьерка соскользнули с ее бедер, раскидавшись по простыне безвольными плетьми. – Завтра утром выясним.
– Ладно, спи, мой рыцарь, – Кроанна провела пальцами по его блестящему от пота лбу, – отдыхай после подвигов.
Она легла рядом с ним, прильнув к разгоряченному телу Дьерка и натянув сверху легкое одеяло.
Спи, мой хороший, спи мой родной.
Глазки уставшие крепко закрой.
Слова незатейливой детской колыбельной ласковым ручейком заструились Дьерку в ухо, погружая его в сладкую дрему.
День завершен, опускается ночь,
Чтоб все тревоги твои прогнать прочь.
Охватившая его умиротворенная расслабленность и в самом деле словно вымела из головы все посторонние мысли, оставив на их месте блаженную пустоту.
Облако станет подушкой твоей,
Одеялом – туман, засыпай поскорей.
Шепот Кроанны заполонил собой пространство и время, перекатываясь в голове у Дьерка, словно осенний ветер, гоняющий опавшие листья.
Боли и зла ты в себе не держи,
Что тебя гложет, ты мне расскажи.
Дьерк почувствовал, как у него защипало в глазах от охватившего его неудержимого желания раскрыть напевающей ему подруге свою душу во всей ее неприглядности, вместе со всеми ее изъянами, трещинами и заусенцами. В конце концов, она имеет право узнать его таким, какой он есть, а не только таким, каким он пытается казаться!
Сломай запоры и двери открой.
Нет впредь секретов меж нами с тобой…
Несколько минут спустя, Кроанна осторожно выбралась из-под одеяла, оставив мирно посапывающего Дьерка наслаждаться сладкими снами в одиночестве. Она накинула на плечи свой халат и выскользнула за дверь, аккуратно притворив ее за собой.
«Вроде бы только уснул, а уже вставать пора. Вот вечно так!» – промелькнуло в голове у Вальхема, разбуженного трелью коммуникатора.
Он зашарил по тумбочке в поисках чирикающего устройства, в то время как испаряющиеся остатки сна освобождали путь совсем другим мыслям.
Так, стоп! Почему за окном еще темно? И сигнал… Это ведь не будильник, это вызов!
Вальхем рывком сел в постели, схватив коммуникатор, и его сердце незамедлительно выдало экстрасистолу и забилось в ускоренном темпе, стоило ему увидеть, от кого именно пришел звонок.
– Я спускаюсь в ангар, – Кроанна говорила быстро и кратко, поскольку все детали они обсудили заранее. – Поторопись, времени у нас не так уж и много.
Черт! Черт! Черт!
Вальхем вскочил с кровати, лихорадочно озираясь по сторонам и чувствуя, как предательски дрожат его колени. Да, он ждал этого момента, не раз мысленно представлял себе, как все будет, но сейчас, оказавшись лицом к лицу с реальностью, вдруг обнаружил себя балансирующим на грани самой настоящей паники.
Да и кто бы не занервничал, когда ему предстоит встать перед заряженным и взведенным орудием, способным испепелить все, что окажется на его пути. И шансы на удачный исход измеряются буквально единицами процентов. Но, с другой стороны, если не сделать этого сейчас, то Вальхем будет презирать себя за малодушие и трусость всю оставшуюся жизнь, а такого даже злейшему врагу не пожелаешь!
Ладно, долой сомнения! Раз уж пришло время действовать, то отвлекаться на досужие рассуждения и пустую рефлексию уже некогда.
Вальхем метнулся к шкафу, где хранил свою старую, оставшуюся еще с Олрены одежду. Давно знакомые но уже слегка тесноватые штаны и куртка встретили его подзабытой шершавостью ткани и корявостью грубых швов, но сейчас было не до комфорта и неги, а потому мальчишка торопливо застегнул все пуговицы и выскочил за дверь.
По коридору он прокрался на цыпочках, стараясь не шуметь, но, добравшись до лестницы, припустил во весь опор, перепрыгивая сразу через несколько ступенек и ежесекундно рискуя свернуть себе шею.
Кроанну он встретил в ангаре, где она стояла перед бронированной дверью восьмого отсека с обездвиженным Аврумом, задумчиво подперев рукой подбородок. Женщина уже успела облачиться в облегающий нейроконтактный комбинезон, и Вальхем на несколько секунд выпал из реальности, любуясь ее совершенной фигурой.
– Ну наконец-то! – обернулась она на его топот. – Я уже звонить тебе собиралась, чтобы проверить, не уснул ли ты снова.
– Уснул?! Вы издеваетесь?! – Вальхем шумно выдохнул. – Я мчался со всех ног!
– Ладно, извини, – Кроанна нервно улыбнулась. – Просто я и сама на взводе, оттого и раздражаюсь по любому пустяку.
Она положила руку ему на плечо.
– Ну что, готов?
– Давайте уже приступим, а то я и передумать могу.
– Хорошо, тогда я пока надену скафандр и активирую Архангела, а ты… а ты соберись с мыслями, что ли. Вдруг мы что-то упустили.
Кроанна ушла, оставив Вальхема наедине с его раздумьями. Мальчишка осторожно приблизился к воротам восьмого отсека и приник к толстому зеленоватому окошку, отгородившись ладонями от окружающего света, чтобы получше рассмотреть, что там внутри.
В царящем там полумраке было почти ничего не видно, и только лиловые змейки разрядов стазис-поля время от времени очерчивали контуры застывшей махины Аврума. Его обездвижили в самый разгар атаки, и вся его фигура буквально дышала стремительной яростью, готовой в любой момент сорваться с места подобно отпущенной пружине.
И когда это произойдет, то на его пути лучше не вставать.
Вальхем чуть сместился в сторону, рассматривая изготовившиеся к стрельбе пушки. Они сейчас нацелены вправо, и первый залп, если он случится, уйдет в дальнюю стену, где, к счастью, ничего нет, и ущерб окажется минимальным.
Ему же самому следует встать левее, чтобы не попасть под сам удар и не пострадать потом от разлетающихся в стороны раскаленных кусков бетона. Но отходить слишком далеко не следует, Аврум должен его увидеть, чтобы сориентироваться в ситуации. А вот Кроанне и ее Архангелу лучше держаться в стороне и особо не отсвечивать, иначе Аврум, не разобравшись, может атаковать и их.
Услышав басовитый гул, Вальхем оторвался от окошка, и, обернувшись, увидел, как медленно открываются ворота отсека, где хранился боевой Архангел Кроанны. Сама она, облаченная в скафандр, только пока без шлема, стояла посередине ангара, ожидая, когда медлительные створки разойдутся в стороны. Женщина, словно озябнув, обхватила себя руками и нетерпеливо постукивала по полу правой ногой.
У Вальхема мелькнула мысль, что она, пожалуй, волнуется даже сильней, чем он сам. Что и неудивительно. Ведь для него ставкой в этой рискованной игре выступала только его собственная жизнь, А Кроанна несла ответственность и за себя, и за Вальхема, и, по большому счету, за остальных обитателей Центра. Пойди что-нибудь не так, все они могут погибнуть, и вся тяжесть вины за произошедшее целиком и полностью ляжет именно на ее плечи.
Ворота глухо лязгнули, открывшись до конца, и внутри отсека шевельнулась огромная тень. Архангел привстал и неторопливо зашагал к выходу, клацая черными лапами по бетонным плитам пола. Подойдя к Кроанне, он развернулся в сторону Вальхема и раскрыл свои огромные крылья, приняв боевое положение. Сама она, убедившись, что ее верный боевой друг готов к встрече с любыми возможными опасностями, подошла к Вальхему.
– У меня все готово, – отрапортовала она, – а как ты?
– Я буду стоять вот здесь, – Вальхем сделал несколько шагов и остановился чуть в стороне от ворот восьмого отсека. – Тут я и под первый залп не попаду, и, одновременно, буду у Аврума на виду.
– Хорошо, годится.
– Вам же лучше на глаза ему не попадаться, кто знает, как он отреагирует.
– Это точно! – кивнула Кроанна. – Но все равно мы будем готовы в любую секунду прийти тебе на помощь.
Она продемонстрировала ему свое левое предплечье.
– Я взяла силовой хлыст, и если что-то пойдет не так, я вытащу тебя из-под огня, а Архи нас прикроет, – женщина на секунду замялась. – Но должна предупредить, ощущения могут быть не самые приятные.
– Но это все же лучше, чем превратиться в горку пепла, правда? – Вальхем печально улыбнулся. – Но я уверен, что до этого не дойдет.
– Будем надеяться, поскольку в противном случае, – Кроанна сняла с пояса небольшую плоскую коробочку, – мне придется активировать заряды и уничтожить Аврума. И на сей раз окончательно, восстановить его потом будет невозможно.
– Я уверен, что таких радикальных шагов не понадобится! – повторил Вальхем, как будто пытался убедить в благополучном исходе самого себя. – Я верю в Аврума, он обязательно справится!
– Тогда что, приступим? – вернув пульт управления зарядами обратно на пояс, женщина вскинула левую руку, активировав терминал на запястье.
– Давайте, – вздохнул Вальхем, – а то переливать из пустого в порожнее бесконечно можно…
– Времени у нас будет не особо много, – все детали они уже обсуждали и не раз, но Кроанна решила проговорить все еще разок. Возможно, она сама подсознательно пыталась отсрочить решающий момент. – Когда ворота отсека с Аврумом начнут открываться, сработает сигнализация, которую я отключить, к сожалению, не могу. Дьерк, как только прочухается, немедленно помчится сюда… да и все остальные, небось, тоже.
Она пробежала пальцами по экрану.
– Все входные двери я заблокировала, и это их немного задержит. Дьерк очень скоро снимет блокировку и может даже активировать своего Броненосца, чтобы нам помешать, а потому нам придется действовать быстро. Если у тебя еще остались какие-то сомнения или вопросы, то разобраться с ними надо сейчас, потом на это времени не будет.
– Я для себя уже все решил, действуйте!
– Хорошо. Когда ворота откроются, и ты будешь готов, махни мне рукой, и я отключу стазис, ну а потом… потом будь что будет.
– Я понял.
– Ну, тогда… – поддавшись порыву, Кроанна шагнула к Вальхему и крепко его обняла.
Приводы ее скафандра вполне могли переломать ему все кости, но женщина сумела сохранить самоконтроль, оставив на плечах мальчишки разве что пару синяков. Отпустив его, она развернулась и зашагала к ожидавшему ее Архангелу, начав прямо на ходу выпускать потрескивающую плеть силового хлыста.
По дороге Кроанна подхватила лежавший на столике шлем и надела его, щелкнув замками. Она развернулась к Вальхему, вскинув левую руку и застыв в ожидании.
Поняв, что ей требуется от него какой-то сигнал, парень судорожно сглотнул и качнул головой. Кроанна кивнула ему в ответ и коснулась панели на предплечье…
Пронзительный вой ворвался в сон Дьерка пикирующим подбитым истребителем, от которого он попытался убежать, но споткнулся и полетел прямо в заполненную кипящей лавой пропасть…
Дьерк проснулся и рывком сел в постели, чувствуя, как его тело холодят капли пота, и хлопая глазами от заполнивших помещение красных сполохов тревожных огней.
– Кро, что случи?.. – только сейчас он заметил, что остался в спальне один, и его мозг сразу же пронзила страшная догадка. – Кро?!
Дьерк спрыгнул с кровати и метнулся к рабочему терминалу, где был вынужден ухватиться за столешницу, чтобы совладать с охватившим его головокружением. Сквозь плавающие перед глазами темные круги он не с первого раза, но все же сумел разобрать надпись на пылающем алым цветом сообщении.
– Вот ведь чокнутая дура! – почти простонал он. – Ты же всех нас угробишь, черт тебя дери!
Дьерк бросился к двери, но на полпути спохватился и вернулся к кровати, чтобы отыскать и натянуть на себя трусы…
Сигнал тревоги застал Трасси где-то на полпути от душевой до спальни. Она допоздна засиделась, изучая основные принципы работы гидромеханических трансмиссий, поскольку такое неожиданное сочетание механики и гидравлики приводило ее в полнейший восторг. Она уже направлялась в постель, зевая во весь рот и предвкушая, как завтра будет выглядеть на занятиях ленивой сонной мухой, как внезапно вспыхнувшие красные огни без следа сдули с нее всю сонливость.
Трасси обернулась к терминалу, который сообщил ей, что произошло «Нарушение протокола безопасности в отсеке №8» и что «Рекомендуется общая эвакуация».
– Что за?.. – нахмурилась девчонка. – Восьмой отсек? Это где, в ангаре, что ли? Но там же Аврум!
Она бросилась в прихожую и распахнула дверь, успев увидеть, как пронесшийся мимо нее в одних трусах и босой Дьерк завернул за угол, направляясь в сторону ведущей вниз лестницы.
Не раздумывая ни секунды, она бросилась за ним, очень быстро обнаружив, что домашние тапочки крайне плохо подходят для спринтерских забегов, и слыша за спиной перепалку бегущих следом Братьев…
Створки тяжелых бронированных ворот ползли в стороны так нестерпимо медленно, что Вальхему хотелось подойти и подтолкнуть их. В постепенно расширяющийся проем он видел припавшую к земле фигуру Аврума, озаряемую красными сполохами аварийных огней. Ему стоило немалых усилий остаться на месте и не кинуться к нему, чтобы прижаться к жесткой черной чешуе старого друга.
И не только потому, что сейчас Аврум все равно его бы не услышал, но и потому, что стазис-поле крайне недоброжелательно относилось к любому, кто сдуру сунет в него руки. Можно ведь и калекой на всю жизнь остаться.
Послышался глухой удар, означающий, что ворота, наконец, открылись до конца, и натужное гудение приводов стихло. Осталось только завывание сирен и гул грохочущей в ушах крови. Настал тот самый момент. Момент истины. Вальхем медленно поднял руку…
– Кро, не делай этого! – заорал Дьерк, сдернув со стойки микрофон и включив громкую связь. – Аврум всех нас убьет!
Он прижался к окну обзорной галереи, откуда был виден и открытый восьмой отсек, и застывшая перед ним крохотная фигурка Вальхема, и сама Кроанна в скафандре, стоявшая чуть поодаль, и за чьей спиной возвышалась громада Архангела, готового в любой момент вступить в бой, если потребуется.
– Что здесь происходит! – влетевшая следом за ним Трасси подскочила к соседнему окну и испуганно ойкнула, мгновенно оценив ситуацию.
– Вот черт! – согласился с ней подоспевший следом Фреггейл.
Вальхем обернулся, бросив отрешенный и равнодушный взгляд на их прижавшиеся к стеклу лица. Судя по всему, он уже находился по ту сторону Жизни и Смерти, где мнение других людей не имеет ни малейшего значения.
– Вальхи! Не делай этого! – закричала Трасси, в голосе которой зазвучали панические нотки. – Ты же погибнешь!
– Значит, так тому и быть, – парень снова отвернулся к распахнутым воротам восьмого отсека, словно напрочь позабыв про наблюдающих за ним людей.
– Кро! – буквально взмолился Дьерк. – Остынь! Подумай хорошенько! Стоят ли твои идеи и теории того, чтобы ради них жертвовать жизнью?!
– Если ты не готов отдать за свою идею жизнь, то к черту такую идею! – сухо ответила Кроанна, занеся палец над панелью управления.
– Но вы ставите под угрозу и жизни всех нас!
– Так вам же была рекомендована эвакуация, разве нет? Что вы в таком случае здесь делаете? Я вас сюда не приглашала.
– Кро, прекрати! Ты же знаешь…
– Иногда для того, чтобы получить ответы на вопросы и узнать что-то новое, требуется переступить черту, за которой может лежать смерть, – меланхолично заговорил Свиллейн, опершийся на стекло обеими руками и, широко распахнув глаза, наблюдавший за разворачивающимся внизу действом. – Тот, кто не побоится сделать этот шаг, тот и получит все лавры.
– Но Вальхи может погибнуть! – проскулила Трасси.
– Или так, – пожал плечами Свилл.
– Ты с ума сошел?! – рявкнул Дьерк. – Что ты тут, вообще, несешь?!
– Вы там промеж собой договоритесь для начала, – недовольно огрызнулась Кроанна, – а потом уже нам нотации читайте. Вальхи, ты готов?
– Не-е-ет! – завопила рыжеволосая девчонка, ударив кулачками по толстому стеклу, но Вальхем ее не слышал.
– Да. Выключайте! – он вскинул вверх правую руку и резко опустил ее вниз, давая команду на отключение стазис-поля. И Кроанна, отрывисто кивнув, ткнула чешуйчатым пальцем в соответствующую кнопку…
Окружающий мир немедленно полыхнул поглотившей все вокруг ослепительной лиловой вспышкой, а в ушах остался звенеть пронзительный визг Трасси…
Ноздрей Вальхема коснулся запах гари и раскаленного металла, из чего он сделал логичный вывод, что все еще жив. Мальчишка открыл глаза и некоторое время рассматривал Аврума, все орудия которого были нацелены на его скромную персону. Вальхем слышал, как за спиной у него шипит и потрескивает оплавленный бетон, но не решался обернуться, чтобы не вспугнуть это невероятное мгновение.
– Вальхи?! – пророкотал Аврум, словно сомневаясь в реальности происходящего. В конце концов, он оказался в одно мгновение перенесен с Дворцовой Площади Кверенса, из самого пыла битвы в какую-то пустую бетонную коробку, где вместо противника перед ним неожиданно предстал его маленький друг. Тут любой засомневается.
– Все хорошо, Аврум, все хорошо! – Вальхем сделал шаг вперед, с трудом переставляя одеревеневшие ноги и чувствуя, как по его щекам катятся слезы. – Мы в безопасности, среди друзей! Все хорошо!
Он протянул руку и коснулся черной морды огромного монстра.
– Война закончилась! – не вытерпев, Вальхем бросился вперед, обвил руками шею Аврума и еще раз прошептал: – Все хорошо!
Послышалось гудение и клацанье втягиваемых внутрь орудий, и черная чешуйчатая лапа немного робко обняла мальчишку.
– Я рад, что с тобой все в порядке, Вальхи, но… что со мной произошло? Как долго я спал? И где мы находимся?
– Я все тебе объясню, обязательно, но сначала… – Вальхем обернулся на стоящую чуть поодаль Кроанну, которая, убедившись, что угроза миновала, уже успела снять шлем. – Думаю, сперва тебя нужно познакомить с моими новыми друзьями.
Улыбнувшись, женщина коснулась своей панели управления, и в тот же миг на пол с громким стуком посыпались облеплявшие Аврума заряды. Из дальнего конца ангара донесся щелчок разблокированного замка, и в помещение вихрем ворвалась розовая байковая комета со взъерошенными рыжими волосами. Один тапок Трасси потеряла где-то по дороге, но это ее не остановило, и она звонко шлепала босой ногой по каменным плитам.
Девчонка перепрыгнула через оставшийся в бетоне еще дымящийся след от выстрела и со всего разбегу врезалась в Вальхема, едва не сбив его с ног.
– Какой же ты засранец, Вальхи! – Трасси повисла у него на шее, громко шмыгая носом. – Какой же ты идиот!
– Ну… – он осторожно приобнял ее, немного растерявшись от такого напора, – иногда просто необходимо быть немного идиотом, чтобы сделать то, на что нормальные люди не решаются.
Девчонка отстранилась, подняв на Вальхема заплаканное лицо, а потом внезапно влепила ему трескучую пощечину.
– Придурок! – буркнула она и снова бросилась ему на шею, сопя и всхлипывая.
– Думаю, ты имела на это полное право! – прошептал Вальхем.
– Эй, молодежь! – послышался голос подошедшего Дьерка. – Вы там определитесь, наконец, что ли! Вы или обнимаетесь, или тумаки друг другу отвешиваете. Давайте уж что-нибудь одно.
Он являл собой довольно странное зрелище, босой, в одних трусах с розовым тапком Трасси в руке посреди огромного ангара с боевой техникой. Выглядывавшие из-за его спины Фрегг и Свилл хотя бы успели накинуть халаты, а потому Дьерк заметно выделялся даже на их фоне.
– Не мешай, они сами разберутся, – усмехнулась подошедшая Кроанна, за спиной у которой Архангел, сложив крылья, понуро побрел обратно в свой отсек. Казалось, ему было досадно, что сегодня ему не дали возможности себя показать, но на него никто не обратил внимания.
– А с тобой, дорогая моя, у нас потом будет отдельный серьезный и обстоятельный разговор! – Дьерк грозно наставил на женщину указательный палец, что выглядело довольно комично, учитывая то, как его скудный гардероб смотрелся на фоне ее грозного боевого скафандра.
– Будет, будет, не волнуйся, – Кроанна закатила глаза. – Но давай сначала с делами здесь разберемся, хорошо?
– А куда деваться? – недовольно буркнул Дьерк, снова повернувшись к Авруму и недовольно уперев руки в бока. – Думаю, учебное расписание на завтра можно выбросить в помойку…
Трасси тем временем, совладав, наконец, со своими эмоциями, отпустила Вальхема, вытирая рукавом мокрые щеки, и рядом с ней выросла широкоплечая фигура Фреггейла.
– Ну ты и даешь! – воскликнул он, не скрывая своего восхищения. – Это было чистейшим безумием!
Фрегг покосился на нависающую над ними темную громаду Аврума, который, похоже, до сих пор не мог сообразить, что вокруг вообще происходит. Но Вальхем выглядел спокойным, а потому он просто терпеливо ждал, когда все более-менее прояснится.
– Встать на пути у такой махины! – темноволосый Брат покачал головой. – Я бы, пожалуй, струхнул. Мне и сейчас-то не по себе.
– Аврум – мой друг, и это было единственным способом его спасти, – развел руками Вальхем и оглянулся на Трасси. – А еще я немного псих.
– Да все мы тут слегка сумасшедшие, даже у меня изредка проскакивает, – Фреггейл усмехнулся и протянул ему руку. – Ты уж не обессудь.
– Брось, Фрегг! Какие еще обиды?! – Вальхем ответил ему крепким рукопожатием. – Мы все здесь в одной лодке, и если будем собачиться по всяким пустякам, то очень скоро пойдем ко дну.
– Отлично сказано, Вальхи! – подошедшая к ним Кроанна положила мальчишкам руки на плечи. – Тем более что теперь у нас работы только прибавилось!
Она повернулась к Авруму и они некоторое время молча друг друга изучали – чешуйчатый черный монстр и закованная в подобный чешуйчатый боевой скафандр женщина. И, глядя на них со стороны, нельзя было не признать, что они друг друга стоили.
– Это Кроанна, мой наставник, – спохватившись, представил ее Вальхем. – Именно она помогла мне сегодня освободить тебя.
– Рад знакомству, – осторожно пророкотал Аврум, чуть качнув огромной головой.
– Надеюсь, Вальхи, твой жутковатый друг не откажется ответить на несколько наших вопросов.
– Но не прямо же сейчас! – воскликнула Трасси, ловя ногой возвращенный ей Дьерком тапок. – Дайте хоть дух перевести!
– Действительно! – поддержал ее Дьерк, который уже начинал зябнуть. – Для начала неплохо бы тут порядок навести, заряды убрать, дыру в стене заделать…
– Ну и позавтракать, если уж на то пошло, – подал голос молчавший все это время Свиллейн и всегда отличавшийся максимально рациональным подходом к действительности, какой бы она ни была. – Пытаться снова уснуть, думаю, уже бесполезно.
– И мне кажется, Аврум имеет право на более комфортное жилище, нежели эта тюремная камера! – решительно заявил Вальхем. – Он больше не арестант! Он теперь один из нас!
– Обязательно! – кивнула Кроанна. – Но сперва, как верно заметил Свилл, неплохо бы и подкрепиться. Такие сильные переживания здорово возбуждают аппетит! Со всем остальным разберемся после. И что-то мне подсказывает, что впереди нас ждет немало откровений, способных радикально расширить наши знания как о предыстории Последней Войны, так и о ней самой.
– Как бы эти новые знания не перевернули с ног на голову вообще все наши представления об окружающем мире, – недовольно буркнул Дьерк.
– Но так это же здорово! – воскликнула Трасси, искренне не понимающая причин его пессимизма.
– Вот и посмотрим, кто из нас окажется прав, – Дьерк хлопнул в ладоши. – Ну ладно, хватит трепаться! Через полчаса встречаемся в столовой.
– Дождись меня, хорошо? – Вальхем снова прижался к шершавому боку Аврума. – Я ненадолго.
– Не волнуйся, после нескольких сотен лет в земле и месяцев стазиса какие-то полчаса – сущий пустяк! Не торопись, теперь нам спешить некуда. У нас еще будет время все спокойно обсудить.
Вальхем помчался догонять остальных, перепрыгнув по дороге оставленную в полу оплавленную борозду, а Аврум растянулся на бетонных плитах, положив голову на передние лапы, точно верный пес, ожидающий своего хозяина, и, кажется, даже задремал.
Вирус человечности
© Copyright: Илья Шумей, 2026
Свидетельство о публикации №226061501788
Свидетельство о публикации №226061501788
Рецензии
