Размышления...

                Размышления…

                Введение.   

        Начиная это повествование, я ещё не знаю, сколько мне отведено времени для его завершения. В книге «Мой 20-й век. Жестокий и удивительный» есть слова: «…до конца века я дожил! А судьба подарила мне ещё сколько-то лет сверх того». Так вот, я и сейчас, по прошествии двадцати пяти лет с начала нового века, не знаю сколько это – «сверх того». И это замечательно. Незнание своего конца даёт человеку возможность не впадать в апатию, ведущую к потере обычного жизненного интереса, а продолжать активную жизнь и, возможно, успеть создать нечто такое, что оставит след, или хотя бы память о себе и о той жизни, которой, мне пришлось отдать свои последние годы. Поэтому написание этой книги будет продолжаться до тех пор, пока я не подойду к своему последнему рубежу. Возможно, и опубликована она будет (если это вообще произойдёт) не мной, а теми, кто останется после меня. Но это не так уж и важно. Главное заключается в том, что в ней будет отражена жизнь людей в период, когда мир резко изменился, причём изменился в худшую, если не в критическую, сторону, и как эти изменения воспринимал обычный человек (я имею в виду себя), как он жил, о чём думал, на что надеялся, и какой, вообще, была эта его жизнь.
В свой очередной день рождения у меня родился стих:
Ещё промчался год, отпущенный от Бога мне грешному,
И не далёк конец.
Но не дано нам знать, что ждёт нас в той дали кромешной,
Забвенье иль венец.

А время не остановить. Оно летит, с годами бег свой ускоряя.
И всё ж доволен я судьбой,
Что я ещё дышу, что вижу белый свет, свой новый день встречая,
Что я ещё живой.

 Эти мои годы, в течение которых собирался материал для этой книги, неразрывно были связаны с Израилем. Со страной, которую я воспринимаю как свою родину, как свой родной дом. И хотя я родился совсем в другой стране, мои далёкие, очень далёкие предки несомненно жили здесь, на этой земле, а потому я воспринимаю её именно так. Но это восприятие проникло в меня не сразу, а постепенно, капля за каплей, заполняя мои ощущения, мои чувства и мысли, моё отношение к Израилю. Я горжусь этой страной, радуюсь её достижениями и переживаю её неудачи. И этот процесс развития моего мироощущения, я надеюсь, мне тоже удастся передать на этих страницах.
И вообще, на этих страницах не будет сюжета какой-то определённой истории, а скорее это будет набор моих размышлений о событиях, происходящих в моей стране и в мире, каких-то воспоминаний из прежней моей жизни, а также моих мыслей, возникающих в связи с происходящими событиями или в результате прочтения литературы, которая попадает мне в руки, как художественной, так и публицистической. Короче говоря, это будет смесь моих взглядов на то, в чём я жил раньше, и чем живу сейчас, а также всякое другое, что затронуло мой ум и сердце, а также мою память о прошлом. Каждую публицистическую статью следует воспринимать как самостоятельное произведение, учитывая дату её написания, которая сопровождает конец каждой статьи. Иногда мысли, затронутые в одной статье, могут повторяться в другой, но в связи с другой темой, излагаемой в данной статье.
Начну из далека. 1989 год. Казахстан. Павлодар. Мне уже 59 лет. Через год я уйду на пенсию. Двадцать два года моей довольно успешной жизни связаны с этим, заброшенным в пыльную казахскую степь, городом. Здесь прошло детство и юность моих детей, и, окончив институты, они покинули его, создав свои семьи в других городах: дочь Юля в Брянске, а сын Максим в Ленинграде. А мы с моей женой Катей продолжали свою привычную и уже устоявшуюся жизнь в этом, далёком от центра страны, городе. Конечно, нам хотелось перебраться куда-нибудь поближе к детям, но пока такой возможности у нас не было, и мы наблюдали за ними издалека, а также за теми событиями, которые сотрясали в последние годы страну, в которой проходила наша и их жизнь. Перестройка, волнения в кавказских республиках, в Прибалтике, борьба за власть в партии и правительстве. Что-то менялось, конечно, и у нас, но всё это происходило спокойно, не нарушая общего ритма жизни. Павлодар город интернациональный. В нём евреев было, пожалуй, не меньше чем казахов. Поэтому антисемитизма ни на бытовом, ни на властном уровне практически не было, а потому и отсутствовала реакция на него – стремление покинуть страну. И вдруг я узнаю, что несколько молодых семей, в том числе и семья сына моего двоюродного брата Семёна, покидают Павлодар и уезжают на постоянное место жительства в Израиль. Эта новость заставила меня задуматься. А что я знаю об этой стране? Не так уж много. Знаю, что появилась она, когда я ещё учился в школе. И там сразу началась война. Вот и всё. Об этом в советской прессе почти ничего не сообщалось. У меня была своя жизнь, я учился, работал, к чему-то стремился, многого достиг, и к тому, что где-то существует еврейская страна, относился не то, чтобы безразлично, а спокойно, никак не связывая себя с ней. И даже, когда в конце 1952 года над евреями Советского Союза нависла угроза депортации на Дальний Восток, а я об этом знал от своего однокурсника и друга, Володи Липника, у которого были связи с информированными кругами в Москве, то думал не об Израиле, а о том, как бы, с меньшим ущербом для нас, самим уехать в тот дальний край, не дожидаясь насильственной депортации, тем более, что там в Благовещенске жил мамин брат, мой дядя Яша, и нам было куда уехать. Но тогда со смертью Сталина всё обошлось, и прежняя жизнь продолжилась.
 Впервые я был приятно удивлён в 1967 году. Тогда я только окончил Ленинградский политехнический институт. Было известно, что Советский Союз поставляет в арабские страны самое современное оружие, засылает туда своих военных инструкторов. И, вдруг мы узнаём, что Израиль за каких-то 6 дней разгромил эти вооружённые до зубов армии арабов, пытавшиеся стереть эту маленькую страну, только недавно возникшую на карте мира, с лица земли. И вот тогда где-то внутри у меня появилась гордость за евреев, сумевших постоять за себя, причём с таким блеском. Именно после той войны многие, не только евреи из моего окружения, стали относиться с уважением к Израилю. Появились, как всегда, новые анекдоты, связанные с любым важным событием, авторами которых, я думаю, были и сами евреи. Из того времени мне запомнился один из анекдотов, появившийся в связи с Шестидневной войной:
«Около телефонной будки в Ленинграде собралась очередь желающих куда-то позвонить. Но человек, занимающий эту будку, никак не освобождает её. Закончив один разговор, он набирает новый номер, и вновь куда-то звонит: --«Хаим, ты знаешь, наши Суэц взяли. Здорово! Да? Поздравляю!». И снова: --«Шломо, ты слыхал, наши Суэц захватили. Теперь Египту конец». И так далее, а будка то не освобождается, а люди ждут. Один из стоящих в очереди потерял терпение и стал стучать по стеклу будки: мол пора кончать, другим тоже нужно позвонить. И тогда дверь будки широко распахивается, и в гневе разъярённый виновник ситуации бросает в толпу:
--Когда вы воевали, мы вам не мешали!».
Уже в этом анекдоте прозвучало то, чему способствовала победа Израиля в Шестидневной войне -  осознанию многими евреями Советского Союза своего «Мы», своей сопричастности с этой еврейской страной. Я думаю, что именно тогда зародилось то движение, которое можно выразить словами обращения Моисея к фараону: (см. главу «Исход», Библия) «Отпусти народ мой». Видимо, тогда и появились подпольные группы по изучению иврита, иудаизма и истории Израиля. Евреи начали готовиться к воссоединению с еврейским государством. Но это всё происходило в центре страны. Там существовала какая-то еврейская жизнь. А у нас на периферии ничего такого не было. Каждый в отдельности по-своему воспринимал те события, которые происходили в Израиле, но и только, да и сведений о них появлялось очень немного.
Но где-то в конце семидесятых делает попытку уехать в Израиль моя двоюродная сестра Фаня из Витебска. Да, я знал, что в Белоруссии (да, и не только в Белоруссии) на властном уровне существовал антисемитизм. По роду работы я был связан с Минским институтом техники управления (ЦНИИТУ), знаком был с многими работниками этого института, в том числе и с евреями. Именно они мне рассказывали, какая кадровая политика проводится в институте, да и не только в институте, но и на государственном уровне. Продвижение по карьерной лестнице, хоть и негласно, для евреев было практически закрыто. Но Фаня, работая музыкальным работником в детском саду, ни о каком продвижении по службе и не помышляла. А её муж Коля вообще был русским парнем. Их первая попытка не увенчалась успехом. Но всё же в середине восьмидесятых они покинули Витебск и стали гражданами США.
Все эти события как-то фиксировались в моём сознании, но пока я сам не соприкоснулся с теми причинами, которые побудили моих родственников, да и других людей, стремиться покинуть Союз и уехать в Израиль, мысли об отъезде у меня не возникало. Я никогда не был сионистом, так как, если не считать сталинского периода, в своей среде и даже извне по отношению к себе и другим, знакомым мне евреям, я не замечал какого-то предвзятого отношения, связанного с моей национальностью. Может быть это характерно было для такого города как Павлодар, где евреи могли занимать и высокие посты (исключая, конечно, партийные органы), и где прошла большая половина моей трудовой жизни.
В 1990 году, в год моего выхода на пенсию, нам удалось обменять нашу квартиру в Павлодаре на квартиру в белорусском городе Гомель. И вот здесь я увидел, что евреи массово покидают этот наполовину еврейский город, бросая всё нажитое, и уезжают, уезжают, и уезжают. А вместо них их квартиры захватывает голытьба из соседних деревень, и город из высоко культурного центра превращается в бандитский притон. К тому времени семья моей дочери Юли тоже перебралась из Брянска в Гомель. И постепенно мы стали понимать, что в этом городе становится опасно жить. Стало опасно выходить из дома по вечерам, когда по тёмным улицам, где были разбиты уличные фонари, бродили стаи подвыпивших и готовых на всё, от оскорблений до ограбления, не нашедших себе применения в городских условиях, готовых на всё деревенских «хлопцив». Вечером, когда Юля возвращалась домой со второй смены из своего эндокринологического диспансера, мы с её мужем Мишей (если он сам был свободен от дежурств) встречали её на автобусной остановке, вооружившись газовыми баллончиками, которые шли нарасхват в магазинах города. Кончилось тем, что я посреди бела дня получил удар ножом в плечо. Нож вошёл в мякоть плеча на 7-8 сантиметров, слава Богу, не достигнув шеи. Жаловаться в милицию было бесполезно. Она сама на половину состояла из таких же отморозков.
Ну, а потом, а потом на семейном «совете» мы принимаем решение: уезжать. Итак, 1994 год. Мы в Израиле.  Что было до и потом, я описал в своих мемуарах «Мой 20-й век».
                *****

Сейчас начался 2025 год. А я ещё имею возможность наблюдать за тем, что происходит в мире, и как-то реагировать в своих записках, которые сделаны, но пока не помещены в данную книгу. Видимо, наступило время, это сделать.
А мир, за это время изменился, причем в худшую сторону. Чего только не было за эти годы. Природные катаклизмы по всему миру, локальные войны, в том числе и в Израиле с арабскими террористами из Ливана и Газы, пытающийся завладеть атомным оружием Иран, агрессия России в Грузии, в Украине, в Сирии и, наконец, полномасштабная война в Украине с угрозой перерастания в мировую и, не дай Бог, атомную войну. И, наконец, нападение террористов Хамаса из Газы и Хизбалы из Ливана, превратившееся в полномасштабную войну против иранских прокси, которыми окружил нашу крохотную страну Иран. По всему миру ведутся какие-то войны, боевые столкновения, уничтожение сотен и тысяч людей. И создаётся впечатление, как будто мир сошёл с ума и несётся с огромной скоростью на неуправляемом транспортном средстве, не ведая, что впереди его ждёт пропасть, Армагеддон, как считают мои друзья, свидетели Иеговы. Но те хотя бы верят, что после Армагеддона на Земле у людей будет прекрасная и счастливая жизнь, когда вместо власти людей наступит справедливая власть Всевышнего. Жаль только, что я не могу в это поверить. Нет у меня столь оптимистичного ощущения, что завершение будет, как в большинстве сказок, счастливым. Дай-то Бог, чтобы они оказались провидцами!
Вот, с таким настроением я продолжаю жить, и ещё что-то писать. Итак, начинаю, заранее извиняясь за хронологический беспорядок и бессистемность изложения.
 Начну с того, какие мысли и ощущения возникли у меня в результате варварского нападения России на Украину 24 февраля 2022 года.
                11.03. 1925.

                Я люблю тебя, Россия.

Я люблю Россию как страну, в которой прошла большая часть моей жизни.  Я люблю Россию за её просторы, за её богатые леса, полные грибов, ягод, ласковой травы и тени, за полноводные реки, несущие свои спокойные воды поперёк всей страны, за широкие степи, плодородные поля, за добродушие и отзывчивость тех людей, с которыми мне приходилось встречаться и рядом с которыми жить в течение долгих лет моей жизни, и для которых главным, как заклинание, было: «Только бы не было войны!»
Что стало с тобой, Россия? Как стала ты такой, что тебя проклинает весь мир, что тебя покидают лучшие сыны твои и дочери, покидают, чтобы жить на чужбине и там тосковать по родным краям, но только не быть соучастниками тех преступлений, которые совершаешь ты? Как случилось так, что ты -  страна, народ которой внёс огромный вклад в борьбу с германским фашизмом во Второй Мировой Войне, сама развязала войну под фашистскими лозунгами. Да и не только лозунгами, но и лживой «мотивацией» для развязывания этой войны, тоже взятой из арсенала гитлеровской Германии. Вспомним, что было тогда, и что происходит сейчас.
 Тогда, уже в марте 1938 года в Австрии под нажимом Гитлера проводится так называемый аншлюс (референдум), после чего Австрия присоединяется к Германии.  Здесь, в 2014 году в Крыму проводится референдум, в результате которого Крым присоединяется к России. Тогда была Чехословакия, а сейчас – Украина. Там мотивом была «защита» немцев, проживающих на территории Судетской области Чехословакии, от притеснения со стороны чехословацких властей, а здесь – «защита» русских, проживающих на территории Донбасской и Луганской областей Украины от притеснений украинских властей. Там вслед за Судетами последовала оккупация всей Чехословакии, и здесь, мы видим, вслед за отторжением Крыма, Донецка и Луганска -  попытка оккупации всей Украины.
Как Гитлер, напав на Россию, рассчитывал на «Блиц криг», так и Путин, вторгшись в Украину, рассчитывал на победу в два-три дня. Там для «теоретического» обоснования агрессии против соседних стран был «Mein Kampf» Гитлера. Здесь же -опубликованная 12 июня 2021 года статья Путина «Об историческом единстве русских и украинцев», да и последующие заявления Путина, где отрицается существование украинцев как нации - для обоснования агрессии против Украины.
Хотелось бы ещё привести некоторые действия и другие решения, принятые Россией, сознательно или неосознанно, которые повторяют аналогичное в фашистской Германии. Во - первых: нападение без объявления войны. Во - вторых: время нападения – 4 часа утра. В- третьих: символ режима, под которым идёт война, буква Z, которой даже нет в кириллице, ставшей основой русского письменного языка, но так напоминающая пресловутый фашистский знак. Всё повторяется с точностью один в один. Стоит напомнить ещё одно из пристрастий Гитлера и Путина. Немецкий композитор Вагнер. Любимый композитор Гитлера, антисемит по своим взглядам и высказываниям. Это под его музыку в печах Освенцима сжигали еврейских детей. Многие из выживших в Холокосте до сих пор не могут слышать музыку Вагнера без содрогания. А теперь вернёмся к Путину. Любимая военная единица, созданная Путиным в дополнение к регулярной армии, «частная» военная компания (ЧВК) получила официальное название - «Вагнер». Казалось бы, к чему бы это: немецкий композитор и Россия. А вот, на тебе!
Хотелось бы ещё напомнить, какими были последние дни и конец Гитлера - регистрация брака с многолетней любовницей Евой Браун и совместное самоубийство. Будет ли и здесь нечто подобное? Время покажет!
В 1995 году по просьбе Ельцина Российская Академия Наук дала определение термину фашизм. И вот её заключение:
«Фашизм — это идеология и практика, утверждающая превосходство и исключительность определённой нации или расы и направленная на разжигание национальной нетерпимости, обоснование дискриминации в отношении представителей иных народов; отрицание демократии, установление культа вождя; применение насилия и террора для подавления политических противников и любых форм инакомыслия; оправдание войны как средства решения межгосударственных проблем.»
И, вот, как точно политика и действия современной России соответствуют этому определению! Итак, сейчас мы имеем дело с Российским фашизмом. Я подчёркиваю – с российским, а не русским. Потому, что слово «русский» относится к простым людям, к народу, а «российский» - к правящему режиму. Российский фашизм 21-го века!
Но самое обидное, что и тогда, во время германского фашизма, трусливая Европа не пресекла милитаристские притязания Германии по отношению к Чехословакии в самом начале конфликта, и в результате получила Вторую Мировую Войну, и теперь та же Европа, и то, как она действует и реагирует на агрессию России в Украине, не вступая в защиту последней, а лишь отделываясь ограниченной поставкой вооружения, скорее всего получит Третью Мировую Войну, но теперь уже более кровавую и разрушительную, учитывая то оружие, которым владеет современная Россия.
Как стала ты такой, Россия? Я не историк, чтобы анализировать далёкое прошлое твоё, но события и атмосферу 20-го и начала 21-го века прочувствовал на своей, как говорят, «собственной шкуре». 70 лет существования жёсткого коммунистического режима навели порчу на генофонд твоих граждан, Россия. Всё-таки 70 лет, это немалый срок, чтобы вытравить из сознания большинства населения страны само понятие о свободе. Личные интересы должны быть подчинены интересам Государства, а значит, и интересам тех, кто определяет политику страны. «Партия наш рулевой!» - один из определяющих критериев жизни в Советском Союзе. И этот критерий так и не исчез из сознания многих твоих сограждан до сих пор. Несмотря на какой-то период свободы в стране, он сохранился и передался следующему поколению россиян в такой мере, что даже очевидная не спровоцированная российская агрессия в Украине поддерживается и оправдывается большинством российских граждан. ( Вчерашний раб, уставший от свободы, возробщет, требуя цепей). Максимилиан Волошин). Только подумать! Россия развязала братоубийственную войну в Украине, и россияне в массовом порядке поддерживают её. В чём обвиняет Россия Украину, в национализме и даже фашизме. Всё перевёрнуто с ног на голову. Явная, и даже очевидная, ложь была и осталась основой российской политики. Лживая пропаганда и подавление инакомыслия внутри страны наводят дополнительный морок на остающееся в стране население, и как проказа, уже не поддается лечению. А те, кто ещё не заражён ею, стремятся покинуть этот огромный лепрозорий. Всё, как когда-то было с фашистской Германией.
Мне очень жалко тебя, Россия, жалко тысяч твоих сыновей, ни за что отдающих свои жизни на украинской земле. Жалко за то, что ты сама лишаешь себя своего будущего. Страна, наделённая огромными богатствами своих недр, вод, лесов и полей, талантами своих людей, могла бы стать самой богатой и процветающей страной на нашей планете. И не Америка была бы привлекательной для всего мира, а ты, Россия. Но, сколько я помню тебя, люди тебя населяющие всегда жили на грани нищеты, с низкой продолжительностью жизни, с убывающей численностью населения. А, ведь, всё могло быть иначе! Зачем тебе это нужно было, Россия?
P.S.  Просмотрел передачу на RTVI «Редакция». Малых детей в российских школах учат «патриотизму».  Принуждают исполнять российский гимн и строиться в виде пресловутой буквы Z. Порча продолжается!
                15. 08. 2022.
                ******



                Цена человеческой жизни.
Мне иногда кажется, что меня кто-то постоянно и незримо сопровождает, и когда я нахожусь в затруднении принять какое-то решение, он оказывается рядом и подсказывает, как надо поступить, что сделать, чтобы решить возникшую проблему. Особенно это стало заметным, когда я занялся литературным творчеством. Вот, и сейчас, когда я задумался над тем, к чему приведёт эта неспровоцированная война, ведущаяся в Украине, и как это можно выразить словами на бумаге, мне подвернулась книга Людмилы Улицкой «Бумажный театр. Непроза», опубликованная совсем недавно, как будто специально для меня, и всё сразу стало на свои места. Я люблю читать и даже перечитывать Улицкую. Она не придумывает свои сюжеты ради написания очередной повести или рассказа. Они приходят к ней сами, а она через своих героев передает читателю свои взгляды на волнующие её события, выражая в них и своё мировоззрение. И вот, сейчас, когда мне на глаза попала эта книга, мне вспомнился тот давний и горький рассказ сорокалетней женщины, с которой когда-то, очень давно, ещё в мои молодые годы, мне довелось общаться. Я уже не помню тех слов, из которых состоял тот её рассказ, но полная картина того, что пришлось пережить ей в те послевоенные годы, тронула меня и сохранилась в моей памяти. И особенно сейчас, когда всё повторяется вновь, она обострилась у меня более глубоким пониманием тех горьких чувств и переживаний, через которые пришлось пройти ей, тогда ещё совсем молодой женщине, в то, уже давнее послевоенное время. Она, эта картина, предстаёт мне, как будто я сам являлся её участником или непосредственным наблюдателем. И те переживания, через которые пришлось пройти ей, эхом отозвались во мне, и у меня возникла потребность поделиться ими с вами, мои читатели. Назовём эту историю рассказом о цене человеческой жизни в той стране, в которой прошла большая часть и моей жизни.
«У неё было удивительное имя – Василина. Редкое, как будто и не русское, а скорее болгарское или словацкое, но оно так подходило к ней, её светлому характеру, открытости к общению и сопереживанию, что притягивало к ней других людей. У неё всегда было много друзей, но любила она только его одного, Виктора. Студент четвёртого курса московского медицинского института, подрабатывавший тогда, во время каникул, тем, что выполнял различные ремонтные работы в самом здании института, где в это время проходили приёмные экзамены новых студентов.  Именно тогда Виктор впервые увидел её, вышедшую из аудитории, где абитуриенты сдавали экзамен по биологии для поступления в институт.  Её тут же обступили абитуриенты, сгрудившиеся около двери в аудиторию, и которым ещё предстояло войти в неё. Спрашивали, какие вопросы ей задавали экзаменаторы, как она на них отвечала. А затем она, закинув небольшую сумку на плечо, прошла мимо Виктора, даже не взглянув на него.
Следующая встреча произошла месяца через три. После операции на поджелудочной железе у пожилого мужчины, проводившейся в соседней больнице, в которой как ассистент принимал участие Виктор, он зашёл в студенческую столовую.  Там и состоялась его вторая встреча с Василиной.  Из столовой они вышли уже вдвоём и в дальнейшем всё свободное от учёбы время проводили вместе. Новый 1941 год они встречали уже в семье Виктора. Тогда Василина и познакомилась с матерью Виктора, Надеждой Васильевной, и его младшей сестрой Катей. Отец Виктора был репрессирован ещё в 1937 году, и с тех пор в семье о нём ничего не знали. Шёл к концу учебный год, и по его окончании они решили навсегда соединить свои судьбы. Они подали заявление в ЗАГС. Назначена была дата регистрации – 30 июня.  Надежда Васильевна и Катя закупали продукты. Были разосланы приглашения немногочисленным друзьям Виктора. Свадьбу решили проводить на квартире у Виктора. От Василины приглашена была только её близкая подруга и однокурсница, Кира, с которой они жили в одной комнате в общежитии. Собирались приехать из Иркутска в Москву на свадьбу и родители Василины. Но всё рухнуло 22-го июня. Уже 27 июня Виктору пришла повестка в военкомат, а 28-го Василина провожала его на фронт. Василина не поехала в Иркутск к родным, а записалась на краткосрочные курсы медсестёр. А уже в августе в Москву стали прибывать первые раненые, и Василина принимала их в одном из вновь открывшихся госпиталей. Стали приходить письма от Виктора. Ему присвоили звание старшего лейтенанта медицинской службы и определили в качестве основного хирурга в передвижном фронтовом госпитале.
Первые месяцы войны, огромные потери советских войск. Немцы в 30-ти километрах от Москвы.  А война продолжалась. 1942 год, первая победа под Москвой. Начало 1943 года, разгром немцев в Сталинграде. Курская битва в августе 1943 года. Появилась уверенность в успешном завершении войны. Письма Виктора, наполненные любовью и надеждой на возможность их личного счастья окрыляли Василину. Она навещала в свободное от работы время Надежду Васильевну, делилась с ней своими ожиданиями, и вместе они с большей уверенностью и всё же с некоторой тревогой ожидали окончания войны. Служба Виктора в лазарете, а не на передовой, вселяла в них надежду, что по окончании войны он вернётся домой живой и невредимый. Но вдруг надежда сменилась тревогой и даже отчаянием. Перестали приходить письма. Посылаемые ими письма Виктору возвращались назад с пометкой: «Адресат не найден». Тревога за Виктора сблизили Василину и Надежду Васильевну. Они посылали запросы в разные инстанции, но пока не из одной из них не получили вразумительного ответа.
Закончилась война, отгремели салюты, а сведений о Викторе так и не поступало, и постепенно иссякала надежда на то, что Виктор жив и вернётся домой. Прошло ещё два года. Василина продолжала учёбу в институте. Начались экзамены за четвертый курс, когда к ней в общежитие пришёл её бывший однокурсник Игорь, вернувшийся с войны инвалидом. Три года были отданы войне, и продолжать учёбу ему пришлось со второго курса. Он передвигался на костылях, на левой ноге у него не было ступни. Скоро ему будет изготовлен протез, и тогда он сможет обходиться без этих, как он выразился, «подручных средств». Но самое главное, Василина узнала от него, что в госпитале, куда его направили после ранения, он мельком видел Виктора. Тот лежал в другой палате, и пообщаться им не удалось. Но когда Игорь смог передвигаться на костылях, Виктора в госпитале уже не было. Василину как будто ударило током.
--Что значит, мельком? Он был живой?
--Да, живой.
--А, когда это было? Давно?
--Ой, я думаю, несколько месяцев тому назад. А может и больше. У меня эти месяцы и годы смешались. Я не помню.
--А, где находился тот госпиталь? В каком городе?
--Кажется, Березники. Мне было там не до того. Ампутация стопы, потом привыкание к костылям. Я тогда ещё лежал в коридоре, не было мест в палатах. Вот тогда мимо меня провезли его на каталке. Я узнал его, и, как я понял по его глазам, он тоже узнал меня. Меня потом долечивать перевезли в Свердловск. А куда его, я не знаю. Может быть тоже в Свердловск.
Этот разговор с Игорем взволновал Василину и появилась хрупкая надежда, что всё ещё поправимо. Сообщив Надежде Васильевне эту радостную новость, они решили, что надо ехать в Березники, и там узнать, что с Виктором, жив ли он, и где его можно найти. Так как Василине предстояли экзамены, то в Березники поехала Надежда Васильевна. Долго не было вестей от Надежды Васильевны. Василина с нетерпением ждала их. И вдруг из Березников пришла телеграмма: «Виктор жив лишился обеих ног живёт общежитии инвалидов возвращаться домой не хочет пока остаюсь решай сама отвечай Березники до востребования».
Сдав последний экзамен, Василина выехала в Березники. На вокзале её встречала Надежда Васильевна. Она как будто постарела сразу на много лет. Они обнялись, и Василина почувствовала, как намокает её плечо от слёз Надежды Васильевны, и прежняя тяжесть на душе вновь вернулась.
--Они увезли его.
--Как увезли?! Куда?
--Не знаю. Не говорят. Говорят, это военная тайна. Всех, кто был в их общежитии, увезли».
Рассказ этой женщины заставил содрогнуться и меня.
--И, что? Вы так и не узнали, что стало с Виктором? Может, через какое-то время?
--Нет, не узнали.
 --А через полтора года мы с Катей хоронили Надежду Васильевну. Я окончила институт, получила направление на работу в Смоленскую областную больницу. вышла замуж. Муж тоже бывший фронтовик. Без левой руки. У меня есть сын, которого я назвала Виктором, а маленькую дочь Катей. Дай то Бог, чтобы им не пришлось испытать то, что выпало на нашу долю».
С момента того нашего разговора прошло много-много лет, мир ушёл далеко вперёд, а в той стране, в которой прошла большая часть моей жизни, мало что изменилось. Особенно в отношении к ценности человеческой жизни.
Ни одному здравомыслящему человеку не могло прийти в голову, что сейчас, когда не до конца зажиты раны, нанесённые 2-й мировой войной, на том же европейском континенте между двумя братскими народами, исповедующими одну религию, тесно связанными даже семейными узами, да и многовековой историей, может возникнуть кровавый конфликт, когда тысячами гибнут молодые люди как украинцы, так и русские. Целое поколение молодых, стоящих на пороге большой, возможно, счастливой жизни.  Всё рухнуло в одночасье. Не будет у них ни семейного счастья, ни потомков, ни свершившихся жизненных планов, ни надежд, ни мечтаний. А останется только горькая память родных и близких, посещающих могилки на кладбищах, с короткой надписью на надгробных плитах, где между годом рождения и годом смерти умещается всего каких-нибудь 19 или 20 лет. И хорошо ещё, если такое будет возможным. А то, как после той войны: - «Пропал без вести», или «военная тайна», и ни надежды, ни следа, ни могилы на кладбище. Как будто и не было человека.
Но это ещё не всё. А сколько будет изуродованных молодых человеческих тел: без рук, без ног, искалеченных, потерявших возможность осуществить свои жизненные планы, мечты, да и просто нормальную жизнь. И это не что-то отстранённое, далёкое, не трогающее душу, сердце, а судьбы людей, молодых, полных сил и надежд, живших совсем недавно среди нас, наших близких или просто знакомых. Целое поколение уничтоженных и искалеченных судеб. И это мы тоже знаем, такое уже было.  И в скором времени снова увидим своими глазами.
Я помню улицы нашего города по окончании 2-ой мировой, в 1946 – 47 году. Я слышу грохот подшипников самодельных тележек, на которых, отталкиваясь двумя руками от мостовой, передвигались молодые безногие парни, вернувшиеся с войны, слышу стук костылей о тротуар, вижу культи рук, завернутые в рукава выгоревших гимнастёрок, вижу чёрные повязки, закрывающие потерянный глаз, обезображенные лица, и всё это молодые мужики, инвалиды, потерявшие своё будущее. А на базаре, в забегаловках и около пивных я тоже их вижу. Здесь они собираются вместе компаниями и пьют самогон, иногда до потери чувств, вспоминая свои военные подвиги, гордятся побрякушками в виде блестящих медалей на груди застиранных гимнастёрок. А, чем им ещё осталось гордиться? Больше им никогда и нечем будет гордиться. Война поставила барьер на их жизненном пути. Вижу нищих женщин, потерявших кормильцев, с детьми, побирающимися по углам наших улиц.
Я тогда ещё многого не знал, но спасибо Людмиле Улицкой за её книги, пронизанные любовью к людям и болью за них. Оказывается (далее я цитирую Л.У.), «летом 1949 года перед Кремлём на Красной площади прошла демонстрация инвалидов- фронтовиков – «костыльников», «колясочников», «ползунков»… Страшно не понравилось это вождю народов. И он отдал распоряжение: «очистить Москву от «мусора»». А затем, уже «в 1951 году было принято секретное Постановление Совета министров СССР «О мероприятиях по ликвидации нищенства в Москве и Московской области и усилению борьбы с антиобщественными, паразитическими элементами». И вы уже, наверно, догадались, кто это был «мусором» и «паразитическими элементами». Их «собирали по ночам специальными нарядами милиции и органов госбезопасности, отвозили на железнодорожные станции, грузили в теплушки… и отправляли в «дома-интернаты». Паспорта и солдатские книжки при этом отбирали.». Теперь они были вообще «никто», и даже родным невозможно было не только поддерживать с ними хоть какую-то связь, но и просто что-то узнать о них.
Какой была жизнь тех, кто попал в эти, так называемые, «дома-интернаты» можно понять из тех кличек, которыми их награждал обслуживающий персонал. Одноногих на костылях называли «кенгуру», одноглазых «камбалами», безногих на самодельных роликовых тележках- «самокатами», а тех, у кого не было ни рук, ни ног – «самоварами». Вот, что такое – война, и как озаботилась советская власть о тех, кто совсем недавно защищал свою страну и ту самую власть, и о которых на праздничных мероприятиях, посвящённых великой Победе торжественно заявляли: «Никто не забыт, и ничто не забыто». Такой была цена человеческой жизни в Советском Союзе.
И вот, вернувшись к сегодняшним дням, представьте себе: война в Украине так или иначе закончится, её участники, которые останутся живы, возвратятся домой, как будет реагировать путинская власть на появление на улицах городов таких искалеченных, изуродованных людей, наглядно указующих на результаты этой войны, когда уже сейчас только за упоминание слова «война» людей отправляют за решётку. Страшно подумать. Ведь в России ничего не изменилось, в том числе и цена жизни её сограждан. Так продолжалось более 70-ти лет, и люди привыкли, что их личная жизнь ничего не стоит. Главное, «жила бы страна родная!», подразумевая под этим словом насильно захватившую в стране власть.
Во второй мировой войне россияне пострадали больше других народов, потеряли больше своих сыновей и дочерей, чем другие народы, и, казалось бы, та война должна была стать для россиян стойкой прививкой против любых войн. Но нет! Сама Россия развязывает кровавую войну, значительно более кровавую, чем та, которую вела Германия против России. Преднамеренное разрушение школ, детских садов, культурных, медицинских и торговых центров, жилых кварталов украинских городов, которые, согласно лживой российской пропаганде, являются «военными объектами». Такого варварства не помнит мир. Такого не совершала даже гитлеровская Германия.
Любая война завершается либо победой, либо поражением. Украина упорно сопротивляется, несмотря на огромное преимущество России в живой силе и вооружении. И сейчас нельзя сказать, удастся ли путинской России победить в этой войне.
Но даже, если представить, что Россия победила, захватила всю Украину. Что будет дальше? Вся продуктивная часть населения Украины окажется в эмиграции в других странах, как это происходит уже сейчас и в самой России, а это даст дополнительный импульс развитию этих стран. А что остаётся самой России: разорённая территория с недружелюбным населением, дополнительное техническое отставание от других стран за счёт санкций и оттока активных работников как украинцев, так и россиян, обнищание населения и жёсткий полицейский режим, позволяющий сдерживать их недовольство. И длительная стагнация.
Ну, а если Украине удастся отстоять свою независимость, пусть даже с потерей части своей территории, то ничего для России не изменится, только процесс загнивания будет происходить значительно быстрее потому, что померкнет так называемое «величие» России, ощущение непобедимости её армии, в глазах собственных граждан.
Возможна ли смена власти в России, и изменение её курса? При жизни Путина - это невозможно. Он загнал себя и страну в тупик, откуда нет обратного выхода. Но даже после его ухода, выстроенная им пирамида, так называемая «вертикаль власти», когда на смену ему придёт кто-то из его окружения, такой переход, при том уровне зазомбированности большинства российского населения, вряд ли возможен.
Так, какая надежда остаётся для России, чтобы стать нормальной страной, когда её граждане смогут свободно жить, не подвергаясь жестоким репрессиям со стороны карательных органов, пользоваться всеми достижениями мировой цивилизации, и процветать, используя те богатства, которыми так щедро наградила её мать–природа? Трудно ответить на этот вопрос. Ведь был у России такой шанс в её истории, когда на её просторах вдруг повеял запах свободы. Это были 90-е годы прошлого столетия. Этот период в России называют «лихими девяностыми». Но он был слишком коротким.
Я сейчас не помню, кому принадлежат слова: «В отсталом обществе свобода опасная вещь.». Как правило дальше наступает вседозволенность, затем захват власти наиболее активной и агрессивной частью общества и, как следствие, это приводит к диктатуре. А что дальше? А дальше: при диктатуре общество не в состоянии преодолеть свою отсталость, и оно обречено на постоянную жизнь в условиях, когда нет свободы действий, свободы слова и даже свободы мысли. Получается замкнутый круг. И это именно то, что произошло с Россией в начале настоящего столетия. И всё же, какой выход есть у России? И есть ли он вообще?
Я надеюсь, что в конце концов в этой стране найдётся такой лидер, который последует примеру Моисея из библейской истории, который, пользуясь своей неограниченной властью, данной ему Богом, водил свой народ по пустыне сорок лет, пока не подросло молодое поколение, свободное от рабской психологии и способное построить свободное общество. Но такой лидер не может быть из среды существующей оппозиции, которая сейчас в основном находится вне России. Такого лидера не примет существующее российское общество. Он должен быть встроен в окружение существующей власти, путинской или пост-путинской, и обладать достаточным авторитетом в обществе, или влиянием в силовых структурах, чтобы однажды возглавить страну и, пользуясь теми же тоталитарными методами, вынудить общество стать на путь обновления. Путь этот потребует долгого времени, непопулярных, а возможно, жёстких мер.
Другой путь я вижу лишь после изгнания России со всех оккупированных ею территорий Украины. Это путь, подобный тому, через что пришлось пройти Германии после её поражения во Второй мировой войне. Здесь обновление психологии общества происходило под давлением извне, за счёт долгих лет оккупации и принуждению к покаянию. Но, учитывая размеры территории России, численность её населения и многообразие этнических районов обитания, мировое сообщество вряд ли пойдёт на её завоевание и оккупацию. Этот путь возможен лишь при продолжении внутреннего развала Российской империи, начатого в 1991 году, и образовании при этом отдельных самостоятельных национальных государств. И если первый этап такого процесса прошёл сравнительно безболезненно, то боюсь, что второй этап займёт очень долгое время, и будет сопряжён с огромными жертвами.

               
                28. 10. 2022.               
                *****

                Мудрец и великий стратег 20-го века.

Вот, такой вопрос! Чей вклад в победу над гитлеровской Германией во Второй Мировой войне был более существенным, а, может быть, даже решающим: Советского Союза, Великобритании или США? Этот вопрос всплыл в моей голове, когда я познакомился с документами, приведёнными в шести томах грандиозного документального произведения великого человека и стратега 20-го века, Уинстона Черчилля: «Вторая мировая война». На этот вопрос ещё до прочтения этого труда Черчилля у меня ответ был однозначным: конечно, Советского Союза. Это на его территории развернулась основная битва, приведшая к разгрому фашистской Германии. Это Советский Союз понёс огромные как людские потери, так и потери в народном хозяйстве. Но… Оказывается есть «но». Ведь Вторую мировую войну я видел лишь с момента, когда Германия напала на Советский Союз, с 22 июня 1941 года. А война началась значительно раньше, официально с 1 сентября 1939 года, когда Германия напала на Польшу, и Великобритания в союзе с Францией объявила войну Германии. И даже ещё раньше, когда Гитлер подчинял себе половину Европы: Австрию, Чехословакию, Болгарию, Румынию и Венгрию. А какую роль играл Советский Союз в эти годы, особенно в период с 1939 по 1941 годы? Ни я, ни большинство людей в Союзе не знали, а потому и не задумывались над этим фактом. Но теперь, когда я ознакомился с документами, приведёнными в этом грандиозном произведении, моё мнение резко изменилось.
После победы над гитлеровской Германией в руки США и Великобритании попали протоколы переговоров Гитлера не только со своими генералами, но и с Муссолини, с Японией, а также с Советским Союзом, приказы немецкого верховного командования по всем проводимым операциям на разных этапах войны, до вторжения Германии на территорию Советского Союза и после. В этой книге приводятся также все документы переговоров между США и Великобританией, а после нападения Германии на Советский Союз, и со Сталиным. Это – книга не обычное историческое исследование, подверженное видением событий и идеологической направленностью автора, а документально подтверждённая хроника событий. И ей можно доверять на все 100 процентов.
Итак, 1939 год. Германия уже оккупировала пол Европы. Есть опасность нападения на Польшу и Францию, последние страны континентальной Европы, не захваченные фашистами и имеющие какой-то военный потенциал. Англия и Франция заключают договор о взаимной обороне с Польшей. 1 сентября 1939 года Германия нападает на Польшу, и Англия и Франция тут же объявляют войну Германии. Расправившись с Польшей, Германия готовится к вторжению во Францию. На помощь Франции приходит Англия. Заметьте, когда непосредственно Англии ничего не угрожает. Она вводит огромный контингент своих войск во Францию с целью совместно с французскими войсками противостоять вторжению немцев. Вторжение состоялось 10 мая 1940 года. Неумелое управление французскими войсками и бездарное руководство страной привело к тому, что уже 22 июня 1940 года Франция капитулировала. Под угрозой уничтожения оказался английский экспедиционный корпус, находившийся на французской территории. Это сотни тысяч английских военных. Они были блокированы немцами у моря в районе пролива Ламанш в близи города Дюнкерк. К счастью, во главе правительства Англии в то время был мудрый человек и великий стратег, Уинстон Черчилль, а рядовые англичане проявили себя как настоящие патриоты. Правительство Англии принимает решение эвакуировать через Ламанш всех, кто оказался в окружении. На призыв правительства откликнулись все англичане. В эвакуации приняли участие не только военные корабли, но и торговые суда, а также небольшие частные рыболовецкие шхуны, и просто англичане, имеющие свои прогулочные катера и лодки. Эвакуация проходила под непрерывным огнём как со стороны береговой артиллерии немцев, так и с воздуха. Английские самолёты вступили в сражение с немецкой авиацией. Эта операция осталась в истории под названием «Дюнкерская». Длилась она 8 дней, с 26 мая по 4 июня 1940 года. В ней понесли большие потери как Англия, так и Германия. Со стороны Англии потери составили более 2000 человек, 106 самолётов, 224 английских и 60 французских судна. Потери немцев составили более 8000 человек и 140 самолётов. В результате было эвакуировано 338.226 военнослужащих.
С этого момента началась осада острова. А до нападения немцев на Советский Союз был ещё целый год, в течение которого Англии пришлось в одиночку воевать со всей оккупированной Гитлером Европой. Стоит заметить, что ещё с мая 1940 года сотни немецких бомбардировщиков чуть ли не каждую ночь появлялись над городами Англии. Бомбардировкам подвергались все крупные города Англии, и в первую очередь Лондон. В небе над островом происходили настоящие сражения. Английские самолёты и их экипажи оказались более умелыми чем немецкие. Германия несла большие потери в авиации. Предотвращались и попытки немцев высадиться на территорию острова. Англия боролась за свою жизнь и независимость в одиночку. Казалось, что стоит немцам захватить небольшой плацдарм на территории острова, и через него хлынут фашистские орды, и ничто не спасёт Англию от оккупации. Но правительство Черчилля всё предусмотрело. Охрана береговой линии была под особым контролем и защитой, и ни один немецкий солдат не смог ступить на землю острова. И Англия устояла. Одна, против всей Европы.  Эта борьба длилась больше года, вплоть до 22 июня 1941 года. И только в конце этого периода, неся большие потери в авиации и морском флоте, так и не добившись победы, Гитлер решил перенаправить свои усилия на осуществление плана «Барбаросса», разработанного ещё 31 июля 1940 года, плана нападения на Советский Союз. Он посчитал, что, разделавшись с Советским Союзом и завладев его огромными природными ресурсами, он сможет покорить и Англию.
Теперь оставим на какое-то время западный фронт фашистов и вернёмся почти на два года назад. В это время на востоке Германии разыгрывалась совсем другая политическая игра. 23 августа 1939 года, за неделю до нападения немцев на Польшу, Советский Союз заключает с фашистской Германией «Пакт о ненападении». Но это был не просто мирный договор между двумя странами. Он содержал в себе секретные протоколы о совместном ведении войны, в том числе и о разделе территории Польши. Кроме того, в этих протоколах оговаривалась и оккупация Советским Союзом прибалтийских стран: Латвии, Литвы, Эстонии и Финляндии. Согласно этим протоколам в зону влияния СССР должны были войти западные области Украины и Белоруссии, отторгнутые от Польши, а также, как отмечалось выше, страны Прибалтики и Финляндия. 1 сентября немецкие войска вторглись на территорию Польши, а уже 17 сентября советские войска вошли на территорию, отведённую СССР согласно этим секретным протоколам. Это вторжение прошло неожиданно и почти бескровно, и только Финляндия оказала сопротивление. Начались переговоры с финской стороной, которые ничем не закончились, и 30 сентября 1939 года СССР объявил войну Финляндии, закончившуюся 13 марта 1940 года. Финнам удалось отстоять свою независимость, хотя и с потерей части своей территории.
Вскоре после оккупации Польши и стран Прибалтики, а именно 28 сентября 1939 года, Советский Союз и Германия заключают ещё один договор, «Договор о дружбе», согласно которому между ними производится взаимный товарообмен, который продолжался вплоть до нападения Германии на Советский Союз. Первым подарком Сталина Гитлеру была передача около 600 немецких коммунистов, бежавших из Германии в Советский Союз после прихода Гитлера к власти. Среди них было и много евреев. Таким образом Коммунистический режим передавал фашистскому режиму своих немецких идеологических приверженцев.
По этому договору Советский Союз менее чем за два года поставил Германии около 1 миллиона тонн нефтепродуктов, 1,6 миллиона тонн зерна, 111 тысяч тонн хлопка, 10 тысяч тонн льна, 14, 7 миллионов тонн лесоматериалов, 300 тысяч тонн чугуна, 11 тысяч тонн меди, 1800 тонн никеля, 185 тысяч тонн марганцевой руды и т. д.
В ответ СССР получил недостроенный крейсер «Люцтов» и оборудование, необходимое для его достройки. Кроме того, образцы артиллерии, танков, средств связи. А также образцы более 300 видов станков, машин, экскаваторов, буровых установок, насосов, нефтяного оборудования и т. п.
Но несмотря на то, что ещё 31 июля 1940 года был готов план нападения Германии на Советский Союз, советская пропаганда проводила активное оправдание действий фашистской Германии на территории Европы. В заявлении Сталина говорится, что «англо-французский союз» атакует Германию. А Молотов в одном из своих выступлений заявил, что «Германия приложила мирные усилия, которые были отклонены англо-французскими империалистами».
Вернёмся вновь к июню 1940-го года, когда Англия в одиночестве вела войну с гитлеровской Германией, которой были подчинены почти все страны Европы. Некоторые из них были оккупированы, а остальные сотрудничали с ней, имея, якобы, свою национальную независимость. Но все они работали на Германию и её военную мощь. Так, Норвегия поставляла Германии железную руду и некоторые другие стратегические материалы, Румыния – нефть и нефтепродукты. В немецкой армии служили большие подразделения румын, итальянцев, венгров и некоторых других национальностей. Существовал военный союз между Германией, Италией и Японией, так называемая ось Рим – Берлин – Токио, которая уже поделила весь мир на зоны влияния. И существовала реальная возможность присоединения к этой оси и Советского Союза. Стоило только пообещать Сталину расширение его зон влияния, например, за счёт Кореи, части Китая, а также части английских, французских, голландских колоний и, на пример, возвращения ему Аляски, когда-то принадлежавшей царской России, и нет гарантий, что Советский Союз, всегда мечтавший о победе коммунизма во всём мире, не купился бы на столь заманчивые перспективы, как это уже произошло в 1939 году, когда он почти бесплатно получил всю Прибалтику и западные районы Украины и Белоруссии. Ведь тогда ещё Сталин не знал о существовании плана нападения на Советский Союз «Барбароса» и верил Гитлеру. А Англия в течение целого года одна противостояла столь мощной коалиции и выстояла. Ведь США вступили в войну только 8 декабря 1941 года, после нападения японцев на американскую военную базу Перл-Харбор в Тихом океане.
И вот, тут Гитлер совершил грубейшую стратегическую ошибку. Ему надоело возиться с Англией, которая упорно сопротивлялась, нанося немцам серьёзный урон в авиации и морском флоте, а также защищая свои колонии в Африке. Не было тогда у Англии союзников. Америка только продавала ей самолёты, военные суда и другую военную технику, но не принимала непосредственного участия в войне. Английские доминионы Австралия, Новая Зеландия и Индия, которые находились далеко от театра военных действий, ограничивались лишь направлением своих дивизий в основном для защиты африканских колоний Англии. Военная мощь Англии была несравнима с мощью Германии, экономика её была истощена. Валютные резервы были затрачены на приобретение военной техники у частных кампаний США и были на исходе. Это уже потом Америка как государство стала оказывать ей финансовую помощь. А тогда Англия была на грани поражения, но упорно сражалась, нанося немцам серьёзные потери.
И Гитлер решил, что с Англией он расправится позже. Зная, что в Советском Союзе в последние предвоенные годы было обескровлено всё военное руководство Красной армии в такой мере, что такая большая страна не смогла справиться в войне с крохотной Финляндией, а также то, что новые границы Советского Союза ещё не укреплены в должной мере и, учитывая фактор неожиданности, Гитлер рассчитывал на быстрый разгром Красной Армии, захват стратегических районов страны таких как Кавказ (нефть),  Урал (металл), Украина и чернозёмные районы (хлеб и другие продовольственные ресурсы), обеспечив себя всем необходимым для продолжения войны, он легко справится с непокорной Англией. А необжитые Сибирь и Дальний восток ему и не нужны были. Но «блицкриг» не удался. Не удался, и в первую очередь потому, что с первых дней войны у Советского Союза появился союзник в лице опять всё той же многострадальной Англии, а затем и США. В первый же день после нападения Германии на Советский Союз Черчилль обратился к Сталину и предложил свою помощь. И уже в июле 1941 года из Англии по северному морскому пути в Мурманск потянулись караваны судов с военной техникой, закупленной Англией в США для своей обороны. Так начался знаменитый ленд-лиз. Значение ленд-лиза для победы над Германией трудно переоценить. Это потом, когда война была выиграна, в Советском Союзе старались приуменьшить его роль. А тогда в 1943 году, на трёхсторонней встрече лидеров СССР, Англии и США в Тегеране, когда война была в самом разгаре, Сталин, оценивая роль ленд-лиза сказал буквально следующее: «Самые важные вещи в этой войне – машины. США производят 10.000 самолётов в месяц, Англия – 3.500, Россия – 3.000. Таким образом Соединённые Штаты – это страна машин. Без этих машин, полученных по ленд-лизу, мы бы проиграли эту войну». Но это был 1943 год, когда война была в самом разгаре, и Советский Союз остро нуждался в помощи, без которой он вообще не мог победить. И как высокомерно, искажая значение этого вклада США и Англии в победу во Второй мировой войне, заговорило советское руководство после победы, присвоив все лавры Победы только себе.
 А, вот ещё свидетельство самого компетентного, знавшего изнутри положение дел в армии того периода, сделанное уже в 1963 году, тайно зафиксированное органами КГБ, высказывание опального тогда маршала Советского Союза Георгия Жукова: «Вот сейчас говорят, что союзники никогда нам не помогали… Но ведь нельзя отрицать, что американцы нам гнали столько материалов, без которых мы не могли бы формировать свои резервы и не могли бы продолжать войну… У нас не было взрывчатки, пороха. Не было, чем снаряжать винтовочные патроны. Американцы по-настоящему выручили нас порохом, взрывчаткой. А сколько они нам гнали листовой стали! Разве мы могли бы быстро наладить производство танков, если бы не американская помощь сталью? А сейчас представляют дело так, что у нас всё это было своё в изобилии».
И действительно, за годы войны из Англии и США было поставлено огромное количество, в первую очередь, как товаров военного назначения, так и продовольствия. Так, всего было поставлено более 18000 самолётов, более18000 танков, более 430.000 автомашин, взрывчатых веществ 346000 тонн, 4.500 радиостанций, 2.000 радиолокаторов, армейских ботинок более 16.000.000 пар, нефтепродуктов около 3.000.000 тонн, тушёнки, шоколада и других продовольственных товаров около 2.000.000 тонн.
Ленд-лиз помог Советскому Союзу выстоять. А теперь стоит представить, что бы произошло, если бы Англия поступила так же, как это сделала Франция. Заключила бы мирный договор с Германией. Ведь Германия даже по словам Молотова «прилагала мирные усилия», но «английские империалисты отклонили их». Как бы развивались события после этого? Ведь план нападения на Советский Союз уже существовал, и нападение неминуемо состоялось бы, но состоялось раньше. А значит, у немцев был бы более длительный период тёплых, без морозов, дней, что помогло бы им, возможно, захватить и Москву, а возможно, и продвинуться дальше на восток. Кроме того, у Советского Союза не было бы союзников, а значит, не было бы и ленд-лиза. Германии не надо было бы отвлекать определённый контингент войск на борьбу с Англией, а всю мощь своих вооружённых сил направить против Советского Союза. И, наконец, не было бы и Второго фронта. И война закончилась бы совсем по-другому. И снова я возвращаюсь к вопросу: чья роль в победе над фашистской Германией во 2-й Мировой войне оказалась решающей?
                17.11. 2018.
                *****


Моё отношение к вере в Бога.
Слишком долго, по сути дела, почти всю свою жизнь, я не верил в существование Бога. Да и сейчас, когда всё в мире идёт к саморазрушению, я не очень верю, что существует такая Высшая Сила, которая в состоянии предотвратить тот коллапс, к которому стремительно движется человечество. Я верил, что человеческий разум всесилен, что люди, способные проникнуть в тайны мироздания, начиная от микрочастиц, составляющих всё, что существует на Земле, и до макросистем типа галактик, смогут найти решение и для сохранения самой Жизни человечества на нашей планете.  Но, то, что происходит в мире за последние годы, поколебало и мой оптимизм. Я вижу, что даже люди, понимающие опасность того пути, по которому движется человечество, не в состоянии не только остановить это движение, но и предложить что-либо определённое, что смогло бы предотвратить возникшую на горизонте катастрофу. И что остаётся делать простому человеку?  Надеяться и верить, что найдутся другие, внеземные силы, которые смогут, может быть, через серьёзные испытания, но всё же спасти человечество от самоуничтожения. Именно об этом говорит Библия, и те, кто верит в Бога, Творца всего сущего на Земле, надеются, что Он не допустит гибели своего Творения. Отсюда и вера в Страшный суд и в приход Мессии. Именно об этом убеждают нас и мои друзья, Свидетели Иеговы, которые считают, что человеку не дано управлять другими людьми, что человек по своей натуре грешен и не способен сделать жизнь людей на Земле справедливой и счастливой. И это под силу только Богу. Они верят, что такое время наступит, через очищение от зла и несправедливости, через Армагедон. И на Земле воцарится царствие Небесное. Вот, почему всё больше и больше людей надеются на Бога и уходят в религию. Но ведь и религии созданы людьми, и все они отличаются и противоречат друг другу и даже, зачастую жёстко конфликтуют. И это тоже одна из серьёзных проблем человечества. Ну, а я? Могу ли я поверить в существование внешней Высшей Силы, которая может и, что особенно важно для людей, заинтересована в спасении человечества от грозящей ему угрозы уничтожения? Однозначно ответить на этот вопрос не могу. Я завидую тем, кто верит, им легче жить. У них есть надежда на спасение.

                *****


                Математика и религия.
               
Я  по специальности математик, и хорошо знаю, как строится математика. Особенно иллюстративно это можно проследить на примере геометрии. Есть три элемента, на которых строится вся геометрия: определения, аксиомы и теоремы. А, уже набор теорем и составляет всю конструкцию геометрии.
Определение – это первичное описание объекта. На пример: точка, это объект, не имеющий частей. Линия – множество точек, соединённых между собой и не имеющая ни начала, ни конца. Прямая – это линия, не имеющая искривлений. И т. д.
Аксиома – исходное утверждение, принимаемое без требования доказательства (т.е. принимаемое на веру). На пример: через любые две точки можно провести одну единственную прямую.  Или, параллельные прямые не пересекаются, сколько бы их не продолжали. (геометрия Евклида).
Теорема – утверждение, доказанное с использованием аксиом и ранее доказанных теорем. На пример: теорема о сумме углов треугольника. Или теорема Пифагора. И т. д.
Совокупность всех доказанных теорем составляет саму науку геометрия и может использоваться для решения разных проблем в других областях науки. Однако фундаментом, на котором была построена вся геометрия, являются аксиомы, которые, в отличие от теорем, были приняты без доказательства их достоверности, как очевидные.
Приняв за аксиому то, что параллельные прямые не пересекаются, сколько бы мы их не продолжали, Эвклид построил своё здание, Эвклидову геометрию, которую мы изучаем в школе, и которая вполне удовлетворяла нас, пока мы не стали изучать космические пространства.
Но если изменить хотя бы одну из принятых аксиом, то в результате можно получить совсем другое здание. Так и случилось, когда Лобачевский предположил, что параллельные прямые пересекаются (т. е. все прямые в мире пересекаются), и тогда появилась совсем другая геометрия, названная его именем и подтверждённая при исследовании космических явлений, геометрия Лобачевского. Опираясь на законы этой геометрии, уже потом Эйнштейн смог создать теорию относительности.
Подобным образом строится и любая другая теория, в том числе и религиозная. От простого, казалось бы, очевидного, принимаемого без доказательств, к всё более и более сложному, опирающемуся на предыдущее.
С древних времён люди задумывались над тем, кто управляет теми процессами, которые происходят в мире или, по крайней мере, на Земле. Ведь мир живёт по своим законам, в нём происходят различные события, которыми не в состоянии управлять люди.  Они не могут решать, когда   взбунтуется море, когда на Земле произойдёт гроза или землетрясение, будет ли этот год урожайным и, наконец, почему у людей разные судьбы. Поскольку человек в состоянии управлять своей жизнью в узких пределах своих возможностей, то управление более глобальными процессами на Земле он приписал каким-то более могущественным существам, которых он назвал Богами. И это представление тогда, в более древние времена, было принято, как аксиома, без доказательств. Богам приписали возможность влиять на различные явления, происходящие в мире. А далее создавались правила поведения людей (теоремы), продиктованные жизненным опытом, и, как они считали, угодные Богам. Так возникли первые религии, отличающиеся в разных странах друг от друга, которые в последствии стали называть политеистическими или языческими.
Но вот, около четырёх тысячелетий назад в шумерском городе Ур в Месопотамии родился человек по имени Аврам, который предположил, что всем, что происходит в мире, управляет один Бог. Больше того, что этот Бог является не только повелителем всего в мире, но и его Создателем, Творцом этого мира. И это утверждение стало аксиомой для возникновения нового взгляда на мир, новой религии.
И тогда согласно священному Писанию, Бог явился Авраму. Он испытал Аврама на прочность его веры, повелев принести в жертву своего сына Ицхака. И, убедившись в его преданности, освободил его от этой жертвы и нарёк ему новое имя, Авраам, и пообещал, что произведёт от Авраама великий народ, благословит и возвеличит самого Авраама, а через него и всех его потомков на Земле. Бог повелел Аврааму последовать в землю хананеев, которую Господь пообещал отдать потомкам Авраама. И Авраам повиновался обретённому Богу и отправился туда, куда Тот ему повелел. Так зародились начала новой религии.
Прошло ещё несколько веков. Потомки Авраама продолжали веровать в единого Бога, и даже, несмотря на тяготы рабства в Египте, верили, что Бог их спасёт. И Бог явился потомку Авраама Моисею в самый сложный период существования еврейского народа, освободил его от египетского рабства и поведал ему свои десять заповедей, которые также стали аксиомами для Моисея и для тех, кого он вывел из Египта назад, в страну обетованную. И ещё раз пообещал Бог, что именно Он (Бог) станет покровителем еврейского народа. И тогда Моисеем был разработан первый свод правил и законов (Пятикнижие Моисеево – Тора), которому должен следовать еврейский народ, чтобы исполнять Заветы своего Бога. Это и правила соблюдения субботы, пожертвования «десятины», соблюдения кошерности при приёме пищи и т. д.. Именно Тора и явилась тем набором теорем, той «геометрией», которая строилась на основе аксиомы о едином Боге, и которую в последствии назвали Иудаизмом. Шли годы, и народ, исповедовавший иудаизм, постоянно подвергался нападкам со стороны других народов, живший в постоянной тревоге за своё существование, принял ещё одну аксиому, что придёт время, когда их всесильный Бог придёт на их защиту, прислав на Землю своего посланника, Мессию, который спасёт еврейский народ от уничтожения. Так в иудаизме появились «Пророки», и «Писания», которые вместе с Торой составили Танах.




Но не поверили другие народы в такую значимость еврейского народа перед Богом. И тогда, сначала они уничтожили его символ единства – Храм, а затем, рассеяв сам народ по всему земному шару, попытались присвоить себе и его Бога. Но не учли гонители Израиля, что Бог то был покровителем еврейского народа, и что Он через пророка Исаию пообещал Израилю: «Не бойся, ибо Я с тобой: от востока приведу племя твоё. Северу скажу: отдай, и югу: не удерживай. Веди сыновей Моих издалёка и дочерей Моих от концов земли». И поверил еврейский народ Богу, и ждал. Ждал посланника Бога, который спасёт его народ.
Но ещё тогда, когда евреи жили на земле обетованной, как в любой иерархической системе, в иудаизм стали проникать элементы бюрократизма, когда одни члены общества, обычно более высокопоставленные, стараются использовать систему и для своих личных целей. Да, исполняли они Божьи Заветы, но исполняли формально, и лишь для своего возвеличения и своей выгоды.  Коррупция разъедала высший религиозный слой еврейского общества. И тогда в еврейской среде появился человек по имени Иешуа, а впоследствии названный Иисусом, обладающий уникальными способностями: излечивать больных от неизлечимых болезней, спасать от смерти, предсказывать будущее. Он совершал действия, которые не подвластны обычному человеку. И он обличал религиозную власть и вставал на защиту простых людей. И тогда часть еврейского народа поверила, что сбылось! Что Он и есть тот Мессия, который пришёл спасти еврейский народ от угнетения, что Он и есть Посланник Бога. И те, кто признал божественность Иисуса, приняли это как аксиому. Так, с появлением новой аксиомы, родилась и новая геометрия – религия, названная Христианством. И первыми христианами стали те евреи, которые признали божественность Иисуса, что именно Он является посланником Бога. Отличие христианства от иудаизма совсем не велико. Оно состоит лишь в одном: божественен ли Иисус или нет, является ли Он посланником Бога, т. е Мессией. Все остальные как аксиомы, так и теоремы, составляющие Танах, названный ими Ветхим Заветом, были приняты христианством полностью. Поэтому Ветхий завет (Танах) так же, как и в иудаизме, является основой и для христианства. И только аксиома о божественности Иисуса, воспринимается по-разному.
Совсем по-другому, появился ислам. Во-первых, он возник не в среде еврейского народа, а извне. И, хотя многое в Коране взято, вроде бы, из Танаха, но почти все основные положения последнего искажены, иногда до такой степени, что их суть становится прямо противоположной исходной. Но самое главное, что в Коране искажены Божьи заповеди, и в первую очередь одна из основных: заповедь “не убий”. И если в Священном писании эта заповедь однозначно говорит, о недопустимости убийства человека человеком, то согласно Корану, допустимо и даже необходимо убивать тех, кто верует в Бога не так, как требует того Коран. Можно и нужно убивать “неверных”. И здесь следует признать, что ислам, вовсе не религия, а скорей идеология, скрывающаяся под маской религии, подобная нацизму и коммунизму. Только идеология нацизма провозглашает идею превосходства одной нации над другими, коммунизм - превосходство одного класса (пролетариата) над другими, а ислам – превосходство одной религии над другими.

                *****


                Мысли после чтения «Уставы небес» В. Ирхин.
                Наука и религия
Древний человек, появившись на Земле, поразился, а может быть, принял как должное, что всё, что существует здесь, находится в удивительной гармонии и целесообразности. Растения, в изобилии произрастающие вокруг, служат пищей для травоядных животных, которые в свою очередь становятся добычей как для хищных животных, так и для человека. Ещё Он (древний человек) видел, что для жизни и развития как растительного, так и животного мира, в том числе и для людей, для их существования и развития, необходимы воздух и вода, которые в изобилии присутствуют на Земле.  Он не знал тогда ещё таких тонкостей, что для жизнедеятельности животного мира кроме пищи и воды нужен кислород, а для растительного мира – углекислый газ, и что эти элементы содержатся в окружающей планету воздушной оболочке, называемой атмосферой. Он ещё не знал, что организм животного, как и человека, вдыхая воздух из атмосферы, и, отделяя необходимый для его жизни кислород, выдыхает углекислый газ, так необходимый растениям, для фотосинтеза, при котором растения, поглощая углекислый газ и воду, под действием солнечных лучей, образуют свои клетки, и при этом выделяют кислород, нужный животным и человеку. Да, он тогда ещё не знал всех этих премудростей природы. Что растительный мир существует для того, чтобы мог существовать животный мир, и наоборот, животный мир своей жизнедеятельностью способствует существованию и развитию растительного мира. Но он видел, как по весне цветки растений, растущих на соседней поляне, распускают свои яркие лепестки, приманивая к себе пчёл. Пчёлы, забирая нектар, находящийся внутри цветка, необходимый для своей жизнедеятельности, перелетая с одного цветка на другой, переносят на своих лапках пыльцу, и таким образом производят их опыление, давая жизнь и развитие самим растениям. Можно много приводить таких примеров. Гармония, царящая в мире, не могла не дать повода задуматься человеку над тем, а кто создатель столь совершенного мира. Не найдя ответа на столь сакраментальный вопрос, человек принял на веру, что есть в мире столь мудрые и могущественные силы, которые в состоянии были создать такой удивительно рациональный и гармоничный мир. Так появилась Вера в Божество, так появились первые зачатки религии.
В то же время человек понял, что у этой Высшей силы есть свои законы, которые необходимо соблюдать. А чтобы соблюдать, их необходимо познать. Чтобы вырастить растения, которые человек употребляет в пищу, нельзя сажать их семена в песчаную почву пустыни. Для этого годится совсем другая почва. А ещё нужен полив. Да и для того, чтобы получить урожай, нужно знать, в какое время года лучше всего проводить посадку. Нужно знать, что когда на небе сгущаются тучи, то это предвестник либо грозы, либо сильного снегопада, либо бури на море, и человеку необходимо принимать соответствующие меры. Ну, и так далее. Таким образом, нужны Знания. И человек учился на опыте, передавал свои знания потомкам. Так появились зачатки науки с первыми элементами образования.

 «Вот, что я вижу и что приводит меня в смятение. Куда бы я ни поглядел, меня везде окружает мрак. Всё являемое мне природой, рождает лишь сомнение и тревогу. Если бы я не видел в ней ничего, отмеченного печатью божества, я утвердился бы в неверии, если бы на всём видел печать творца, успокоился, полный веры. Но я вижу слишком много, чтобы отрицать, и слишком мало, чтобы преисполниться уверенности, и сердце моё скорбит». (Б. Паскаль, «Мысли»).
Долгое время Знание и Вера спокойно сосуществовали и развивались в человеческих сообществах, не претендуя на главенство одного над другим.
Развитие Знания позволяло улучшать жизнь человека, постепенно превращаясь в систему знаний, которая теперь стала называться Наукой.
Развивалась и Вера. Появилось слово «Боги». Им люди стали придавать очертания и образ существования, близкие к человеческим. По началу Богов было много, каждый из которых управлял теми природными процессами на Земле, которые были неподвластны человеку. Был Бог моря, Бог солнца, Бог войны и грома, Богиня красоты и удовольствий. В каждом человеческом сообществе им придавали разные имена. Так, в древнем Риме Бог войны носил название Марс, а у славян – Перун, Богиня красоты у древних греков и римлян тоже носили разные имена –Афродита и Венера и т.д.
Дальнейшее развитие Веры состояло в переходе от многобожия, в последствии названного язычеством, к единобожию.
Впервые мысль о том, что Бог един, и только Он есть единый Властитель, Творец и Охранитель всего, что есть в этом мире, пришла в голову Авраму, главе небольшого племени из Месопотамии. Так, четыре тысячелетия назад в племени, которое в последствии получило название евреи, зародилась первая религия единобожия, иудаизм.
Итак, Бог един. Он Творец всего сущего в этом мире, в том числе и человека, которого Он наделил разумом. И повелел ему соблюдать Божьи законы, направленные на сохранение Его Творения. Кроме того, Он милосерден, справедлив и всевидящ. И человек обязан следовать повелениям Бога.
Прошло много лет, и эти требования к поведению человека были сформулированы и зафиксированы потомком Авраама, Моисеем в его Пятикнижие (Торе). Теперь вера в Бога давала возможность подготовить человека к ответственности за свои действия по отношению к окружающему миру и обществу. Таким образом Вера готовила человека этически. Именно в Торе были сформулированы принципы морального поведения человека. Не убивай, не кради, не прелюбодействуй, не лги, не желай жены, дома, скота ближнего своего. Так были определены первые Божьи этические требования к человеку в первой религии единобожия, иудаизме.
Передовые люди в мире понимали важность соблюдения этих норм в жизни, и в последующие века эти заповеди приобрели форму законов в конституциях многих цивилизованных стран мира и в какой-то мере соблюдались. Взаимное сосуществование Веры (религии), и Знания (науки) в человеческом сознании должно было привести к появлению столь же гармоничного общества людей. Убеждённость в том, что человек должен вести себя, соблюдая Божьи заветы, и одновременно познавая законы природы, с целью улучшения условий своей жизни, способствовало бы прогрессу в науке и сохранению нравственного состояния общества.
Но уже в конце XVIII века между Верой и Знанием возникает серьёзная трещина. Успешное развитие науки привело к возникновению довольно распространённого высокомерного мнения, что наука в состоянии сама разрешить любые проблемы, дать ответ буквально на любые вопросы, и, самое главное – принести практическую пользу человеку. В научном мире, да и не только в нём, появилось убеждение, что настало время, когда Веру можно заменить Знанием
Да…«Вере не доставало опытного подтверждения, науке же не доставало души» (К.Г. Юнг).
И действительно, наука опирается на подтверждённые опытом данные, а вера в Бога– лишь на интуицию и внутренние ощущения. Всё больше людей уходило от Веры, возлагая свои надежды на силу науки, атеизм получал всё большее и большее распространение. В некоторых странах религия даже оказывалась под запретом. Искренне верующие люди подвергались репрессиям, а религиозные храмы разрушались.
Мы знаем, чем обернулся лозунг «Религия опиум для народа» для верующих людей в Советском Союзе. Тотальным террором против религиозных лидеров всех конфессий, разрушением религиозных храмов, представляющих одновременно и культурное наследие страны, преследование людей верующих. Но самое главное, он привёл к уходу от моральных норм, записанных в Священном писании, и к легитимации террора как такового. В результате миллионы убитых ни в чём не повинных граждан страны. 
Такому отходу людей от истинной веры способствовали и сами религии, которых расплодилось в мире большое количество. Большинство из них превратились в бюрократические структуры со свойственными им элементами коррупции. В каждой из них появилась армия «посредников» между Богом и людьми, так называемых «священников», которые использовали веру людей в Бога для извлечения своих корыстных, а иногда, и преступных целей. Вспомним хотя бы выдачу индульгенций (отпущение грехов за вознаграждение) представителями римской церкви, что в частности привело к расколу христианства на католиков и протестантов. Или прелюбодеяния некоторых католических священников. А вот, и последний пример. Патриарх российской православной церкви Кирилл благословляет российских призывников, мобилизованных для участия в захватнической войне, на убийства людей в Украине. Где тут заповедь: «не убий»?
В какой из существующих в настоящее время религиозных конфессий соблюдаются «чиновниками» от религии те десять Божьих заповедей, провозглашённые на заре возникновения религии? Да, ни в одной, и даже в иудаизме, где впервые провозглашены были эти десять Божьих заповедей. Вера в них заменена на ритуальное исполнение надуманных человеком догм, религиозных обрядов, ничего общего не имеющих с истинной Верой. Вера стала обрастать надуманными догмами, коллективными обрядами поклонения Богу. Появилась целая прослойка людей, так называемое духовенство, которые используют искреннюю веру в Бога своих прихожан либо для личного самоутверждения, либо для оказания влияния, а зачастую и в корыстных целях.
Больше того, когда в обществе власть оказывается в руках представителей господствующей в нём религии, это неизбежно приводит к религиозной диктатуре, к навязыванию всему населению страны своих догм и правил поведения, к подавлению приверженцев других конфессий, к религиозному террору и к стремлению сохранения своей власти любой ценой.
«У Бога нет религии… А еще у Бога нет канонов, пяти столпов и правила не носить цветастую одежду. Ему все равно едим ли мы яблоки до Спаса, готовим ли молоко и мясо на разных плитах и принимаем ли пищу в светлое время суток во время рамадана. Он не требует читать намаз, совершать обрезание и верить в то, что мир основан на страдании. Ему не нужен наш двухнедельный пост, постное лицо и вырезанная дыра в районе сердца в знак скорби за усопшими. Все это придумали сами люди: слепили богов, нарисовали иконы и нанесли на белый камень орнаменты. Столетиями вели религиозные войны…»     (Махатма Ганди).


«Только религия, которая в своём наивысшем проявлении не есть догма, духовенство или ритуал, способна этически подготовить современного человека к несению бремени великой ответственности, неизбежно вызываемой прогрессом современной науки, и восстановить в нём ту веру, которая позволяет ему завоевать личность теперь и сохранить её в будущем.» (В.Ирвин. «Уставы небес»).
Ну, а наука? Да, она создавала возможности улучшить условия жизни людей, увеличить продолжительность их жизни, но, к сожалению, она же привела и к появлению эффективных способов отнимать эти жизни. Можно увидеть подобные примеры, уже начиная с древних времён, когда человек впервые обзавёлся такими инструментами как нож или топор. Но эти инструменты, предназначенные для облегчения труда человека, стали использоваться и для убийства других людей. Или взять совсем недавнее достижение науки: возможность извлечения атомной энергии, которое открывало перед человечеством огромные перспективы для улучшения его существования и одновременно - для его уничтожения. И так всегда, почти любое достижение науки имело двойное применение: с одной стороны, оно способствовало повышению уровня жизни людей, с другой – резко совершенствовались средства их уничтожения.
  Когда в обществе существует разумный баланс между этими двумя силами, (верой и знанием) общество развивается более или менее гармонично, позволяя своим членам иметь свои взгляды, свои убеждения, не приводя к кризису и столкновениям между различными слоями населения, и создавая почву как для научного прогресса, так и развитию моральных устоев в обществе. Любое нарушение такого баланса приводит к возникновению атмосферы нетерпимости и агрессии одних слоёв общества к другим, одних обществ (стран) к другим.
Последние годы мы наблюдаем резкое ускорение в развитии науки, различных технологий, средств производства, облегчающие, а иногда и заменяющие человеческий труд. И это, казалось бы, прогрессивное, но не контролируемое движение, таит в себе серьёзные последствия для всего человечества. Известный английский физик Стивен Хокинг с большой тревогой смотрит в будущее нашей планеты. Вот, что он пишет в своей статье в газете The Guardian.
 «Автоматизация фабрик уже косит рабочие места в традиционном производстве, а развитие искусственного интеллекта, вероятно, актуализирует проблему и для творческих профессий. Это, в свою очередь, ускорит возрастающее экономическое неравенство во всем мире, делая прогресс социально разрушительным».

С тех пор, как прозвучали эти пророческие слова выдающегося учёного, прошло небольшое время, но человечество продолжает идти своим путём. Скоро искусственный интеллект за нас будет писать докторские диссертации, стихи, создавать шедевры живописи, писать музыку, принимать решения в разных вопросах нашей жизни и, конечно, всё более совершенные средства уничтожения. 
Мало того, мировая наука сделала ещё один шаг в сторону развития, в данном случае, медицины. В разных странах проводятся опыты по вживлению нейрочипов в разные части тела, в том числе и в мозг животных (пока ещё животных), которые смогут корректировать всякие органические нарушения, имеющиеся в организме животных, но и не только животных, а, как считают учёные, и человека. Оказывается, они способны восстанавливать зрение и слух, помогать восстановлению после инсульта и травмы головы, облегчать проявления при болезни Альцгеймера или Паркинсона. И уже проведены немногочисленные апробирования их на больных людях – добровольцах. Результаты положительные. И, казалось бы, мы стоим на пороге грандиозного прорыва в области медицины. Но не забывайте, что при этом мы вверяем наш мозг в руки людям, пусть они и называются врачами и высоко квалифицированными специалистами. Но где гарантия того, что кто-то из них не захочет воспользоваться такой возможностью изменить наш мозг в нужную этому человеку сторону, например, в сторону личной преданности или послушания, или, например, агрессии. Особенно опасно, если этими достижениями смогут воспользоваться недобросовестные люди, облечённые властью и добивающиеся своего влияния в обществе. Не открывает ли наука этими своими достижениями новый ящик Пандоры для человечества? Не придётся ли миру снова искать пути контроля и ограничения применения этих достижений науки, и не находить их, как это происходит сейчас с ограничениями использования атомной энергии в военных целях? И снова знание и вера, наука и мораль в очередной раз вступают в опасные противоречия, которые могут привести к катастрофическим последствиям для всего человечества.

 Долгое время для науки оставался не объяснимым один и, казалось бы, самый важный вопрос: как появилась на Земле жизнь, растительный и животный мир, и, наконец, её венец, человек, существо, способное мыслить, передавать свои мысли другим, творить и оценивать творения других, переживать неудачи и радоваться успехам, ощущать стыд и гордость, и, наконец, жить духовной жизнью и даже думать о Боге. Но и тут наука дала «ответ» в виде теории Дарвина, изложенной в его труде «Происхождение видов». Оказывается, согласно этой теории, органическая клетка образовалась в результате случайного соединения неорганических элементов. Дальнейшее развитие органической клетки в более сложные органические соединения происходило долгие века. Так постепенно появился растительный, а затем и животный мир. Так появился на Земле и человек.  Такое развитие, согласно теории Дарвина, шло за счёт конкурентной борьбы между, теперь уже, субъектами органического мира. Выживали лишь те, кто более приспособлен к условиям существования. То есть, выживал сильнейший. Правда, и здесь объясняется лишь развитие природы, а не её возникновение. А получение органической клетки из неорганических элементов, несмотря на многочисленные попытки учёных, не подтверждается экспериментально. Но свою роль в моральном разрушении человеческого общества эта теория сыграла. Распространение идей этой теории на человека привело к новой идеологии, называемой «социальный дарвинизм». Сторонники этой теории утверждают, что различные группы людей – нации, классы, расы – подобно видам животных, тоже ведут между собой борьбу за выживание, и тем самым утверждается право более сильной группы на доминирование. Именно на этой основе строились и продолжают основываться нацизм, коммунизм, а в последнее время и ислам.
 А где же при этом Вера, истинная вера людей во Всесильного и Милосердного Бога, который Один только может спасти людей и планету от полного и окончательного уничтожения? Где та религия, которая способна помочь человечеству «восстановить в нём ту веру, которая позволяет ему завоевать личность теперь и сохранить её в будущем?».
Само слово «религия» приобрело оттенок принуждения к соблюдению придуманных людьми (не Богом) правил поведения. Особенно сейчас, когда, благодаря деятельности людей, мир оказался на грани самоуничтожения, а религии, которые должны были стать противовесом разрушающей стороне науки, сами разжигают ненависть между людьми, Вера в Милосердного и Всемогущего Бога всё же сохраняется в сердцах и сознании тех людей, которые верят и надеются, что только Он, Творец и Охранитель всего сущего на Земле, не позволит свершиться тому, к чему стремительно движется человечество, а не человек, сколь мудр, справедлив и целомудрен он бы ни был. И такие люди есть, как в среде христианской религии, так и в среде иудаизма. Они уходят из традиционных религий, образуя свои сообщества, где нет бюрократических наслоений, где нет надуманных ритуалов и правил поведения, а есть только библия с её десятью Божественными заповедями, соблюдение которых сможет сохранить человека в человеке и, в конечном итоге, спасти человечество от саморазрушения. Большинство же разумных людей в мире с тревогой наблюдают за движением человечества в сторону самоуничтожения и не видят сил, способных остановить этот процесс, и только те из них, в ком жива ещё Истинная Вера во всемогущего и милосердного Бога, без опасений и тревоги ждут завершения Его творения, уверенные в благополучном и справедливом исходе. А что остаётся тем, которые не верят в Божественное спасение человечества? Очевидно, завидовать их уверенности, их спокойствию в настоящий момент, и с надеждой, что именно они окажутся правыми в будущем.
               
                *****


               
               

                Является ли Иисус Мессией.

Итак, в Какой-то момент в мире возникли две религии: иудаизм и христианство, различающиеся лишь в том: является ли Иисус посланником Бога. Между ними с самого начала их появления возникла непримиримая вражда, выливавшаяся на протяжении всей истории человечества в жестокие кровопролитные войны. И именно из-за этого вопроса: божественное ли происхождение Иисуса.
Если верить в существование Бога, который вершит всей жизнью людей на этой планете, то почему не поверить и в то, что Бог, видя, что творят люди на Земле, и в первую очередь, их руководители, их наставники, не может послать на неё своего посланника.  В это верили иудеи, создавшие первую монотеистическую религию, иудаизм. Они верили и верят, что с Небес будет послан Мессия, который сможет навести на Земле порядок, и жизнь людей на ней станет справедливой и счастливой. Но они ожидали царя, который железной рукой покарает нечестивых и создаст рай на Земле для праведных. А пришёл обычный человек, такой же, как и они, иудей, и именно в него часть евреев поверила, что он и есть тот ожидаемый Посланник Божий. А мученическая смерть Его на кресте и таинственное исчезновение тела с места захоронения как бы подтвердили их уверенность, и увеличило число Его поклонников. Так произошёл раскол в иудаизме, и на земле Израиля появились первые зачатки новой религии, называемой христианством.
Существование Иисуса в истории человечества – факт неопровержимый. Встаёт только вопрос о Божественной его сущности. Именно здесь возникло расхождение между иудаизмом и христианством. Иудаизм не признаёт Иисуса посланцем Бога, в то время как христианство считает его Сыном Бога, Мессией, посланным на Землю, чтобы искупить грехи людские. И обе религии продолжают ждать прихода Мессии. Только иудеи ждут «истинного» Мессию, а христиане ждут «второго пришествия» Иисуса Христа.
Итак, если Бог существует, хотя никто этого не доказал, как не доказал и то, что Он не существует… Так, вот, если Он всё же есть, и Он в своё время дал Аврааму и Моисею свои наставления и свои Заповеди, определившие законы, по которым должны жить люди, значит Ветхий Завет (Танах) объективен, и ему должна быть подчинена жизнь человечества. И здесь нет разногласий между иудаизмом и христианством. И христиане признают всё, что записано в Ветхом Завете. Все разногласия между двумя религиями сосредоточены на Новом Завете, который представляет собой описание жизни Иисуса, его учения, его деяний, его пророчеств и его смерти, а также его воскрешения. Но если и Новый Завет объективен, достоверен, как и Ветхий Завет, то божественность Иисуса и его мессианская роль доказана. А, вот, тут и происходят расхождения. Учёные-богословы, тщательно изучая все древние писания, которых сохранилось к удивлению большое количество, приходят к разным мнениям. Дело в том, что сохранилось большое количество евангелий, т. е. описаний того периода, когда жил и совершал свои деяния Иисус. Однако при формировании Нового Завета из восьмидесяти евангелий, обнаруженных создателями Нового завета, были отобраны лишь четыре: Матфея, Марка, Луки и Иоанна. Самое серьёзное возражение против остальных, неканонических евангелий – более поздняя дата их написания. В то время как четыре перечисленных евангелия были написаны в первом веке (так считают исследователи Нового Завета), остальные создавались в более позднее время, во втором и третьем веке. Составители Нового Завета предполагали, что канонические четыре евангелия написаны людьми, которые были современниками Иисуса, и, возможно, свидетелями событий того периода. Трудно сейчас, по прошествии двух тысячелетий, судить об объективности или необъективности этих евангелий и всего Нового Завета, а значит, и о божественности Иисуса. Но разногласия между иудаизмом и христианством, которые иногда приобретали ожесточённый характер, состояли и состоят до сих пор в основном именно в этом.
Но что подвигло в то давнее время одних иудеев признать Иисуса за посланника Божьего, а других – резко выступать против? Что нового внёс он в иудаизм, вызвавшее такое негодование у второй группы евреев? Ведь всё, что записано в основных законах иудаизма, он не отвергал. Больше того, он был раввином и ревностным сторонником соблюдения законов иудаизма. Иисус не опровергал законы, данные Богом Моисею. Главным в его учении была критика тех, кто определял в то время жизнь еврейского народа: Синедрион и связанных с ним высших религиозных авторитетов. За их лицемерие при, якобы, соблюдении основных Божьих заповедей, за искажение этих заповедей, за пренебрежительное отношение к более слабым, за стремление к богатству, славе и власти. Если говорить современным языком, он был противником коррумпированной религиозной бюрократии в иудаизме. Но не это говорило о его божественности. И даже не те чудеса, которые он творил (воскрешение из мёртвых, излечение больных, или предсказание последующих событий, включая и свою смерть). Главным было его собственное Воскрешение. Могло ли быть такое, что после казни и захоронения его тела, обычный человек снова вдруг ожил и разговаривал со своими последователями, и наставлял их, как это утверждается в евангелиях? В такое трудно поверить. Но об этом пишут в своих евангелиях и Матфей, и Иоанн, и другие евангелисты. Однако, всё это было очень давно, и этому можно верить, а можно и не верить. Но, вот, сейчас, в 2010 году два американских ученых-богослова Джош Макдауэлл и его сын Шон Макдауэлл в своей книге «Не просто плотник», изданной в Иерусалиме, приводят свои доказательства, которые трудно опровергнуть.
Итак, главный вопрос. Божественен ли Иисус? Является ли он Сыном и Посланником Бога? Вот, как рассуждают по этому поводу Джош и Шон Макдауэллы, анализируя Новый Завет.
Главным признаком божественности Иисуса была бы доказанность Его воскрешения после казни и захоронения. Вот как рассуждают авторы этой книги. Они исследуют те события по описаниям апостолов в их евангелиях.
Ещё на Тайной Вечере, Иисус предсказал свои страдания и смерть в его предстоящем походе в Иерусалим. Но его ученики, апостолы, в тот момент не придали значения этим словам. Разве дано людям убить Бога? Они верили, что Он истинный Мессия, всесильный посланник Бога. Все чудеса, которые он совершал на их глазах, по их мнению, доказывали это. И они верили, что Он пришёл на Землю, как политический вождь, чтобы прекратить страдания людей, освободить еврейский народ от римского угнетения и дать Израилю его законное место независимого народа, который будет светочем всего мира. Такая надежда издавна жила в еврейском народе. Об этом говорили и еврейские пророки. И апостолы взволнованно ожидали триумфа. Но их ждала Голгофа. Все надежды на то, что Иисус - их Мессия, умерли на кресте. Можно представить себе, какая растерянность и разочарование постигло апостолов, когда они увидели, как Его, сломленного и истекающего кровью под бичами, беспомощного пленника в руках римских стражников, которые уводят Его и пригвождают к кресту как обычного преступника. Все их мессианские надежды на Иисуса в тот момент рухнули, и они покинули его.
Далее события развивались следующим образом. Согласно иудейским погребальным обычаям тело Иисуса было обёрнуто в льняную ткань и помещено в гробницу, высеченную в скале, а вход закрыли огромным камнем, весившим около двух тонн, который прикатили туда с помощью рычагов. Стеречь могилу была поставлена стража из римских легионеров. Гробницу опечатали римской печатью, знаком власти Рима. Но, когда через три дня несколько женщин посетили гробницу, то не нашли там тела, не было там и камня, не было и стражи. Вслед за ними прибежали туда апостолы Иоанн и Пётр и убедились, что могила была пуста. Так описываются эти события в евангелиях от Матфея и Иоанна. Но это ещё не всё. Вслед за этим, как сообщает Новый Завет, в течение сорока дней Иисус являлся апостолам и Его многочисленным поклонникам. Об этом говорят свидетельства целого ряда очевидцев таких, как Матфей, Иоанн, Пётр, Павел, Иаков, Иегуда. Вот как описываются те события в Новом Завете, в главе «Деяния» евангелие от Луки: «…И явил Себя живым, по страдании Своём, со многими верными доказательствами, в продолжении сорока дней являясь им и говоря о Царствии Божьем». И как не могло всё это убедить апостолов и всех, кто был этому свидетелем, что свершилось чудо, что Иисус есть Мессия, и что Он воскрес по Божьей воле и по-прежнему говорит с ними о Царствии Небесном. И все апостолы, которые уже разуверились в Иисусе, а некоторые из них даже отреклись от Него, вновь превратились в Его приверженцев и непримиримых распространителей Его учения. Они теперь знали, что, да, Иисус был посланником Бога, что Он Мессия. Дорого обошлось апостолам их знание. Одиннадцать из двенадцати поплатились своей жизнью, причём многие из них, так же как Иисус – через бичевание и распятие на кресте. На такое могли пойти люди, абсолютно уверенные в своей правоте. И в результате возникла новая религия.
С момента произошедших событий прошло уже около двух тысячелетий, и до сих пор не затихают споры о том, был ли Иисус Мессией, мог ли Он воскреснуть из мёртвых, не является ли Его воскрешение выдумкой, древней легендой. Загадкой, в первую очередь, является факт исчезновения тела Иисуса из гробницы. Христиане верят, что это произошло благодаря действию высшей силы Бога. Авторы выше упомянутой книги разбирают варианты, можно ли как-то по-другому, а не волей Бога, объяснить исчезновение тела Иисуса из гробницы, не рассматривая пока те сорок дней, в течение которых Иисус, якобы, являлся апостолам и их сторонникам живым. Разберём эти варианты.
Восстановим, в каком состоянии (по евангелию от Иоанна) была гробница через три дня после захоронения. Римская печать была сломана, массивный камень был не просто сдвинут, но вообще исчез, стража убежала. За каждое из этих действий виновных по римским законам ждала смертная казнь через распятие. Но всё же это произошло.
Первый вариант – «Не та гробница».
Если бы женщины и затем апостолы ошиблись гробницей, и об этом факте громогласно заявили людям, то у власти была возможность предъявить тело из «правильной» гробницы тем самым навсегда прекратить слухи о воскрешении. Но этого не случилось.
Второй вариант – Иисус после распятия не был мёртв, а затем, очнувшись, смог сам отодвинуть камень и предстать перед своими сторонниками как воскресший.
 В такое трудно поверить. После истязаний перед распятием и самого распятия у него не осталось бы сил, чтобы сдвинуть камень, а тем более разогнать стражу. И в то же время такое «воскрешение» не вызвало бы у его учеников того энтузиазма, которое возникло у них, когда они считали, что он воскрес по воле Бога и вознёсся на небо.
Третий вариант – Тело Иисуса выкрали его ученики, когда стража спала.
Во-первых, апостолы в тот момент были не в таком состоянии, чтобы пойти на такое, после того, как они разуверились в своём кумире. А во-вторых, подобное «воскрешение» только ослабило бы влияние Иисуса на его учеников, и отнюдь не вызвало бы того энтузиазма, который возник у них после его смерти и воскрешения.
Четвёртый вариант – Власти спрятали тело или перезахоронили в другой могиле.
Если бы у властей было тело или они знали, где оно находится, почему они не предъявили его, положив тем самым конец проповедям «воскрешения», которые ученики устраивали в Иерусалиме, и не пресекли у самых истоков христианское движение.
Но встаёт ещё один вопрос: а было ли само «исчезновение»? Об этом поговорим немного позже. А пока поговорим о том, почему, придя на Землю, Иисус не исполнил те надежды, на которые рассчитывали, как иудеи, так и христиане: не искоренил зло в мире, и не принёс на Землю так ожидаемого Царствия небесного.
Итак, принятие или не принятие божественности Иисуса являются яблоком раздора рассмотренных двух религий. Но есть ещё одно понятие, которое разделяет иудаизм и христианство, это принятое христианством -  существование так называемого «первородного греха». Согласно библии, когда Бог творил этот мир, на шестой день творения он создал человека, Адама, а затем из ребра Адама, -- ему жену Еву (Хаву). Они жили в прекрасном Эдемском саду, были счастливы и праведны, и предполагалось, что они будут жить вечно. Но одно условие поставил им Господь: «От древа познания добра и зла не ешь от него». Но искушённые дьяволом, они вкусили от запрещённого плода. Следствием этого, согласно христианской религии, возникла поврежденность природы человека. С этого момента человек грешен со дня своего рождения. Так появилось понятие первородного греха. Первым проявлением греховного начала состояло в принятии Адамом и Евой высокомерной мысли, внушённой им змием: «Будете как боги». Таким образом люди взяли на себя всю ответственность за организацию жизни людей на Земле, сняв её с Бога. И Бог дал им такую возможность. Но оказалось, что люди не смогли справиться со взятой на себя задачей. И действительно, вся история человечества – это сплошные страдания людей. И всё это потому, как считают христиане, что, в самой натуре человека заложена греховность. И этот грех теперь передаётся от отца к сыну. А, предназначение Иисуса на Земле в этот Его приход состоял в том, чтобы своей смертью, как жертвой, искупить грехи людские и тем самым открыть людям доступ в Царствие Небесное, которое наступит, как считают христиане, во время Второго пришествия Мессии. Со вторым пришествием власть и управление всей жизнью на Земле теперь будет в руках Бога.
Совсем по-другому рассматриваются в иудаизме последствия от нарушения Адамом и Евой указания Бога. Да, они совершили грех, и за это были наказаны, были изгнаны из Рая и лишены вечной жизни. Но этот грех не передаётся по наследству. «Ибо «сын не понесёт вины отца, а отец не понесёт вины сына…». (Иезекиль). Младенец, появившийся на свет изначально не несёт в себе греха. Он безвинен. Это потом по мере взросления он может выбрать себе путь греха, или, наоборот, может вести праведную жизнь. Так что не все люди погрязли во грехе.  А это значит, что не было необходимости приходить Мессии только для того, чтобы освободить людей от первородного греха. Иудеи ждали Его как Избавителя от всех бед. И, судя по всему, это касалось только тех, кто вёл праведную жизнь. Только они попадут в Царствие Небесное. А кто будет определять эту праведность? Видимо для этого будет Божий суд.
Как будто на этом можно поставить точку. Но всё же осталось одно сомнение: а было ли «исчезновение» тела Иисуса из гробницы?  Об этом рассказывают только апостолы в своих евангелиях. А как говорится об этом событии в других известных книгах по истории евреев? Не может быть, чтобы о таком событии, которое взбудоражило в то время всю страну, когда довольно значительная часть её населения поверила в воскрешение еврея Иисуса, в трудах историков ничего не говорилось об этом событии? 
Обратимся ещё двум авторитетным источникам: «Краткая история евреев» 1900-го года издания под редакцией профессора С.М. Дубнова и «Евреи. История нации», под редакцией Штереншиса.
В «Краткой истории евреев» С. М. Дубнова об этом событии кратко говорится следующее:
«Имя Понтия Пилата связано ещё с одним жестоким поступком. В то время в Иудее появился Иисус Христос и стал проповедовать своё вероучение. Услышав, что Иисуса называют «царём иудейским», римский наместник вместе с подчинёнными ему иерусалимским первосвященником Каифой и Синедрионом осудил его на смерть (33 г. н.э.). Через несколько лет, однако, Пилат за свои беззакония был смещён с должности и сослан в Галлию». Вот и всё. Ничего о событиях после смерти Иисуса не упоминается.
Более подробно описываются события, связанные с периодом жизни Иисуса в книге «Евреи. История нации» М. Штереншиса. Здесь Иисус рассматривается как реформатор иудаизма. Глубоко познав Тору и Танах, Иисус резко критикует религиозных властителей за их отход от ценностей, заложенных в святых книгах, которые, как он считает, даны нам самим Богом. Он противник устной Торы, которую он считает не словом Божьим, а «человеческими преданиями». Он критикует официальных служителей культа за то, что они меньше заботятся о соблюдении Божьих заповедей, а в большей степени -об обрядовой стороне религиозных отправлений. Что они возвышают себя над народом, высокомерно называя себя «учителями», отделяя себя от простых людей, в том числе специальной одеждой, о чём нет ни слова в Моисеевом законе для левитов. Основными противниками у Иисуса и его сторонников были фарисеи и саддукеи, поддерживавшие религиозный истеблишмент. В спорах с ними он всегда выходит победителем. И люди верят ему тем более, что он на их глазах совершал, как виделось им, чудеса. Когда речь идёт о чудесах, которые творил Иисус, в первую очередь на ум приходит превращение воды в вино, хождение по воде и кормление тысяч людей пятью хлебами и двумя рыбами. Но основная часть чудес – это чудеса медицинские – исцеления. Сделать больного человека здоровым – это великий аргумент в любом споре… Но он не просто исцеляет, он пользуется исцелениями в целях реформы нормативного иудаизма. Он излечивает больного проказой, вопреки тому, что в то время было запрещено, так как человек «нечист», и его надо не лечить, а гнать из стана. Излечивал больных в субботу: «И вот предстал пред Него человек страждущий водяной болезнью. По сему случаю Иисус спросил законников (саддукеев) и фарисеев, позволительно ли врачевать в субботу? И они молчали…. И не могли отвечать Ему на это».
И ещё автор приводит пример. «И пришёл опять в синагогу, там был человек, имевший иссохшую руку. И наблюдали за Ним, не исцелит ли его в субботу, чтобы обвинить Его. Он же говорит человеку, имевшему иссохшую руку: стань на середину. А им говорит: должно ли в субботу добро делать или зло делать? Душу спасти, или погубить? Но они молчали». И ещё Иисус оказывал помощь язычникам, что по тем древним понятиям нельзя было делать.
Автор книги «Евреи. История нации», ссылаясь на свидетельства апостолов в Новом Завете, приводит много примеров того, что делал и говорил Иисус крамольного для того времени, и что сейчас уже давно принято в современном иудаизме. Но тогда официальные служители культа и религиозные лидеры почувствовали, как зашаталась у них почва под ногами. И автор говорит о двух стратегиях, которые могли принять в то время священники. Первая: формально взять Иисуса в союзники и через полумеры, полу-реформы ввести новые идеи в основное направление нормативного иудаизма и всё сбалансировать. И нет революции, и нет христианства, а есть обновлённый иудаизм. Но возобладала другая тактика. Иисус был убит, тем самым они своими руками создали мученика, а затем вырос культ мученика, а затем пришло обожествление мученика, и процесс покатился сам собой, и повлиять на него ни фарисеи, ни саддукеи, ни Синедрион, ни первосвященник, ни раввины не смогли. И сколько неприятностей для еврейского народа последовало в следующие две тысячи лет!
Вот, и всё, что говорится об Иисусе в двух книгах, посвященных истории евреев того периода. Но ответ на вопрос: а было ли «исчезновение», так и не получен. Правда, авторы выше приведённых исторических исследований писали свои произведения почти более двух тысячелетий после рассматриваемых нами событий.
Но есть ещё труды по истории евреев, написанные современником Иисуса, римским историком, евреем по национальности, Иосифом Флавием, автором «Иудейских войн» и «Иудейских древностей». Если в «Иудейской войне» события, связанные с Иисусом, никак не затрагиваются, то с «Еврейскими древностями» ситуация несколько иная. Дело в том, что, судя по всему, оригинал этого произведения не сохранился. Есть только его переводы. До нашего времени дошли два варианта перевода отрывка, касающегося Иисуса Христа у Флавия.  Один из них, найденный ещё в средние века, как бы определённо подтверждающий воскресение Иисуса на третий день после казни, а другой, обнаруженный совсем недавно, и говорящий о том, что весть о воскрешении возникла лишь со слов его последователей. Есть ещё одно различие в этих вариантах перевода отрывка. Оно касается вопроса, кто был причастен к казни Иисуса. Первый перевод: «По настоянию первенствующих у нас людей Пилат приговорил Его к кресту. Но те, кто раньше любил Его, не прекращали любить и теперь». А вот второй перевод: «Пилат приговорил Его на распятие и смерть. Однако те, кто стали Его учениками, не отреклись от своего учительства».  И вот как описано житие Иисуса в отрывке первого перевода:
 «В это время жил Иисус, человек мудрый, если его вообще можно назвать человеком; ибо он творил поразительные (необыкновенные) чудеса и был учителем людей, которые радостно воспринимали истину. Он привлек к себе многих иудеев и многих эллинов. Он был Мессией (Христом). И когда Пилат по обвинению наших старейшин приговорил его к распятию, те, кто с самого начала возлюбили его, остались ему верны. На третий день он явился им снова живой. Ибо божественные пророки предвозвестили это и огромное множество других чудес относительно него. И племя христиан, название которых пошло от него, не исчезло по сей день».
 Однако в другом варианте, найденном лишь в двадцатом веке, в книге «Всемирная история» христианского египетского эпископа и историка 10-го века Агапия говорится о том, что весть о воскрешении возникла лишь со слов его последователей, и что решение о распятии принял сам Пилат.
Кстати, первый перевод, очевидно, и стал причиной гонения евреев со стороны христианской Европы в течение многих веков, так как в нём говорится, что Пилат принял решение о казни Иисуса «по обвинению наших старейшин». И лишь только второй вариант, где говорится, что решение о распятии принял сам Пилат, послужил началом примирения многих христианских течений с иудаизмом. Видимо, перевод, сделанный Агапием, был признан более убедительным.
. И вот что написал в своей записке-обращении к Богу Папа Римский Иоанн-Павел Второй, записке вложенной в Стену Плача, во время его посещения Израиля 26 марта 2000 года: «Господь, прости нас за беды и лишения, которые причинили мы Израилю, брату нашему старшему. Израилю, брату нашему старшему от нас христиан – почёт, уважение и братство в дороге его к добру вечному».
Папа Римский Франциск I, сменивший на посту главы католической церкви Иоана Павла Второго согласился, что «внутри каждого христианина сидит еврей», и заявил, что «нельзя быть настоящим христианином, не признавая свои еврейские корни» — «не в расовом, а в религиозном смысле», пояснил понтифик. Подчеркнув сохраняющееся присутствие иудаизма в христианстве, Франциск пошел дальше Иоанна Павла II, назвавшего евреев «старшими братьями» христиан. Франциск сказал, что он ежедневно молится словами псалмов Давида, как еврей, а потом совершает обряд евхаристии как христианин.
Итак, по прошествии веков вражды и гонений евреев как носителей иудаизма со стороны христианства, наконец, произошло признание родственности этих двух религий. И отличает их только один вопрос: А, было ли Воскрешение Иисуса.
Итак, подводя итоги, следует признать, что свидетельства о воскрешении Иисуса есть только с одной, казалось бы, заинтересованной стороны (т. е. от апостолов). И совсем нет – с другой, нейтральной, казалось бы, объективной, какой всегда были представители исторической науки. А ведь такое событие не могло пройти не замеченным в обществе, и историки не преминули бы отразить это в своих трудах. Был конфликт между двумя группами еврейского населения, в результате которого произошёл серьёзный раскол в обществе, и ни в одном историческом документе, кроме Нового Завета, факт воскрешения не зафиксирован как истинное событие. 
 Но всё же остаётся ещё очень важное соображение. Почему почти все апостолы, после разочарования в божественности Иисуса, вдруг стали так убеждены в том, что Иисус воскрес из мёртвых, вознёсся на Небеса к своему Отцу Богу, что, претерпевая все гонения, особенно от язычников в Европе, отдав даже свои жизни (одиннадцать из двенадцати апостолов были казнены), но даже перед лицом смерти они продолжали утверждать то, что Иисус после его казни являлся им живым, а потому, возможно, Он действительно был Посланником Бога, Мессией. А значит, было исчезновение, и было воскрешение.
                *****


                Израиль и религия.

2023 год.  75 лет существованию Израиля, нашей прекрасной страны. И вот, именно сейчас перед нами, вдруг, неожиданно возникла проблема, каким будет Израиль в ближайшем будущем: демократическим, в котором соблюдается свобода личности в отношении различных сторон жизни общества, в том числе и в отношении к религии, или клерикальным, в котором господствующая религия через законодательно установленные институты кардинальным образом будет влиять на государственную политику и все сферы общественной жизни людей, населяющих нашу страну, подобно тому, что происходит во многих мусульманских странах. Пока, несмотря на отчаянное сопротивление общества, новое правительство упорно тянет страну в лоно клерикализма и религиозного диктата. И у него для этого достаточно времени (4 года) и сил (большинство в кнессете), чтобы совершить непоправимое. И основным инструментом для выполнения своих замыслов является юридическая реформа, которую оно продвигает в законодательном органе, с целью лишить судебную систему контроля над действиями, предпринимаемыми исполнительной властью, любыми, и даже незаконными средствами. Т.е. наделить правительство неограниченной и бесконтрольной властью, что неизбежно приведёт к тоталитаризму. А в нашем случае, к религиозному тоталитаризму, с соответствующими последствиями для всего общества.
Вы скажете: «Ничего страшного, ведь у нас демократическое государство, и через четыре года мы выберем другое правительство, и всё вернётся на «круги своя». А не боитесь ли вы, что, пользуясь своим устойчивым большинством в кнессете, когда законодательная и исполнительная власть уже слились воедино, это правительство сможет заняться и законом о выборах, внеся в него такие поправки, которые на всегда обеспечат ему «стабильность власти», его власти.
Как же и когда случилось, что страна, которая с самого начала своего возникновения строилась как демократическое государство, и слывшая как «единственная демократия на Ближнем Востоке», вдруг по своей воле стала катиться в болото религиозного тоталитаризма. Где и когда были допущены ошибки, позволившие привести страну к сегодняшнему состоянию. Обратимся к истории возникновения государства Израиль.
Тридцать веков тому назад на той территории, на которой мы живём сейчас, находилось древнее государство под названием «Израильское царство». Каждый, мало-мальски грамотный человек, знает имена легендарных царей, управлявших в то время этим государством: Саул, и особенно, Давид и Соломон. Это было процветающее государство. Но после падения этого царства в 8 веке до н.э. началось, а после времён Вавилонского плена в 6 веке до н.э., продолжилось, насильственное рассеяние евреев по всему миру. Это были века гонения, притеснения и погромов евреев во всех странах Европы, где вынуждены были селиться евреи после изгнания. Ограничения на образование, запрет на выбор профессии, черта оседлости, через всё это прошли евреи, но сохранили себя как нацию. Однако, проходит время, меняется мир. Наступила эпоха европейского возрождения (ренессанс). Важную роль в развитии мировой цивилизации стали приобретать достижения в области науки, техники, бизнеса, культуры и искусства. Постепенно уходили в прошлое ограничения на образование, и на участие евреев в различных областях жизни общества. И среди имён выдающихся деятелей науки, техники, бизнеса и культуры всё больше и больше стали появляться еврейские фамилии. Для евреев впервые с момента их изгнания открылось окно возможностей, и они в полной мере воспользовались ими. Но передовые умы еврейского народа понимали, что пока они являются у других народов в «гостях», этот процесс эмансипации евреев может оказаться недолговечным, как и оказалось в последствии. Они поняли, что наступило время потребовать от мирового сообщества исправить историческую несправедливость, совершённую много веков назад. Так, среди евреев в странах Европы и Российской империи появилось движение, получившее название сионизм. Это было движение беспомощного народа, уделом которого были наветы, погромы и преследования, народа, у которого не было собственного дома, который всюду подвергался дискриминации за его непохожесть на основную нацию. Сначала это выразилось в хаотичном отъезде отдельных групп евреев из стран Европы на свою историческую родину, в Палестину. Но уже с конца 19 века, после выхода в свет программного документа Теодора Герцля «Еврейское государство», это движение приобрело политический характер. В 1896 году состоялся Первый Всемирный Сионистский Конгресс, на котором была создана сионистская организация» под названием «Всемирное сионистское Агентство», председателем которого был избран Теодор Герцль. Основная задача Агентства состояла в объединении евреев мира с целью добиться создания еврейского государства на территории исторической родины, в Палестине. Долгим был путь от постановки этой, казалось бы, утопической задачи до действительного провозглашения еврейского государства в 1948 году. К Агентству присоединялись всё новые и новые слои евреев из разных стран мира. Важную роль в работе Агентства сыграли такие выдающиеся лидеры еврейских общин как Зеев Жаботинский из Одессы и Хаим Вейцман из Лондона. Кроме того, по всему миру евреи собирали деньги на выкуп земли в Палестине у арабских владельцев для создания еврейских поселений. Часто это были запущенные, не годные для обработки и жизни участки земли. Но там селились евреи и приводили их в порядок.
В 1908 г. Еврейское Колониальное Общество (ЕКО), собственность французского барона Эдмонда Ротшильда, купило у одного друзкого князя тогдашней Османской империи его имение - Голаны площадью 20 000 акров (Около 8 тысяч кв. км.), которое он завещал будущему еврейскому государству, а пока на этих землях стали селиться приезжающие в Палестину евреи. Большая часть выкупаемых земель представляла собой болота, которые приехавшим евреям пришлось осушать, засаживая болотистую местность эвкалиптами, закупленными тем же бароном Ротшильдом в Австралии.
Движение по возвращению евреев на свою историческую родину продолжалось, но мир ещё не созрел до мысли, что народ, который смог сохранить себя, свою культуру, свой язык, свою религию в течении многих веков изгнания и преследований, должен иметь и свой дом и, справедливости ради, на той территории, с которой он когда-то был изгнан.
Большую роль в осознании миром этой очевидной мысли сыграл еврейский учёный-химик, живший в конце 19-го и в начале 20-го веков в Англии, Хаим Вейцман. С молодых лет он принимал активное участие в сионистском движении. Звёздный час Хаима Вейцмана наступил во время первой Мировой войны. Он сумел добиться поддержки сионистского движения со стороны британского правительства, оказав ему неоценимые услуги в военной промышленности во время 1-й Мировой войны, предложив новый метод производства ацетона. До этого Британия закупала ацетон, столь необходимый для производства пороха, в США. Британское правительство обязалось, в свою очередь, способствовать созданию в Палестине «национального очага для еврейского народа». Так появился на свет важный документ под названием Декларация Бальфура от 2 ноября 1917 г. Итак, в мире впервые заговорили о необходимости создания еврейского государства. Но одно дело заговорить, а другое – выполнить. Нужна была ещё 2-я мировая война, Холокост - уничтожение 6 миллионов евреев, чтобы этот вопрос перешёл в практическую плоскость.
В феврале 1947, уже после 2-й мировой войны, правительство Великобритании, под контролем которой Палестина как мандатная территория находилась ещё с 1917 года, решила передать судьбу мандата на рассмотрение ООН, при которой была создана Специальная комиссия по Палестине. Комиссия рекомендовала поделить территорию мандата (Палестины) на еврейское и арабское государства и выделить Иерусалим в особый анклав под международным управлением.
И опять же, передать на рассмотрение ООН, это ещё не факт, что ООН поддержит это предложение. И тогда Бен Гурион, возглавлявший еврейскую общину в Палестине, чтобы убедить ООН в том, что требование создать еврейское государство отражает чаяния всех евреев, живущих не только в Эрец-Исраэль, но и во всём мире, пошёл на уступки ультраортодоксам. В письме, обращённом к ортодоксам он пообещал, что в будущем еврейском государстве ортодоксы не будут ущемлены в сфере религии, что суббота будет узаконенным днём отдыха, что сохранится их право на особую систему образования. Было обещано также освобождение ограниченного числа (400) ешиботников от воинской повинности. А ещё признавались религиозные партии, которые должны были стать посредниками между религией и государством.
На генеральной ассамблее ООН, где решался вопрос о разделе Палестины, выступил с яркой речью Хаим Вейцман. Выступление престарелого представителя еврейского народа было столь убедительно, что большинство членов ООН проголосовало положительно. Оставалось ждать 6 месяцев, до 15 мая 1948 года, когда закончится мандат Британии на Палестину. Но уже 14 мая, за день до завершения мандата, Бен Гурион объявил о создании государства Израиль. Так, на карте мира появилось новое государство, государство евреев.
За 75 лет существования государства Израиль израильтяне, претерпев огромное количество войн и терактов со стороны враждебного арабского окружения, преодолев множество ошибок, допущенных его руководителями, сумели построить замечательное государство, сильное в военном, передовое в научно-техническом отношении, единственное демократическое на всём Ближнем Востоке, где его граждане могут свободно жить, растить своих детей, осуществлять свои мечты.
Я не даром привёл здесь, сколь долгим и трудным был путь создания этого государства и его строительства, чтобы читатель смог понять, что мы можем потерять, если допустим то, что пытается осуществить сегодня наше новое правительство, руководители которого в большинстве своём, мало что внесли в защиту и развитие страны, а кое-кто из них даже имеют криминальное прошлое. Какую страшную ошибку допустили мы, израильские избиратели, на последних выборах в кнессет, предпочтя свободный день, предназначенный для голосования, использовать по своим личным надобностям, а не прийти на избирательные участки. Ведь нас большинство, и об этом свидетельствуют многотысячные демонстрации протеста, которые проходят сейчас по всей стране.
Но вернёмся к истокам. Ещё до того дня, когда Бен Гурион объявил о создании государства Израиль, Хаим Вейцман в своей книге «В поисках пути» делится своими соображениями, каким должно быть будущее еврейское государство, и в частности о взаимоотношениях между государством и религией. Вот, что писал выдающийся человек, долгое время руководивший Всемирным сионистским Агентством, будущий Первый президент Израиля, чья роль в появлении на карте мира еврейского государства огромна. Мудрец, который ещё тогда, предупреждал о том, какая опасность грозит Израилю, если управлять им будет религия. Он ещё 75 лет тому назад предвидел возможность возникновения той ситуации, с которой мы столкнулись только сейчас:
«На раннем этапе формирования еврейского государства несомненно возникнет много вопросов, связанных с религией. В Палестине существуют мощные религиозные организации, которые теперь, при демократическом режиме, справедливо захотят самоутвердиться. Я полагаю, что мы обязаны с самого начала заявить, что, хотя государство намерено относиться с величайшим почтением к религиозным чувствам своих граждан, оно не может повернуть ход истории вспять и сделать религию ведущим принципом своего существования. Религия должна ограничиваться деятельностью синагог и домов верующих. Она должна занимать определённое место в школах, но нельзя допускать контроля религиозных институтов над государством.
Истинно верующие люди никогда не бывают политически агрессивными, напротив, они не ищут власти, они скромны и держатся в тени. Скромность – одно из величайших достоинств наших святых учителей и древних мудрецов. Опасен новый, светский тип раввинов…, которые агрессивно рвутся к власти, кичась в то же время своими религиозными убеждениями. Этим людям бесполезно указывать на то, что они нарушают основной принцип, провозглашённый нашими мудрецами: «Не сотвори из Торы корону, не сотвори из Торы лопату». Я предвижу нечто, напоминающее «Культуркампф» в Германии, и если мы хотим выжить, мы должны быть твёрдыми, мы должны чётко отделить законные религиозные устремления и обязанность государства поддерживать такие устремления от той жажды власти, которую обнаруживают порой многие псевдорелигиозные люди и группировки».
В средние века власть в европейских странах была в руках католической церкви. Она определяла даже действия королей. Именно тогда и осуществлялись крестовые походы, действовала инквизиция. Религиозный мрак тогда накрыл Европу. Был долгий путь, в течение которого европейские страны избавились от религиозного засилья. Сейчас во всех европейских, американских, да и во многих других странах, религия не является решающей силой. Она может оказывать какое-то влияние на государственную власть, но не может принимать участие в принятии решений. Общество поняло, какую опасность представляет религия, если она сможет принимать судьбоносные для страны решения. В парламентах этих стран нет религиозных партий. На примере Ирана, Турции, Афганистана и целого ряда арабских стран можно увидеть, какими становятся страны, когда к власти приходят представители религии. Вот поэтому у меня большие опасения вызывает тот факт, что в Израиле в кнессете присутствуют религиозные партии. Мало того, они за счёт высокой рождаемости религиозного населения и жёсткой их подчинённости своим лидерам с каждым годом набирают силу. И я с тревогой наблюдаю за тем, что происходит сейчас, когда многие ключевые министерства в правительстве, которому предстоит управлять нашим государством в ближайшие 4 года, возглавляют представители ультрарелигиозных партий. Больше того, партия Ликуд, единственная не религиозная партия в коалиции, хотя и имеет большинство в коалиции, молча и позорно отдала себя в подчинение ортодоксам. Мне стыдно за депутатов кнессета от Ликуда, которые покорно голосуют за любую резолюцию, предлагаемую представителями ортодоксальных партий, поддерживаемую их лидером Биньямином Нетаньяху, и только лишь для того, чтобы сохранить свои кресла в парламенте, хотя прекрасно понимают, к чему всё это может привести страну. Ну, а у Нетаньяху свой корыстный интерес, ему необходимо подчинить себе судебную систему, чтобы избежать обвинительного вердикта в коррупции, который нависает над ним в процессе судебного разбирательства, проводимого сейчас в суде…
Во что превратился Ликуд, партия Менахема Бегина, Ицхака Шамира? Она уже потеряла и потеряет в будущем своё лидерство у израильских избирателей в любом случае: победит ли здравый смысл, или религиозный диктат.
Но у меня всё же осталась робкая надежда на зрелость израильского общества, которое не позволит затянуть нашу страну в опасное болото клерикализма. Надеюсь, что свободный Израиль не превратится во второй Иран. Дай то Бог, чтобы моя надежда оправдалась, и мы продолжали жить в нашей свободной и прекрасной стране!
                10. 08. 2023.
P.S.    Но, волею судьбы, а может быть Бога, губительный процесс реформирования судебной системы Израиля приостановлен и, я надеюсь, навсегда. Началась жестокая война с Хамасом с огромным количеством жертв среди военных и мирных граждан Израиля. И я сейчас не знаю, что для Израиля важней: победа в этой кровопролитной войне, или избежание превращения страны в клерикальное государство. Я думаю: и то, и другое. Но цена, которую вынужден будет заплатить Израиль, огромна. И всё это из-за стремления одного человека уйти от личной ответственности.
                21. 02. 2024.
                *****


               


               

               

          
        Ислам как человеконенавистническая идеология.
 Прежде, чем перейти к вопросу возникновения и анализу ислама как религии, придётся вернуться в древние времена и вспомнить, как появились и на каких моральных основах строились другие, возникшие ранее, авраамические религии, иудаизм и христианство.
С древних времён люди задумывались над тем, кто управляет теми процессами, которые происходят в мире, или, по крайней мере, на Земле. Ведь мир живёт по своим законам, в нём происходят различные события, которыми не в состоянии управлять люди.  Они не могут решать, когда   взбунтуется море, когда на Земле произойдёт гроза, где и когда произойдёт землетрясение, будет ли этот год урожайным и т.п… Поскольку человек в состоянии управлять своей жизнью в узких пределах своих возможностей, то управление более глобальными процессами на Земле он приписал каким-то более могущественным существам, которых он назвал Богами. Богам приписали возможность влиять на различные явления, происходящие в мире. Так, Богом неба и грома в древней Греции был Зевс, а в Риме – Юпитер, Богом войны – Марс, Богиней мудрости – Паллада и соответственно – Минерва, владыка морей – Посейдон и соответственно – Нептун, Богиней наслаждений и красоты – Афродита и Венера. Жили эти сверх существа, по тем преданиям, так же, как люди: они женились, выходили замуж, у них рождались дети, тоже наделённые божественной силой, ссорились между собой так же, как обычные люди. Известны и Боги других народов, например, славянские Боги такие, как Ярило – Бог солнца, Перун – Бог грома и войны. Такое представление об устройстве жизни на Земле в последствии стали называть многобожием или язычеством.
Но вот, где-то около четырёх тысячелетий назад в шумерском городе Ур в древней Месопотамии родился человек по имени Аврам, который впервые предположил, что всем, что происходит в мире, управляет один Бог. Больше того, что этот Бог является не только повелителем всего, что происходит в мире, но и его Создателем, Творцом. И это утверждение стало аксиомой для возникновения нового взгляда на мир, новой религией.
 И тогда, согласно священному Писанию, Бог явился Авраму. Он испытал Аврама на прочность его веры, повелев принести в жертву своего сына Ицхака. А, убедившись в его преданности, Он освободил его от этой жертвы и нарёк ему новое имя, Авраам, и пообещал, что произведёт от Авраама великий народ, благословит и возвеличит самого Авраама, а через него и всех его потомков на Земле. Бог повелел Аврааму последовать в землю хананеев, которую Господь пообещал отдать потомкам Авраама. И Авраам повиновался обретённому Богу и отправился туда, куда Тот ему повелел. Так зародились начала новой религии, названной в последствии иудаизмом.
Прошло ещё несколько веков. Потомки Авраама продолжали веровать в единого Бога, и даже, несмотря на тяготы рабства в Египте, верили, что Бог их спасёт. И Бог явился потомку Авраама Моисею в самый сложный период существования еврейского народа, освободил его от египетского рабства и поведал ему свои десять заповедей, которые стали непреложными законами для Моисея и для тех, кого он вывел из Египта назад, в страну обетованную. И ещё раз пообещал Бог, что именно Он (Бог) станет покровителем еврейского народа. И тогда Моисеем был разработан первый свод правил и законов (Пятикнижие Моисеево – Тора), которому должен следовать еврейский народ, чтобы исполнять Заветы своего Бога. Это и правила соблюдения субботы пожертвования «десятины», соблюдения кошерности при приёме пищи и т.д. Но наиболее важными в этом своде законов были десять Божьих заповедей, которые определяли этические нормы, по которым должен жить человек. Не убий, не делай зла ближнему, не лги, не покушайся на чужое, не завидуй успешному, будь милосерден и помогай слабому, будь верен слову своему.  На этом развитие иудаизма не закончилось. Были ещё и Пророки, и Писания, которые вместе с Торой составили Танах.
Но не поверили в то время другие народы в такую значимость еврейского народа перед Богом. И тогда, сначала они уничтожили его символ единства – Храм, а затем, рассеяв сам народ по всему земному шару, попытались присвоить себе и его Бога. Но не учли гонители Израиля, что Бог то был покровителем еврейского народа, и что Он через пророка Исаию пообещал Израилю: «Не бойся, ибо Я с тобой: от востока приведу племя твоё. Северу скажу: отдай, и югу: не удерживай. Веди сыновей Моих издалёка и дочерей Моих от концов земли». И поверил еврейский народ Богу, и ждал. Ждал посланника Бога, который спасёт его народ. Так, в иудаизме появилась ещё и вера в приход Мессии.
Но ещё тогда, когда евреи жили на земле обетованной, как в любой иерархической системе, в иудаизм стали проникать элементы коррупции, когда одни члены общества, обычно более высокопоставленные, стараются использовать систему для своих личных целей. Да, исполняли они Божьи Заветы, но исполняли формально, и лишь для своего возвеличивания и своей выгоды.  Коррупция разъедала высший религиозный совет Израиля, а бедные слои народа жили в нищете и бесправии. И, естественно, появился в его среде обличитель. Им был сын еврейской матери по имени Йеошуа, в дальнейшем названный Иисусом Христом.  Он обладал уникальными способностями излечивать больных от неизлечимых болезней, спасать от смерти, предсказывать будущее и совершать целый ряд других чудес. И он же обличал религиозную власть. И тогда часть еврейского народа поверила, что сбылось! Что Он и есть тот Мессия, который пришёл спасти еврейский народ от угнетения, что Он и есть Посланник Бога. И те, кто поверил в божественность Иисуса, приняли это как неопровержимый факт. Так, с появлением новой веры, веры, что Мессия уже пришёл, родилась и новая религия, названная Христианством. И первыми христианами стали те евреи, которые признали божественность Иисуса, что именно Он является посланником Бога. Отличие христианства от иудаизма состоит лишь в одном: божественен ли Иисус или нет, является ли Он посланником Бога, т. е. Мессией? Однако все положения, составляющие еврейский Танах, были приняты христианством полностью, и так же, как и в иудаизме, он является основой и для христианской религии, и только христиане называют его Ветхим Заветом. А Новый Завет, дополняющий у христиан Ветхий Завет, и вместе образующий христианскую Библию, является описанием жизни, деяний, пророчеств, смерти и воскрешения Иисуса Христа.
Совсем по-другому через семь веков после возникновения христианства появился ислам. Во-первых, он возник не в среде еврейского народа, а извне, у народов, проживавших по соседству с евреями. И, хотя многое в Коране, святой книге для мусульман, взято вроде бы из Танаха, но многие положения последнего изложены таким образом, что допускают различное их толкование, а иногда до такой степени, что их суть становится прямо противоположной исходной.  Именно из-за неоднозначного толкования тех или иных положений Корана и произошёл раскол ислама на шиитское и суннитское направление. Но самое главное, что в Коране неоднозначно можно толковать даже сами Божьи заповеди, и в первую очередь одну из основных заповедей: “Не убий”. И если в Священном писании эта заповедь однозначно говорит о недопустимости убийства человека человеком, то согласно шиитскому толкованию Корана, допустимо и даже необходимо убивать тех, кто верует не в того Бога и не так, как требует того Коран. Можно и нужно убивать “неверных”. Вот как толкуют положения Корана исламские проповедники шиитского толка. «Нет Бога кроме Аллаха и Мухаммед пророк его». А, вот ещё: «А если кто проявляет неверие в знамение Аллаха, то Аллах скор на расчёт». И долг «истинных» мусульман помочь в этом Аллаху. Таким образом в Коране, как его толкуют шииты, была удалена гуманистическая часть Танаха, с заменой её на утверждение о необходимости агрессии на религиозной почве. Но самое страшное заключается в том, что это радикальное направление в исламе находит со временем всё большую и большую поддержку среди отсталого исламского населения в разных странах. В настоящее время уже существует целый ряд стран, а также большое количество террористических группировок в других странах, где шиитский ислам стал господствующей силой, которой подчинена деятельность и сама жизнь его последователей. Его популярность среди исламского населения с каждым годом возрастает. Вот, что пишет в своём труде «Исламский фундаментализм» известный исследователь ислама Георгий Мирский: «ХХI столетие будет для ислама веком шиитов, такие предсказания можно слышать в наши дни, когда шиитский Иран превращается в державу мирового класса, а шиитская «Хизбала» оказалась единственной вооружённой силой, сумевшей устоять перед армией Израиля. Иорданский король Абдалла с тревогой говорил о «шиитском полумесяце», врезающемся в сердцевину суннитского массива Арабского Востока». А, вот, что пишет известный ирано-американский учёный Вали Наср: характер нового Ближнего Востока «будет формироваться в плавильном тигле шиитского возрождения и суннитского ответа на него… Когда пыль уляжется, центр тяжести будет находиться не в суннитских странах, а в шиитских. Этот центр тяжести будет перемещаться к востоку от Египта и Леванта к Ирану, Ираку и Персидскому заливу». Именно этим и опасен ислам. И поэтому следует признать, что ислам уже не является религией, а превращается в идеологию, скрывающуюся под маской религии, агрессивную политическую идеологию, подобную нацизму и коммунизму. Только идеология нацизма провозглашает идею превосходства одной нации над другими нациями, коммунизм - превосходство одного класса (пролетариата) над другими классами, а шиитский ислам – превосходство одной «религии» над всеми другими религиями.
Каждая идеология превосходства несёт в себе призыв к насилию. И как всякая агрессивная политическая идеология, она, действуя на умы и сознание своих приверженцев, воспринимается ими как единственно верный путь в жизни человечества, за который необходимо бороться вплоть до самопожертвования. Характерной чертой такой идеологии является оправдание насилия и тотальный фанатизм её приверженцев. Отсюда и огромная армия исламистов – смертников (шахидов), готовых отдать свою жизнь за Аллаха, и особый обряд посвящения своих приверженцев в шахиды, проводимый имамами в мечетях перед очередным терактом, когда человек добровольно берёт на себя обязательство перед «Аллахом» пожертвовать своей жизнью за «великую» идею победы ислама во всём мире.
Идея, заложенная в любой идеологии, не ограничена ни территориальными, ни национальными границами.  Так было с распространением фашистской идеологии превосходства определённой нации над другими, приведшее к возникновению первой фашистской страны – Италии, а затем и Германии. Существовали и не находились под запретом в начале прошлого столетия и в других европейских странах партии с фашистской идеологией, пока мир не понял, какую опасность она несёт всему человечеству.
Так было и с идеей построения коммунистического общества, завершившейся появлением на карте мира Советского Союза с его репрессивным аппаратом и стремлением к распространению коммунизма во всём мире, а если потребуется, то и насильственным путём.  «Весь мир насилья мы разрушим до основанья…», говорится в гимне коммунистических партий.
То же самое происходит сейчас и с распространением ислама во многих странах Азии, Африки, в какой-то мере южной Америки и даже в некоторых странах «гостеприимной» Европы, где в мечетях проводится пропаганда этой опасной для существования человечества идеологии. Распространение ислама как агрессивной идеологии началось еще до того, как человечество распознало человеконенавистнический характер фашизма и коммунизма. Ещё более ста лет тому назад тогда ещё молодой журналист как военный корреспондент, принимавший участие в Англо – Суданской войне 1881 – 1899 годов, а в дальнейшем великий политический и государственный деятель, Уинстон Черчилль в своей статье «Война на реке» писал:
«Беды и мучения, приносимые мусульманством своим последователям, ужасны! Помимо фанатического безумия в человеке возникает полная благоговения и фатализма апатия. Искажённая духовность лишает эту жизнь привлекательности и возможности её улучшения, соответствующего достоинству и святости самой жизни». И ещё:
«Индивидуально мусульмане могут проявлять привлекательные черты, но влияние религии парализует социальное развитие своих последователей. Нет в мире более реакционной, регрессивной силы.;Далекое от своего конца мусульманство является воинственной религией, вербующей последователей. Оно уже распространилось повсюду по Центральной Африке, привлекая неустрашимых воителей при каждом своем шаге — и если бы не то, что христианство защищено оружием, данным наукой, оружием, против которого бороться безуспешно, цивилизация современной Европы могла бы пасть, как пала цивилизация древнего Рима".
С тех пор, как прозвучали эти провидческие слова, прошло много лет, очень многое изменилось в этом мире. Но никому из огромной череды политиков, правивших в странах Европы, Америки, да и в других цивилизованных странах мира, не пришло в голову задуматься над пророческими словами Мудреца, и понять, что ислам –это не обычная религия, ещё одна среди существующих в мире религий, а агрессивная человеконенавистническая идеология, подобная фашизму, а тотальный фанатизм его последователей, и готовность их пожертвовать всем самым дорогим для нормального человека и даже своей и своих близких жизнями, ради утверждения своего «Бога» во всём мире, делает эту идеологию ещё более опасной и трудно преодолимой, чем даже фашизм. Не поняли, и до сих пор не могут понять те, кто отвечает за судьбы людей в своих странах, какую угрозу человечеству несёт в себе ислам. Не могут они отказаться от универсальности когда-то принятых принципов терпимости и толерантности и руководствуются ими и в отношении к человеконенавистническому исламу. Ведут с ним торговлю, переговоры, заключают договора, принимают так называемых исламских «беженцев», внося в страны цивилизованного мира. исламскую заразу, создавая внутри своих стран «пятую колонну» в предстоящей глобальной войне. Ведь даже люди, исповедующие ислам, которых мы называем мирным населением, уже заражены шиитской идеологией и неизлечимо больны, и никакие подачки для них со стороны сочувствующих им европейцев и американцев не в состоянии изменить их психологию.
 А ислам тем временем вооружается и накапливает свою военную мощь. В результате глобализации и всемирного обмена научными и техническими достижениями страны и структуры, исповедующие ислам, смогли обзавестись современными технологиями и оружием, вплоть до атомного, и в настоящий момент уже стали представлять серьёзную, если не катастрофическую, угрозу существованию всего цивилизованного мира.

 И если в мире не появится государственный деятель или группа таких деятелей, подобных Уинстону Черчиллю в период Второй мировой войны, авторитетных и способных повлиять на мировое общественное мнение на существующую сейчас универсальность представления о терпимости и толерантности в том числе и по отношению к исламу и его приверженцам.  Если не будет введён запрет на ислам как на преступное явление, человечество будет находиться под угрозой исчезновения. Ислам сейчас, и в первую очередь его шиитское направление, благодаря широкому и всё более расширяющемуся распространению в мире, его оснащённости современным оружием и фанатичной готовности его приверженцев к борьбе за «идею», всё это с большой вероятностью приведёт к Третьей мировой войне. И я не решусь предсказать, на чьей стороне будет победа. И, чем дольше Западный мир будет находиться в нерешительности, в благодушном стремлении сохранить прежний, привычный уклад жизни, несмотря на угрозы, нависающие над ним в будущем, тем меньше у него шансов победить в этой борьбе добра и зла.
                *****



                Михаил Афанасьевич Булгаков.
                Вступление.
Булгаков. Кто он такой, что интерес к его произведениям не иссякает до сих пор, спустя сотню лет со дня их написания, и в то же время при его жизни они же подвергались жесточайшему остракизму и замалчиванию?      С одной стороны, это автор произведений, в которых события подаются в абсолютно реальном, чистом, для описываемого времени, виде. Без прикрас или очернений. «Что вижу, то и пишу», --говорил о своих работах писатель. Такими были его «Белая гвардия», «Бег» и некоторые другие. Но с другой стороны, его перу принадлежат и творения, в которых реальность смешивается с вымыслом, а иногда — и такие, где происходит умышленное смешение разных исторических эпох, как это сделано в «Мастере и Маргарите», что позволяет взглянуть на описываемые события, происходящие вокруг в данный момент, с неожиданной, а иногда и с провокационной стороны. И это завораживает читателя, вызывает у него любопытство, и побуждает возвращаться вновь и вновь к уже прочитанному тексту и попытаться разгадать тайну, заложенную в нём.  Такие произведения –загадки нетленны во времени. К ним не ослабевает интерес, их читают и перечитывают, по ним создаются фильмы. И не даром до сих пор кинематографисты мира пытаются разгадать загадку его романа «Мастер и Маргарита». Сейчас, спустя 85 лет после смерти автора, и 55 лет после первой публикации романа, было сделано семь таких попыток. Семь разных толкований замысла автора. В 2005 году вышел фильм Владимира Бортко «Мастер и Маргарита», наиболее известный широкой публике. Это была шестая попытка, которая по большинству мнений считается наиболее удачной. А, вот, последняя из них, пока ещё не оценённая – это фильм режиссёра Михаила Локшина, премьера которого прошла в 2024 году.
Долгое время в Советском Союзе имя писателя, даже после его смерти, и его произведения замалчивались для широкого читателя. Я впервые соприкоснулся с творчеством и судьбой писателя, прочитав статью ленинградского журналиста Владимира Невельского «Всегда неожиданный Булгаков» в газете «Известия» за 28 августа 1983 года. С этого момента я «заболел» Булгаковым. Всё, что можно было найти в периодической печати о Булгакове, я сохранял в своей, специально предназначенной папочке. Следующим моим серьёзным приобретением стала отпечатанная на ротапринте биография писателя, к сожалению, без указания имени автора. Саму распечатку я должен был вернуть его обладателю. Поэтому я от руки переписал биографию полностью и сохранил её всё в той же булгаковской папочке.  И, наконец, в 1989 году, я стал обладателем романа «Мастер и Маргарита», изданного всего за год до этого, в 1988г.
Но затем в моих поисках произошёл перерыв. Наступили бурные годы в той стране, в которой прошла вся моя трудовая жизнь. Перестройка, развал Советского Союза, разгул бандитизма в том городе, где мы жили, и даже угроза для жизни и, как следствие - срочная репатриация в Израиль. В Израиле тоже не всё было легко и гладко. Были сложности и трудности вхождения в новую жизнь. И так получилось, что я долго не заглядывал в эту заветную папочку, а она спокойно лежала под стопкой книг, привезённых из прежней страны, ожидая того момента, когда я смогу обратить на неё внимание. И этот момент наступил. Открыв её, я не сразу понял, какое богатство лежало у меня много лет и не находило себе применения. Мне уже много лет, и могло так случиться, что это сокровище так и осталось сокровищем, не найденным и забытым, и не оказалось бы в этой книге рассказа о жизни и творчестве М. А. Булгакова, этого замечательного и необычного мастера слова. Но, к счастью, в какой-то момент мне попалась на глаза эта старая папка с надписью на лицевой стороне: «Для бумаг», и теперь я могу рассказать о личной жизни писателя, о его творчестве, о сюрпризах, которые возникали в его жизни и которые создавал он сам.


                1.  О непредсказуемом Булгакове.
Кто читал произведения М. Булгакова, изданные впервые и частично лишь в 1962 году, через 22 года после смерти автора, тот не мог не задуматься над странной судьбой писателя, литературное наследство которого так долго находилось под спудом и при его жизни было недоступно читателям. В самом деле не удивительно ли?
Роман «Белая гвардия» начал печататься в 1925 году в журнале «Россия» - журнал в том же году прекратил существование, и роман был напечатан лишь 40 лет спустя. Пьеса «Дни Турбиных» по этому роману, поставленная в МХАТ в 1926 году, 15 лет шла с большими перерывами и только в одном театре. Пьеса «Бег» увидела свет рампы только в 1957-58 году, через 17 лет после смерти писателя. Комедия «Зойкина квартира», написанная в 1926 году, была поставлена в театре им. Вахтангова и быстро снята со сцены. Комедия - памфлет «Багряный остров» в 1928 году прошла с шумным успехом – и вскоре была исключена из репертуара. Пьеса «Мольер или кабала святош» готовилась в МХАТЕ 4 года – и снята после семи представлений. «Последние дни» - пьеса о Пушкине, написанная в 1935 году, поставлена уже после смерти автора в 1943 году. «Дон Кихот» - по общему мнению критики, одна из лучших инсценировок романа Сервантеса – был поставлен в Ленинграде и в Москве в 1941 году и больше не возобновлялся. Биографическая повесть «Жизнь господина де Мольера», написанная в 1933 году, вышла в свет только в 1962 году в серии ЖЗЛ.
И невольно приходится задуматься о творчестве писателя, чей талант был признан такими авторитетами как Горький, Станиславский, Немирович- Данченко, Луначарский. Например, Горький так говорил о пьесе «Бег». «Это превосходнейшая комедия, я её читал 3 раза... Эта пьеса с глубоким, умело скрытым сатирическим содержанием». «Бег» - великолепная вещь, которая будет иметь анафемский успех, уверяю вас…».
Кто же он, этот замечательный русский писатель, о существовании которого только через много лет после его смерти смог узнать читатель и прочитать его произведения. Прочитать и полюбить их и его автора, восхититься его мужеством и стойкостью.
Михаил Афанасьевич Булгаков родился в 1891 году в Киеве. Дед его был нищим священником кладбищенской церкви в Орле, бабушка – дочь церковного служки. Однако отец его был профессором истории в Киевской духовной семинарии. Семья Булгаковых была хорошо известна в Киеве – огромная, разветвлённая, насквозь интеллигентная семья. Было в этой семье что-то чеховское, от «Трёх сестёр». «За окнами их квартиры постоянно слышались звуки рояля и даже пронзительной валторны, голоса молодёжи, беготня и смех, споры и пение. Такие семьи с многолетними культурными и трудовыми традициями были украшением провинциальной жизни, своего рода очагами передовой мысли». Так характеризовал семью Булгакова Константин Паустовский, который учился с ним в одной гимназии.
В 1916 году, в разгар первой мировой войны Булгаков окончил медицинский факультет Киевского университета со званием «лекарь с отличием» и был направлен земским врачом в село Никольское Сычевского уезда Смоленской губернии. В сохранившейся справке, выданной Сычевской управой, он «зарекомендовал себя неутомимым работником». Но что такое земский врач? Ему приходилось совмещать терапевта и хирурга, акушера и окулиста. Трудно сказать, какой из Булгакова получился бы врач, но именно там, в сельской больнице, когда в борьбе за человеческую жизнь требовались мгновенные и твёрдые решения, именно там, быть может, и начал складываться характер будущего писателя Михаила Булгакова. Работа в сельской больнице и дала ему материал для очень точных в психологическом плане и исключительно правдивых и замечательных «Записок молодого врача». Из Никольского его перевели в городскую земскую больницу в Вязьме. Здесь его застала Октябрьская революция.
В начале 1918 года он вернулся в Киев. Пробиваясь домой теплушками, переполненными солдатами и мешочниками, он впервые воочию столкнулся с разбушевавшейся революционной стихией. «Велик был год и страшен по рождестве Христовом 1918, от начала же революции второй», -такими словами начинается роман «Белая гвардия».
Вместе со своим родным городом Булгаков пережил все кровавые смуты на Украине (немцев, гетмана Скоропадского, Петлюру, белую армию). Он не только многое увидел, но и многое понял за это время. И когда деникенцы, бросив Киев и, отступая на юг, мобилизовали его как врача, он всё более убеждался, что ему с ними не по пути. Где-то между Пятигорском и Грозным его, заболевшего тифом в бреду, тащили в обозе, «спасая от большевиков», но он бежал и оказался во Владикавказе.
Всё это время его сопровождала его первая жена Татьяна Николаевна Лаппа, на которой он женился ещё в студенческие годы (1913 г.). Она всё время была с ним: и в селе Никольском, и в Киеве. Она всегда была рядом, и когда отступали с деникенцами на юг, и когда бежали от них, и он лежал в тифу, а потом оба мыкались во Владикавказе. Именно здесь, во Владикавказе Булгаков начал писать, оставив врачебную профессию. Пьесы, ставившиеся в местных театрах, лекции о Чеховском юморе и Пушкине, фельетоны в местных газетах, встречи с писателями Слёзкиным, Мандельштамом, Пильняком, Серафимовичем ознаменовали начало писательской биографии Михаила Булгакова.
В 1921 году Булгаков уезжает в Москву. Именно там собирались основные писательские силы. И он через Батум, Тифлис и Киев приезжает в столицу новой России. Вслед за ним приезжает и Татьяна Николаевна.
Итак, Булгаков в Москве. Он сотрудничает в ряде газет и журналов. Пишет статьи, фельетоны. Вышла его книга рассказов «Дьяволиада», начал печататься роман «Белая гвардия». И вот уже появился писатель Булгаков. Он вошёл в группу молодых, талантливых и озорных литераторов – Юрием Олешой, Катаевым, Ильфом и Петровым.
Но жизнь его была не лёгкой, надо было зарабатывать на жизнь, перебегая из одной редакции в другую. И к вечеру, освободившись от этой беготни, забраться в свою комнату и всю ночь писать свой первый роман – «Белую гвардию». Писал он её воспалённым пером, не остывшим от пережитого. Не потому ли роман этот до сих пор сохраняет живой нерв, живое чувство. Этим романом живо интересовался М. Горький. Поэт Максимилиан Волошин писал: «Эта вещь представляется мне очень крупной, как дебют начинающего писателя. Её можно сравнить только с дебютом Достоевского и Толстого».
МХАТ заинтересовался романом и предложил автору сделать инсценировку. Так появились знаменитые «Дни Турбиных». В пьесе, как и в романе, Булгаков выступал как адвокатом, так и прокурором русской интеллигенции. Он полон горького сочувствия к турбинской семье, и вместе с тем показывает обречённость белого движения, его бессмысленность и оторванность от интересов русского народа.
Но, даже первые публикации Булгакова вызывали негодование критики. В «Дьволиаде» она увидела искажение советской действительности. А за «Дни Турбиных» на него обрушился целый поток обвинений. Его называли «внутренним эмигрантом», обвиняли в сочувствии белой гвардии. «Дням Турбиных» противопоставляли пьесу Тренёва «Любовь Яровая». А в действительности, он писал ведь только то, что сам видел, сам пережил. Он был объективным и писал только правду. И всё его дальнейшее творчество было подчинено именно этому принципу.
Однако, как бы то ни было, пьеса шла в МХАТ, печатались некоторые его произведения, и жизнь стала обеспеченной. Для многих, особенно для приятелей, охотно прилеплявшихся к нему, его жизнь в те годы представлялась на зависть яркой, необычной. В то время он познакомился с Любовью Евгеньевной Белозерской. Именно она послужила живым материалом для его работы, последовавшей тотчас за «Днями Турбиных». Имеется ввиду пьеса «Бег».
В начале революции Любовь Евгеньевна вместе с общим потоком бежавших из России очутилась в Константинополе, испытывая все унижения, выпавшие на долю эмиграции. Затем перебралась в Париж, где жизнь её сложилась очень непросто, пока не сблизилась со сменовеховцами, работавшими за возвращение на родину. Так она оказалась в Москве. Вскоре после её возвращения в Москву состоялась её встреча с Булгаковым, уже входившим в моду писателем.
Трагическая тема русской интеллигенции, искавшей спасения в эмиграции, продолжала тревожить его воображение. В рассказах Любови Евгеньевны оживал страшный Константинополь, жизнь бывших людей, похожая на жизнь «на дне». Жалкий генерал Чарнота, тараканьи бега, превратившаяся в проститутку Люська, и готовая выйти на панель Серафима, фантастически авантюрная надежда на Париж и многое другое – всё это дало Булгакову почву для написания пьесы «Бег». Частые встречи с Л. Е. Белозерской, долгие их беседы о пережитом, сокровенном, привели к тому, что Булгаков увлёкся этой красивой и высоко образованной женщиной. Это поняла его первая жена Татьяна Николаевна, и тихо и незаметно оставила Булгакова, дав ему возможность заключить свой второй брак.
Годы совместной жизни с Л. Е. были, пожалуй, самыми удачными в писательской биографии Булгакова. Хотя это кажется и странным. Ведь именно тогда на него обрушился буквально шквал самой грубой критики. К его имени прилепили как каинову печать обобщающее словцо – булгаковщина. Но несмотря на весь этот шквал – он жил. Он находился в центре кипучих театральных битв! Он действовал! Он боролся! Он был «на коне»! Он был в славе! И с внешней стороны его жизнь казалась на редкость независимой. Он вёл себя весело, даже беспечно. Путешествовал по Крыму, Кавказу... А дома его ждала полная чаша. Его окружали друзья. «Дни Турбиных» шли с возрастающим успехом, волновали зрителей искренностью, человечностью образов, глубиной чувств. Именно в этом спектакле родилось новое, т. н. «среднее» поколение театра. Вторично осуществить такой совершенный спектакль нельзя: он жил нервом своего времени. И имена артистов МХАТ Климова, Добронравова, Соколовой, Тарасовой, Яншина, Прудкина засверкали, сразу завоевав зрителей. «Дни Турбиных» были для них тем, чем была когда-то «Чайка» для зачинателей Художественного театра.
Но всё вдруг резко изменилось. Сообщение о намерении МХАТа поставить пьесу «Бег» сразу вызвало грозные нападки в печати. Требования не ставить пьесы то и дело встречались в газетах и журналах. Весь этот шум происходил вопреки заявлениям Горького, предсказавшего «Бегу» «анафемский успех», что он не видит «никакого «раскрашивания белых генералов».
Первоначально МХАТу постановка пьесы была разрешена, но премьера её, намеченная на октябрь 1928 года, не состоялась. Именно в это время развернулась деятельность Российской ассоциации пролетарских писателей (РАПП), основным лозунгом которой было не отображение той жизни, в которой живёт страна и люди её населяющие, а служение идеям пролетарской революции и социализму. РАПП безнаказанно расправлялся с недостаточно перестроившимися «интеллигентами – попутчиками». Ярлыки наклеивались наотмашь. К. Федин – кулацкий писатель, Леонид Леонов – «достоевщина из Зарядья», Всеволод Иванов – скатывается в сексуальность и мистику, А. Толстой и Илья Эренбург –вообще буржуазные писатели, Анна Ахматова – труп, а Булгаков был сразу отнесён к самому крайнему флангу, к пособникам вражеской идеологии.
К этому времени пьесы его в театре уже не шли, и он сразу оказался в роли безработного литератора. Напрямую стал вопрос – как и на что жить дальше. В обстоятельствах, вдруг сложившихся вокруг Булгакова, он не только не мог рассчитывать на договор с театром или каким-нибудь издательством, но и просто на получение работы. Началась продажа вещей, появились долги. Его жена Любовь Евгеньевна в этот период не смогла стать ему настоящим другом. Поэтому наступил кризис и в его семейной жизни, и они расстались. Всё меньше становилось у него друзей. А к этому времени писалась его пьеса и повесть о Мольере и постепенно вырастал замысел его романа «Мастер и Маргарита».
Именно тогда он, полный душевной смуты, безнадёжности и тоски, проявил всю цельность своего характера, не терпящего никаких компромиссов.
Но в 1930 году дело шло не просто о литературной репутации, а о всей его судьбе. Он решал её сам, не пользуясь услугами «доброжелателей». Он обратился с письмом в правительство СССР.
Он писал, что ему со всех сторон подают дружеские советы сочинить коммунистическую пьесу, написать покаянное письмо и объявить во всеуслышание, что отныне он будет работать, как преданный идее коммунизма писатель. «Навряд ли - писал он – мне удалось бы предстать в этом случае перед Правительством в выгодном свете». Он говорил далее о праве писателя думать и видеть по-своему. Его имя сделалось столь одиозным, что предложение работы с его стороны встречает у всех испуг. Он просил назначить его на любую должность во МХАТ, вплоть до рабочего сцены. Несмотря на резкость письма, и, хотя письмо адресовалось правительству, ему всё же позвонил сам Сталин. Вот запись этого разговора, сделанная уже третьей его женой Е.С. Булгаковой.
«Сталин. – Мы Ваше письмо получили. Читали с товарищами. Вы будете по нему благоприятный ответ иметь. А, может быть, правда, пустить Вас за границу? Что, мы Вам очень надоели?
Булгаков. –Я очень много думал в последнее время, может ли русский писатель жить вне Родины, и мне кажется, что не может.
Сталин. –Вы правы. Я тоже так думаю. Вы где хотите работать? В Художественном театре?
Булгаков. –Да, я хотел бы. Но я говорил об этом – мне отказали.
Сталин. –А Вы подайте туда заявление. Мне кажется, что они согласятся».
Звонок Сталина вернул Булгакова к жизни. Он поверил, что ему доверяют. Замолчавший телефон затрещал снова. Сперва он был определён на службу в Театр рабочей молодёжи, а затем его пригласили в МХАТ в качестве режиссёра-ассистента и литературного консультанта. 
Но это было лишь временным ослаблением давления на писателя. Однако всё же это событие и разговор со Сталиным, послужил поводом для домашнего сюжета, где с едким булгаковским юмором рисуется образ вождя. Об этом нам рассказал в своих воспоминаниях друг Булгакова, близко знавший его ещё по Киеву, Константин Паустовский. Ниже я привожу эти воспоминания:
«Лишённый возможности печататься, Булгаков выдумывал для своих близких людей удивительные рассказы – и грустные, и шутливые. Он рассказывал их дома, за чайным столом.
Я помню один такой рассказ.
Булгаков, якобы, пишет каждый день Сталину длинные и загадочные письма и подписывается «Трамкозлин». Сталин каждый раз удивляется и даже несколько пугается. Он любопытен, как все люди, и требует, чтобы Берия немедленно нашёл и доставил к нему автора этих писем. Сталин сердится: «Развели в органах тунеядцев, одного человека словить не можете!».
Наконец Булгаков найден и доставлен в Кремль. Сталин пристально, даже с некоторым доброжелательством его рассматривает, раскуривает трубку и спрашивает, не торопясь:
--Это Вы мне эти письма пишете?
--Да, я, Иосиф Виссарионович.
Молчание.
--А что такое, Иосиф Виссарионович? –спрашивает обеспокоенный Булгаков.
--Да, ничего. Интересно пишете.
Молчание.
--Так, значит это Вы –Булгаков?
--Да, это я, Иосиф Виссарионович.
--Почему брюки заштопаны, туфли рваные? Ай, не хорошо! Совсем не хорошо!
--Да так… Заработки вроде скудные, Иосиф Виссарионович.
Сталин поворачивается к наркому снабжения:
--Чего ты сидишь, смотришь? Не можешь одеть человека? Воровать у тебя могут, а одеть одного писателя не могут? Ты чего побледнел? Испугался? Немеленно одеть в габардин!
--А ты чего сидишь? Усы себе крутишь? Ишь, какие надел сапоги! Снимай сейчас же сапоги, отдай человеку! Всё тебе сказать надо, сам ничего не соображаешь!
И вот, Булгаков одет, обут, сыт, начинает ходить в Кремль, и у него завязывается со Сталиным дружба. Сталин иногда грустит и в такие минуты жалуется Булгакову:
--Понимаешь, Миша, все кричат – гениальный, гениальный. А не с кем даже коньяк выпить!
Так постепенно, черта за чертой, крупица за крупицей, идёт у Булгакова лепка образа Сталина. И такова добрая сила булгаковского таланта, что образ этот человечен и даже в какой-то мере симпатичен. Невольно забываешь, что Булгаков рассказывает о том, кто принёс ему столько горя.
Однажды Булгаков пришёл к Сталину усталый, унылый.
--Садись, Миша. Чего ты грустный? В чём дело?
--Да вот, пьесу написал.
--Так радоваться надо, когда целую пьесу написал. Зачем грустный?
--Театры не ставят, Иосиф Виссарионович.
--А где бы ты хотел поставить?
--Да, конечно в МХАТе, Иосиф Виссарионович.
--Театры допускают безобразие. Не волнуйся, Миша. Садись.
Сталин берёт телефонную трубку:
--Барышня. А барышня! Дайте мне МХАТ. МХАТ мне дайте! Это кто? Директор? Слушайте, это Сталин говорит…Алло! Слушайте!
Сталин начинает сердиться и сильно дует в трубку.
--Дураки там сидят в наркомате связи. Всегда у них телефон барахлит. Барышня, дайте мне ещё раз МХАТ. Ещё раз, русским языком вам говорю! Это кто? МХАТ? Слушайте, только не бросайте трубку! Это Сталин говорит. Не бросайте! Где директор? Как? УМЕР? Только что? Скажите, пожалуйста, какой пошёл нервный народ!».
Уже в сорокалетнем возрасте он встретил Елену Сергеевну, которая была уже замужем, и они полюбили друг друга. И она сопровождала его до самой смерти и даже после, когда его не стало. Но продолжим рассказывать о его жизни и творчестве.
В 1932 году было разрешено возобновить во МХАТе «Дни Турбиных». В том же в 1932 году он передал во МХАТ пьесу «Кабала святош (Мольер). Но до 1934 года она лежала там без движения. Затем начались репетиции, но долго шли трения по толкованию образа Мольера. Но так или иначе её разрешили к постановке, потом следовала отмена разрешения. Но, наконец, 15 февраля 1936 г. спектакль был выпущен. Был он сыгран всего 7 раз. А уже 9 марта 1936 г. появилась статья «Внешний блеск и фальшивое содержание» и другие уничтожающие пьесу рецензии. Спектакля «Мольер» не стало. Была отвергнута и повесть «Мольер», которую он готовил для серии ЖЗЛ. Пьеса и повесть появились лишь в 1968 году.
Постепенно всё затихло вокруг Булгакова. Лишь в театральных программах к пьесе «Дни Турбины» упоминалось его имя.
Но он продолжал писать пьесы, не теряя надежды увидеть их на сцене. Им была написана фантастическая пьеса «Адам и Ева». Переговоры о её постановке начались сразу после написания. Режиссёры (Московские и Ленинградские) восхищались, звонили, приезжали, а потом вдруг исчезали, как будто их и не было.
В 30-х годах стали появляться пьесы, посвящённые Сталину. МХАТу эту тему обойти тоже было нельзя. Руководители МХАТа поняли, что именно Булгаков может выручить, как никто другой, потому что не сделает казённой и фальшивой пьесы. Втайне Булгаков давно думал о человеке, с именем которого было связано всё, что происходило в стране. У него даже была заведена тетрадь с надписью: «Заметки о биографии Сталина». МХАТовцы долго его уговаривали, говорили о том, что постановка пьесы будет означать полный поворот в его делах. С ним говорили люди, которым небезразлична была его судьба. И он, наконец, решился. Это был 1938 – 1939 г.. Пьеса получила название «Батум». Он написал её быстро. Без обычных проволочек с ней познакомились в дирекции МХАТа, а затем в Комитете по делам искусств. Пьесу приняли, одобрили. Была снаряжена экспедиция постановочного штаба на Кавказ – в Кутаиси и Батуми, в которую, конечно, вошёл и Булгаков. Нужно было познакомиться с теми местами, где прошли детство и юность вождя, хотя бы для оформления декораций для спектакля. Состоялся шумный отъезд. Вокруг автора, возглавлявшего экспедицию, весело суетились. Кричали «ура». Но на первой остановке от Москвы (Серпухове) в вагон доставили телеграмму с кратким извещением, что пьеса не будет поставлена. Потрясённые МХАТовцы, доехав до Тулы, вернулись в Москву. В Москве они не получили никакого однозначного разъяснения. Этот случай сразил Булгакова.
Он осуждал писательское малодушие, в чём бы оно не проявлялось, особенно, если оно было связано с расчётом, не говоря уже о трусости. Тем беспощадней он осудил себя и говорил об этом прямо, без снисхождения.
Именно с этого момента он стал носить тёмные очки, надевая их, когда выходил на улицу. Ему мерещилось, что все показывают на него пальцем.
Ещё до истории с пьесой «Батум» Булгаков написал пьесу о Пушкине «Последние дни». В ней речь идёт о последних днях Пушкина и дуэли. Кроме того, в это же время была написана инсценировка романа Сервантеса «Дон Кихот». В ней автор дал своё особое, Булгаковское толкование героев великого испанца. Это изумительные пьесы. Их нарасхват требовали себе различные театры, но начиная с 1936 года и до смерти автора они так и не были поставлены.
Осенью 1939 года он с женой Еленой Сергеевной уехал в Ленинград. Ему просто хотелось пожить в гостинице бездумным и праздным путешественником, забыть о том, как он считал, позоре, который он навлёк на себя, дав согласие на написание пьесы о человеке, который был главным виновником его трагической судьбы, Но, там, в Ленинграде открылась его болезнь. Резко ослабело зрение. Это был склероз почек. Он был врачом и знал, к чему это приведёт. Они возвратились в Москву. В Москве он слёг и больше не вставал. 10-го марта 1940 года он умер.
Много людей приходили прощаться с выдающимся писателем и человеком. Но, как это ни странно, среди них мало было литераторов.
                ________
Теперь коротко об основном его произведении, романе «Мастер и Маргарита», который стал венцом всего творчества писателя. Этот роман он начал писать не позже чем с 1928 года. Работал над ним с вдохновением, хотя и с вынужденными перерывами. Был момент, когда он сжёг почти всю рукопись, но всё-таки работа над романом продолжилась. Друг писателя, драматург С. Ермолинский в 1930 году слушал первые главы романа. Он так описывал это чтение: «Услышанное буквально потрясло меня. Неожиданный Булгаков, доселе неведомый, открылся передо мной. Глава, в которой впервые появляется Понтий Пилат, а затем и Иешуа, даже в самой ранней редакции, поражала точностью и строгой выразительностью каждого слова. Мерещился поистине таинственный, загадочный роман!».
Ведь каждый, кто читал роман, понимает, что для того, чтобы достоверно изложить многие исторические факты, о которых либо говорится, либо упоминается в романе, нужно было очень много знать из истории религии, из истории философии и искусства.
Не ясно, когда автор успел обо всём этом узнать, вникнуть, понять. Память? Да, конечно – великолепная, цепкая память. Но для того, чтобы иметь в памяти, нужно было об этом, что-то когда-то прочесть. Но когда?
Позади – медицинский факультет, Киев гражданской войны, блуждание по Кавказу, суетливые будни Москвы, роман «Белая гвардия», пьесы и пьесы, переживания, катастрофы. А всё же успел ухватить. И не поверху, а глубоко и точно.
Роман охватывает как бы два периода: современный и древний, из преданий об Иисусе, и смешивает эти два периода во времени. Вторжение преданий древнего мира в реальную жизнь той современной ему Москвы позволило писателю наиболее чётко обрисовать всю мелочность и пошлость той жизни, которой жила страна того времени. В результате получился удивительный роман. Закончил он его незадолго до смерти, в 1939 году, как бы сказав: --«Теперь всё!». Но Булгаков не был бы Булгаковым, если бы не оставил загадку на будущее. Завещание, которое оставил уже больной Булгаков, продиктовав его жене, Елене Сергеевне, тоже коснулось «Мастера и Маргариты», а его реализация превратилась в дополнительный триумф романа, ну и, конечно, его автора. Но об этом я расскажу попозже.

                2. Женщины Булгакова.
Три женщины сопровождали Булгакова на его жизненном пути. И каждая из них оказывалась рядом в те периоды его жизни, когда именно она могла сыграть важную роль в его жизни и творчестве.
Первой женщиной Булгакова была Татьяна Николаевна Лаппа, на которой он женился ещё в студенческие годы (1913 г.). Она всё время была с ним: и в селе Никольском Смоленской губернии, куда по окончании медицинского факультета Киевского университета он был направлен земским врачом (1916 г.), и в Киеве, куда он вернулся в 1918 г. в разгар гражданской войны. Она была рядом и, когда деникенцы, бросив Киев и, отступая на юг, мобилизовали его как врача, и когда где-то между Пятигорском и Грозным он, заболевший тифом, бежал от них. А потом вместе они мыкались во Владикавказе, где Булгаков начал свой писательский путь в литературу, оставив навсегда врачебную профессию. В 1921 году они уезжают в Москву, где в то время собирались основные писательские силы.
Итак, Москва. Булгаков с головой окунулся в её литературную жизнь. В целом ряде газет и журналов публикуются его статьи, фельетоны. Выходит в свет его книга рассказов «Дьяволиада», печатается роман «Белая гвардия». Он в окружении друзей, молодых и талантливых литераторов – В. Катаева, Ю. Олеши, совсем молодых Ильфа и Петрова. Романом «Белая гвардия» заинтересовался МХАТ и предложил автору сделать по нему инсценировку. Так появилась пьеса «Дни Турбиных». Пьеса шла с большим успехом. Его жизнь в то время была насыщенной, на зависть яркой, обеспеченной. У него сразу появилось много приятелей, друзей. И роль Татьяны Николаевны в жизни Булгакова, как бы, стала менее заметной.
 И как раз в это время в Москве появилась его будущая вторая жена Любовь Евгеньевна Белозерская, которая послужила живым материалом для его работы над новой, тоже значительной, пьесой «Бег».
В начале революции вместе с общим потоком беженцев Любовь Евгеньевна очутилась в Константинополе, испытывая все унижения, выпавшие на долю эмиграции. Затем перебралась в Париж, где жизнь её сложилась трудно, пока она не сблизилась со сменовеховцами, работавшими за возвращение на родину. Вскоре после возвращения в Москву состоялась её встреча с Булгаковым, входившим тогда в моду писателем. В её рассказах о пережитом в эмиграции он видел богатый материал для создания произведения, продолжающего тему, затронутую в «Белой гвардии».
Но постоянные встречи Булгакова и Л. Е, постепенно обернулись в новое увлечение писателя, закончившееся разводом с Татьяной Николаевной. Он расстался с ней, когда на какое-то время дела его пошли в гору.  И она, ни одним словом не напомнив о себе, незаметно исчезла из жизни Булгакова, а он даже не узнал, да и не пытался в то время узнать, как сложилась её жизнь.
Но чтобы закончить рассказ о Т.Н. Лаппа, стоит заглянуть на несколько лет вперёд, когда в свои последние дни Булгаков очень хотел увидеть её. Ему надо было повиниться, очиститься от той гнетущей вины перед женщиной, которая всегда была рядом в самые сложные его годы, и, конечно, чья обида была горше обыкновенной женской обиды, а гордость – выше всякого тщеславия. Он попросил свою сестру попытаться найти её. Но её тогда не нашли.
  След Т.Н. Лаппа, а тогда уже Кисельгоф, был обнаружен не то в конце 60-х, не то в начале 70-х годов, т. е. через 30 лет после смерти писателя, одним из крупнейших в стране собирателей исторических редкостей и книг, журналистом Николаем Гринкевичем. Будучи летом в Туапсе, он узнал, что там проживает Т. Н.  Он встретился с ней. Однако беседа с ней была очень короткой. Вот как он описывает эту встречу:
--«Обстановка комнаты скромна, неприхотлива. По-спартански ничего лишнего. На столе – раскрытая книга – начало романа «Мастер и Маргарита». Раскрывают эту книгу, конечно же, не первый и не последний раз. Её перечитывают, многие страницы, наверняка, знают наизусть. «О память сердца! Ты сильнее рассудка памяти печальной.» (К. Батюшков).
Нить разговора всё время рвётся… Стараюсь быть предельно тактичным… И вдруг, улыбка, смущённая, светлая. Сердце победило разум.
--Я много раз давала себе слово не возвращаться к этим воспоминаниям.
Но всё же она начала свой короткий рассказ. Я передам только часть его.
--Когда в 1921 году мы переехали из Батуми в занесённую снегом Москву и поселились в неуютном холодном доме Рабкоммуны, он уже окончательно бросил частную врачебную практику. Начался период его писательского становления. Он с увлечением сотрудничал в Берлинской сменовеховской газете «Накануне», печатался в её еженедельном литературном приложении, которое редактировал А. Толстой. Печатал фельетоны в газете железнодорожников «Гудок», в «Крокодиле», в «Красном перце»; иногда на последней странице «Литературной газеты». Работал урывками, но с большим увлечением. Обычно - ночью. Помню – при мне писались «Записки молодого врача» и роман «Белая гвардия», который он затем переделал в пьесу «Дни Турбиных». Спектакль был поставлен на сцене МХАТ и шёл с большим успехом. Без преувеличения – это был самый любимый спектакль москвичей…Он был рождён для театра…
--Каким он был? Прежде всего он был хорошим человеком. Очень гостеприимным, хлебосольным, обладал великолепным чувством юмора, чудесным даром рассказчика… В романе «Мастер и Маргарита» есть одна фраза. Помните. Воланд говорит Мастеру- «Рукописи не горят». Мне думается, что в этих словах, сугубо личных и выстраданных – весь Булгаков с его душевной болью, с его бессонными ночами, с подвижнической, да - да, именно подвижнической верой в добро и справедливость.
Татьяна Николаевна закрывает лежащую на столе книгу, давая понять, что рассказ окончен…
--Знаю, что Вы ожидали от меня большего. Ничего, всё-таки, что-то вспомнилось…
И это что-то – память сердца, скрытая от чужого глаза, та, что сильней «рассудка памяти печальной».
Мне отдали сейчас частицу сердца –пишет Гринкевич. – И за это я бесконечно благодарен.
Это было в начале 1970 года.
А теперь вернёмся в 1925 год, когда Татьяна Николаевна тихо и незаметно покинула Булгакова. А он, увлечённый кладезем информации о судьбе русской интеллигенции в период гражданской войны, который хранила в своей памяти Любовь Евгеньевна Белозерская, соединил свою жизнь с этой женщиной. С женщиной красивой, высоко образованной, умеющей подать себя в обществе.
Годы совместной жизни с Л.Е., особенно в начальный период, были, пожалуй, самые удачливые в писательской биографии Булгакова. Он был в славе! И с внешней стороны его жизнь казалась на редкость независимой. Они с Любовью Евгеньевной путешествовали по Крыму, Кавказу… А, дома его ждала полная чаша. Уже написана пьеса «Бег», которую собирался ставить МХАТ. Премьера пьесы должна была состояться в конце 1928 года. Но этому не дано было случиться. Сообщение о намерение МХАТа поставить «Бег» вызвало целый шквал критики. Булгакова обвинили в «раскрашивании белых генералов», называли «интеллигентом-попутчиком». И сразу всё рухнуло. Театры стали снимать с показа его пьесы, редакции перестали заключать с ним договоры об издании его произведений, и он оказался в роли безработного литератора. Началась продажа вещей, появились долги. Всё меньше становилось друзей. Но он, несмотря на ни на что, продолжал работать.  А его жена Любовь Евгеньевна в этот трудный период не смогла стать ему настоящим другом.  Поэтому наступил кризис и в его семейной жизни, и они расстались. Но этому способствовало ещё то, что именно в этот период он повстречал свою настоящую любовь.
Ему уже было сорок лет, когда он встретил Елену Сергеевну, которая была уже замужем. «Любовь выскочила перед нами, как из-под земли выскакивает убийца в переулке, и поразила нас сразу обоих… Она-то, впрочем, утверждала впоследствии, что это не так, что любили мы друг друга давным-давно, не зная друг друга, никогда не видя» - так описывает в «Мастере и Маргарите» он встречу Мастера и Маргариты. Так это было и у них с Еленой Сергеевной. Да, она была замужем. У неё уже были два сына. Она развелась с мужем и ушла к Булгакову, взяв его фамилию. Вместе с ней жил и её младший сын Серёжа, старший Женя остался с отцом, но часто бывал у Булгаковых и был влюблён в Булгакова.
Елена Сергеевна была единомышленницей Булгакова. Она жила его жизнью, и уже это значительно облегчило его жизнь и придало твёрдости и уверенности. Появился дом, где он ежечасно чувствовал, что он не неудачник, а талантливый писатель, не имеющий права сомневаться в своём назначении. Дом их словно назло всем враждебным стихиям сиял счастьем и довольством. А были, пожалуй, одни лишь долги при самом туманном будущем. И он работал, несмотря ни на что.
В 1932 году были закончены повесть и пьеса «Мольер». Была написана пьеса о Пушкине «Последние дни». Кроме того, в это же время подготовлена инсценировка романа Сервантеса «Дон Кихот». В ней автор дал своё особое, булгаковское толкование героев великого испанца. Это изумительные пьесы. Их нарасхват требовали себе различные театры, но с момента их создания и до смерти автора они так и не были поставлены. Но самое главное, именно в это время шла работа над основным произведением Булгакова – романом «Мастер и Маргарита». И образ Маргариты Булгаков писал с Елены Сергеевны. Она была для него всем: и любимой женщиной, и верным и преданным другом, и надёжной поддержкой в его сложной жизни. И когда по совету близких друзей он, не хотя, но всё же решил написать пьесу «Батум» о жизни Сталина, Елена Сергеевна тоже надеялась, что это как-то поможет ему в его трудной писательской судьбе. Но тогда, когда по злой воле «героя» этой, уже готовой пьесы, весь этот проект с треском провалился, Елена Сергеевна казнила себя за свою недальновидность.
Этот случай сразил Булгакова. Но несмотря на угнетённое состояние он продолжал работать над своей главной работой, романом «Мастер и Маргарита». Роман был окончен осенью 1939 года, и он с Еленой Сергеевной уехал в Ленинград. Ему просто хотелось пожить в гостинице бездумным и праздным путешественником, успокоиться от перенесённых переживаний. Однако там открылась его болезнь. В Москве, куда они возвратились, он слёг и больше не вставал. 10-го марта 1940 года он скончался, покинув этот негостеприёмный мир в этой жестокой стране, так и не признанным писателем, но только не Еленой Сергеевной.
И всё же 21-го марта 1940 года, уже после смерти писателя, Правление Союза писателей СССР утвердило комиссию по его литературному наследию, куда вошла и Елена Сергеевна Булгакова, а также В. Иванов, Л. Леонов, С. Ермолинский, С. Маршак и др. На первом заседании был намечен к выпуску сборник его пьес. Однако на этом дело и застопорилось. А тут началась война.
Елена Сергеевна эвакуировалась в Ташкент. После войны, вернувшись в Москву, она оказалась в нужде, с какой раньше не сталкивалась. Но в 1949 году в связи с приближающимся 10-летним юбилеем со дня смерти Булгакова, она напомнила Союзу писателей о его решении по изданию сборника его пьес.
 А вот выписка из постановления Секретариата ССП от 21 апреля 1950 года: «Постановили: Воздержаться в настоящее время от переиздания избранных произведений М.А. Булгакова».
Но первое собрание сочинений всё же возникло. Его первоиздательницей была Елена Сергеевна. Она собирала всё, что могла: его пьесы, статьи, фельетоны. Исследовала, редактировала его архив. Ей очень помогал драматург и писатель, друг Булгакова Сергей Ермолинский. Елена Сергеевна на пишущей машинке отпечатала всё, что они смогли найти. Фельетоны и очерки составили отдельный томик. «Мастер и Маргарита» тоже томик и т.д. Печатала на листах обычного книжного формата. Каждый том был переплетён в матерчатый переплёт. Был указан год издания, но не была указана цена. Собрание сочинений было по истине бесценным. Это было единственное в своём роде собрание сочинений.
Первым громко заговорил с трибуны Второго съезда писателей В. Каверин в декабре 1954 года. Он сказал, имея в виду будущее советской литературы: «Я вижу нашу литературу, в которой приклеивание ярлыков считается позором и преследуется в уголовном порядке, которая помнит и любит своё прошлое. Помнит, например, что сделал Юрий Тынянов для нашего исторического романа и что сделал Михаил Булгаков для нашей драматургии».
Каверин Елену Сергеевну не знал и не видел Михаила Афанасьевича, но на следующий день получил от неё большую корзину цветов, а вместе с ней аккуратно отпечатанные машинописные томики прозы Булгакова.
И вскоре всё изменилось. Сразу объявилось много «друзей». Некоторые даже казнили себя публично, клялись, что, живя рядом с гением, не распознали его. Но все такие «друзья» были помечены в чёрном списке Елены Сергеевны. Она была самым верным и преданным другом М. Булгакова при его жизни, она осталась им и после его смерти. Совсем так же, как Маргарита была для Мастера.
Однако печатанье произведений Булгакова продолжало задерживаться. И лишь в 1962 году появились первые издания отдельных его произведений. Некоторые редакции звонили, интересовались. Начали интересоваться «Мастером и Маргаритой». И, наконец из редакции журнала «Москва» к ней пришёл представитель с договором.
--Печатаем… - заявил он. –Здесь указаны условия. 300 рублей за лист – наш обычный гонорар. Прошу подписать.
--Обычный гонорар? –высокомерно подняв голову, произнесла она. –Михаилу Афанасьевичу? За «Мастера и Маргариту»? И вдруг, как вполубреду: --400!
--К сожалению, не уполномочен сказать, возможно ли это, --ответил представитель редакции. Для этого понадобится особое разрешение.
И он ушёл. Она метнулась за ним. Но его уже не было. Как же она так? Да ведь она даром, без всякого гонорара отдала бы этот роман, лишь бы его напечатали! Хоть в «Пожарном вестнике»! Она была в панике, хотела звонить. Но звонить не пришлось. Редакция приняла её условия. И в журнале «Москва в 1967 году был впервые напечатан этот великолепный роман, и успех был подобен взрыву. С тех пор его произведения стали печататься.
На этом, мне, автору этого рассказа о женщинах Булгакова, можно было и остановиться, если бы в своё время, много лет тому назад, в газете «Известия» за 28 августа 1983 года мне на глаза не попала бы статья ленинградского журналиста Владимира Невельского, которая пролила свет ещё на одну историю из жизни Елены Сергеевны Булгаковой. Статья имела название «Всегда неожиданный Булгаков». Здесь я приведу отрывок из этой статьи, в котором автор делится своими воспоминаниями о событии, произошедшим с ним ещё в 1969 году, после того, как впервые был напечатан роман «Мастер и Маргарита»:
«Весь день мы, несколько ленинградских журналистов, бродили по московским переулкам и бульварам, заглядывали во дворы, заходили в подъезды домов. Путеводителем для нас были страницы романа «Мастер и Маргарита». Вы помните, наверное, как спустя двадцать семь лет после смерти писателя, Михаил Булгаков не просто приблизился к нам во времени. Он вошёл в нашу жизнь, остался в ней…
Не сбившись и не заплутав, мы прошли по Москве, следуя по страницам романа. Они ожили на Патриарших прудах, где впервые появился таинственный консультант, в доме на садовом кольце, где когда-то обосновался Воланд со всей своей свитой. Из фантастической канвы романа зримо всплывали реальные черты города. Эта узнаваемость конкретного в нереальном, вымышленном поражала воображение…
А вот теперь расскажу, что было наутро. Я отправился на Новодевичье кладбище… Среди памятников, усыпанных цветами, я долго искал могилу писателя – хотел найти её сам. Нашёл и расстроился: ни одного цветка. Вернулся к выходу, к цветочному магазину, принёс, положил цветы, постоял немного и уже собирался уходить, как вдруг прозвучал тихий голос: «Молодой человек, подождите». Оглядываюсь – с маленькой скамейки, стоящей чуть дальше на тропинке, поднимается пожилая женщина, подходит ко мне: «Простите, как Вас зовут? Мне очень нужен ваш домашний адрес». –Зачем же он Вам?  --Сейчас я не стану ничего объяснять. Поверьте, он действительно нужен.
Записав мой ленинградский адрес, телефон и поблагодарив, она пошла к выходу. А я всё стоял, теряясь в догадках, кто это был, что всё это значит?
Недели через две вдруг приходит из Москвы почтовый перевод. Иду на почту. Получаю деньги. От кого они? На бланке - ни слова… А, затем раздаётся телефонный звонок: --«С вами говорит Елена Сергеевна Булгакова…».  Мне звонила жена и друг писателя, кто был с ним все последние годы… -- «Вы получили перевод? Да, его послала я, выполняя волю покойного Михаила Афанасьевича. Он был великим шутником и выдумщиком. Даже, когда заболел, постоянно устраивал розыгрыши. В один из вечеров он позвал меня и сказал, что хочет составить завещание. Пусть в нём будут такие строки: человек, который придёт к нему, Булгакову, после того, как будет опубликован роман Мастер и Маргарита», придёт в день, когда Михаил Афанасьевич сжёг первый вариант рукописи романа, и положит цветы на могилу, -этот человек должен получить определённый процент от авторского гонорара… Конечно, это была его очередная, хотя очень горькая шутка. Но я пообещала мужу и выполняю его волю. Вы оказались именно тем человеком».
То, о чём нам рассказал журналист Невельский, произошло в 1969 году. А по прошествии года, т. е. в 1970 году умерла Елена Сергеевна, исполнив последнюю волю своего знаменитого мужа, Михаила Афанасьевича Булгакова. Теперь она позволила себе уйти.
Но я всё же продолжу цитировать отрывок из статьи Невельского, хотя то, о чём здесь пойдёт речь, не связано уже с именем Елены Сергеевны.
«Я не знал, что мне делать с этими немалыми деньгами. Наконец мы решили с отцом купить деревянный катер. Художник по моей просьбе нарисовал буквы. Мы вырезали их из латунной пластины и прикрепили к боту катера – огромные сверкающие золотом буквы – «Михаил Булгаков». А, потом катер отправился в своё первое плавание – по Неве, по Фонтанке. Он шёл мимо здания публичной библиотеки. Была весна, и у входа стояла большущая очередь студентов. Увидев надпись на борту, они кинулись к набережной и долго аплодировали идущему по реке «Михаилу Булгакову».
Прошли годы. Теперь уже нет того катера. Со временем он состарился. Остались на память лишь фотографии и буквы, снятые с его борта… Кто знает, может быть они пригодятся когда-нибудь настоящему кораблю, который будет носить имя «Михаил Булгаков»».

            

 





                Воспоминания.
                (из детских лет).

                Новогодняя ёлка.
У моего отца была сестра. Нет, не только сестра, у него ещё было три брата, два из которых не вернулись с гражданской войны. Третий брат, дядя Мотя к тому времени, о котором пойдет здесь речь, жил с семьёй в Москве и работал на Мосфильме. Он не был ни режиссёром, ни артистом, а занимался хозяйственным обеспечением на киностудии. Отец как-то ездил в Москву на несколько дней, и дядя Мотя устроил его в массовку в фильме «Александр Невский», который снимал тогда Сергей Эйзенштейн. Так что отец даже получил свой «актёрский» гонорар и на эти деньги привёз из Москвы маме первые в её жизни духи. Жили мы бедно, и эти духи казались тогда царским подарком. Это было свойственно отцу. Он любил делать сюрпризы особенно маме, и ей это нравилось. Но вернёмся к папиной сестре, моей тёте. Звали её Галя. Она была красивой какой-то восточной красотой. Густые тёмные, слегка вьющиеся волосы, волной спускающиеся на плечи, тонкий нос с горбинкой, смуглый цвет лица и блестящие улыбающиеся глаза под тонкими длинными ресницами, и не удивительно, что в неё влюбился известный в их кругу лётчик, ещё редкой в то время профессии.  Пётр Гавриленко, уже награжденный орденом «Красного знамени», в строгой военной форме, опоясанной ремнями, с кобурой на поясе и орденом на груди, пользовался у женщин особой благосклонностью.  Но он выбрал тётю Галю, и они поженились. И были бесконечно счастливы. А в 1924 году у них от той большой любви родилась девочка Зина, моя двоюродная сестра.
 Жизнь кадровых военных обычно связана с частыми переездами по месту дислокации их части. До 1935 года они жили в Смоленске в общежитии для военнослужащих, а в начале 1935 года дядю Петю направили на новое место службы в Белоруссию, кажется, в Молодечно. Освобождалась комната в общежитии, и дяде Пете как-то удалось договориться, что в неё переселится наша семья. Так мы оказались в Смоленске, в общежитии военнослужащих, хотя никакого отношения к военной службе не имели. В нём мы прожили до самого начала войны.
 Это было общежитие коридорного типа, когда все комнаты выходили в один длинный коридор, в конце которого находилась большая кухня, где у каждого из жильцов был свой столик или тумбочка, на которых они на примусах готовили себе еду. Рядом находилась и постирочная, заставленная и завешанная по стенам тазами, шайками и ваннами, а также общий туалет. С жильём в стране было туго, и получить комнату в общежитии даже без каких-либо удобств считалось большой удачей.
Однажды, перед самым Новым годом, проездом по делам службы в Москву к нам заехал муж тёти Гали, дядя Петя, и оставил погостить у нас свою дочку Зину, собираясь забрать её на обратном пути. Это был 1936 год, выходной день. Так что все были дома. Мне тогда шёл шестой год. Весь тот день дядя Петя провёл у нас, а ночью ушёл на вокзал. Мне запомнился тот день особенно. Военный! С орденом на гимнастёрке и двумя шпалами в петлицах! Я восхищённо смотрел на него. И это был мой дядя? И всё же, не смотря на такую значимость его фигуры и строгость его формы, он мне казался совсем «своим» и чем-то совсем близким. Невысокого роста, добрые улыбающиеся глаза и полные губы не вызывали у меня какой-то его особой отдалённости от той жизни, в которой жил я, сын простого бухгалтера. А наоборот, он казался мне каким-то близким и давно знакомым мне человеком. Это был, пожалуй, единственный раз, когда я видел дядю Петю. И таким он остался в моей памяти.
 Я тогда с температурой лежал в постели. После рукопожатий и объятий с отцом и мамой, он, как мне показалось, укоризненно посмотрел на меня:
--А, ты? Почему ты валяешься в постели? Заболел?
Я утвердительно качнул головой:
--У меня температура.
--Температура, говоришь?
Он присел на край моей постели, наклонился и своими тёплыми губами прикоснулся к моему лбу, а потом, отстранившись, и улыбнувшись, сказал:
--Нет у тебя никакой температуры. Вставай, одевайся и пойдём с нами. Есть у меня кое-какие дела здесь в Смоленске, а потом я покажу вам такие места в городе, о которых вы и не подозреваете.
 Но мама воспротивилась. Она была очень законопослушным человеком. Особенно по отношению к врачам. Всегда в точности соблюдала все их указания.
--Нельзя ему. Врач велела отлежаться ещё как минимум день. Да и на улице холодно. Я сейчас буду поить его горячим молоком.
--Ну, что ж, раз нельзя, значит нельзя. –Дядя Петя, качнув головой, с сожалением посмотрел на меня. –А жаль.
И они ушли, а мы с мамой остались. А я был расстроен тем, что не смог пойти вместе с ними, и что наши дворовые ребята не смогут увидеть моего такого геройского дядю. А вечером, перед тем как уйти на вокзал, он снова сидел на моей кровати и, складывая по-разному пальцы своих рук, показывал мне на стене тени разных фигур: то это была лошадь, то собака, а то заяц, который даже двигал своими ногами и шевелил ушами, совсем как настоящий. А поздно вечером, когда я уже спал, перед уходом он оставил Зине деньги и наказал организовать на Новый год ёлку, чтобы, когда он вернётся, ёлка ещё стояла наряженная. Я никогда за всю свою жизнь не видел новогодней ёлки и даже не знал о таком обычае встречать Новый год с нарядной ёлкой. Дело в том, что до этого года в стране запрещалось ставить ёлку. Считалось, что это «поповский» и антисоветский обычай.
--А, сейчас вышло постановление правительства, позволяющее ставить новогодние ёлки как развлечение для детей. Так что ты, Зина, прояви инициативу. Я думаю, что теперь будут продаваться и ёлки, и ёлочные игрушки.
И он ушёл к своему поезду.
 Зине было тогда лет 13, но она была не по годам самостоятельным человеком. Оставшиеся до Нового года дни она таскала меня по магазинам и даже на базар в поисках ёлки и ёлочных игрушек. Магазины, видимо, были не готовы отреагировать на новое постановление правительства. Ничего, кроме конфет в красочных обёртках мы там не смогли найти. Зато на базаре среди крестьян, продававших разные продукты своего труда, стояла одинокая старая женщина интеллигентного вида в потёртом зимнем пальто с меховым воротником и старомодной шляпе, под которой угадывалась вязанная шапочка, закрывающая уши. На прилавке перед ней лежали какие-то старые вещи и среди них плюшевые игрушки и одинокий стеклянный шарик ярко красного цвета. Зина сразу бросилась к этому прилавку. Взяв в руки шарик, она показала его мне:
--Смотри, это ёлочный шарик. – И действительно он был приспособлен к тому, чтобы его можно было вешать на ёлочную ветку, из него торчала проволочка в виде петли.
--Сколько стоит этот шарик?
Старушка назвала цену. Она была невысокой.
--Скажите, а ещё у Вас нет каких-нибудь ёлочных игрушек?
--Есть, девочка, есть и ещё. А у тебя деньги есть?
--Есть, бабушка.
Зина вынула из кармана пальто деньги, --Вот.
Старушка с опаской огляделась по сторонам и полезла в сумку, которая стояла у её ног. Вынула ещё пару стеклянных и несколько блестящих картонных фигурок, и кроме того пять тоненьких свечек. Я видел, как загорелись глаза Зины. Да и сам обрадовался. Нашли!
--Это остатки прежней моей жизни. Забирайте, детки, я много с вас не возьму.
Мы расплатились и были рады, что одну проблему смогли решить.
 Оставалось купить ёлку. Этим вопросом уже занимались все: и мама, и папа. Но пока безрезультатно. Мама видела, как мужчина вечером нёс через площадь, что около нашего дома, небольшую ёлку. Она спросила у него, где он купил. И он указал ей на соседний переулок. Но в переулке она никого не нашла.
--Люди ещё боятся. Раньше за продажу ёлок можно было даже попасть в тюрьму. Они ещё не знают о том, что сейчас это разрешено, -- предполагала она. –Скорее всего, если и будут продавать, то по вечерам или ночью. Тайно.
Зина сама, а иногда, когда разрешала мама, забирала с собой и меня, и мы бродили по нашей площади, заглядывали в соседние улицы и переулки. Иногда видели людей, несущих ёлки, расспрашивали их. Но всё это были те, кому повезло купить ёлку.  А мы никак не могли напасть на их продавцов. До Нового года оставалось всего два дня, а ёлки у нас всё ещё не было. Уже начали думать, что мы украсим вместо ёлки.
 В тот вечер Зина пошла одна, потому что было поздно, и мама меня не отпустила. Я уже лежал в постели, когда отворилась дверь, и в комнату сначала просунулась вершина, а затем и сама ёлка вместе с сияющей Зиной. Сколько было радости!
 Весь следующий день, а это был последний день 1936 года, мы украшали ёлку. А вечером провожали старый год и отмечали приход Нового 1937 года. Я ещё хорошо помню, сколько было радости и веселья. Были и танцы, хороводы и песни, а потом мы тушили в комнате свет и зажигали свечи. Спать легли поздно. А назавтра пришла телеграмма от дяди Пети: «Задерживаюсь несколько дней. Поздравляю Новым годом! Желаю счастья. Пусть Зина едет домой сама. Пётр.»
Через два дня мы провожали Зину на поезд. А ёлка продолжала стоять, ожидая предполагаемого приезда дяди Пети. Стали осыпаться иголки, и только тогда мы разобрали её. Дядя Петя так и не заехал к нам. А мы его ждали. Особенно я.
Прошёл месяц, а может быть больше. Я сейчас уже и не помню. И вдруг к нам приехала тётя Галя. Какая-то не такая, совсем не красивая, с какими-то пятнами на лице. На голове в её тёмных волосах появились белые волосинки. Она была в «положении», и это было заметно по её располневшей фигуре. И вместе с ней вошла тревога в нашу комнату. Я слышал какие-то непонятные слова: «трибунал», «враг народа», и тёте Гале нужно от чего-то отказаться. Но тогда мама сказала, что нам нужно пойти погулять. Она одела меня, оделась сама, и мы вышли с ней на улицу, оставив отца с тётей Галей наедине. Недавно выпал снег, и вся площадь перед нашим домом была укутана белым одеялом, и только тротуары, утоптанные людьми, образовали тёмную окантовку всей этой сверкающей красоты. Мама молчала, но я видел, что и она чем-то расстроена. Я спросил её, что случилось? Но она, глядя куда-то вперёд, сказала: --«Беда, сыночек, беда». И всё. Так я ничего и не узнал тогда.
И только через несколько лет, когда я уже учился в школе, перед самой войной, мы с отцом, мамой и недавно родившимся братиком были на маёвке в пригороде Смоленска, организованной предприятием, где работал папа. Был солнечный день. Взрослые в лесу прямо на траве разложили привезённую с собой еду и бутылки с вином. Мангалы, как принято сейчас, отсутствовали: или тогда не было мяса, а может быть, самих мангалов. Произносились тосты, пели песни и даже танцевали. А дети резвились сами по себе. Играли в лесу в прятки, залезали на деревья. В общем было весело.
                Назад все возвращались на арендованном автобусе, а папа предложил мне пройтись пешком, благо от места маёвки до нашего дома было всего километров десять. Мы шли по лесной дороге. Солнце, спускаясь за лесом, просвечивало сквозь ветви сосен. Отец, обращая моё внимание на всё, что окружало нас, говорил, как здорово, если б кто-нибудь смог описать всю эту красоту словами.
--Может, попробуешь, --сказал он, обращаясь ко мне.
Я слушал его в пол уха и не знал, что ответить. А мне не давали покоя слова, которые выкрикнул мне на днях Толька Тетёркин, когда мы играли в нашем общем дворе:
--И никакой твой дядя Петя не герой. Его арестовали. Он враг народа и шпион! И не хвастайся им.
Тогда я собирался его побить, но он убежал, а его слова почему-то застряли у меня в голове, и мне нужно было опровергнуть их, доказать, что это не так. А как это сделать? Ведь с тех пор, как перед Новым годом дядя Петя был у нас, он ни разу больше не приезжал к нам. И я спросил отца:
--Папа, это правда, что дядю Петю арестовали?
Отец смолк, и мы долго шли молча, не говоря ни слова. А уже при подходе к городу, он сказал:
--Да, сынок. Это так. Но я не верю в это и надеюсь, что правда восторжествует, и мы ещё увидимся с ним. А ты не думай об этом. Трудно жить, когда встречаешься с несправедливостью.
Я был поражён. Дядя Петя, и вдруг - шпион? Я вспоминал его доброе лицо, улыбающиеся глаза, тёплые полные губы, прикасающиеся к моему лбу, и не мог поверить. Что-то очень неприятное вползало в мою жизнь. Я не мог объяснить, но впервые почувствовал то, о чём слышал от взрослых, что значат слова: «тяжело на душе».
Прошло много-много лет. Жизнь в стране, в нашей семье и моя личная совершала крутые повороты, и всё что было до этого, постепенно стиралось из памяти, уходило на второй план, переставало беспокоить. Закончилась война, с которой не вернулся мой отец. После эвакуации мы снова вернулись в Смоленск. Я уже взрослый, окончил школу и поступил в институт. Мы с мамой и младшим братом живём в коммунальной квартире. Что было, то было, переставало беспокоить и голову, и душу.  Но, вот, однажды к нам в гости из Молодечно приехала моя двоюродная сестра Зина вместе с маленьким сыном. Ему было шесть лет, столько, сколько было мне в тот её первый приезд в Смоленск, перед Новым годом.  Теперь у неё другая фамилия, не Гавриленко. И прошлое вновь напомнило о себе. Встреча была и радостной, и горькой одновременно. И только тогда я наконец узнал, через какие испытания пришлось пройти семье Зины и её родителей. Рассказ её не был наполнен эмоциями. Всё давно прошло, пережито и, конечно, оставило горький след. Но меня потрясла жестокость той власти, которой я доверял, и, даже больше, верил.
--Ты помнишь, как мы встречали Новый 1937 год здесь, в Смоленске? --спросила она у меня. –Ты тогда ещё был маленьким.
--Конечно, помню.
--Какая у нас была ёлка! –мечтательно вспоминала Зина. -- Я тогда возвращалась в Молодечно в приподнятом настроении. Но дома я застала маму, чем-то очень обеспокоенную. И вскоре всё выяснилось. Оказывается, звонил из Москвы папа. Он сообщил ей, что арестовали его друга. Я помню только имя его – Алексей. Когда-то они вместе служили в Смоленске. Но потом его вызвали в Москву на какую-то высокую должность в Генштабе по рекомендации Тухачевского. Ведь Тухачевский тоже был из Смоленска. Это было ещё до нашего отъезда в Молодечно. В этот приезд в Москву папа, навестив жену своего друга, узнал об его аресте. Больше того, она ему рассказала, что арестованы ещё некоторые его сослуживцы и друзья. Их обвиняют в шпионаже в пользу какой-то иностранной разведки. Зачем папу вызвали в Москву, он пока не знал, никто ему не смог объяснить. Он опасается, что, может быть, именно по этому делу. Приходится ждать вызова к начальству. Но после этого звонка он больше не звонил, и вообще не было от него никаких известий. Мама волновалась, переживала. А ведь ей нельзя было. У неё уже шёл шестой месяц беременности. И только через недели две после моего возвращения в Молодечно, к нам пришёл какой-то человек в обычной штатской одежде и предложил маме переговорить наедине. Мне пришлось выйти на улицу. Я не отходила далеко от нашего дома и, когда тот человек покинул наш дом, вернулась. Маму я застала в ужасном состоянии. Она сидела на диване, опустив голову, а из её глаз лились слёзы.
Зина умолкла, платочком вытерла повлажневшие глаза, а я уже знал конец истории: дядю Петю арестовали. Я помнил тот разговор с отцом, когда мы возвращались с маёвки. Но оказалось, что это ещё не всё. А Зина, немного успокоившись, продолжила:
--Он, этот человек, сообщил ей, что отцу дали десять лет колоний без права переписки и свиданий и предложил маме ужасное: он хотел, чтобы мама отказалась от папы «в связи с его предательством» и об этом написала письменное заявление. Не могла она написать такое заявление на любимого человека, тем более, что она знала, что он не предатель и никогда не предаст ни свою страну, ни свою семью. И она отказалась. И тогда этот человек объяснил ей, что её ожидает, если это её решение будет окончательным: ссылка в лагерь и передача детей в детдом. Он дал ей неделю срока, чтобы всё взвесить и принять окончательное решение. Вот, тогда она и поехала в Смоленск к дяде Лёве (так звали моего отца) за советом. И они тогда решили, что она напишет такое заявление, но слово «предательство» там будет отсутствовать. И вообще это будет как обычное заявление о разводе. А когда дядя Петя освободится, то всё поймёт. Дядя Лёва не был уверен, что такое заявление удовлетворит «органы». Но всё обошлось. Может быть не хотелось возиться с женщиной, у которой в любой момент им придётся принимать роды. И мама стала жить в ожидании новой встречи с отцом, пусть и через десять лет. Но ещё перед тем, как подошло время рожать моего братика, её подруга объяснила ей, что «десять лет без права переписки» означает расстрел. Это окончательно сломало маму. Роды прошли неудачно. Ребёнок родился мёртвым в результате родовой травмы, а мама прямо на глазах стала угасать. И через полтора года её не стало.
Последние слова Зина произносила, прерываемые слезами. Плакала и мама. Глядя на них, я едва сдерживался, чтобы не последовать за ними. И я подумал, в какой жестокой стране мы живём, где человеческая жизнь ничего не стоит, где великая любовь может быть загублена ничтожными людьми. И нет никакой пощады никому. Все под Богом ходим. Только Бог у нас земной. И имя ему – Сталин.
С тяжёлым сердцем мы провожали Зину в её опустевший дом, и ещё долго переживали тот разговор. Но жизнь тех, кто оставался живым, продолжалась.  Бесстрастное время текло, не обращая внимания на страдания людей. Наступил 1953 год. Вся страна переживала уход из жизни «великого кормчего» страны. К какому «счастливому» будущему привёл бы он, если бы прожил ещё много лет? Страшно подумать! Но судьба, а может быть, Бог, если Он есть, смилостивилась над людьми, забрав его в мир иной.
А в 1956 году Зина получила официальный документ, где говорилось: «Гавриленко Пётр Алексеевич 1902 года рождения реабилитирован в связи с отсутствием состава преступления».

                *****





                Футбол.

А, дело было в 1946 году. Война год как закончилась. Вот уже два года, как я вместе с мамой и младшим братиком вернулись из эвакуации в районный городок Смоленской области под названием Починок. Трудные это были годы, голодные. Хлеб выдавали по карточкам, триста грамм на иждивенцев и четыреста - на служащих, т.е. килограмм на всю семью. А остальное нужно было как-то добывать самим. Но жизнь, хоть и медленно, но налаживалась. И хотя был голод, были лишения, но не было войны. А жизнь брала своё. При школе, в которой я учился в седьмом классе, организовалась футбольная команда. Сначала это были несколько мальчишек из нашего класса, в том числе и я с моим дружком Мишкой. Мячом служили консервные банки из-под американской тушёнки. Тогда, после войны, их много валялось на улицах. Потом Мишкина мама сшила нам из каких-то тряпок нечто подобное мячу. Гоняли на пустыре рядом с нашим городком. К нам постепенно присоединялись ещё ребята. Мы теперь уже играли на двое «ворот», которыми служили обломки кирпичей, расставленные по краям пустыря. Но какая игра с тряпичным мячом? Горе, да и только. И тогда мы решили собрать деньги на настоящий мяч. Но в Починке купить его просто негде было. Городок небольшой, хотя и считался районным центром. Вот именно тогда мы с Мишкой и поехали в Смоленск. Там, я был уверен, можно будет приобрести настоящий футбольный мяч. Я помнил, что когда из эвакуации мы вернулись в Починок, и мне предстояло идти в шестой класс местной школы, то более или менее приличной одежды у меня по-прежнему не было. И когда маме по работе нужно было съездить в областной город Смоленск, она взяла меня с собой. Там я впервые за несколько лет с начала войны примерял настоящие длинные штаны и рубашку, а не то тряпьё, в котором ходил всё время эвакуации. Вот, тогда-то я и видел, что на витрине соседнего магазина вместе с другими товарами лежал мяч. Сколько стоил этот мяч, я не знал, а поэтому, чтобы сэкономить те деньги, которые нам удалось собрать, в сторону Смоленска мы решили ехать «зайцем».
Пригородный поезд на Смоленск уходил рано утром. Мы уже ждали его на перроне. И в последний момент, когда поезд уже тронулся, а кондуктор закрыла дверь вагона, мы взобрались на подножку. Так и ехали всю дорогу, спрыгивая с подножки на остановках, и снова взбираясь на неё, когда поезд трогался.
В Смоленске от вокзала на трамвае мы доехали до центра города, где находился тот магазин с мячом на витрине, который я видел в свою первую поездку в Смоленск. Но мяча там не оказалось. Мы растерялись, как возвращаться без мяча. Но продавщица магазина сказала нам, что недавно в городе открылся новый магазин спортивных товаров, а там, наверно, есть и мячи. И ещё она объяснила нам, как найти этот магазин. И, когда мы нашли этот магазин, на его витрине среди других спорттоваров находился и тот вожделенный для нас футбольный мяч. Мячей за окном витрины было два. Один поблескивал под лучами поднимающегося солнца чёрной покрышкой, а другой был светло-коричневый. Они были подвешены в сетках, и мы не могли оторвать от них глаз. Неужели у нас будет настоящий футбольный мяч? Ещё, не заходя в магазин, мы поспорили, какого цвета мяч мы купим. Сошлись на чёрном. В магазине надутых мячей не было, отдельно лежали стопкой камеры, отдельно покрышки. Пожилой продавец, к которому мы обратились, назвал цену. Цена нас устраивала, и даже оставались деньги на обратную дорогу. Когда мы рассчитались с продавцом и уже собирались уходить, Мишка повернулся к нему и спросил:
 --А, Вы не можете нам надуть его?
Продавец улыбнулся, подмигнул нам и полез под прилавок, вынул оттуда обыкновенный велосипедный насос, вложил камеру внутрь покрышки, присоединил насос к соску камеры и начал качать. Мяч постепенно раздувался, а мы заворожённо смотрели, как на наших глазах мяч приобретал свою натуральную форму. Закончив качать, продавец отсоединил насос, перегнул сосок камеры, чтобы из неё не выходил воздух, и передал мяч мне:
--Подержи. Вот, здесь прижми и не отпускай.
Он достал с полки катушку суровых ниток, перевязал сосок, заправил его в камеру, а затем зашнуровал саму камеру. Подержал какое-то время в руках, рассматривая мяч с разных сторон, а потом передал мяч Мишке.
--На, держи. Ну, что, довольны?
Мы улыбались во весь рот, счастливые:
--Да, конечно. Спасибо Вам!
А он, убирая насос на место:
--А, я бы вам посоветовал купить, по крайней мере, ещё одну камеру, запасную. Есть у вас ещё деньги?
Мы пересчитали оставшиеся деньги. Хватало и на обратные билеты и даже на две камеры.
Когда мы вышли на улицу, я переложил взятые из дома бутерброды в Мишкину сумку, а в освободившуюся сетку - «авоську», положил запасные камеры, а сверху на них – мяч. На вокзал мы пришли, когда вокзальные часы показывали без четверти час. Пригородный поезд на Починок отправлялся в семь часов вечера. Надо было убить время. Мы перекусили тем, что взяли из дому, и стали слоняться по вокзалу. Касса, где продавались билеты, была ещё закрыта, и мы вышли на перрон. На дальнем железнодорожном пути стоял товарный состав, который, судя по всему, должен был в ближайшее время куда-то отправиться. Около паровоза суетилась паровозная бригада, из трубы валил густой дым. Мысль о том, чтобы отправиться в Починок на товарном составе мелькнула у нас одновременно. Мы перебежали через пути и оказались около паровоза. Рядом с ним делал последнюю затяжку человек в одежде паровозного машиниста. Мишка обратился к нему:
--Дяденька, куда ваш поезд идёт, не в Починок?
--Понимаете, нам надо в Починок. – Это вступил в разговор я. --Мы там живём. Мы ездили в Смоленск, купить футбольный мяч. – Я указал на мяч, который держал в руках. --В Починке мячи не продают. А у нас футбольная команда. И мы купили здесь, в Смоленске. Но у нас не осталось денег. Возьмите нас.
Мужчина посмотрел на меня, потом на Мишку, усмехнулся:
--Шустрые вы. На товарняке доехать? А ведь, не положено пассажирам на товарняке.
--А, что нам делать? Нам надо домой.
--Да, понимаю. Но не могу помочь даже если б захотел. Мы не едем в Починок, мы едем только до Сортировочной. Так называется станция, где останавливаются на стоянку поезда, когда заканчивается их смена. Наш состав мы отгоним на запасной путь. Если доберётесь до Сортировочной, помните, что от Сортировочной поезда отправляются по двум направлениям: на лево, в сторону Вязьмы и направо, в сторону Рославля. Вам нужно – в сторону Рославля.
Машинист снова покачал головой, потрогал мяч, посмотрел на состав. Потом махнул рукой.
--Ладно. Вон там, в конце поезда, вагон с площадкой для кондуктора, видите?  Идите туда и забирайтесь. Так и быть, мы довезём вас до Сортировочной, а там вы договаривайтесь с другими машинистами. Может, довезут вас до Починка. Всё. А, у нас смена закончилась.
--Ой, большое спасибо!
Так мы доехали до Сортировочной. Спрыгнув на землю, мы вдруг увидели, что по соседнему пути начал движение другой товарный поезд и, как нам показалось, в нужную для нас сторону. Мишка, не раздумывая, заскочил на такую же площадку для кондуктора в последнем вагоне, на какой мы только сейчас приехали. Я, собираясь проделать то же самое, ухватился одной рукой за ручку вагона, в другой у меня был мяч, и только хотел запрыгнуть на площадку, как вдруг меня оторвало от вагона и бросило на землю между путями. Мяч тоже отлетел в сторону. Мишка, увидев это, спрыгнул с поезда и подбежал ко мне. Я с трудом поднимался с земли. Сильно болела левая нога, которой я обо что-то ударился, пытаясь запрыгнуть на площадку. Тем препятствием, на которое я наткнулся, была стрелка.
«Стрелка», «стрелочник». Эти названия давно ушли в прошлое. А в те времена они были понятны всем. Когда основной железнодорожный путь разветвляется, то в месте его разветвления необходимо направить поезд в том направлении, куда он должен двигаться дальше, и для этого необходимо передвинуть конечные рельсы основного пути к тем рельсам, куда должен двигаться поезд после развилки. Сейчас это делается автоматически из диспетчерского пункта. А в то время это делалось вручную с помощью специального рычага, называемого «стрелкой». Стрелка находилась рядом с развилкой, и выполнял эту работу стрелочник, специальный человек на железной дороге. Вот, такая «стрелка» и оказалась на моём пути.
Поднявшись с земли, я первым делом стал искать, куда отлетел мяч. Тот лежал, зацепившись сеткой за край шпалы, на соседнем пути. Хромая, я поковылял к мячу. В это время подбежал Мишка. Мы сели на рельс свободного пути и какое-то время молчали.
--Что, болит? --спросил Мишка.
Я покачал головой, прижимая к себе мяч. За рядами путей стояла будка стрелочника, а рядом примостилась сколоченная из досок скамейка. Мы перебрались на неё. Через оконце будки была видна голова стрелочника, он, видимо, переведя стрелку, вернулся к себе в будку и что-то ел, потому что голова его периодически наклонялась.
--Слушай, обратился ко мне Мишка, давай отсюда уйдём. Не надо, чтобы нас видел стрелочник. Начнёт спрашивать, что мы тут делаем. Ещё милицию вызовет.
Мы перешли на другую сторону путей. На крайнем пути стоял состав из цистерн, а также нескольких закрытых вагонов. нам пришлось пробираться под этими вагонами. Окончательно перебравшись, мы уселись прямо на траву на пригорке. Я спросил: --Ну, что будем делать? – Мишка пожал плечами: --Не знаю. А как твоя нога, болит?
--Болит, но сейчас уже меньше. Может, вернёмся в Смоленск?
Мишка ничего не ответил. Мы так и сидели, ничего не решив. И в это время мимо нас прошло два человека в одежде машинистов. Мы увидели, что машинисты подошли к паровозу крайнего состава, один из них поднялся в кабину паровоза, а другой что-то проверял внизу. Затем поднялся и второй.
--Они наверно скоро поедут. Давай попробуем на этом поезде – Предложил Мишка.
--А, площадка у него есть?
--Кажется, там, в последнем вагоне.
Мы направились в конец состава. Площадка была. Мы уселись напротив заднего вагона и наблюдали, что происходит впереди, около паровоза. Из трубы паровоза уже шёл дым, и вдруг откуда-то появилась женщина. Она подняла жёлтый флажок, и паровоз дал гудок. Мы тут же забрались на площадку, и поезд тронулся. Когда поезд проезжал развилку, то мы увидели, что он свернул влево, то есть на Вязьму. Не повезло! Спрыгивать было поздно, поезд уже набрал довольно большую скорость.
--Что будем делать? –Я был растерян.
--Будем спрыгивать. Как только поезд начнёт замедляться, будем прыгать. Отдай мне мяч. У тебя нога… Я буду прыгать первым.
Мишка спустился на нижнюю ступеньку подножки. Прошло какое-то время, впереди показалось какое-то поселение: не то маленький городок, не то село, и, действительно, поезд стал сбавлять ход. Вдоль полотна дороги был невысокий откос, поросший травой, а за ним – луг. Мишка прыгнул. Я – вслед за ним. К счастью всё прошло благополучно. Когда мы пришли в себя, Мишка сказал:
--Надо возвращаться на Сортировочную. Это не далеко. Дойдём.
--Нет. Подожди, Мишка. Вспомни, когда мы ехали в Смоленск, последняя остановка, ещё до сортировочной, я запомнил её название. Она называлась «Соколья гора». Ты помнишь? Мы тогда ещё долго ждали, пока из одного вагона выносили какого-то человека на носилках. Я тогда ещё подумал, что это название потому такое, что сам посёлок находился вверху, на горе. Просто, станция находится внизу, у железной дороги. А здесь, посмотри, тоже гора.
Перед нами находился довольно крутой подъём, покрытый кустарником и редкими деревьями, а за ними виднелись крыши домов.
--Может быть это и есть тот посёлок? А если это так, то нам надо только перелезть через эту гору, и мы будем на станции, от которой поезд идёт на Починок. Понял?
Мишка посмотрел на гору, а затем, не поворачивая головы, одобрительно проговорил:
--Ну, ты молодец, запомнил. Да, я согласен. Ну, что, полезем на верх?
Когда мы взобрались на гору, то увидели, что на плоской поверхности горы разместилось большое село. Дома здесь были в основном одноэтажными, с палисадниками и огородами, как в обычной деревне. Пройдя в другой конец села, мы увидели довольно широкую деревянную лестницу, которая спускалась вниз к железнодорожному полотну, и там внизу небольшое строение. Видимо, это и был местный вокзал. У встретившейся женщины мы спросили:
--Как называется ваша станция?
--А, вы не знаете? –Она подозрительно посмотрела на нас. –А как вы здесь очутились, с неба, что ли? Как называется? Так же, как и село наше, Соколья гора.
--Как мы очутились здесь? Лучше не спрашивайте.
--Может, вы жулики?
--Да нет, какие мы жулики. Вот, в Смоленске купили мяч. а теперь добираемся до Починка. Мы там живём.
--А, как вы здесь оказались?
--На товарняке.
--Понятно, --женщина усмехнулась. –Ну, так спускайтесь на станцию. Скоро должен прийти поезд.
--А, какое сейчас время?
--Скоро шесть часов. Ещё успеете.
«Вокзалом» был небольшой деревянный домик, скорее - большая будка с окошком, за которым за полчаса до прихода пригородного поезда появилась молодая девица. Она открыла окно, продала нам билеты. А через полчаса мы, окончательно обессилевшие, уже сидели в общем вагоне пригородного поезда, слушали перестук его колёс и ели купленные на привокзальной площадке у местной женщины пирожки с картошкой. На это ушли остатки денег. Но зато у нас был теперь настоящий футбольный мяч. И это согревало наши, ещё совсем детские души.

                *****


                « Утоп».

Лето 1942 года. Деревня Забродино Курганской области, куда нас забросила война. Когда я говорю «нас», я имею ввиду: меня, двенадцатилетнего мальчишку, моего младшего братишку Яшу, которому исполнилось 4 года, и нашу маму. Вот, уже скоро год, как мы живём в этой деревне. Комнату в своём доме нам уступила тётя Полина, местная колхозница, муж которой воевал где-то на Западном фронте, и редкие его письма с фронта мы читали и перечитывали все вместе.
Война коснулась не только западных районов страны, но и столь далёких от линии фронта сибирских областей как та, где мы вынуждены были оставить почти целых три года нашей жизни. В деревне осталось очень мало мужиков, и вся тяжесть крестьянского труда легла на плечи женщин, подростков и даже в какой-то мере на детей. Председателем колхоза стал Петр Васильевич Забродин, вернувшийся с войны без руки и сменивший прежнего председателя, ушедшего воевать.
Мама с первого дня нашего появления в деревне стала работать счетоводом колхоза, заменив прежнего, тоже ушедшего на войну. Из-за нехватки рабочих рук, ей пришлось выполнять и работу учётчицы. Для чего ей была выделена лошадь и телега, на которой она выезжала в поле, замеряла площади вспаханной, засеянной или прополотой колхозниками земли, а затем уже как счетовод, она начисляла им трудодни, за которые в конце года они получали оплату. Оплата производилась в основном натурой: зерном, мясом и другими сельскохозяйственными продуктами, и частично деньгами.
 Телега стояла у нас во дворе, а лошадь нужно было забирать из конюшни. Иногда мама поручала это мне. Так я научился ездить верхом на лошади. Кроме того, я научился запрягать лошадь в телегу. Познакомился с новыми для меня словами: хомут, оглобля, супонь. А ещё у нас во дворе находилась «сажень», которую мама брала с собой в поле, когда нужно было замерять площадь обработанной земли. Это такая сколоченная из деревянных реек конструкция, похожая на большой циркуль с ручкой, расстояние между её концами составляло два метра. И, вот, переставляя его с одной ножки на другую, она измеряла длину и ширину обработанного участка.
С грехом пополам я окончил четвёртый класс местной четырёхлетней школы. С «грехом пополам» потому, что всю долгую сибирскую зиму я не ходил в школу, а сидел дома, так как, спасаясь от войны, мы не захватили с собой зимнюю одежду. Мы надеялись, что до зимы война закончится, и мы сможем вернуться назад, к себе, в Смоленск. Но, так не случилось, война продолжилась, и все зимние дни мне пришлось сидеть дома, заниматься со своим младшим братишкой или играть в карты с соседской девчонкой, которая была старше меня на пару лет.
Но, зима закончилась и, наконец, наступили тёплые дни, жизнь деревни оживилась.  В колхозе наступила страдная пора, когда почти всё взрослое население приступило к посевной. А у детей – летние каникулы. Никто в деревне их досугом, конечно, не занимался, и единственным развлечением у детворы была речка. Кто-то пытался ловить рыбу на самодельные удочки, но основным занятием было барахтанье в воде. Было на реке одно место, где она делала поворот, образуя излучину. Здесь её русло расширялось и становилось более мелководным, а берег, поросший травой – более пологим. Именно здесь и собиралось большинство ребятни. И я тоже не был исключением. Когда мама была дома или в конторе, я убегал на реку один, без Яши. Но тогда, когда маме надо было выезжать в поле, мне приходилось оставаться дома и заниматься братишкой. Так настаивала мама. Но иногда я нарушал мамин запрет, и уходил на речку вместе с Яшей. Я усаживал его где-нибудь на берегу, наказывал никуда не уходить с этого места, а я, искупавшись, брал и его на реку. Яша слушался меня, всё-таки я был старшим братом, и обычно терпеливо ждал, когда я приду за ним.
Местные ребята, по крайней мере большинство из них, хорошо плавали, они устраивали соревнования: кто быстрей проплывет определённую дистанцию, кто дальше сможет проплыть без отдыха, или кто, нырнув с берега в реку, дольше пробудет под водой. Я в таких забавах не мог принять участия, потому что до нашего поселения в этой деревне я вообще не умел плавать. А к этому времени только лишь мог проплыть, не отдыхая, всего метра два-три. Я завидовал деревенским ребятам, мне очень хотелось вместе с ними принимать участие в этих соревнованиях.
В тот день, о котором пойдёт речь ниже, мама предупредила меня, что ей сегодня придётся выехать в поле. И когда она ушла, мы с Яшей отправились на речку. Искупав Яшу в реке, я усадил его на берегу, а сам спустился к воде. Там меня уже ждали Эдик и Колька. Эдик – пацан моего возраста, тоже эвакуированный, но из Белоруссии, а Колька местный мальчишка, но он был младше нас года на два. Мы все только учились плавать и устраивали свои «соревнования на короткие дистанции». Мы так увлеклись, что я даже забыл, что на мне лежит обязанность присматривать за своим младшим братиком. Но когда, наконец, я взглянул на берег, то не увидел Яшу на своём месте. Я выбрался на берег, но нигде поблизости его не было. Здесь, на берегу был только Васька, которого я знал по школе. Он учился на класс ниже меня. Он, натягивал штаны, видимо собираясь уходить домой. Я спросил у него, не видел ли он Яшу. Но он, не отвечая мне, подхватил свою рубашку и побежал. И уже на бегу крикнул:
--А он утоп!
Я растерялся, стал осматривать всё вокруг, но Яши нигде не было. И тогда я погнался за Васькой. Догнать его не успел. Он добежал до своего дома, захлопнул дверь и закрыл её на засов. Дальнейший наш разговор происходил через эту дверь:
--Васька, откуда ты знаешь, что Яша утоп? Ты, что, видел?
Какое-то время он молчал, а потом с какой-то злостью в голосе заявил:
--А, вот, так! Мы пошли с ним к реке, и он там утоп. Всё! – И больше я от него ничего не смог добиться.
 И тогда я побежал к дому учительницы. Это был единственный взрослый человек, которого я знал в деревне. Мария Степановна была дома, она возилась на своём огороде. Я рассказал ей, что случилось. Она сразу всё поняла, и мы вместе побежали к дому, где укрылся Васька. Попытка Марии Степановны попасть в дом ни к чему не привела, и наше общение с Васькой проходило через запертую дверь дома:
--Вася, что ты видел, расскажи. Ты действительно видел, как Яша утонул? – За дверью воцарилось молчание.
--Вася, почему ты молчишь? Это ты его повёл к реке? – и опять молчание.
--Если это так, то тебе придётся за это отвечать. Тебе и твоей маме. Это очень серьёзно. Ты это понимаешь?
За дверью послышалось всхлипывание, а потом, прерываясь: --Я всё ему наврал… Ничего я не видел… Не знаю, где его брат.
Мария Степановна беспомощно развела руками, перевела взгляд на меня: --Слушай, а ты всё там проверил, может быть он заигрался и куда-нибудь отошёл?
--Нет, Мария Степановна, я всё просмотрел. На берегу был только один Васька.
--А может, он ушёл домой? –И мы помчались к нашему дому. Но и там Яши не было. Надежда, что Яша не утонул, что он где-то бродит один, рухнула. Теперь мы побежали к дому председателя колхоза, Петру Васильевичу. Его мы встретили по дороге к правлению.
Далее события развивались довольно быстро. К берегу стали стягиваться взрослые, кто не был занят на работе в поле. Двое мужчин и одна молодая женщина, спустившись вниз по течению реки, куда течение могло отнести тело утопленника, стали нырять в воду, надеясь обнаружить его. Но безрезультатно. Пожилая женщина принесла икону. Её опустили на воду. Предполагалось, что икона должна остановиться над тем местом, где находится тело утопленника. Но икона медленно плыла по реке, нигде не останавливаясь, и, наконец, прибилась к берегу.
 Суматоха на реке продолжалась, и в это время на дороге, что проходила вдоль реки, показалась подвода, которой правила мама, а на телеге, рядом с мамой сидел Яша. И тогда я вспомнил, что, когда мама отправлялась в поле, проезжая мимо того места, где мы купались, она крикнула мне, что она заберёт с собой Яшу. Но заявление Васьки, что Яша «утоп», совсем стёрли из моей памяти её предупреждение, и случилось то, что случилось. В первый момент я очень обрадовался, что Яша жив, и лишь через какое-то время осознал, что я натворил, всполошив всю деревню на поиски несуществующего утопленника. Я ждал наказания или хотя бы возмущения. Но всё обошлось значительно проще. Были шутки в мой адрес. Пётр Васильевич назвал меня «очень активным мальчиком». И всё же все, кто был на берегу и участвовал в операции по «спасению», не осуждали меня и даже были довольны, что трагедия не состоялась.