Чужой. Часть вторая. Глава вторая

   Гл.  вторая.
В ней рассказывается о славном посёлке Маклаково на Енисее. Выделены  авторские размышления, о лидерстве в человеческом обществе, которые можно  пропустить. А также о некоторых событиях, предшествующих событиям первой  главы.


На Енисее в те времена хорошо был известен посёлок  Маклаково. Вначале один,  потом два лесозавода перерабатывали всю древесину, сплавляемую сюда в плотах  по Енисею и с Ангары.
Работы было много, рабочих не хватало. Потому вначале  вместе с вольнонаёмными работали люди, отбывающие свой срок за мелкие  преступления, которых почему-то звали «химиками», или высланными «на химию».
 Они жили в бараках-общежитиях вместе с вербованными со всей могучей державы  людьми и мало чем отличались друг от друга, единственно разве только тем, что  отмечались в милиции у своих, как они говорили, «вертухаев».
Потому то и славилось Маклаково на Енисее своим криминальным  существованием. «Шикалы», так  называл енисейский люд жителей из Маклаково,  переделав  слово «шакалы» на более звучное и точное «шикалы».
Шалый и любящий шик народ посёлка,  свезённый сюда на Енисей, постепенно менялся, здесь выживали на трескучих сибирских морозах только сильные  личности, слабым места не было. Потому - то  славится Сибирь своими людьми,  привыкшими к выживанию.
Вербовали людей на работу по всему СССР. Так что в поселке  жили люди разных  национальностей. Но что такое национальная вражда понятия не было. Подшучивали друг над другом, но беззлобно,  русские женились на хохлушках и  белорусках, хохлы брали за себя местных девок и даже кавказцы забывали про свои  обычаи. Сибирь всех делала одной нацией  - сибиряками.
Да и съезжались сюда в основном люди, не прижившиеся, по каким - то причинам у себя на родине. Здесь, среди таких же изгоев, они забывались и начинали новую  жизнь.
Сколько разных судеб, и каких переплетений человеческих жизней только не  происходило.
Построили  ЛДК в Ново-Маклаково, а рядом двухэтажки и общежития. Завод  работал в три смены, останавливаясь только на советские праздники,  которых  было мало. Живая лента людей всасывалась на пересменке в горло лесозавода и растекалась по цехам. Отработав смену,  люди расходились по общежитиям, а кто  имел семью, к жене, детям.
Старожилы, наверное, помнят в Ново-Маклаково Климовский магазин. Это был  магазин смешанных товаров: галантерея, продукты, спирт, водка, там же была и пивнушка. Магазин имел нехорошую славу воровской малины.
Грузчиком в нём работал немой, впоследствии он стал сожителем Катерины. Катерина летом работала на катерах поваром, а зимой приторговывала  дефицитными модными тряпками. Её хорошо знали в посёлке, она была  авторитетом среди женской половины жителей.
Это была жёсткая с нехорошим вызывающим взглядом женщина. Её побаивались  даже прожжённые мужики. Малоразговорчивая, но умевшая определить человека с одного взгляда, она оценивала людей своими мерками.
О себе она рассказывала иногда по пьянке. И о том, что она сирота, что ей  досталось от  жизни:
-  Отца убили в первый год войны, мать умерла от туберкулёза, приютили чужие  люди, за кусок хлеба, нянчила детей, потом подросла, взяли меня нянечкой в госпиталь, там кровь, боль, смерть.  Привыкнуть было к этому трудно.
Бывало, стираю кровяные бинты в проруби, а сама тру ими себе руки лицо, чтобы  заразиться и помереть.  Но выжила, зачем то нужна была Богу.
Пила она много, пьяной начинала жалеть себя, а потом становилась злой и всех  принимала за своих врагов. Но трезвой была полной противоположностью.
Жалела людей, считая, что люди несчастны со своего появления, говорила,  что кто - то проводит над ними громадный эксперимент, заставляет страдать на этой земле, воевать между собой:
- Взять бы этого гада и в человеческое дерьмо харей, харей..
Вербованные рабочие после трудовой смены в основном пили. Одни пили, молча и  угрюмо. Другие с ухарским размахом,  драками, поножовщиной, этих судили и оставляли на «химии» здесь же в посёлке. Некоторые из  вербованных заводили  семьи и вливались в основной костяк жителей будущего города.
               Колокольчики-бубенчики  ду-ду,
               А я сегодня на работу не пойду,
               Пусть работает железная пила,
                Не для работы меня мамка родила.

                Колокольчики- бубенчики ду-ду,
                А я и завтра на работу не пойду,
               Пусть работает железный паровоз,
               Что по вербовке в Маклаки меня привёз.
Так пели в те времена под гитару молодые люди, приехавшие хлебнуть романтики,  но хлебнувшие, некоторые впервые, неразведённого спирта из Климовского магазина.
Была на заводе партийная организация, был комсомол и в нём шустрые молодые  секретари с далеко идущими планами.  Они брали на себя обязанность лидера, вожака. Но всегда общество людей  делится на части и каждая держится своего лидера.
 И партия и комсомол говорили о рабочем классе, но нужен он им был для их  собственных планов и карьеры. Призывы, лозунги, агитация доходили только до  амбициозных рабочих, желающих получить место бригадира, место передовика  производства, а с ними и причитающуюся славу и выгоду. Большая часть рабочих  жила по своим законам и имела своих авторитетов.