Чекпоинт

Время катилось к полуночи. Стрекотали сверчки. Полная луна то выглядывала из-за россыпи облаков, то снова стыдливо за ними скрывалась.

Мигал фонарь. Все его собратья добросовестно освещали тротуар, а он мигал. Затухал почти в ноль и затем вновь разгорался даже ярче, чем остальные. Какое-то время сиял, будто пытаясь переиграть луну, а потом вновь бледнел, пугаясь своей наглости, и прятался от выныривающей из-за облаков подруги. Может быть, просто играл с ней.

А когда они подошли совсем близко, он погас. Погас насовсем.

Жанна и Вадим любили летними вечерами прогуливаться недалеко от дома. Такой знакомый и такой родной микрорайон казался самым безопасным местом на Земле. Они всегда ходили этим маршрутом. Одни и те же улицы, узкие, пустынные, одни и те же дома-пятиэтажки, одни и те же маленькие магазинчики, запертые на ночь. Одни и те же мысли. Одна и та же луна.

Они жили здесь уже семь лет и знали каждую трещинку и ямку на тротуаре. Мимо проезжали редкие машины и подростки на самокатах. Было тепло, а воздух напитался ароматом горячего асфальта.

Но сегодня что-то изменилось. Знакомый мигающий фонарь вдруг умер, как только они оказались от него в двух шагах. Вадим нахмурился и взял Жанну за руку.

— Ты чего? — Она с удивлением посмотрела на него.

— Фонарь…

— Что фонарь? Ну сломался он, бывает.

Она потянула его вперёд, но Вадим продолжал смотреть на фонарь.

— Просто странно, почему именно сейчас…

— Совпадение, подумаешь. — Жанна хихикнула. — Это просто чекпоинт.

— Что?

— Ну как в играх, знаешь. Когда доходишь до определённой точки в игре, это называется чекпоинт. Мы сохранились, можно идти дальше. — Жанна лукаво улыбнулась и добавила: — Теперь если кто-то из нас умрёт — он появится здесь. Чекпоинт.
Вадим поёжился. Луна вновь скрылась за облаками, но фонарь продолжал молчать.

— Тебе надо поменьше сидеть за приставкой, — проворчал Вадим.

— А тебе поменьше занудничать!

Жанна вновь потянула его за руку, и на этот раз он подчинился.

От старых пятиэтажек, построенных ещё в шестидесятых годах, их отделяла широкая полоса газона, который никто никогда не косил, и ряд темнеющих елей. За их раскидистыми ветками царила тишина. Улица будто бы умерла, угасла вместе с беспокойным фонарём. Лишь одно жёлтое пятно мелькнуло на слившемся с ночью здании.

— Гляди-ка. — Жанна вдруг потянула Вадима за рукав. — Там кто-то есть.

Вадим сразу понял, о чём она говорит, но зачем-то спросил:

— Где?

Жанна ткнула пальцем в сторону пятиэтажки.

— Да в окне же. Кто-то машет.

Вадим пригляделся к тому самому жёлтому пятну. Окно на первом этаже было открыто, и в нём отчётливо выделялся силуэт женщины, которая призывно махала кому-то рукой.

Кому-то? Вадим огляделся. На тротуаре кроме них никого не было. Даже редкие машины пропали.

Она звала их?

Вадим заворожённо смотрел на эту женщину, смотрел, как она опирается правой рукой о карниз, а левой — всё машет и машет. Лишь иногда она вытягивала руку вперёд, словно подзывала их. Черты её лица скрывал мрак, но Вадиму казалось, будто она что-то говорит, хотя до его слуха не доносилось ни звука.

— Она зовёт нас?

— Не думаю, — пробормотал Вадим.

— Но больше здесь никого нет. — Жанна нервно переступала с ноги на ногу. — Слушай, может, ей помощь нужна?

— Не думаю, — тем же тоном повторил Вадим.

Он зачем-то глянул назад. Фонарь так и не включился, лишь какая-то слабая, едва заметная пульсация дрожала за стеклом.

Те же дома, та же пешеходная дорожка, та же школьная ограда через дорогу. Впереди мигал оранжевым светофор.

Но что-то было неправильно.

— Идём, — потянул он за собой Жанну.

— Но как же…

— Это не нам.

Женщина в окне замахала рукой сильнее. Она, должно быть, не в себе. Только и всего. Одинокая бабка, которая давно впала в маразм. Вадим вдруг представил, как она сползает по стене на землю и преследует их до самого дома, пока они не видят, а потом снова машет в окно. Теперь уже в его окно. На восьмом этаже.

С улицы.

Его передёрнуло, и он ускорил шаг. Впереди горел ровный ряд фонарей. Пока фонари горят, подумал Вадим, мы в безопасности.

Только сейчас он заметил, что сверчки замолкли.

Чекпоинт. Они сохранились, можно идти дальше. И если кто-нибудь умрёт…

— Вадик, ты дурак? — возмущалась Жанна. — А если человеку плохо? А мы вот так мимо пройдём?

— Не думаю, что ей плохо. Просто сумасшедшая.

Вадим кинул взгляд на дом, но пятно света уже скрылось за деревьями.
В этот момент тишину летней ночи нарушил какой-то странный звук, который Вадим через несколько секунд опознал как хрип. За хрипом последовал кашель.

— Вадик! — Жанна широко распахнула глаза. — Ей точно нехорошо! Может, скорая нужна?

Но Вадим продолжал тащить подругу дальше по улице. Куда-то пропали люди, подростки на самокатах, машины. Сверчки. Он больше не чувствовал себя дома. Летняя ночь перестала быть томной.

На светофоре они перешли дорогу и свернули налево. Вадим не обращал внимания на возмущённое шипение Жанны, пока та наконец не вырвала руку, заставив его остановиться.

— Как ты можешь быть таким чёрствым?!

В свете фонарей её глаза полыхали от злости. Вадим вздохнул. Жанна никогда не думала о последствиях, зато вечно переживала за окружающий мир больше, чем за свой собственный.

Мимо проехала машина. Они снова дома.

Что это было?

Чекпоинт!.. Вы сохранились…

— Всё-таки ты изверг.

— Жанна, прекрати. Я просто не хочу вмешиваться.

Вадим начинал злиться. Больше всего ему сейчас хотелось как можно быстрее добраться до квартиры. Принять прохладный душ, выпить чашку какао и лечь спать. Перед этим заперев окна и задернув шторы по всей квартире.

— Вот из-за таких, как ты, — продолжала полыхать Жанна, — люди и умирают! Одни! Потому что никто им не помог! А что, если тебе станет плохо, и тебе вот так же никто не поможет?! Все будут проходить мимо и бояться!

— Ну, значит, так мне и надо, — пожал плечами Вадим. — Заслужил то, что заслужил. Так сказать, время моё пришло.

— Ты идиот!

— Хочешь вернуться?

— Да, я хочу вернуться!

— Я никуда не пойду. И тебе не советую.

Жанна застыла в нерешительности, на её лице промелькнул страх. Справа на них смотрели знакомые силуэты небольших магазинчиков, уснувших до утра. Впереди виднелась пустынная автобусная остановка. Наступила ночь, люди попрятались по своим домам, привычный мир чуть искривился, и эта кривизна заползала под кожу.

— Послушай, эта женщина вела себя очень странно. Я бы не стал к ней приближаться…

— Да господи, что она сделает? Набросится на нас с ножом?!

— Всё может быть… Если бы ей нужна была помощь, она бы что-то сказала, но она молчала.

— Не неси чепуху! — уверенно выпалила Жанна. — Ты же слышал хрип! У человека может быть сердечный приступ или инсульт! А мы тут время зря тратим!

— Вот именно! — вспылил Вадим. — На что мы тратим время?! Хочешь поиграть в спасателя? Флаг тебе в руки! Давай, иди, спасай сумасшедшую старушку! Да она тебя тупо пошлёт! И вообще, знаешь, как говорят?

— Как?

— Благими намерениями выстлана дорога в ад!

— Ты, кажется, вообще не понимаешь, что означает эта фраза, — презрительно ухмыльнулась Жанна.

— Нет. Это как раз ты не понимаешь.

— Да пошёл ты! Я возвращаюсь!

И она, резко развернувшись, двинулась к мигающему оранжевым светофору.

— Жанна!

— Что? — Она обернулась и раздражённо глянула на него. Её тёмные кудряшки слегка подсвечивались оранжевым светом. Мигнуло. Ещё мигнуло. Вадиму вдруг почему-то стало грустно.

— Я подожду тебя здесь.

— Ну и жди, — фыркнула она. И пошла через дорогу. Решительная, гордая. Полная благих намерений. Вадим провожал её взглядом, пока она совсем не скрылась из виду.

Она вернулась через пятнадцать минут. Вадим уже собирался звонить ей, уже представлял, что сумасшедшая бабка из окна в самом деле кинулась на его подругу с ножом, но Жанна вернулась. Вадим выдохнул. Всё обошлось.

— Ну что?

Жанна рассеянно потирала шею. А Вадим смотрел, как её кудряшки подсвечиваются оранжевым светом. Мимо них прошла девушка в толстовке с капюшоном. Почему-то в её глазах мелькнул страх, и она ускорила шаг.

— Да ничего. Её там уже не было. Окно закрыто, внутри темно. Я постучала, но никто не отозвался.

Жанна смущённо улыбнулась. А Вадима охватила запоздавшая волна ужаса, приправленного изрядной порцией стыда. И правда, как он мог позволить Жанне одной бегать по ночным улицам? Как он мог отпустить её одну?

Вадим ухватил Жанну за руку.

— Идём. Идём по домам.

Прошедшей зимой они сидели у Жанны дома, ели суши и играли на приставке. Вернее, это Жанна играла, а Вадим смотрел, попивая пиво из кружки.
Внезапно изображение на экране зависло, а чуть погодя выскочила какая-то табличка. Во время сохранения произошла ошибка. Данные повреждены… — успел прочитать Вадим, прежде чем Жанна с криком отчаянья схватила пульт от телевизора и нажала кнопку отключения.

— Что произошло? Чего ты кричишь?

— А ты не понимаешь?! — Жанна с досадой швырнула пульт на диван. — Накрылись пять часов моей игры! А я с таким трудом прошла того босса… Чёрт, чёрт, чёрт! Ненавижу это дерьмо! Завтра же продам этот чёртов свитч!

И она, оглашая квартиру криками раненой чайки, принялась бить кулаками диванную подушку. Вадим лишь усмехнулся и протянул ей пиво.

— На, выпей. Завтра перепройдёшь. Просто сохраняйся почаще…

Чекпоинт. Вы сохранились…

Больше они не гуляли тёплыми летними вечерами по той улице. И вообще ни по какой. В ту ночь Вадим проводил Жанну до дверей её подъезда, а наутро узнал от её брата, что она пропала. В подъезд зашла, а до квартиры так и не добралась — пропала где-то на этом отрезке, между первым и девятым этажами. Не осталось почти никаких следов. Ни крови, ни куска одежды, ни волосинки. Лифт стоял на пятом этаже — ровно посредине. Старушка, живущая на четвёртом, слышала в двенадцать ночи, как он шумит — как раз тогда Жанна попрощалась с Вадимом. Позже эта же старушка нашла в лифте газету из почтового ящика и связку ключей от квартиры Жанны.

Вадиму нравилась Жанна, всегда нравилась, и вроде бы до той странной прогулки у них что-то начинало складываться. Поначалу именно его посчитали виновником её пропажи, но ненадолго. Родственники Жанны доверяли ему. Допросы ничего не дали. Его быстро оставили в покое.

Та загадочная пропажа стала легендой всего микрорайона и даже города. Никто до сих пор не знает, куда же в ту ночь пропала Жанна.

Но Вадим не смирился с потерей. Он пытался искать её самостоятельно, даже подключил к этому своих друзей. Они под тем или иным предлогом проверили все квартиры в подъезде Жанны, опросили всех её подруг, знакомых, родственников. И даже ходили к тому самому окну на первом этаже той самой пятиэтажки. Квартира, по словам соседей, стояла пустой уже четыре года. Там никто не жил. Никто не приезжал. И Жанны там тоже не было. Ничего. Пусто.

С тех пор Вадим часто гулял по вечерним улицам. Где угодно, только не по тому самому маршруту. Он боялся, сам не знал чего, но боялся.

Тоска пожирала душу Вадима день за днём. Месяц за месяцем. Летние вечера перестали быть томными и стали просто тёмными. Без Жанны летние прогулки превратились в оду одиночеству.

Вечерами в одно и то же время — время, когда они созванивались, чтобы договориться о прогулке, — Вадим набирал её номер и слушал гудки. Номер работал, гудки шли, но никто никогда не брал трубку. Иногда он писал ей сообщения в разных соцсетях, но их никто и никогда не читал. Это длилось год. Гудки почему-то всё ещё шли. И вдруг она позвонила сама. Вернее, кто-то позвонил с её номера, потому что Жанна ведь…

Мертва?..

Чекпоинт… Произошла ошибка… Если проблема сохраняется, посетите сайт технической поддержки…

Вадим принял звонок и крикнул в трубку:

— Жанна? Где ты? Где ты пропадала, чёрт возьми?! Здесь все тебя уже…

— Совпадение, подумаешь. — Послышался смешок, и Вадим запнулся. Это был её голос, точно её. Но что-то было не так.

— Жанна?..

— Мы сохранились, можно идти дальше, — с готовностью отозвалась Жанна. От звука её голоса, такого любимого, но в то же время механического, холодного, в груди что-то сжималось.

— Ты о чём?

Зачем спрашивать, если знаешь ответ?

Трубку бросили, и всё затихло. Вадим помедлил, а затем перезвонил. По его щекам катились слёзы.

«Возьми, возьми, возьми…»

Трубку никто не взял. А потом в мессенджер пришло сообщение от Жанны:
Ты идёшь сегодня гулять?

Ровно год назад в это самое время она прислала ему тот же самый вопрос.

И он ответил:
Конечно.

Он брёл по тому самому маршруту. По улице, где жил фонарь, который дружил с луной. По улице, где горело всего одно окно в квартире, где никто не жил. Кружилась голова, в коленях появилась дрожь, а знакомые до боли городские очертания вновь превратились в искажённую версию самих себя. Но Вадим двигался вперёд шаг за шагом, медленно, немного с усилием. Ну в конце концов, а что с ним может случиться? И этот звонок… Кто-то купил этот номер и решил пошутить, только и всего.

Говорил голосом Жанны. Говорил её фразами. Только и всего.

Стрекотали сверчки. Мимо проезжали подростки на самокатах. В траве копошился ёж — Вадим заметил его в свете одного из фонарей. Пятиэтажки спали. Спала школа через дорогу. Всё было почти как в прошлый раз. Только без Жанны.

Вадим ещё издалека приметил тот самый фонарь. Ночь была безлунная, и он просто горел, не выпендривался. Просто делал свою работу.

Когда Вадим приблизился к нему на расстояние двух шагов, фонарь потух. Время замерло.

Чекпоинт…
Вы сохранились. В случае смерти вы возродитесь в этой точке…

Вадим нервно сглотнул. Первым порывом было бежать. Развернуться и бежать без оглядки. Жанна часто звала его трусишкой и была права. Он всегда был трусом. Потому что своя шкура дороже.

Зачем он пришёл сюда? В этот день, в этот час? Зачем? Нужно уходить.
Но Вадим пошёл вперёд. Что-то тянуло его, будто бы за руку, вот только рядом никого не было. Сверчки замолкли в ту самую секунду, когда погас фонарь.
Вадим знал, что увидит его. Окно. Оно встретило его как дорогого гостя, вот только Вадим совсем по нему не скучал. Жёлтое пятно света на фоне чёрного прямоугольника советской пятиэтажки. И она была там. Она махала ему. Черты лица терялись во мраке, но Вадим хорошо различил знакомые кудряшки. В них запутался жёлтый искусственный свет. А были ли они в прошлый раз? Были они…

Жанна.

Чекпоинт. Вы сохранились…

Вадим замер на несколько секунд, не в силах отвести взгляд от темнеющего силуэта. Это неправда. Это не по-настоящему.

Она махала ему всё энергичнее. Она… зовёт?

Это неправда.

Вы сохранились…

А потом она захрипела. Совсем как тогда.

Вадим будто вынырнул из забытья, каждая клеточка его тела сжалась от ужаса. Он закричал. А потом сорвался с места и побежал. Не смотреть, не слушать, не оборачиваться! Не думать! Собственный крик стоял в ушах, пронзительный истерический крик.

У самого светофора Вадим всё же обернулся. Жанна стояла там, у фонаря. И махала рукой.

А потом она тоже побежала. Миг — и она одолела большую часть пути. Ещё миг — и она совсем рядом. Дорогая Жанна. Она пришла. Фонари освещали её лицо. Верхнюю половину. А вот нижняя сохранилась не до конца. Из окровавленной дыры свисал длинный язык. Она захрипела. А потом все фонари погасли.

Во время сохранения произошла ошибка. Данные повреждены…

Иногда в мире случаются перебои. Свет мигнул — и всё, ты попался. Тот фонарь до сих пор стоит на месте. А может, уже и нет. А что, если он теперь в вашем городе? В вашем микрорайоне? На вашей родной улице?

Будьте осторожны, когда гуляете по ночам. Если увидите впереди мигающий фонарь, который играет с луной в прятки, — бегите что есть сил. Но если вы увидели два силуэта, которые машут вам, то… уже поздно.

Они бегают быстрее.