Беседа с Гегелем о свободе и страхе

Как и в случае с Ферма, меня проводил в кабинет слуга-привратник. Он долго выспрашивал, кто я такой, и при этом, будучи глуховат, он повторял один и тот же вопрос по нескольку раз. В конце концов, я оказался у двери кабинета. Слуга отворил ее и впустил меня во внутрь.
Внутри полумрак. Полки с книгами. Стол. Свеча. Город давно уже спит… Собственно, уже дело к полуночи.

  Он уже здесь.
  — Итак… вы пришли от Борхеса. – Он поднял на меня усталые глаза.
  — Да, верно. Мы говорили о том, что я, да и всякий человек, это — возможно, лишь чей-то сон. И это и немного пугает, и одновременно дает шанс к понимаю, а следовательно – к освобождению.

  Георг Вильгельм посмотрел на меня внимательно, почти строго:
  — Хорошо. Значит, вы уже начали мыслить диалектически.
  — Но я не совсем понимаю… это противоречие нужно либо устранить, либо принять, а я не смог ни того ни другого.
  Он сделал короткую паузу, и посмотрел на меня, не отводя взгляда и вдруг тихо произнес:
  — Ни то, ни другое.

  — Тогда что? – мне эта идея показалась компромиссной, а потому, в каком-то смысле спасительной.

  — Если вы видите в этом противоречие, то его следует снять. – заявил он, все также сверля меня взглядом.
  — В каком смысле? – переспросил я, не поняв, что именно мой собеседник имеет в виду.

Он наклоняется вперёд:
  — В вашем опыте есть два момента: страх и свобода. И вы воспринимаете их как противоположности. Он помолчал и продолжил:
  — Но на самом же деле, это одно и то же движение духа.
  — Все равно не понимаю… - ответил я искренне.
  — Понимаете… Страх возникает, когда исчезает фиксированное “я”. Свобода — это то же самое исчезновение, но осознанное как возможность.

  Я, обдумывая его фразу, невольно за ним повторил, и затем добавил:
  — То есть… разница не в ситуации, а в отношении к ней?
  — Именно, — кивнул он, и даже улыбнулся, — Вы уже прошли половину пути! – он вдруг поднял палец и после короткой паузы продолжил:
  — Но вы всё ещё думаете, что: сначала есть некое конкретное “я”, а потом оно оказывается иллюзией. - Он покачал головой, — Это ошибка.
  — Допустим, - согласился я, - А какая же тогда идея, на ваш взгляд, верная?

  — “Я” – это всегда процесс, а не вещь. Ваше «Я» в семь лет, и в тридцать, и в шестьдесят – довольно разное, не так ли? И дело тут вообще не в физическом возрасте и жизненном опыте.
Я задумался. Тишину прорезал бой напольных часов…

  — Выходит, Борхес был прав? Имеется в виду страх человека-сна относительно того, что нет основания, на которое стоит опереться?
  Гегель снова слегка улыбнулся:
  — Нет. Не совсем… Борхес остановился на полпути.
  — Почему же?
  — Потому что он увидел отрицание… но не увидел, что отрицание — это тоже форма бытия., - он вдруг стал чертить на столе пальцем какую-то странную формулу:

  Я -> разрушение Я -> новое Я

  — Вы не исчезаете. Вы становитесь… или – восходите, если угодно, к новой версии себя.
  — Тогда страх человека-сна— это…? – начал было я.
  — Да! Это - момент перехода, — отвечает он, и добавляет— Когда старая форма рушится, а новая ещё не вполне ясна.
  — А свобода? – спросил я, - Она вообще, по-вашему, существует?
  — Да, свобода - это когда вы понимаете, что вы и есть это движение.
  — Да, но у Борхеса всё выглядело как лабиринт без выхода.
  Гегель кивнул:
  — Потому что он смотрел на лабиринт извне. Я же говорю: лабиринт — это путь развития.

  — То есть направление? Или точнее – постоянный его выбор? Так? – я не очень понимал, к чему он клонит.
 - Есть становление, намерение. А направление — это уже ваша интерпретация, - ответил Гегель.

  Я задумался:
— Если я — процесс… значит, я не фиксирован… а тогда…
  Гегель поднял ладонь, желая перебить меня:
  — Это значит, что вы свободны быть собой только потому, что вы не фиксированы.

Снова пауза, он меня разглядывает с каким-то странным интересом.
  — А страх при этом никуда не исчезает… - сказал я, не то с вопросительной, не то с утвердительной интонацией.

  — Конечно нет, — спокойно ответил он. — Страх — часть свободы: идти в его русле или... преодолеть его… Понимаете?

Он вдруг спросил, глядя прямо мне в глаза:
  — А теперь скажите: вы хотите избавиться от страха… или же понять, что он и есть часть формы вашей свободы?
За оном послышался звук: железные ободья колес экипажа перекатывались по брусчатке, и затем послышалось неспешное цоканье копыт …