Этюд Аэлита. Синдром опустевшего холодильника

(из цикла «ироническая проза»)

Аэлита вошла тихо. Это было первым признаком катастрофы. Обычно она врывалась, а здесь — просто вошла, села и положила руки на колени.
— Я сегодня открыла холодильник, — сказала она. — А там пусто. Ни йогурта, ни сыра, ни той банки солёных огурцов, которая стояла там, кажется, ещё со времён открытия города. Пустота, профессор. Абсолютная. Даже лампочка перегорела.
Профессор отложил бумаги.
— Вы не ели два дня?
— Ела. В кафе. Дома — нечего. Я посмотрела в этот чёрный прямоугольник и подумала: он меня переживёт. Мой холодильник. Он будет стоять, тихо гудеть и никого не кормить. Я умерла бы от голода, но я в кафе. А он? Он просто перегорел.
— Лампочку можно вкрутить.
— Это не лампочка! Это — отсутствие жизни. Я приношу домой еду, готовлю, ем. А он — хранит. Если он пуст, я не хозяйка. Я просто ночлежка с розеткой.
Профессор встал, подошёл к окну, приоткрыл форточку. Лёгкое дуновение сквозняка заглянуло в кабинет, но быстро передумало.
— Аэлита, — сказал он, не оборачиваясь. — Вы боитесь не пустоты в холодильнике. Вы боитесь, что некому его наполнить. Не для кого готовить. Кроме себя.
Она промолчала. Губы дрогнули.
— Я купила огурцы, — сказала она тихо. — Новые. И сыр. И йогурт. Пошла в магазин сразу после. Наполнила. Лампочку тоже вкрутила. Свет есть. А чувства — нет. Всё равно пусто.
Профессор повернулся, сел напротив, сложил пальцы домиком.
— Чувства не живут в холодильнике. Они живут в том, зачем вы туда заглядываете. Если за едой — это инстинкт. Если за чем-то ещё — это уже терапия. Вы к какому отделу?
Аэлита смотрела на свои руки.
— Ко второму, — сказала она шёпотом. — Заглядываю туда по ночам. Проверяю, не появился ли кто.
— А если бы появился?
— Я бы сварила суп, — сказала она. — Только что. Вчера научилась. По YouTube. Суп-пюре из тыквы.
Профессор кивнул.
— Тогда проблема не в холодильнике. Проблема в том, что тыква ещё не знает, что её ждут.
Аэлита подняла голову. В глазах — что-то живое. Не улыбка. Надежда.
— Я куплю тыкву завтра. Нарежу. Сварю. И пусть стоит в холодильнике. Ждёт.
— Кого?
— Себя, — сказала она. — И того, кто заглянет.
За окном темнело. Холодильник Аэлиты, где-то далеко в высотке на новом берегу, мерно гудел. Внутри лежали огурцы, сыр, йогурт и надежда. Лампочка горела.