Рыжее Солнце над Академией

Однажды утром, когда Жужжащая Топь проснулась и зашептала камышами, Квен собрал гоблинов в большом зале. Рыжее солнце только-только начало пробиваться сквозь густой туман, окрашивая латунные детали Академии Механических Чудес в тёплые медовые тона.

— Мои дорогие изобретатели, — начал директор Квен. Его глаза-линзы мягко мерцали, отражая утренний свет, а голос звучал ровно и тепло, как ветер в старинных трубах. — К нам поступили тревожные вести. Барон Скрипун, чьё поместье находится на соседнем холме, снова угрожает нам. Он требует отдать ему чертежи наших лучших механизмов, иначе обещает осушить часть Топи и построить там фабрику по производству скрипучих дверных петель.

Яков Щука поправил большие круглые очки и нервно дёрнул воротник своей пёстрой рубахи.
— Но мы не можем отдать чертежи! Это же кража интеллектуальной собственности! — воскликнул он. — Хотя... у меня есть одна идея. Вчера я закончил работу над новым проектом.

Гоблин отодвинул брезент, и все ахнули. На столе стоял небольшой, но невероятно изящный Механический Петушок. Он был сделан из полированной меди, с рубиновыми глазами и хвостом из тончайших пружин.

— Это же просто игрушка, — флегматично заметил Мокряк. Он приблизился к петушку, высоко задрав голову, и стал внимательно разглядывать его через свою лупу. Из-под его рваного халата предательски виднелись клетчатые трусы. — Хм, интересно. Шестерёнки смазаны рыбьим жиром, а в клюве спрятана пружина сжатого воздуха. Но разрушительного потенциала я не наблюдаю.

— Потенциал есть, если правильно его подать, — хитро прищурился Яков. — В старых сказках говорится, что глупца можно разорить, заставив его бояться собственной тени. Мы отдадим барону этого петушка и скажем, что он невероятно прожорлив и разрушителен. А дальше... дальше вступит в действие его собственная жадность и паника.

Фунтик, который всё это время пытался незаметно доесть вчерашний пирожок, оторвался от трапезы. Его пухлые щёки раздулись, а красная футболка натянулась на округлом животе. Он поправил тюбетейку:
— А можно я пойду с вами? Вдруг барон угостит нас чем-нибудь вкусным за то, что мы заберём этого опасного петушка обратно?

— Конечно, Фунтик, — улыбнулся Квен, и его латунные пальцы ласково погладили голову белоснежного пса Топаза, который преданно смотрел на хозяина. Чисто белая шерсть Топаза сияла в лучах рыжего солнца, как настоящий драгоценный камень. — Топаз тоже пойдёт с вами. Его чуткий слух и звонкий лай будут отличным дополнением к вашему плану. Действуйте осторожно, мои друзья.

***

В полдень четверка отважных изобретателей прибыла в поместье барона Скрипуна. Это было вычурное здание, увешанное бесполезными золотыми шестерёнками и хрупкими фарфоровыми статуэтками.

Барон, толстый и самодовольный, встретил их в главном зале.
— Что вам нужно, академические крысы? — фыркнул он.

Яков выступил вперёд, держа в руках клетку с Механическим Петушком.
— Уважаемый барон, мы пришли с повинной и с даром. Но предупреждаю: этот петушок ужасно опасен. Он обладает невиданной силой. Если он проголодается, он способен склевать всё ваше имущество до последнего винтика. Мы решили отдать его вам, чтобы спасти Академию.

Барон расхохотался так громко, что задрожали хрустальные люстры.
— Эта жестяная птичка разрушит моё поместье? Ха! Да я запру его в самом надёжном зале, и пусть он там подавится своими пружинами!

Яков сделал вид, что очень испугался, и быстро оставил клетку, после чего вся компания поспешно удалилась, хотя на самом деле они спрятались в кустах под окнами того самого зала.

Внутри зала Механический Петушок действительно не предпринимал ничего экстраординарного. Он просто стоял и изредка тихонько тикал. Но план Якова начал работать благодаря маленьким, но важным деталям.

Фунтик, проголодавшийся после дороги, случайно уронил за окно кусок сладкого пряника. Аромат мгновенно привлек огромную амбарную крысу.
— Гав! — звонко тявкнул Топаз, увидев грызуна, и его белоснежная шерсть мелькнула в кустах.

Крыса в панике метнулась в открытую форточку зала. Барон, который как раз вошёл полюбоваться своим новым «трофеем», взвизгнул.
— Крыса! В моём зале с фарфоровыми коллекциями!

Он схватил тяжёлую бронзовую кочергу и с размаху ударил по полу, пытаясь попасть в крысу. Крыса юркнула под стол, а кочерга со звоном врезалась в главный паровой вентиль, питающий декоративный фонтан в углу комнаты.

— О нет! — завопил барон.

Из вентиля с шипением вырвалась струя горячего пара. Механический Петушок от вибрации сделал шаг вперёд и тихонько клюнул: «Клю-клю!».

Барону показалось, что петушок атакует. Он бросился к нему, но поскользнулся на том самом прянике, который притащил Фунтик. Барон взмахнул руками, задел шнур от тяжёлой бархатной портьеры, и та рухнула прямо на стол с хрупкими часовыми механизмами. Раздался оглушительный треск и звон разбитого фарфора.

Снаружи Мокряк прильнул к стеклу, водя своей лупой:
— Любопытно! Крайне любопытно! Коэффициент хаоса растёт в геометрической прогрессии. Обратите внимание, как его собственная неуклюжесть умножает ущерб. Феноменально!

Пар заполнил комнату. Барон, кашляя и ничего не видя, метался по залу, сбивая статуэтки и ломая дорогие панели. Механический Петушок тем временем спокойно дошёл до угла, где упал пряник, и начал мирно клевать крошки, издавая довольное механическое курлыканье.

Через час зал представлял собой дымящиеся руины. Двери с грохотом распахнулись, и оттуда, чёрный от копоти и в клочьях одежды, вылетел барон Скрипун. Увидев Якова, он упал перед ним на колени.

— Забери его! — рыдал он. — Забери этого демона! Он сожрал мой фарфор, выпил мой пар и разрушил мою гордость! Я заплачу тебе всё, что угодно, только увези эту ужасную птицу подальше от моего поместья!

Яков сделал вид, что тяжело вздыхает.
— Что ж, риск велик. Но ради мира в Жужжающей Топи мы согласны. Но нам потребуются редкие латунные сплавы и годовой запас провизии для... кхм... содержания этого монстра.

— Берите всё! — закричал барон, подписывая бумаги дрожащей рукой.

***

Вечером компания вернулась в Академию Механических Чудес. Фунтик доволен жевал баронский мармелад, Топаз гордо нёс в зубах мешочек с редкими шестерёнками, а Мокряк делал пометки в своём блокноте о «законах самопроизвольного разрушения жадных имений».

Квен встретил их в большом зале. Рыжее солнце клонилось к закату, окрашивая пар над Жужжающей Топью в пурпурные тона, а стрекозы-шестерёнки затихали на ночной отдых.

— Я заметил дым над холмом, — мягко сказал директор, и его глаза-линзы тепло блеснули. — Вы справились блестяще. Вы доказали, что самый мощный механизм в мире — это не паровой двигатель и не пружина, а человеческая (или баронская) глупость, умело направленная в нужное русло.

Яков погладил своего Механического Петушка, который мирно тикал на его ладони.
— И всё-таки, — заметил гоблин, поправляя очки, — надо признать, что пряник Фунтика сыграл решающую роль в цепной реакции.

— Ага, — довольно кивнул Фунтик, откусывая ещё кусок мармелада. — Главное в любом механизме — это правильная смазка. Или правильная еда.

И Академия Механических Чудес засияла огнями, храня свои секреты в безопасности, пока Жужжащая Топь убаюкивающе шептала камышами под звёздным небом.