Потомки Остапа?

         


                В стране, сменившей строй,  внедрялись рыночные отношения,  коснувшиеся и медицины.  В том числе, предлагались за плату, "люксовые",  переоборудованные из общих   в одно-двухместные, палаты в стационарах.  Руководству хотелось, чтобы  дело пошло, и, поначалу, они заполнялись  по принципу был бы платежеспособный человек, а болезнь найдётся.
                Доктор, которому предстояло работать в одной из таких палат, был противником  деления больных по  достатку и  ворчал, что  богатые ничуть не лучше  бедных. С такой мыслью он направился  на обход, где его ждали  двое -  мужчина и женщина. Сёстры  предупредили, что женщина здесь   временно -  внезапно повысилось давление. Осмотрел и её, назначил лечение и  присел у постели  мужчины. Шамиль, как его звали, понимавший, что  совместное пребывание с Ларисой доктору  нужно объяснить, сказал, что это сопровождавшая его сотрудница: 
                - Так уж случилось. Привезла меня, а у самой  давление подскочило.
                Она не ушла  ни на второй, ни на последующие дни.Лариса, как её звали, быстро подружилась с сестрами и  когда Шамиль уходил на процедуры,  зазывала их в   палату, угощяла инжиром, громоздившимся на тарелке,  и  хвасталась. Говорила,что  фирму организовала она,  что у неё высшее экономическое образование, что свою дочь она отправляет учиться  в Америку, что и сама уедет туда же. Сестрички, за глаза,  называли её "ещё та", хотели в Америку, угощались инжиром и смеялись над сперматозоидами в анализе мочи, подчеркнутыми лаборанткой красным карандашом, украшенными   тремя восклицательными знаками и рожицей на полях анализа.               
                Доктор, считая госпитализацию делом руководства,   их совместным пребыванием  не зацикливался, лечил обоих. Шамиля  про себя называл  Альфонсом, позже,  переименовал его в  Философа, выслушивая каждый раз  рассуждения, типа:"Вы думаете, рай и ад там?  Нет. Там только рай. Ад здесь!" В третий раз окрестил его Остапом Бендером, узнав , что  во время обхода  главврача  он сумел, как  выразился, "впендюрить  незадорого"  стулья для больницы.
         
                Следующих пациентов, сменивших любовников, тоже было двое -  муж и жена.  Жена всё  пыталась напомнить доктору про общего с ним  знакомого, который устроил их в эту палату и скоро подойдёт и всё объяснит.  Она вмешивалась, когда врач опрашивал мужа, перебивая и дополняя его.  Муж послушно сидел  на краю кровати в пижаме и национальном колпаке, его глаза  бегали,избегая  встреч с глазами доктора и фиксируясь на лице жены, будто ожидая одобрения, или  замечания, что  ляпнул что-то лишнее.  Осмотрев их, доктор  засомневался,  что этим пациентам, вообще, требуется госпитализация. Сомнения подтвердились, когда он вошёл в ординаторскую. Там  шло бурное обсуждение  статьи в газете  о коррупции, где его пациент был одним из главных "героев" и где  описывалось у кого, сколько, когда взял.
                Через некоторое время  доктора  позвали назад, в палату - пациентке стало плохо. Оказалось, что и она прочитала статью. Сквозь слёзы запречетала:
                -Читали?  Заплатили корреспондентке – вот и написала. Купили. Конечно, деньги всем нужны. Теперь  начнут  раскапывать, где мы, куда пропали? 
                Доктор понял, что пара спряталась, что её пристроил их  общий  знакомый, который завтра  подойдет , и  ему совсем не хотелось попадать в эту историю.  К счастью,пациенты  пробыли  недолго. Ночью, когда  оставался только дежурный персонал,  подъехало такси и без объяснений увезло их.  Медсестра слышала, как жена заказывала по телефону машину в соседнее государство.Узнав об их отъезде, доктор обрадовался:"Пусть едут, хоть куда, хоть в Рио-де-Жанейро.Мне не нужны  их приключения на мою голову". 
               
                Следующим пациентом, поступившим в  палату был мужчина из ближнего зарубежья лет сорока, небольшого  роста с большим округлым животом и длинным именем, заканчивавшимся - Оглы.  Доктор заходил в палату с опасением, что, опять, кто-то хочет использовать её как прибежище. Однако,пациенту  лечь на пустовавшее место предложили сами медики:  не нужно ожидать очередей,обследования пойдут  одно за другим , быстрее, чем амбулаторно, в комфортных условиях.  Он, узнав про такие возможности, согласился, сказав:
                - Для  здоровья не жалко.
                По просочившимся слухам, Оглы  создал начальный капитал в России, скупив ваучеры, затем перебрался с деньгами в Казахстан. 
                В стационаре он  вёл себя как хозяин, приказным тоном расставляя точки:
                - Кто платит, тот и музыку  заказывает. Деньги заплачены немалые.
               
                Когда случайно узнал, что для участия в конференции прибывают специалисты из Москвы, захотел, чтобы они его осмотрели, если, даже, за это нужно заплатить.  Глядя снизу вверх на высокого доктора, он наставительно  произнёс:
                - Никто ничего  бесплатно не делает. Для здоровья - не жалко. Заплатим. Только, чтобы специалист был не ниже, чем профессор или доцент.
                Когда он  был уже  обследован, проконсультирован, обратился с новым поручением - найти двух  гинекологов. Разъяснил смеявшемуся доктору - для жены и девушки, а  разных, чтобы не встретились. После  этого он исчез, оставшись должным, заставив уговоривших его на  госпитализацию, чертыхаться. 
            
                Контакты с людьми, оплачивавшими лечение самостоятельно,  продолжились. На этот раз в палату поступила соседка доктора, тётя Люся, которую он знал столько времени, сколько помнил себя.  В советские годы, совсем девчонкой,  она устроилась продавщицей в соседнем магазинчике и   быстро освоила технику  обмеривания и обвешивания покупателей, за что её осуждали дворовые сплетницы.  За последние годы  прикупила  несколько квартир, сдавала их и жила не работая. Этим же занимались её сыновья.
                Последнее время тётя Люся  прибаливала. Сыновья спросили доктора, как  без лишних хлопот пристроить её лечиться и условия что-бы хорошие были., и он  рассказал о платных палатах. Через несколько дней лечения больная  почувствовала себя здоровой и  решила подняться по лестнице этажом выше. Посмотреть. И.... Внезапно,  умерла  на первой ступеньке. Все были потрясены.  Сыновья рыдали, доктор  испытывал  чувство вины, хотя режим нарушила  больная, а он предупреждал, что делать этого нельзя.    
               
                Через  день в больнице снова появился Оглы.  Он отыскал доктора  в столовой в очереди для сотрудников. Бесцеремонно подошёл, сказал, что  отлучался,   а "сегодня-завтра нужно быстренько  провести обследование женщин". Доктор, ещё не отошедший от внезапной смерти  тёти Люси, почувствовалощутил раздражение,    услышав такое наглое  "распоряжение". Медленно поставил на стол беляши, принёс чай.  Оглы, почувствовав его настроение, сказал, что будет ждать его в палате и  пошёл к выходу.   Доктор вознамерился  притормозить его, но,  бросив взгляд на остывающий обед, остановил себя. Он  был взбешен наглым поведением и командирским тоном .
                Медленно пережёвывая беляш,  думал о смерти, жизни и её ценностях.Один за другим перед его  мысленным взором проходили обитатели люксовой палаты.  Всех их  объединяли любовь к деньгам, вера в их силу и то, что они "делали" их, не стесняясь  методов, но не  зарабатывали. Объединяло и то, что наличие денег возвышало их в собственных глазах,  вызывало зависть окружающих и подчинение их требованиям. Но, вот, пришла смерть и за секунды сравняла. И стало неважно,  что она наступила в люксовой палате.