Тунис. Путь человека - от знания к знанию

 Уважаемые друзья!
Поздравляю вас с 70-летием!
11 июня 1956 г. Советский Союз  заявил о признании Туниса как независимого и суверенного государства.
11 июля 1956 г.   между Советским Союзом и Тунисом были установлены дипломатические отношения.
Желаю вам здоровья и сил  продолжать работать и творить на благо народов России и Туниса.
Примите мой скромный вклад, книгу «ЗДРАВСТВУЙ, ТУНИС!»,  для переиздания на русском и арабском языках. Сотрудничество приветствуется!
С уважением
Николай Сологубовский
sweeta45@mail.ru







  Тунис. Путь человека    - от знания к знанию
 
Опять наступил вечер, и опять туристы собрались, чтобы послушать рассказы об истории Туниса и России.
Николай: Сегодня  я, переживший  события в арабских странах в 2011 году, хотел бы поговорить с вами  о Человеке,  Человеке с большой буквы, который жил  и  в Тунисе, и в Египте. Вспомнил не только потому, что    гранитный памятник ему находится в центре столицы Туниса. Во время беспорядков в Тунисе рядом с   памятником Ибн Халдуна на  центральной авеню Туниса стоял бессменно танк, охраняя великого мыслителя от погромщиков. А он, с высоты своей, смотрел на демонстрантов, нападающих на стражей порядка, и еще крепче прижимал к себе свою знаменитую  «Китаб ал-Ибар…».  Воспомнил потому, что он ввел в общественный оборот термин «асабиййа». Его можно перевести  на русский как «коллективная солидарность». Вернее, не перевести, а понять.
 И необходимо это понять сегодня, когда в разных странах  мы видим, что  если нет   коллектива – единого народа, начиная от простого человека и кончая человеком, облеченным властью,  если  нет солидарности среди людей,  то мир останется  разделенным пропастью на бедных и богатых.  Нуреддин, тебе слово.
Нуреддин: Ибн Халдун – это тунисский ученый,   который изучил многие страны прошлых веков,  и открыл закон, который я бы сформулировал   так: ТОЛЬКО ЗНАНИЕ И ПРЕТВОРЕНИЕ В ЖИЗНЬ КОЛЛЕКТИВНОЙ СОЛИДАРНОСТИ   ДАЕТ ПРАВО НА ВЛАСТЬ.

Великого мусульманского мыслителя Ибн Халдуна считают предтечей современной социологии.   Абдуррахман Ибн Халдун  был одним из первых теоретиков истории цивилизаций.  Он   сформулировал философию истории, которая является, без сомнения,  одной из самых великих работ,    созданной человеческим разумом. 
Родившись в  в Тунисе 1332 году, Ибн Халдун принадлежал к знатному роду. Его прадед, в частности, во времена династии Хафсидов был министром финансов. Осиротев в возрасте 16 лет, Абдуррахман довольно рано начал служить, сначала в качестве писца при дворе султана Туниса, а затем личным секретарем султана Феса, посланником гранадского эмира к королю Кастилии и, наконец, хаджибом (советником) у султана Бужи. Последние годы жизни он провел в Каире, выполняя функции верховного судьи (кады) и занимаясь преподаванием мусульманского права в университете Аль-Азхар. 
Самым значительным из его произведений является «Большая история», или «Книга поучительных примеров и диван сообщений о днях арабов, аджамов и берберов и их современников, обладавших огромной властью». Особенно знаменито «Введение» к «Большой истории», известное под названием «Мукаддима».
   «Мукаддима» содержит изложение взглядов мыслителя на социальную природу человека и его познавательные, или как теперь модно говорить, когнитивные способности, на закономерности эволюции (пять фаз) развития государства и на предпосылки, необходимые для успешного управления государством. В ней дано вполне научное   объяснение циклов смены власти, в основе которого лежит анализ сложного взаимодействия политических, военных, морально-психологических, экономических, географических, климатических и иных факторов.
Ведя научную деятельность, Ибн Халдун не забывает о своем положении в глазах Творца. Как благочестивый мусульманин, он предваряет свою знаменитую работу следующими словами: «Пишет бедный раб (Всевышнего) Абдуррахман Ибн Мухаммад Ибн Халдун Аль-Хадрами, нуждающийся в своем Господе и уповающий на Его милость».
Его жизнь и творчество пронизаны исламскими ценностями и строятся на исламском нравственном кодексе, культуре и этике, общественном укладе, экономической и политической системе, проистекающими из Божественного писания и законов природы, установленных Всевышним.
Согласно Исламу, все люди рождаются безгрешными и праведными, и в равной степени ответственны перед Всевышним, независимо от национальности, пола и расовой принадлежности: «О люди! Воистину, Мы создали вас мужчинами и женщинами, сделали вас народами и племенами, чтобы вы познавали друг друга, ибо самый уважаемый Аллахом среди вас - наиболее благочестивый. Воистину, Аллах - Знающий, Сведущий» (Коран, 49:13).
Ибн Халдун был из той же плеяды благочестивых арабских ученых, что и великий врач Ибн Сина или выдающийся математик Аль-Хорезми. Они олицетворяли  цивилизацию, стоящую на двух столпах - вере и науке: «Скоро Мы покажем им Наши знамения в разных краях и среди них самих, пока они не удостоверятся, что он (т. е. Коран) – истина» (Коран, 41:53).
Ибн Халдун, а вместе с ним плеяда других арабских ученых внесли бесценный вклад в эволюцию Человечества.  Изучение их трудов позволит нам выбрать верный путь  и в своей жизни, и в  коллективном преобразовании  человеческих обществ на основе принципов Солидарности, Справедливости и Любви.
Я готов, уважаемые туристы, ответить на ваши вопросы.
И русские туристы засыпали его вопросами.



1956 год. Тунис становится независимым

"Свобода  мысли!
Надо разбить ее оковы как в сфере религии, так и в политике… Реформаторы были против деспотического гнета, они боролись за раскрепощение человеческого разума посредством иджтихада, дабы отверзлись его [замкнувшиеся] врата"
Хабиб Бургиба, 20 ноября 1959 г.

20 марта 1956 года Тунис добился независимости, и началась «эра Бургибы».
Роль личности в Истории огромна. Например, судьба  великого карфагенского полководца Ганнибала, который закончил свою жизнь великим архитектором. Вот что о нем сказал историк Полибий: «В том, что выпало на долю и римлян, и карфагенян, была вина и воля одного человека – Ганнибала».
Насчет вины – это спорно, но насчет воли – верно сказано! Так и судьба Туниса – еще одно доказательство. Воля Бургибы – вот та   огромная сила, которая вырвала страну из колониального прошлого и направила ее в будущее. Из лидера национально-освободительного движения, «Combattant supreme» («Верховный борец»), как уважительно называли Бургибу в народе, превратился в вождя свободной нации. Под его руководством страна прожила три десятилетия.
Итак, день 20 марта 1956 года стал датой провозглашения независимости Туниса. А через пять дней состоялись первые выборы в парламент молодого государства. Будучи партией, которая возглавила борьбу за освобождение, Новый Дустур получил большее число голосов и занял в нем ведущее место, а ее председатель – Хабиб Бургиба стал главой первого правительства. Но верховная власть еще формально принадлежала бею – престарелому Мохаммеду Ламину бен Хуссейну.
Монархия была низложена через год, когда 25 июля 1957 года Национальная ассамблея (парламент) единогласно проголосовала за установление в стране республиканской формы правления. Сразу же из зала заседаний в сторону бейского дворца в Карфагене направилась делегация законодателей. Ее возглавлял Бургиба, который вежливо и торжественно сообщил монарху, что отныне он такой же обычный гражданин Тунисской Республики, как и все остальные. Бей воспринял это спокойно, как должное. Мохаммеда посадили в машину и отвезли в одну из его резиденций в пригороде столицы.
Эту историческую деталь вспомнили тридцать лет спустя, в ноябре 1987 года, когда самому Бургибе пришлось услышать, что теперь он «обычный гражданин Тунисской Республики. Как и все остальные...».

Битва за Бизерту

«Передо мной боец, политик и государственный вождь,
 размаху и честолюбию которого тесно в рамках его страны».
Президент Франции де Голль о Бургибе, февраль 1961 г.

Тому, кто посещает в Тунисе Бизерту, трудно себе представить, что здесь, в этом провинциальном городе, произошло потрясение, оставшееся навсегда в памяти тунисцев и вошедшее в историю борьбы за свободу под названием «Битва за Бизерту». 
Предоставив в 1956 году независимость Тунису, Франция, тем не менее, уходить из Бизерты, своей военно-морской базы, и не собиралась. Более того, на территории страны продолжали находиться французские войска. Париж лишь согласился вести переговоры об их окончательном уходе. Эвакуация была для него нежелательна, поскольку французы занимали в Тунисе стратегические важные позиции: в соседнем Алжире Франция вела войну против народа, поднявшегося с оружием в руках за свою свободу и права. А осенью 1956 года Париж участвовал в тройственной англо-франко-израильской агрессии, направленной против независимого Египта, руководимого тогда гордым президентом Гамаль Абдель Насером. Агрессия, как известно, была остановлена только благодаря ультиматуму Советского Союза!
Терять свои позиции на тунисской территории французские генералы не желали. И все же под давлением правительства Бургибы бывшая метрополия была вынуждена пойти на серьезные уступки – 17 июня 1958 года было заключено соглашение о выводе войск Франции из Туниса. Лишь Бизерта оставалась в качестве военной базы, которую французы упорно отказывались эвакуировать. Более того, в Бизерте велось строительство новых секретных подводных и подземных объектов, в том числе и для размещения ядерного оружия.
13 февраля 1960 года Сахара вступила в атомную эру. На полигоне Регган Франция взорвала ядерное устройство. Через два дня, 15 февраля, на закрытом собрании правительства Бургиба заявил: «Да, я ввяжусь в эту битву, рискуя  моей политикой…». Начинается «бизертский кризис», принявший международный оборот. Шла «холодная война», и мир бросало из одного кризиса в другой: «ближневосточный», «кубинский», «берлинский», «бизертский»…
Февраль 1961 год. Президент Туниса Хабиб Бургиба прибыл в Париж, чтобы найти выход из «бизертского тупика». Во дворце Рамбуйе  (Париж) Бургибе были отведены те же апартаменты, в которых останавливались Эйзенхауэр и Хрущев. В беседе тет-а-тет 29 февраля президент Франции, генерал де Голль сообщил Бургибе: «Мы разворачиваем, как вы знаете, атомное оружие. Условия нашей безопасности резко изменятся» . Он хотел дать понять, что вопрос Бизерты – это вопрос времени. Развернув ядерные ракеты, Франция не будет нуждаться в военной базе в Бизерте. Но Бургиба настаивал, он не мог ждать…
И тогда генерал де Голль во время новой встречи с Хабибом Бургибой    привел слова Сталина, сказанные ему в 1945 году: «Вы знаете, войны всегда заканчиваются. Побежденные, победители – это ни о чем не говорит. Победителем всегда выходит смерть!»
1961 год. В июле Бургиба направляет в разные страны делегации, чтобы изложить тунисскую позицию по проблеме Бизерты. Госсекретарь обороны Ладхам беседует с президентом Кеннеди и понимает, что для США Бизерта ничего не значит и что главная проблема для Америки – блокада Берлина.
Министр иностранных дел Туниса Мокаддем направляется в Москву, где он встречается с Громыко, который, как пишет член тунисской делегации Бельходжа, «подтверждает свою легендарную невозмутимость». Громыко говорит об «антиколониальной традиции» Советского Союза,  о поддержке Москвы позиции Туниса, но добавляет, что «Советский  Союз не хочет быть другом только в зависимости от конъюктуры».
6 августа Хрущев «радушно», как отметили тунисцы, принимает посланцев Бургибы и заверяет о поддержке Советским Союзом Туниса в его «борьбе с империалистами». Затем, по словам Бельходжи, «он рассказал нам о новых зерновых культурах и их качествах, показав пшеничные колосья, лежащие на его рабочем столе».
В самом Тунисе обстановка накалилась до предела. Бургиба обратился к согражданам с призывом подняться на битву за Бизерту. Собравшиеся со всей страны добровольцы и направленные в Бизерту тунисские войска начали боевые действия, но не смогли одержать военной победы. Французское командование перебросило парашютистов из Алжира, дополнительные части и авианосец из Франции, и 22 июля 1961 года, понеся большие потери, тунисцы вынуждены были отступить. По официальным тунисским данным, погибло 630 тунисцев и 1555  было ранено.
И только после решительных требований правительства Бургибы, под давлением ООН и Советского Союза, – отметим, что немаловажную роль сыграло заявление Москвы, что она готова оказать Тунису «любую помощь»! – в декабре 1961 года начались франко-тунисские переговоры.
Позиция Советского Союза оставалась неизменной и бескомпромиссной: Бизерта – это неотъемлемая часть Туниса, и французы должны передать военную базу в руки ее законных хозяев.
Такую же твердую позицию – иногда международная ситуация заставляла идти на поставки советского военного оружия и посылать советских военных специалистов-добровольцев (Алжир, Египет, Вьетнам и другие страны) – занимала Москва по отношению и к другим зависимым и колониальным странам, в том числе Арабского Мира, поддерживая национально-освободительные движения.
Советская политика привела к краху колониальных систем Франции, Англии и других стран. Вот почему на Западе и до сих пор думают о том, как «наказать Москву» и «покончить с Россией». Вот почему с такой симпатией тунисцы относятся к Советскому Союзу,  они помнят о великой державе и ее добрых делах и с сожалением говорят о его распаде…
Результатом французско-тунисских переговоров стало подписание «пакета соглашений», по которым в обмен на эвакуацию базы Франция получала некоторые экономические привилегии на территории Туниса. Конфликт был урегулирован.
10 апреля  1963 года президент де Голль сказал Алену Пейреффиту по поводу событий в Бизерте: «Конечно, мы ответили на нападение. Просто эта история показала низость французских политиков, которые сочли своим долгом поддакивать Бургибе. Мы начали разворачивать ядерные ракеты. Мы будем способны разнести Бизерту и Москву одновременно».
15 октября 1963 года Франция была вынуждена начать эвакуацию своих войск из Бизерты. Тунис стал полностью свободным!

Тунис – «часть свободного мира» или «советская морская база»?

1968 год. Мир расколот на два лагеря. Большинство стран Третьего мира вели тогда  антиимпериалистическую борьбу, и в этой борьбе их поддерживал Советский Союз. По другую сторону «баррикад» были западные державы, которые пытались сохранить свои колонии, и Соединенные Штаты, которые стремились занять доминирующие позиции в мире, ослабив своих западных союзников и перетянув освободившиеся от колониального гнета страны на свою сторону.
Бургиба тогда неоднократно подчеркивал, что Тунис является частью «свободного мира». В 1968 году он заявил: «Мы полагаем, что мощь Соединенных Штатов Америки является элементом безопасности, который защищает мир от определенной формы тоталитаризма».
Историки приводят еще одну его фразу, сказанную в то время: «Сегодня некоторые думают, что Россия может многое дать молодым странам Третьего мира. Я вам говорю, что эта доктрина (коммунистическая, прим.авт.) ошибочна и противоречит демократическим правилам современного мира». Ряд арабских лидеров (Насер, Каддафи и другие) резко критиковали Бургибу, обвиняя его в «проамериканских настроениях». Но мне хотелось бы напомнить один исторический факт. В семидесятые – восьмидесятые годы, когда «холодная война» была в разгаре, Бизерта стала, по выражению  американских  военных, «советской военно-морской базой», что вызывало огромное недовольство США. Корабли Черноморской и Балтийской эскадр, совершая боевые дежурства в Атлантике и в Средиземноморье и играя в «кошки-мышки» с кораблями НАТО, спокойно заходили в Бизерту. Здесь, в огромных сухих доках, советские корабли ремонтировались, экипажи отдыхали на гостеприимной тунисской земле, набирались сил и снова выходили выполнять боевые задания по противостоянию империализму и сохранению мира во всем мире.
Несмотря на постоянное давление со стороны стран НАТО, Бургиба был непреклонен: советские корабли будут всегда иметь доступ во все тунисские порты. Я помню, как однажды утром весь Тунис был радостно взбудоражен: на рейде порта Гулетт, напротив президентского дворца в Карфагене стояла советская атомная подводная лодка китообразной формы. Она была таких огромных размеров, что все остальные большие корабли казались маленькими рыбешками.
Бургиба не был ни «проамериканским», ни «просоветским». Он всегда и во всех ситуациях был президентом независимой Тунисской республики!

Тунис берет курс на социализм

Так почему мы так долго вам рассказывали о Бизерте? Потому что именно в Бизерте, ставшей символом нового Туниса, партия Новый ДУСТУР провела 19-22 октября 1964 г. свой следующий съезд. По настоянию Бургибы партия  изменила свое название, в котором вместо слова «либеральная» появилось слово «социалистическая».
Бизертский съезд был объявлен историческим и получил эпитет «Съезда Судьбы»  Делегаты одобрили резолюцию, определявшую основные цели «дустуровского социализма». В ней говорилось, что эта национальная доктрина не означает распространения государственного контроля на все секторы производства, что она признает за частной собственностью ее «социальную функцию», что социализм «это – коллективизм, призванный изжить эгоистическое начало, источник анархии»,  и «конечной целью коллективных усилий является человек». Вместе с тем, решениями съезда было закреплено жесткое подчинение партийных органов и правительственных, вплоть до окружной администрации, главе государства и председателю СДП в одном лице.
Почему же тунисцы выбрали путь социализма? Бургиба и его сподвижники не разделяли классических положений марксизма, однако предприняли попытку создать модель «социализма с тунисским лицом» в соответствии с национальными особенностями. Поэтому в основу концепцию СДП легли такие понятия, как «свобода», «человеческое достоинство», «либеральная демократия», «национализация», «кооперация» и «профсоюзные права».
Реализация искреннего желания поднять страну и вывести народ из отсталости и нищеты, накормить людей и дать им работу виделась Бургибе только на пути преобразований социалистического характера. Покончив с колониализмом, Тунис, как и многие освободившиеся государства, – феномен той эпохи! – не желал связывать свою судьбу с рыночным капитализмом, который  породил колониализм и принес столько зла.
Кроме того, Бургиба и его сподвижники были тесно связаны с западной интеллигенцией, которая тогда в большинстве придерживалась левых взглядов. И более того: ряд европейских стран предоставлял собой успешный опыт претворения в жизнь именно социалистических идей.

Освобождение женщины  Туниса

«Мы начали реформы с того, что преодолели догматические представления, приписывавшие мусульманской религии приниженное положение женщины, заявив во всеуслышание, что подобные утверждения ложны, а женская отсталость восходит к архаическим обычаям адата». Хабиб Бургиба

Среди реформ, прославивших Бургибу и доставивших ему международную известность, на первом месте стоят и по времени осуществления, и по значению радикальные меры, направленные на коренное изменение положения женщины в обществе. Речь идет о своде семейного права и ряде других установлений, регламентирующих гражданский статус и объединенных в закон «О личном статусе» от 13 августа 1956 г.  Этот кодекс был введен – взамен старых шариатских норм – спустя пять месяцев после объявления независимости страны. По мнению тунисского историка Мухаммеда-Хеди Шерифа,  этот революционный закон, круто изменивший традиционный уклад и положивший с запретом полигамии начало женской эмансипации, оказался глубокой социально-правовой реформой с «необратимыми последствиями» и, по мнению того же историка, «главным делом жизни» самого Бургибы.
«Вспомним о прежних условиях жизни тунисской женщины. Она всю жизнь проводила взаперти, так как все боялись за ее добродетель. Она была заперта с детства, спрятана от мужских взглядов и не подвергалась никакому риску. Ее безопасность была полностью гарантирована, но уровень развития женщины был очень низким. Она была лишена какого-либо чувства ответственности, сознания социальной значимости, она не занималась никакой интеллектуальной деятельностью. В социальном плане наше общество было наполовину парализовано, долгие годы перед нашими глазами было это печальное зрелище» .
Так говорил президент Бургиба перед обнародованием  Кодекса о личном статусе граждан в августе 1956 г. Этот документ провозгласил создание семьи нового типа, основанной на равноправии, солидарности и взаимной ответственности супругов.

«Джихад» за экономику

Отчасти тунисский выбор в пользу социализма объясняется и тем, что при засилии в экономике Туниса иностранцев: французов, итальянцев, немцев, – своих, национальных предпринимателей в Тунисе практически не было. Средств, капиталов для развития страны тоже почти не было, а то малое, что имелось, надо было сосредоточить в одних руках, руках государства. Поэтому и пришлось руководству страны разработать программу государственного руководства экономикой и приступить к ее выполнению в 60-е годы.
Заметим попутно, что Тунис развивался по плану: с 1961 года использовалось перспективное планирование экономики. Были последовательно «сверстаны» и трехлетние, и четырехлетние, и пятилетние планы.
Многое было сделано в тот период: в деревне – уничтожено колониальное землевладение, крестьяне получили землю в частную собственность, а само сельское хозяйство модернизировано. Было начато строительство плотин, каналов и водопроводов. Тунисцы начали выполнять свой «план ГОЭЛРО» – электрификацию всей страны. В промышленности заработали новые государственные предприятия, давшие работу десяткам тысяч людей. В здравоохранении было значительно улучшено медицинское обслуживание, покончено с эпидемиями.
Итоги 1981 года оказались позитивными: был успешно завершен пятилетний план (1977-1981 гг.), среднегодовой прирост ВВП составил 6,6%, было создано 213 тыс. рабочих мест. ВВП возрос до 4,1 млрд. тунисских динаров (в 1980 г. – 3,5), капиталовложения в экономику –  до 1,225 (в 1980 г. – 0,99), доля частного капитала в экономике – до 43% (в 1980 г. – 32%).
 
«Учиться, учиться и учиться!»

В 1956 году 84% населения было неграмотно. Правительство Бургибы приступило, в первую очередь, к ликвидации неграмотности и созданию системы народного образования. По всей стране прозвучала фраза президента: «Я всех посажу за парту!»  Были резко увеличены ассигнования на нужды просвещения: до 15 процентов государственного бюджета. Руководство народным образованием было поставлено под контроль государства, была отменена плата за обучение в государственных начальных и средних школах.
В середине 70-х гг. были проведены реформы образования с целью арабизации обучения в начальной школе, а в средней школе было введено преподавание на арабском языке гуманитарных дисциплин. Однако при проведении этих реформ тунисцы использовали лучшее из французской системы образования, и французский язык занимает обязательное место в учебном процессе.
При содействии Советского Союза был построен Тунисский университет, и первыми преподавателями в нем были советские и болгарские специалисты. Многие тысячи тунисцев учились профессиям и в самом Советским Союзе. Так из страны, забитой и неграмотной во времена французского протектората,  Тунис стал самой образованной страной в Африке. Тунисцы, получившие высшее образование в Москве и Киеве, Одессе и Ленинграде, Баку и Тбилиси, с любовью вспоминают свои годы учебы в Альма Матер.

Необходимость перемен

Но благие намерения не всегда приносят  желаемые результаты. Реформы в той форме, как были задуманы, не состоялись. В промышленности с середины 60-х началось свертывание программ индустриализации – денег не хватало. И эти процессы происходили на фоне роста тунисского частного капитала, который был больше заинтересован в либеральных, а не в социалистических реформах.
Уже в конце 60-х годов появились крупные тунисские землевладельцы, коммерсанты и  фабриканты, тесно связанные с иностранным капиталом и выступавшие главным образом в роли «субподрядчиков» – исполнителей заказов крупных зарубежных фирм. У них дела шли в гору, принося хорошую прибыль. А у государства не хватало ни сил, ни средств, чтобы обеспечить и рост экономики, и сносный уровень жизни для трудящихся.
Резко усилилось имущественное расслоение: в 1972 году 13 процентов тунисцев (назовем их «новыми тунисцами») получили 54 процента национального дохода, а 55 процентов населения жили в бедности. Состояние внутренней стабильности, которым столь гордился Бургиба, закончилось. 
В начале 70-х годов начали увеличиваться безработица. Обострение социальных конфликтов вело к росту недовольства народных масс.
Январь 1978 года стал датой первого социального взрыва. 26 января 1978 года крупнейший профцентр Всеобщее тунисское объединение труда (ВТОТ) объявил всеобщую забастовку, которая переросла в массовые выступления трудящихся. Власти применили силу.
Тогда же стало ясно, что система власти требует пересмотра – ни предприниматели, ни трудящиеся не желали мириться с авторитаризмом президента. В стране отсутствовала свобода политических дебатов, существовала жесткая цензура печати, инакомыслие подавлялось. Необходимость перемен понял и сам Бургиба.
В середине весны 1980 года был сменен премьер-министр – этот пост занял Мохаммед Мзали, сторонник либерализации. В апреле 1981 года на чрезвычайном съезде СДП было решено «обеспечить примирение социализма с демократией» и допустить политический  плюрализм. Из заключения вышли руководители ВТОТ, арестованные в январе 1978 г., другие политзаключенные. Было разрешено оппозиционерам баллотироваться в парламент. 19 июля 1981 г., после двадцати лет запрета, получила право на легальную деятельность Тунисская коммунистическая партия (ТКП). С другой стороны, активизировалась экстремистская мусульманская оппозиция, в частности, «Движение исламской тенденции». В сентябре этого года по этому «Движению» был нанесен удар: были арестованы и осуждены на различные сроки тюремного заключения руководители и активисты, всего более 40 человек.

И снова смутные времена…

Чем жил Тунис в середине 80-х годов? В чем были главные проблемы?
Мнение Сергея Филатова: «Во первых, было нелегкое положение в экономике. Нет, внешне все выглядело очень прилично. В первый же свой приезд  в Тунис я обратил внимание на обилие реклам иностранных и местных фирм, действующих в стране, на полные товарами и продуктами питания витрины и прилавки магазинов, на большое количество новых, импортных машин, на новостройки столицы, на коттеджи «новых тунисцев». Мне рассказали, что в последние годы наблюдался значительный рост потребления товаров и услуг. То есть тунисцы вроде бы подошли к тому уровню развития страны, к которому и стремились».
Мнение Николая Сологубовского: «Я впервые приехал в Тунис корреспондентом Агентства печати Новости в декабре 1985 года. Тогда мне говорили: «Счастливчик, ты едешь в рай!» Таков был взгляд на Тунис со стороны. Однако блага «общества потребления» оказались доступны не для всех: уровень доходов большинства тунисцев не превышал 100 динаров (100 долларов ) в месяц при прожиточном минимуме 70 динаров.
С.Филатов, корреспондент «Правды» в Алжире, писал тогда о Тунисе:  «Благополучие было видимое. Люди говорили: «Вместо того, чтобы заставить платить богачей, все бремя налогов взвалили на бедняков». Поляризация общества усиливала классовые противоречия и социальную напряженность. В середине 80-х забастовки стали явлением обычным. Трудящиеся выступали против того, чтобы экономические трудности разрешались за их счет путем замораживания зарплаты и снижения уровня жизни».
В январе 1984 года на мостовые Туниса вновь пролилась народная кровь. Войска подавили массовые волнения, вспыхнувшие после повышения цен на хлеб, мучные изделия и крупы, т.е. продукты, которыми питается большинство тунисцев. «Хлебные волнения» охватили почти всю страну. В Тунисе было введено чрезвычайное положение. Лишь отмена объявленного повышения цен позволила восстановить спокойствие. Но проблемы остались нерешенными!
Стремясь погасить волну протеста, власти нанесли удар по профсоюзному объединению ВТОТ, который решил стать силой, независимой  от президента. Тогда профцентр возглавлял «старый лев», как называли его, ближайший сподвижник Бургибы, ветеран национально-освободительного и рабочего движения Хабиб Ашур. Бургиба решил, что «лев» ему угрожает. Ашура  изолировали, посадив под домашний арест. Съезд ВТОТ под давлением избрал новых руководителей, угодных власти.
То, как все было сделано, потрясло демократически настроенных тунисцев, и обострило отношения СДП с оппозицией, которая в те годы становилась все более многочисленной: Тунисская компартия, Движение демократов-социалистов и Партия народного единства. В стране действовало Движение исламской тенденции, находившееся на нелегальном положении. Конфликт оппозиции с «дустуровцами» привел, в частности, к бойкоту парламентских выборов 1986 года.
Нарастание социальной напряженности шло бок о бок с усилением экономических неурядиц, вызванных во многом нестабильностью мировой экономики, оказавшей прямое влияние на Тунис. Премьер-министр Мзали говорил тогда, что международная экономическая конъюнктура представляется «исключительно тяжелой». В течение 1985 года она «особенно ухудшилась». Тунис испытал на себе мощный удар – резкое падение мировых цен на нефть, продажи которой обеспечивали до 40 процентов экспортных поступлений. Потери составили около 120 миллионов динаров. Для Туниса – огромная сумма!
Помимо нефти, упали цены и на другие экспортные товары из Туниса: фосфаты , оливковое масло , текстиль. Растущая безработица в Западной Европе ударила по  тунисцам, уезжавших туда на заработки и переводивших часть получаемых денег на родину. Казна ощутила серьезное уменьшение доходов, а расходы приходилось увеличивать: в это же время росли цены на продовольствие и товары, закупаемые Тунисом на Западе.
Тунис испытывал сильное давление со стороны таких финансовых «слонов», как Международный валютный фонд (МВФ) и Международный банк реконструкции и развития (МБРР). Вот что советовали Тунису его кредиторы в 1985 году: девальвацию динара, сокращение государственных расходов, замораживание заработной платы. И эти «драконовские меры» были введены!
«На этом неспокойном фоне, осложнявшемся прогрессирующей болезнью президента, в высших политических сферах начались поиски «твердой руки». Кандидатом на эту роль оказался ранее не причастный к большой политике, но показавший себя в подавлении общенациональной профсоюзной забастовки 26 января 1978 г. генерал Бен Али – выпускник престижного военного училища Сен-Сир во Франции и американской Senior Intelligence School. Отозванный в 1984 г. с дипломатической работы, чтобы занять (вторично) пост директора Службы национальной безопасности, он становится спустя два года министром внутренних дел, а попутно и лицом, приближенным к Бургибе».
А с премьером Мзали произошла банальная история превращения « из князя  в грязи!»
Проведя несколько лег на посту премьер-министра и войдя во вкус власти, Мзали оказался жертвой собственных иллюзий. Он возомнил себя наследником Бургибы, видел себя в президентском кресле и не скрывал этого. Нам, советским журналистам, довелось присутствовать на ХП съезде СДП в июне 1986 года, когда бывший еще премьером и генеральным секретарем партии Мзали открыто демонстрировал, что он  - хозяин положения. Как он тогда напоминал внешне самодовольного Муссолини, дорвавшегося до власти в тридцатые годы!
Но Бургиба был умным политиком. Он всегда тонко вел политическую игру со своим ближайшим окружением, никому не давая понять, что он намеревается делать. В этом были и его минусы, и его плюсы. Это притупляло бдительность честолюбивцев, и раз за разом те, кто хотел претендовать на власть в стране и «высовывался», быстренько отодвигались в тень. Особенно ревниво президент наблюдал за кандидатами на  его пост: ведь по Конституции именно Бургиба мог назначить человека, который автоматически с поста премьера получит пост президента, если Бургиба уйдет. Таким образом, к концу «эры Бургибы» в верхних эшелонах власти началась такая чехарда, что министры не успевали начать работу на одном месте, как их переводили на другое…
Последнее и произошло с Мзали. Спустя всего месяц после завершения съезда СДП, на котором Бургиба торжественно провозгласил премьера Мзали своим «наследником», тот не только был лишен «наследства», но и оказался на грани ареста за «злоупотребления». Он потерял государственный и партийный посты и понял, что вот-вот лишится и свободы. И тогда с помощью верных людей он бежал из страны через алжирскую границу, переодевшись в одежду…   крестьянина.
История эта, естественно, взбудоражила страну и стала еще одним печальным свидетельством тех «смутных времен», которые переживал Тунис».
Мнение Марии Федоровны Видясовой, русского историка: «В тайнах Карфагенского дворца, резиденции Бургибы, роль серого кардинала играла его пожилая племянница Сайда Сасси, состоявшая при нем сиделкой. Не без ее вмешательства в высших эшелонах власти развернулась ожесточенная междоусобная война, участники которой старались перетянуть на свою сторону всевластного и бессильного президента».
Так в середине 90-тых годов Тунис снова оказался в кризисе. Верхи не могли, низы не хотели... Экономические и социальные проблемы страны, накладываясь на ожидание близкого ухода президента, чье здоровье в 80-летнем возрасте все ухудшалось, грозили нарушить зыбкое внутриполитическое равновесие.
«Эра Бургибы» подходила к своему закату. Что грядет за ней, никто предсказать не мог, но все чувствовали, что перемены неизбежны.

«Неизгладимая печать, она вовеки не сотрется!»

Рассказывает Николай Сологубовский: «Я много времени провел, разговаривая с тунисскими друзьями о событиях в стране. Тунисец, гражданин и патриот, с печалью и сожалением констатировал, что режим, созданный выпускником Сорбонны и Свободной школы политических наук Хабибом Бургибой, явно противоречил лозунгу, с каким тот же самый человек и его товарищи в былые годы выводили народные массы на улицы: «Власть тунисскому парламенту!». И этот режим, обслуживавший единоличную власть президента, который пользовался ею почти столько же лет, сколько он за нее боролся, и уже не мыслил ни себя без власти, ни страну без себя, пережил своего творца и начал функционировать по своим, бюрократическим законам.
Человека, которого ставили в одну «шеренгу с Боливаром, Ганди и другими выдающимися личностями, научившими смыслу жизни людские массы», ближайшее окружение  Бургибы  объявило  «носителем опыта», пригодного «везде, где народы освобождаются от чужеземного господства». И чем громче раздавался хор восхваляющих голосов, тем слабее доносились до президента слова разумных советов и предостережений.
Можно по разному расценивать слова самого Бургибы, произнесенные им публично на семнадцатом году правления и похожие на печальное раздумье или предсказание: «Мой приход к руководству этой страной наложил на нее неизгладимую печать, она вовеки не сотрется!» В этой фразе есть зерно истины.
«Верховный борец», присвоивший себе такое имя, был высокообразованным и трезвомыслящим политиком, а на вершине власти – отнюдь не жестоким тираном, напротив, «скорее просветителем, чем деспотом».
Он надеялся привить народу гражданское самосознание и самоуважение, но не сумел воспитать в самом себе уважения и доверия к народу. Или он не захотел  расстаться с ролью  пастыря, когда народ, благодаря его труду,  вырос из «коротких штанишек» туземцев? Или он  дал волю врожденному властолюбию?
Соратники Бургибы вспоминают, что смолоду им руководило желание доминировать над людьми, и ничто ему так не претило, как роль «второго», и ничто так не льстило, как гром оваций. А некоторые  утверждали, что президенту была дорога не столько власть сама по себе, сколько знаки народного поклонения и собственные «выезды триумфатора» в «ликующие массы».
И все-таки, кто может сказать, когда и почему Бургиба, демократ и просветитель, мечтавший о Свободной и Счастливой Республике Платона, построенной на его родной земле, борец за народную волю, решил, что именно он вправе говорить, – один и только один! – от имени тунисского народа?
Более того, в отличие от других лидеров третьего мира, скажем, от египетского президента Насера, который сам не пользовался выражением «насеризм» и не хотел выглядеть самодержцем, Хабиб Бургиба   пропагандировал доктрину «бургибизма»  и, наконец, добился того, что его избрали – пожизненно! – главой республики и правящей партии. 
Подчинив себе народ, от которого он все больше и больше отдалялся, «Верховный борец» говорил только о себе, расписывая в красках легенду своей жизни, а тунисцам оставалось только одобрять и аплодировать, и они  уже не знали, любят они его за то, кем он был и что он сделал, или осуждают за то, кем он стал и что делает его камарилья за его спиной и от его имени…
Однако! Не ясность ли видения нового процветающего Туниса и прозорливость в оценке мировых тенденций и событий, не целеустремленность ли Бургибы, который демонстрировал свою волю, подкрепляя ее позитивными делами, не его ли качества выдающегося лидера, берущего всю ответственность на себя, послужили на благо Туниса?
Да, у него были провалы в экономической политике, но в целом избранная  Бургибой стратегия и в экономике, и в социальной сфере, и в строительстве гражданского общества Туниса, как и его политика  на мировой арене, когда мир был расколот «холодной войной» на два враждебных лагеря, оказалась верной и успешной, и Тунис вошел в группу наиболее динамично развивающихся стран мира.
И далее, разве не благодаря настойчивому стремлению Бургибы экономить на военных расходах, последовательно проводить политику международного диалога и мирного решения спорных вопросов страна выиграла и политически, и экономически?
Подобное перечисление «про» и «контра», светлых и темных тонов, мелькающих на политическом портрете Бургибы, можно продолжать и дальше. Но не будем этого делать и постараемся избежать, говоря словами директора тунисского исследовательского центра FTERSI, профессора Абдельжалиль Тмими, «как прежнего возвеличивания, так и затушевывания его фигуры».  Предоставим самому тунисскому народу оценить своих руководителей, как прошлых, так и нынешних!
А нам, гражданам России,  пожелаем  оценить по справедливости  своих деятелей, пройдя между Сциллой прославления  и Харибдой очернения».

Прощание с Ганнибалом

Четырех героев Карфагена уважал и чтил Хабиб Бургиба. Их имена: Ганнибал, Югурта, Ибн Халдун, Святой Августин. Но ближе всего ему были Ганнибал и Югурта.
Николай Сологубовский рассказывает: «В 1968 году президент Хабиб Бургиба приезжает в Турцию «с частным визитом». Цель? Посетить могилу Ганнибала, которая находится рядом с турецкой деревней Гебзе.
Турецкие власти, в большом смущении, привезли его на пустынное холм, на вершине которого виднелись руины какого-то древнего строения, и сказали, что это и есть могила Ганнибала. Потрясенный Хабиб Бургиба разрыдался. Он встал на колени перед заброшенной и забытой всеми могилой и начал говорить слова, обращаясь к Великому полководцу. До его окружения долетали только отдельные фразы…
Турки смотрели на эту печальную картину, на  страдающего Бургибу и не знали, что делать.
Тунисцы, которые сопровождали президента, были растеряны не в меньшей степени.
Бургиба умолкал, погружался в свои мысли, потом его снова начинали сотрясать рыдания, он снова произносил какие-то фразы.
Так прошел час.
Потом Бургиба провел неделю в Турции, и каждый день он  просил турецких руководителей разрешить ему взять останки Ганнибала и отвезти с собой в Тунис. Чтобы похоронить героя на родине!
Обескураженные турки принесли свои извинения за «непростительные упущения исторического плана» и заверили президента, что они воздадут все почести «герою борьбы с римским империализмом», что они возведут мавзолей над могилой Ганнибала и что этот мавзолей станет «памятником дружбы» между двумя странами.
Бургиба, слыша такие слова, не скрывал своего разочарования и снова упрашивал турок  разрешить ему взять прах героя с собой…
В конце концов он понял, что его искренние слова не трогают сердца турок, у которых главное – свои интересы и приоритеты.
Тогда он снова посетил могилу Ганнибала, снова опустился на колени, своими руками собрал землю и в стеклянной чаше отвез ее в Тунис, в свой дворец в Карфагене.
Идя к машине, он несколько раз обернулся, чтобы снова посмотреть на заброшенную и забытую  могилу героя…
О чем он думал? Неужели о том, что и он может быть забыт   своим народом и никто не придет поклониться его праху?

6 апреля 2000 года Бургиба скончался в своем доме, в котором и родился, в Монастире.

Я был  очевидцем событий и ноября 1987 года, и апреля 2000 года. И не забыть столь разную   реакцию тунисцев. Первое расставание с героем борьбы за независимость – его падение с политического Олимпа – было встречено некоторыми равнодушно, а большинством даже с облегчением. Тунисцы тогда, в 1987 году, видели в нем немощного старца, дремлющего в президентском кресле, и негодовали в адрес его окружения, которое пользовалось слабостью президента и творило свои темные делишки. Да и отстранение его прошло спокойно и без жертв. Правящая партия осталась у власти, у нее новый лидер, авторитетный и компетентный, который четко изложил забытые, а теперь ставшие новыми ориентиры. Короче, после стагнации все ждали перемен...
Американский политолог Дерек Хопвуд, который был допущен ко дворцу в это время, дал такой портрет Бургибы последних лет его правления. «Это был 80-летний старик, разбитый болезнью и слабоумием… В своих неожиданных вспышках ярости он с блестками пота на лбу осыпал проклятиями всех вокруг... Он стал нелюдим и ушел в себя раньше, чем покинул мир. Страна, окутанная его личностью, его образом, ожидала конца вечному долголетию своего лидера...».
Тот же автор рассказывает, как было встречено утро 7 ноября 1987 года  в Карфагенском дворце:
 «Бургиба поднялся как всегда рано и по обыкновению включил радиоприемник. Сразу удивило отсутствие привычного восторженного панегирика в его адрес. В то утро Сайда, его племянница, первая вошла к нему в спальню. Она также была обескуражена. В шесть часов тридцать минут прозвучала  по радио  записанная на магнитофон речь Бен Али. Престарелый президент был ошеломлен и не мог поверить:
«Бен Али – президент? Но президент же я!»
После он уже не мог ни на что реагировать. Люди из его привычного окружения выглядели подавленно и держались тихо. Бургиба одевается, ему сообщают, что он должен покинуть дворец...
«Но Карфаген мой!»
Нет, говорят ему, дворец принадлежит государству и отдан в распоряжение действующего президента. Его же перевезут в особняк в Морнаг...
Бургиба медленно выходит из дворца, опираясь на своих слуг. Ему сообщают, что вертолет готов к отправке.
«У меня нет на сегодня официальной программы?»
«Нет, вы должны уехать».
«Ах да, верно», – тихо сказал он».
Так он покинул историю, взлетев в бескрайнее африканское небо. И, когда вертолет делал круг, Хабиб Бургиба, обведя взглядом столицу сверху в последний раз, прошептал: «Прощай, мой Карфаген!»

Второе расставание с Бургибой – его уход из жизни – вызвало всплеск бурных эмоций тунисцев. Страна как бы вторично прощалась со своим лидером и его эпохой…
Мы мало что знаем о днях его одиночества. Почти все время он коротал за стенами своей резиденции в Монастире, окруженной садом и каменным забором. Земляки, изредка встречая его на улице, хлопали в ладоши и кричали приветствия. Газеты о нем писали  только тогда, когда его посещал  президент Бен Али. Эта информация сопровождалась их фотографией за беседой: О чем разговаривали моложавый   брюнет и сухонький старичок – мы не знаем.
Чем Бургиба занимался, когда чувствовал себя сносно? Читал. И читал много. В 1990 году он попросил сына принести ему несколько книг, в том числе   «Жизнь Мухаммеда» египетского автора Мухаммеда Хусейна Хейкала и «Жизнь Иисуса» Эрнеста Ренана. И с ним всегда была книга Саллюспия о  «победившем вожде-агеллиде» Югурте.
…Наступил день похорон…
И дело не в том, что, несмотря на непогоду, произошло стихийное, огромное стечение народа на   церемонию похорон полузабытого экс-президента, которого везли к месту последнего успокоения на пушечном лафете в сопровождении высоких представителей ряда иностранных государств, в том числе главы Франции; и не в том, что кончина почти столетнего деятеля отозвалась в сердцах ностальгией по прошлому...
А дело в том, что с уст тунисцев и тунисок, пожилых и молодых, срывались только два слова: «Прощай, отец!».
И печаль на лицах была строга и светла…
Отец ушел… 
Прах   непобежденного «Верховного борца» Карфагена-Туниса покоится в усыпальнице под двумя стрельчатыми башнями и золотым куполом, издали похожей на мечеть. В одной из комнат Мавзолея, у входа в который несут караул стражники в красочных одеяниях воинов-спаги, размещен небольшой музей. Здесь   семейные фотографии, отутюженный белый костюм президента, в котором он больше всего любил появляться на людях, а также его письменный стол и шкаф с любимыми книгами. Все в одинаковых старомодных переплетах: Ибн Халдун, Вольтер, Руссо, Таха Хусейн…
Народ хранит о нем добрую память. И высится в Монастире его Мавзолей и стоят в скорби, почтении и раздумии рядом с его могилой люди. И тунисцы, и иностранцы…
А вокруг бурлит жизнь и продолжается строительство нового, современного Туниса, фундамент и стены которого возведены Бургибой, его соратниками «поколения» Бургибы . Которое уходит и передает эстафету служения Родине новым поколениям Туниса.




Письмо из Карфагена

«Карфаген должен быть восстановлен!»
Владимир Жириновский

Рассказывает  Николай Сологубовский: «В ночь с 6 на 7 ноября 1987 года молодой и энергичный генерал Бен Али, премьер-министр Туниса, отстранил от власти  «по состоянию здоровья» старого и беспомощного Хабиба Бургибу. Одновременно он заявил о своей решимости продолжать политику Бургибы, первого президента Туниса, под руководством которого тунисский народ добился независимости и встал на путь социального прогресса. Тунисцы с одобрением восприняли эту «жасминовую», как ее назвали журналисты, «революцию».
Молодой  и «подающий большие надежды своей бурной писаниной», как шутили друзья, журналист Агентства печали Новости, кем я был тогда,  стал свидетелем 1987 года в Тунисе.
...Бургиба покидал президентский дворец в Карфагене на вертолете. Он попросил пилота сделать прощальный круг и сказал с болью и печалью  слова, которые узнала потом вся страна: «Прощай, мой Карфаген!»
И еще долгие годы Бургиба жил в родном городе Монастир. А когда он скончался в 2000 году, тунисцы говорили: «Отец умер!» Поклониться к его гробу пришла вся страна...
Это был Человек с большой буквы: он  жил заботами Туниса, сделал много для его развития и думал о светлом будущем своей Родины. И он же сделал много ошибок, которые сам признавал и сам пытался исправить. 
И вот прошло много  лет, насыщенных многими событиями в жизни Туниса, да и не только Туниса, а и всего мира. Сегодня все они высвечиваются новым светом, потому что их итог оказался неожиданным и никем непредсказуемым.
14 января 2011 года президент Бен Али был вынужден покинуть страну на самолете и, не сделав круг над руинами древнего Карфагена, великого города, погибшего от рук своего заморского врага, имперского Рима, во втором века до н.э., оказался в изгнании.
Какие слова сказал он, бросая взгляд на родную тунисскую землю, исчезающую в тумане, неизвестно. Но какая драматическая сцена разыгралась у трапа президентского самолета, я рассказываю в моей книге «THAWRA. 13 дней, которые потрясли Тунис», изданной в 2013 году   ...
Тунисцы по-разному оценивают события декабря 2010 – января 2011 гг., спорят о прошлом и  настоящем, а больше – о будущем своей страны, ломают головы над старыми нерешенными проблемами и возникшими новыми и предлагают самые разные решения. Слушая их и читая тунисскую прессу, наверное, самую свободную прессу в мире,  анализируя самые разные точки зрения, зачастуя противоположные и взаимоисключающие, я поймал себя на мысли: как бы во время родов – а каждая Thawra (революция по- тунисски) – это рождение нового дитяти, и каким он будет, никто не знает! Не выбросили бы самого ребенка!
Я думаю о сохранении того позитивного и ценного, что было уже достигнуто тунисцами. Большинство из них – я сужу по нашим разговорам – надеется, что не произойдет разрушения «до основания  мира старого» и не придется на руинах и на обломках возводить «мир новый»: это было бы катастрофой!
В январе 2013 года тунисский адвокат М.Л. на мой вопрос: «Так что же произошло в январе 2011 года и что привело Тунис к социальному взрыву?» с иронией посмотрел на меня и сказал: «Так вы сами, русские, еще не можете толком сказать, что у вас было сто лет назад, в семнадцатом году! И все спорите между собой!»
Я вспомнил эти его слова, потому что, как и арабы,  и не только арабы, которые внимательно изучали и продолжают изучать опыт русских революций и Гражданской войны в России, так и нам стоит очень внимательно анализировать те процессы, которые  сегодня, в начале 21 века, происходят в арабском мире. Уверен, что анализ этих событий даст и «проницательным гражданам» России и других стран много пищи для размышлений, которые неизбежны, когда сама жизнь ставит перед тобой вопрос «Что делать?».
Потому что проблемы, с которыми столкнулся Тунис,   существуют в той или иной форме и в других странах. И уроки событий в Тунисе  – и для нас уроки. То,  что происходит в арабском мире, имеет прямое отношение к России. От того, как будут развиваться эти процессы, которые уже привели к гибели Ливийской Джамахирии, и трагедии Сирийской Арабской Республики, сражающейся с иностранными  наемниками и террористами-джихадистами  под масками «оппозиционеров», зависит будущее и России.
Оглядываясь назад, хочу сказать в первую очередь о позитивном, созданном руками тунисцев и русских в Тунисе.  Ведь я прожил в этой арабской, африканской, мусульманской стране более тридцати лет! И знаю, как уважительно относятся к русским в Тунисе!
В знак благодарности к тунисцам и сделан наш полнометражный документальный фильм «Анастасия» о судьбе  шести тысяч русских эмигрантов, которые,  пережив Гражданскую войну в России, нашли в Тунисе последнее пристанище!
На моих глазах Тунис развивался успешно и стабильно, расширялся международный туризм, составной частью которого стал российский туризм. Я говорю это с гордостью, как основатель первой российско-тунисской турфирмы СВЕЕТА ТРЕВЕЛ, которая под руководством Ирины Николаевны Сологубовской стала пионером российского туризма в Тунисе! Да, с гордостью, потому что нами была сделана огромная работа. Но в то же время чувствую огромную боль в сердце. Прочитав мои письма, дневники и репортажи, статьи Сергея Филатова, а также дневники Евгения Ларина, опубликованные в книге «THAWRA. 13 дней, которые потрясли Тунис», вы поймете почему…
Чтобы рассказать о событиях в Тунисе, нужно следовать примеру Марии Федоровны Видясовой, Алексея Борисовича Подцероба, Анатолий Захаровича Егорина, других российских ученых, труды которых так ценят российские читатели  и тунисские коллеги: нужно публиковать новые статьи и новые книги. С Сергеем Владимировичем Филатовым мы тоже издали несколько книг, в том числе нашу любимую «Тысячу и одну историю, рассказанную в Хаммамете», с которой началось повествование о туризме в Тунисе.
Работая над книгой «История Туниса», разве мог я подумать, что в январе 2011 года мне придется снова отложить ее в сторону, как и другую книгу об уникальных петроглифах и наскальных рисунках исчезнувших культур ливийской Сахары, итог наших путешествий с Алексеем Борисовичем Подцеробом  в сердце пустыни, и снова стать журналистом и фотографом, свидетелем событий в Тунисе, которые  ошибочно называют «арабской весной». А потом водоворот, вызванный «цунами» в Северной Африке, забросил меня репортером в другую страну, Ливийскую Джамахирию: 19 марта 2011 года альянс НАТО начал против нее необъявленную войну.
Война в 21 веке? Виртуальные игры с применением настоящих, несущих смерть бомб и ракет! Суперсовременные средства тотального уничтожения против беззащитных мирных людей!  Изуродованные тела детей! Сжатая в кулак обгоревшая рука танкиста! Слезы женщины, потерявшей своих родных, и ее проклятья, выкрикиваемые в безмолвное, равнодушное небо! И вопрос маленькой ливийской девочки, которая, смущаясь от своей неловкости, сказала мне по-английски: «Почему они нас бомбят?»
Вопрос, на который я никогда не получу ответа от западных политиков, апологетов «ракетно-бомбовой дипломатии», и от тех, кто оправдывал их антиливийскую политику, деятелей в других странах, в том числе и в России…
Вопрос, на который так много русских людей, сочувствующих арабским  народам, знают ответ и осуждают виновников.
Современные варвары в мундирах НАТО и в цивильных костюмах оказались на одной скамье подсудимых со всеми  другими негодяями всех времен и народов. Да, оказались! Потому что Праведный суд творится ежедневно!
Да, есть от чего впасть в отчаяние, когда понимаешь, что сражаться с монстрами лжи, с западными и российскими СМИ, оправдывающих этих преступников, – это повторять схватку Дон Кихота с ветряными мельницами. Враг - не эти «куклы–марионетки», а те, кто за ними прячется. Враг – кукловоды!
Для меня пережитое привело к выводу, что «арабская весна» - это трагедия: в одной Ливийской Джамахирии погибло столько честных патриотов, страна понесла столько невинных жертв и среди них столько детей, что не может быть прощения тем, кто все это затеял, преследуя только свои  корыстные цели. И не может быть прощения тем, кто эту войну не остановил, а остановить был должен!
Но кто сегодня услышит призывы судить их Международным судом? Когда же высшим мерилом будут забота о Человеке и сохранение его жизни?
Война между Добром и Злом, охватившая арабский мир,  идет не на жизнь, а насмерть, постепенно приближаясь к России…
И если моя книга тронет Ваше сердце, то вместе мы сможем отразить грозящую всему миру опасность.
И мы спасем весь мир.

Николай Сологубовский,  2026 год.


Уважаемый читатель!
Если у вас есть идеи, как вместе с вами можно  переиздать эту книгу в 2026 году накануне Саммита Россия-Африка (октябрь 2026), прошу написать на почту      sweeta45@mail.ru
Николай Сологубовский