Доскональный подход

Приятно, однако, бывает встретить человека основательного, с крепкой хозяйственной жилкой, твёрдо стоящего на ногах. Поговоришь с таким и сам становишься деловитей, собранней как-то, целеустремлённее.
Но когда жизнь сталкивает меня с Лебядкиным, я всякий раз только поражаюсь легкомысленности этого человека. Необдуманность желаний и его поверхностность приводят меня в состояние ядовитого сарказма и раздражительности.
Вы сами можете судить из приведённого ниже рассказа, как шатки и эфемерны планы этого человека, когда он и сам не знает, чего он хочет и о чём говорит.

Как-то раз упомянул он в разговоре со мной об одном своём желании.
Ему, видите ли, пришло на ум купить себе новые часы, самые обыкновенные, которые на руке носят. Меня эта новость сильно заинтересовала. Сам-то я выбирал себе часы довольно долго, где-то около года. Хотелось выбрать вещь, с одной стороны, практичную, а с другой — оригинальную, чтобы каждому, кто увидит их, сразу было ясно, что имеет дело с человеком деятельным и знающим толк в моде.

Поэтому мне и захотелось узнать доводы Лебядкина на этот счёт, и я решил поспрашивать его поподробней.
— Ну, что же, — говорю, — молодец, давно пора. А что, тебе старые надоели или сломались?
— Да нет, — говорит, — не надоели и не сломались, а просто увидел на витрине, в ларьке, вот и захотелось.

Когда я услышал, что Лебядкина подталкивает не нужда, а просто «захотелось», мне тем более стало интересно, что же там такое привлекло его в этих часах.
Я почти был уверен, зная его вкусы, что это какая-нибудь ерунда, которая вызвала у Лебядкина смутное воспоминание из его детства.
— Так что же в них такого особенного? Расскажи, пожалуй.

Похоже было, что он не ждал от меня такого любопытства, и потому не сразу нашёлся что ответить.
А скорей всего, такой вопрос пока и вовсе не приходил ему в голову.
— Ну, видишь ли, циферблат там в этих часах большой. Да, точно, большой, на всё запястье, а мне такие нравятся.
— Хорошо, — согласился я, признавая важность этой детали, — большой циферблат, пожалуй что, информативней будет, но наверняка же там есть ещё что-нибудь интересное?
— Да-да есть, — оживился он. — Стрелок там маленьких много. Там, понимаешь, на большом циферблате ещё три маленьких!
— Ну, это хорошо, что много. А ещё лучше бы, если они были настоящие, а не нарисованные, — осторожно заметил я.
— А ты думаешь, в часах теперь стрелки рисуют?
— Запросто. Особенно когда на большом циферблате много маленьких. Ты сам-то вблизи их видел?
— Видел.
— Ну и что они там показывают? Для чего они?

— Для чего? — удивляется Лебядкин. — Я думаю, что для календаря... Думаю, что дни недели должны показывать... — и чувствуя какой-то подвох с тревогой смотрит на меня.

Теперь мне хочется дать ему урок. Показать, что так дела не делаются. И что о вещи даже пусть самой недорогой надо всё узнавать досконально.
— А скажи пожалуйста на каком же там языке дни недели написаны: на русском или на английском?

Лебядкин впадает в ступор и пытается вспомнить. Он беспомощно оглядывается по сторонам высматривает что-то на земле и потом виновато признаётся:
— Ты знаешь а я и внимания не обратил.

Ага думаю вот так вот шаляй-валяй ты в своё время и жену выбирал. А теперь по выходным в городскую столовую обедать ходишь.
— Так может там — намекаю ему — вовсе не буквами а цифрами дни-то недели?

Лицо Лебядкина проясняется и он с признательностью за мою сообразительность выпаливает:
— Точно ты прав! Я вспомнил точно цифрами!

Я однако далёк ещё от восторгов потому как по опыту знаю что всего скорее мои старания напрасны и Лебядкин ничему от меня не научится но скорее даже по инерции всё-таки продолжаю:
— Ну а часы-то сами механические или кварцевые?
Этот простой и казалось бы естественный вопрос...

...неожиданно ударяет Лебядкина в самое темя и он начинает гадать:
— Так по цене должно быть кварцевые... А может и механические...

Это я уже с иронией. Смешно ведь цену человек посмотрел а что за неё покупает — не успел.
— Ну а как же дорогие и смотреть бы не стал.
Это точно. Лебядкин скуповат а вдобавок жена забирает у него все деньги оставляя только на столовую.

— Ну а может всё-таки механические? — настаиваю я с упорством врача-реаниматолога чтобы заставить его наконец очнуться и думать самого.
— Да ты знаешь я тогда торопился. Да и возле ларька толкали всё время...

Вот-вот он торопился! Так и жизнь в бегах пройдёт а он ничего и не заметит.
— Хорошо — говорю — пусть торопился. Ну а стрелки-то в часах как: шли они или стояли?

Я похоже снова открываю для Лебядкина Америку и ему снова приходится смотреть фактам в лицо.
— Ты знаешь а ведь стояли! Точно стояли...

— Ну вот видишь значит механические всё-таки. Продавцам механические заводить некогда а кварцевые — так те сами от батарейки ходят.

Вижу в Лебядкине что-то шевельнулось и просыпается если не азарт то похожее на проблески интеллекта.
— Точно значит механические — стрелки-то стояли! А недорогие... Нет — говорит — тогда точно надо покупать!

— Ну вот видишь! Чуть-чуть разберёшься и уже полегче.
Гляжу Лебядкин мой повеселел смотрит уверенно думает на том и разойдёмся.
— А может — говорю — такое ещё быть что в них всего лишь батарейка села и тогда получается они и вправду кварцевые. Что скажешь-то не молчи.

Бедняга снова в растерянности и снова опора уплывает у него из-под ног.
— А может и села...

— Так что же — говорю — в конце-то концов это я или ты покупать их собрался? Ты бы хоть в руки их взял повертел что ли продавца порасспрашивал а то понимаешь всё рядом да около.

Пристыженный вконец Лебядкин пообещал мне в самое ближайшее время во всём разобраться и обо всём узнать самым доскональным что называется образом на том мы и разошлись.
А месяца через два когда я снова столкнулся с ним возле нашего дома он непонимающе глянул на меня и переспросил о каких таких часах я его спрашиваю. Вспомнив о чём речь он стал убеждать меня что то была блажь и часы у него есть и неплохие а вот новую цифровую камеру он бы купил. И что тут совсем рядом в салоне электроники он видел очень даже недорогую и подходящую.
Скрепя сердце я решил промолчать и это мне удалось. Но когда мы уже с ним попрощались и Лебядкин успел отойти от меня шагов на десять помимо всей моей воли невзирая на всё наше прошлое и настоящее вырвался из груди моей к нему предательский окрик:
— Слушай а какая у неё разрешающая способность?
Лебядкин притормозил остановился и ничего не подозревая доброжелательно переспросил:
— Это у кого?
Я горько вздохнул смиряясь с уже случившимся и отправился ему вдогонку объяснять как всегда о принципах досконального подхода к жизни.