Выбор

1.
Мягкий солнечный свет, просеянный сквозь кружевную гардину, разбудил Мэгги раньше обычного и этим порадовал. С недавних пор ей стало нравиться наблюдать за преображением окружающего мира с первых минут рассвета. Теперь это её любимое время дня. Вдыхая прохладную свежесть воздуха, слушая хрустальную первозданную тишину, ощущая мирность и покой бытия, она и сама наполняется безмятежностью и гармонией и чувствует себя счастливой. Как сказала мудрая миссис Кэтрин:

- Когда начинаешь новую жизнь, это очень полезно — наполняться счастьем и гармонией. Намного полезнее, чем бегать трусцой по пересечённой местности, испачкавшись в грязи, или промывать мозги у шарлатанов-психологов, прости их Господи! Человек сам себе психолог и вполне способен разобраться в своих отношениях с миром без посредников. Люби жизнь, которой живёшь, наслаждайся каждым моментом  — вот и вся наука. Ничего лучше люди ещё не придумали.

Мэгги надевает домашнее платье и направляется на кухню, по пути распахивая настежь все четыре окна. Выпивает стакан чистой воды, включает чайник. Перед тем как открыть дверь и встретиться лицом к лицу с началом нового дня, подходит к зеркалу, наскоро приглаживает щеткой темно-рыжие волосы, чуть заметно улыбается отражению: созданию миниатюрному и хрупкому, словно ваза из тонкостенного фарфора, но всё же не лишённому приятности. Бледное лицо украшают большие карие глаза, чуть вздёрнутый нос, в меру пухлые губы, россыпь золотистых веснушек и совершенно гладкая кожа, без намёка на морщинки.
А ведь мне 38, думает Мэгги. Интересно, как скоро я начну увядать и скукоживаться, словно осенний лист? Когда стану болтливой, забывчивой и обременительной для окружающих? Надеюсь, не скоро. Знаю, время неумолимо. Оно движется вперёд без отдыха, увлекая за собой всё живое и неживое в царство теней. Но всё же не стоит гониться за старостью и представлять себя сморщенной и слабой тогда, когда только начинаешь вспоминать, как надо жить и дышать, и обнаруживаешь, что можешь смеяться.

2.
Нет неправильного выбора. Есть просто выбор и его последствия. 
Два с половиной года назад Мэгги пришлось расстаться с мужем и переехать к отцу. В это крохотное местечко с тремя десятками опрятных домиков из песчаника с двускатными черепичными крышами и печными трубами. Все, как один, домишки спрятаны в заросли плюща и клематиса, на каждом окне цветочные горшки с алоэ и орхидеями. Дворы - уютные душистые садики со смородиной, томатами, мальвой и пряными травами. Тихий и замкнутый мирок на краю света. 
Решение Мэгги далось нелегко, но отец, после удаления запущенной опухоли, чувствовал себя неважно. Угасал, словно свечной огарок. Слабел и таял на глазах. Но и слышать не хотел о том, чтобы перебраться в город. Прямо-таки ухватился мёртвой хваткой за стены своего жилища, словно потерпевший кораблекрушение за обломки мачты. И что было делать?
Мэгги уволилась с работы.
Спустя всего лишь несколько дней, облачившись в большой отцовский передник, она уже вовсю орудовала возле жаркой чугунной печи. Двигалась и кружилась по этой самой кухонке с такой лёгкостью и изяществом, будто танцевала на балу. На плите готовился густой сытный суп со сливками, в духовке румянился слоёный пирог с чесноком и говядиной. Закипал огромный медный чайник, начищенный солью с лимоном до розоватой золотистости. Весь дом от пола до потолка сиял чистотой и благоухал свежестью. Солнце и ветер сушили развешенное на верёвках ароматное бельё. В сердце вселялась вера в правильности происходящего. Душа полнилась надеждой на то, что всё образуется, станет, как надо.

3.
Выбор был сделан, и последствия не заставили себя ждать. Отношения с мужем, и до того не радужные, стали стремительно блёкнуть. Его визиты по выходным становились всё реже, общение - сдержаннее. Сэм говорил, что скучает и по-прежнему любит, а его глаза и тело говорили совершенно иное. Фальшь всегда видима.
Мэгги радовалась его приездам, готовила кучу вкусной еды: сложные гарниры и рагу, запечённую в кукурузных хлопьях курицу, сладкие пироги, наваристые бульоны с ароматными пряностями, а к ним обязательно поджаренные до хрустящей корочки гренки - муж всегда любил плотно поесть. Она окружала его теплом и заботой, но с болью понимала, что с каждым разом Сэм  становится всё более чужим, бесконечно далёким и холодным. В этом маленьком домике словно настоящая зима начиналась, а у самой Мэгги пропадал аппетит, и вся еда, приготовленная с любовью, казалась пресной и невкусной.
Она находила оправдания его  отчуждённости и ни в чём не винила. В конце концов, ведь это она от него уехала, лишила своей неусыпной опеки и внимания. Сожалела ли о том Мэгги? Да. Но если бы пришлось заново делать выбор между мужем и отцом, она бы всё повторила и, не раздумывая, осталась с Уильямом. Так же, как тот много лет назад остался с ней.
После смерти горячо  любимой жены от болезни крови, он затаил великую боль и безутешное горе глубоко внутри и продолжил жить ради трёхлетней дочери. И только он знает, насколько это было трудно. Из ночи в ночь, умирая от адской тоски, подниматься по утрам, готовить завтрак для дочери, улыбаться и делать вид, что всё хорошо. И неизвестно, как бы  всё сложилось, если бы не миссис Кэтрин.

- Отпусти жизнь, которую планировал, - посоветовала она горюющему соседу. - Прими ту, что тебя ждёт. В ней тоже будут моменты, ради которых стоит жить.

Бездетная Кэтрин стала ангелом-хранителем их маленькой семьи и лучшей на свете няней для Мэгги. Она смогла найти подход, подобрать ключи к сердцу девочки. Они отлично поладили и стали не разлей вода на многие годы. Не каждая родная мать может похвалиться такой близостью со своей дочерью. Мэгги выросла,  окружённая любовью двух самых близких людей, которые в ней души не чаяли. Пришло время дарить свою заботу и любовь в ответ. И это не подлежит сомнению.

4.
У любой истории есть конец, но никто не обещал, что он будет счастливым. Блаженное неведение Мэгги было разрушено через семь месяцев. В тот день муж приехал посреди недели рано утром, без предупреждения. Обычно он так не делал. Мэгги  удивилась его незапланированному визиту, но оставила свои дела, кинулась навстречу и уткнулась лицом в светло-серый вязаный свитер, вдыхая знакомый аромат парфюма — кипарис с ноткой лимона. Сэм в ответ даже рук не поднял, застыл, словно льдина в Антарктиде. Того и гляди, инеем покроется. Куда это годится? Мэгги не любила холод. Она могла выпить холодный лимонад в жаркий день или съесть кусок остывшей картофельной запеканки, но чувствовать пронизывающую холодность и равнодушие от близкого человека было невыносимо.

- Что происходит, Сэм? 

- Мне очень жаль, но я уже всё решил. Нам нужно развестись. Ты должна подписать бумаги...

Муж заметно нервничал, от этого говорил непривычно много, путался и сбивался с мысли. То про какую-то Сьюзан, то про свою квартиру, то про коробки, которые нужно выгрузить из машины. И всё пытался вложить в её руку дорогую коллекционную ручку. А Мэгги всё не могла её удержать. Она вообще не могла двигаться, потому что вконец окоченела от его леденящих сердце слов и равнодушных глаз, и думала только о том, что в нижнем ящике комода лежат шерстяные носки, которые нужно срочно надеть и этим себя спасти. На негнущихся ногах Мэгги побрела в спальню, закуталась в пушистый клетчатый плед и надела самые толстые носки. И то и другое жизнерадостно и сладко пахло апельсином: отец вечно раскладывал в шкафы и ящики комода сухие апельсиновые корочки от моли. Насыщенный яркий аромат и тёплые вещи вернули Мэгги к жизни. Она оттаяла, взяла, наконец, ручку и всё подписала.

5.
А потом рыдала, как полоумная, на кухне у Кэтрин. А та смачивала её отчаяньем стопки бумажных полотенец, приводила в чувство горячим сладким чаем с крошечными тёплыми булочками,  пропитанными сливочным маслом, и говорила, что в таком море слёз можно выкупать слона.
Съеденные булочки и чай подействовали на Мэгги самым положительным образом. Рыдания стихли, и она смогла, наконец, внятно рассказать о случившемся, употребив при этом пару непечатных слов. Данное обстоятельство ни в коей мере не покоробило интеллигентную пожилую леди. Кэтрин, как никто другой, понимала, что иногда, для того чтобы излить душу по полной, нужны особые слова, далёкие от литературных выражений.

- Ах, Мэгги. Моя милая Мэгги, - с сочувствием произнесла она. - Мы все хотим быть застрахованными от перемен. Свободными от неурядиц, катастроф, обид и опасностей. От боли, от обязательств, от болезни и смерти. Но они случаются. Это непреложный закон. Его не перехитрить и не изменить. В наших днях чего только не случается, и в большинстве случаев тут  ничего не поделаешь. Главное то, как мы проживаем эти события. У нас всегда есть альтернатива: отчаяться или сражаться. Найти причины для грусти или причины для радости. Надолго увязнуть в проблеме, как муха в меду, или найти в ситуации что-то хорошее, извлечь урок и продолжить жить без сожалений.
Твой Сэм из тех мужчин, которые оказываются совершенно беспомощными, когда из их жизни исчезает женщина, а вместе с ней уборщица, посудомойка, прачка и повар. Такие мужья только и мечтают запереть своих жен в четырёх  стенах, чтобы они служили только им. Чтобы они ни с кем не общались и никто ими не любовался. Просто узурпаторы какие-то, а не мужья.
Дорогая, посмотри на ситуацию со стороны и скажи: ты бы хотела провести с таким человеком остаток жизни? Упаси Господь. Прислушайся к себе, Мэгги, и твой внутренний голос скажет тебе единственную верную правду. Я понимаю, нельзя расстаться так, чтобы никто не страдал, но не переусердствуй. Страдания отбирают много сил. Лучше потратить их с пользой, например, помыть окна или почистить с двух сторон ковёр.
Думаю, чтобы справиться с этой драмой и утешить  раненую гордость, трёх дней будет  достаточно. А потом скажи себе: здравствуй, новая жизнь! Скоро ты поймёшь, что для счастья тебе не нужен никто, кроме тебя самой. Это не значит, что в твоей судьбе больше никогда не появится какой-нибудь привлекательный джентльмен. Если он будет холост, добропорядочен и у него всё будет в порядке с головой, я порадуюсь за вас. Но захочешь ли ты впустить его в своё счастливое одиночество - решать тебе.

- Кэтрин, что ты выдумываешь? Кроме отца я  никому не нужна. Никто по мне не скучает, никто не ждёт, не вспоминает. Я никому не интересна. Тощая, рыжая, отвергнутая женщина за тридцать.

-  И слышать такое не хочу! - возмутилась пожилая леди, стукнув по столу ложкой. - Ты стройная, а не тощая! И удивительно хорошенькая. О твоё обаяние можно греться. Да такая женщина, как ты,  способна вскружить голову кому угодно!

- Всякая мать считает своего гусёнка лебедем, - фыркнула Мэгги. - Я обычная серая  мышь, у которой кроме этого старого дома ничего не осталось.

- Я беспристрастна и неподкупна. Оцениваю только факты. Ты не обычная, ты необычайная. Что касается твоей старой недвижимости, тут всё просто: любую старость омолаживают косметология и эстетика.

- Спасибо, Кэтрин, ты всегда знаешь, как меня утешить. А тебя саму одиночество не тяготит?

- Если у женщины есть такса и кусочек земли с носовой платок, а  на нём цветок, она не одинока. У меня есть мои примулы Фру Фру и верная Конфетка. Они всегда под рукой. Им я изливаю душу, а они понимают меня с полуслова. У нас уйма тем для общения. Мне есть о ком позаботиться и есть с кем поговорить, кому пожаловаться и поныть. Я уже семь лет как вдова, но данное обстоятельство не омрачает мою жизнь. Живу и радуюсь каждому дню. Печалят лишь два факта: годы несутся, как одичавшие лошади. Про переселение душ всё врут. У нас только одна жизнь.
(Продолжение следует)