Вишнёвой быть...

- Наливки вишнёвой подайте, небо-то какое, горит ведь, слово распалось, нет более эмоции и чувства описательного!
- Кислить будет, сладости маловато для этого праздника быть живым.
- Не надо сладкого в такой момент, вишней смаковать хочется, пить цедя сквозь зубы, ополаскивать рот, кислинкой морщить радостность неизбежного я здесь.
- Сейчас темнеть станет, луны не будет. А сзади, за той сосновой стеной кладбищенская история. Жутковато думою-то.
- Уходим, спиной к минулому.
Пришлось остатки наливки на землю вылить, под папоротник. Здесь не чаща, здесь чудеса в папоротники прозревают в видение умственном. Наливкой унавозим и сказ прорастёт.
Что же так стремительно нахлынуло, чем-то унизительным потянуло, с иной стороны. И кислинка не спасает, утопают зубы в слюне, сплюнуть бы наземь. Не можется, плюнуть там, где силой набирался, обидеть, оскорбить, унизить то радостное. Утробье.
Мыслить хочется. Иногда мыслительным бы стать, пусть меня научат. Не научат и последнего заберут, скажут, обманут, дадут уверенность, знать о себе. Найдёшь ли потом цвет папоротника в себе, наливкой не отопьёшься. Он вон со сцены вещает, знаю мол, ведаю то и это. Брыдко, передёрнуло. А ведь вкусно-то как было и вдруг растерялся. Оглянулся. Ряд сосен, маятником, тенью в ночи. Там есть жизнь. Должна быть.