Сказка Мост между мирами

Глава 1. Там, где кончается земля
Посёлок Мяннялахти стоял на краю земли.
По крайней мере, так говорили старики. Дальше начиналась только тундра — белая, бескрайняя, уходящая за горизонт. А ещё дальше, за тундрой, лежал океан. А за океаном — Камчатка. А за Камчаткой — край света.
Йока родился здесь. И думал, что умрёт здесь же. Но судьба распорядилась иначе.
В тот вечер, с которого всё началось, Йока сидел на крыше своего дома и смотрел на северное сияние. Оно было особенно ярким — зелёные ленты переплетались, расходились, сходились снова, как в замедленном танце.
— Красиво, — сказал кто-то рядом.
Йока вздрогнул.
На крыше соседнего дома сидел Ворон Кутх. Не тот, обычный — огромный, во весь горизонт, с глазами-звёздами. Йока уже видел его однажды — в ту ночь, когда начались все приключения. Но с тех пор Ворон не появлялся.
— Ты чего? — спросил Йока.
— Пришёл попрощаться, — ответил Ворон. — Ухожу.
— Куда?
— На восток. Туда, где спят вулканы. Меня зовут. Всех воронов зовут. Кто-то там умер, кто-то родился, кто-то забыл, кто вспомнил. Я не разобрал. Но зовут — значит, надо идти.
Ворон вздохнул, поправил крыло и взлетел.
— Подожди! — крикнул Йока. — А как же я?
— А ты, — каркнул Ворон, делая круг над домом, — идёшь со мной. Если хочешь. Если нет — оставайся. Мне-то что, я ворона.
И он полетел на восток — медленно, будто ждал.
Йока не раздумывал. Он спрыгнул с крыши, накинул куртку, сунул в карман кусок вяленого мяса и спички. Мать спала. Отец был на охоте. Он написал записку: «Я ушёл на восток. Вернусь, когда вернусь. Не ищите».
И побежал за Вороном.
Глава 2. Дорога вдоль океана
Ворон летел низко — так, чтобы Йока не отставал.
Первые дни было легко. Тундра, снег, редкие кусты. Йока шёл быстро, иногда бежал. Ноги привыкли к долгой ходьбе — он же северный мальчик.
На третий день они вышли к Охотскому морю.
Йока никогда не видел моря. Только на картинках в школьном учебнике. Настоящее море оказалось другим. Оно было не синим — серым, тяжёлым, с белыми барашками волн. Оно дышало — глубоко, шумно, будто огромный зверь спал и видел сны.
— Красиво, — сказал Йока.
— Это не красиво, — ответил Ворон, садясь ему на плечо. — Это больно. Это море помнит. Оно помнит корабли, которые не вернулись. Помнит людей, которые ушли на лёд и не вернулись. Помнит рыбу, которую выловили всю. Не смотри на него долго — затоскуешь.
Они пошли вдоль берега.
Тундра сменилась сопками — низкими холмами, покрытыми редкими деревьями. Здесь было меньше снега и больше ветра. Ветер дул с моря, солёный и холодный. Он залеплял глаза, но Йока не жаловался.
— Долго ещё? — спросил он.
— Не знаю, — ответил Ворон. — Я туда не летал. Мой дед летал. Он рассказывал, что там, на востоке, земля дышит огнём. Там есть горы, которые плюются жаром. И там живут люди, которые не видели снега.
— Как это — не видели снега?
— А вот так. У них зима — как наше лето. А лето — как наш рай. Трава зелёная круглый год. Цветы. И море не замерзает никогда.
Йока пытался представить себе такое и не мог.
— Идём, — сказал Ворон. — Я хочу увидеть это море, которое не замерзает.
Глава 3. Люди, которые помнят
На пятый день они встретили людей.
Маленький посёлок на берегу бухты. Дома из серого камня, лодки на берегу, запах рыбы и водорослей. У домов сушились сети.
Первой их заметила старуха. Сидела на крыльце, перебирала бусы — крупные, из кости и камня.
— Здравствуй, мальчик, — сказала старуха. — Давно я не видела здесь чужих. Куда путь держишь?
— На восток, — ответил Йока. — За Вороном.
Старуха подняла голову. Посмотрела на Ворона Кутха долгим, тяжёлым взглядом.
— А, Кутх, — сказала она. — Знаю. Знаем. Он из наших краёв родом. С Камчатки. Там его деды жили. Там он и должен умереть.
— Он не умирает, — сказал Йока. — Он просто уходит. Куда-то. На зов.
— На зов, значит, — старуха кивнула. — Тогда тебе туда. На Камчатку. Там всё и решится.
Она помолчала.
— Переночуйте у меня. Завтра я покажу вам дорогу через перевал. Там, дальше, начинается земля вулканов. Идти туда одному нельзя. Можно не вернуться.
Они остались.
Ночью старуха рассказывала Йоке истории. Про своих предков — коряков, которые жили на этой земле тысячу лет. Про шаманов, которые умели говорить с ветром. Про духов — хозяев гор, лесов, рек.
— Раньше, — сказала старуха, — люди не боялись. Они знали: земля живая. Горы — живые. Вулканы — живые. Если ты уважаешь их — они тебя уважают. А теперь… — она вздохнула. — Теперь люди забыли. Ушли в города. А здесь остались только мы, старики. И олени.

Йока слушал и думал о своём брате, который ушёл в тундру. И о матери, которая перестала плакать. И об отце, который молчал.
— А можно вернуть память? — спросил он. — Чтобы люди снова вспомнили?
— Можно, — ответила старуха. — Но это стоит дорого.
Глава 4. Перевал
Утром старуха показала им тропу.
— Идите между двух сопок, — сказала она. — Потом спуститесь в долину. Там увидите реку. Перейдите её вброд — вода холодная, но терпимо. А за рекой — Камчатка.
Она перекрестила Йоку по-своему — шёпотом и движением руки.
— Береги себя, мальчик. И береги Ворона. Он — последний из своего рода. Если он умрёт, никто больше не будет летать между мирами.
Йока кивнул и пошёл.
Перевал был тяжёлым. Снег лежал глубокий, по колено. Ветер дул с такой силой, что приходилось наклоняться почти до земли.
Ворон летел сзади, иногда садился Йоке на плечо — отдыхал.
— Скажи, — спросил Йока, — а куда мы на самом деле идём? Что за зов? Кто зовёт?
— Не знаю, — ответил Ворон. — Но я чувствую. Там, на востоке, кто-то умирает. Кто-то очень старый. И перед смертью он хочет передать что-то тем, кто останется.
— Что передать?
— Память. Или знание. Или просто умение слушать. Я не понял.
Они поднялись на перевал.
Внизу, далеко-далеко, лежала долина. Она была зелёной — даже в марте, когда в тундре ещё лежал снег. Сквозь облака проглядывали горы. Острые, с белыми шапками.
А на горизонте, закрывая полнеба, стоял вулкан.
Огромный. Дымящийся. Живой.
— Ключевская Сопка, — сказал Ворон. — Дед рассказывал. Самый высокий на Камчатке. Его видно за сотни километров.
Йока смотрел и не мог оторваться.
Ему казалось, что вулкан дышит. Что он смотрит на них. Что он ждёт.
— Идём, — сказал он.
Глава 5. Долина гейзеров
Они спустились в долину.
Здесь было тепло. Не как дома, в тундре — настоящая весна. Из земли местами шёл пар. Кое-где били фонтаны горячей воды — высоко, выше домов.
— Гейзеры, — сказал Ворон. — Земля дышит. Здесь, под нами, огонь. Он греет воду. Вода вырывается наружу.
Они шли мимо гейзеров. Было красиво и страшно одновременно. В любой момент земля могла закипеть.
— Далеко осталось? — спросил Йока.
— Не знаю. Чувствуешь? Гул.
Йока прислушался. Правда. Где-то в глубине земли раздавалось гудение. Низкое, непрерывное. Как будто огромный зверь ворочался в пещере.
Они вышли к озеру. Оно было бирюзовым — такого цвета Йока не видел никогда. Над озером вился пар. На берегу сидел человек.
Старик. Совсем старый. С длинными белыми волосами, в одежде из кожи и меха.
— Здравствуй, мальчик, — сказал старик, не оборачиваясь. — Я ждал тебя.
— Вы? — удивился Йока. — Вы — тот, кто звал Ворона?
— Я, — ответил старик. — Меня зовут Камчат. Я последний шаман этого края. Я живу здесь тысячу лет. Но моё время уходит.
Он посмотрел на Ворона.
— А ты, Кутх, узнаёшь меня?
Ворон молчал. Потом сказал:
— Ты — тот, кто создал мост. Между мирами. Между Севером и Востоком. Между людьми и духами.
— Да, — сказал старик. — Я создал его. А теперь мост рушится. И если он рухнет, люди навсегда потеряют связь с землёй. Они перестанут слышать ветер, воду, огонь. Станут глухими.
— Что нужно делать? — спросил Йока.
Старик посмотрел на него долгим, тяжёлым взглядом.
— Ты должен восстановить мост.
Глава 6. Испытание
— Я? — Йока опешил. — Я не шаман. Я простой мальчик. Я ничего не умею.
— Ты умеешь слушать, — сказал старик. — Это главное. Шаман — не тот, кто умеет колдовать. Шаман — тот, кто умеет слышать. Слышать землю, слышать небо, слышать сердце другого человека.
Старик встал. Пошатнулся, оперся на посох.
— Я передам тебе свой камень. Камень памяти. В нём — всё, что я знаю. Все голоса этой земли — сопок, рек, вулканов, птиц, зверей, ветров. Ты должен принять их.
— А если не смогу?
— Не смей не мочь, — строго сказал старик. — Земля умирает. Люди забыли, как слушать. Если мост рухнет, они забудут навсегда.
Старик протянул руку с камнем.
— Возьми.
Йока взял.
Камень был горячим. Таким горячим, что пальцы защипало. Но Йока не выпустил.
И вдруг мир вокруг взорвался звуками.
Тысяча звуков. Шум гейзеров, гул вулкана, треск льда на реке, крик камчатских орлов, плеск лосося на нересте, голоса людей, которых уже нет, песни шаманов, что умерли сто лет назад. Всё это ворвалось в голову Йоки, и он закричал.
— Держись! — крикнул старик. — Ты должен принять их. Не бойся.
Йока кричал, плакал, сжимал камень. А потом вдруг понял.
Он слышал всё. Но не сходил с ума. Он просто слышал.
Тишина.
Старик улыбнулся.
— Теперь ты готов.
Глава 7. Мост
Старик подошёл к краю озера и поднял посох. Озеро засветилось — сначала тускло, потом ярче, потом ослепительно.
Из воды начали подниматься камни. Один за другим. Они ложились ровной линией — от берега до самого горизонта. Мост.
— Это мост между мирами, — сказал старик. — Он ведёт от Камчатки до везде. До самой Чукотки. До Магадана. До твоей тундры. Когда-то по нему ходили шаманы, обменивались знаниями. Теперь он разрушен. Восстанови его.
— Как? — спросил Йока.
— Пройди по нему до конца и обратно. Каждый камень, которого ты коснёшься, засветится — и мост оживёт.
Это было страшно. Камни скользкие, мокрые, некоторые шатались. Внизу — кипящее озеро. Один неверный шаг — и всё.
Йока шагнул.
Первый камень. Второй. Третий.
Он шёл медленно, осторожно. Камни под ногами светились — тихо, тепло, будто радовались, что их снова помнят.
Сзади шёл Ворон Кутх. Молча. Не каркал.
Долго ли, коротко ли — Йока дошёл до середины озера. Там, на самом глубоком месте, стоял большой камень. Чёрный, гладкий, с белыми прожилками.
— Камень всех шаманов, — прошептал Ворон. — Те, кто ушли, оставили здесь частицу себя.
Йока положил на него руку.
И почувствовал всех. Тех, кто жил до него. Тех, кто ушёл. Тех, кто остался.
— Я не забуду вас, — сказал он. — Обещаю.
Камень засветился ярко-белым.
И мост засветился весь — от берега до берега.
Финал. Возвращение
Йока вернулся на берег.
Старик Камчат стоял на том же месте, но теперь он был почти прозрачным. Он уходил.
— Ты сделал, — сказал он. — Мост жив. Теперь люди снова услышат землю. Если захотят.
— А вы? — спросил Йока.
— А я свободен, — улыбнулся старик. — Я ждал этого тысячу лет. Теперь могу уйти.
Он стал таять — как утренний туман. Последнее, что увидел Йока, — его улыбку. И глаза — весёлые, мудрые, прощающие.
— Не забывай, мальчик. Ты слышишь.
И старик исчез.
Ворон Кутх сел Йоке на плечо.
— Ну что, домой? — спросил он.
— Домой, — ответил Йока.
Они пошли назад. Через долину гейзеров, через перевал, мимо посёлка коряков, вдоль Охотского моря, по тундре.
В посёлок Йока вернулся через месяц.
Мать плакала. Отец молчал. Брат, Андерс, приехал из тундры — сказали, что Йока пропал, и он бросил стада.
— Ты где был? — спросил Андерс.
— На Камчатке, — ответил Йока. — Восстанавливал мост между мирами.
Брат не поверил. Но и не спорил.
А Йока вышел на крыльцо, поднял голову к небу и прислушался.
Он слышал всё. Шум прибоя на Охотском море. Дыхание вулканов. Песню гейзеров. Голоса шаманов, которые ушли, но не исчезли.
И — самый главный звук — как бьётся сердце земли.
Оно жило. И будет жить.
Пока есть тот, кто слышит.