Киношник

Один мой приятель однажды заболел — я это так называю.
Внешне-то он выглядел совсем здоровым, ни чихать ему не хотелось, ни кашлять, а вирус всё-таки в нём поселился.
И поскольку больничный с такой болезнью никогда не давали, приятель мой дома не засиживался и вирус свой наружу нёс, отчего нам, его знакомым, не сладко приходилось.
Честное слово, лучше бы он футболом заболел! Таких вот болельщиков футбольных пруд пруди, и каждый бы его с распростёртыми объятьями принял. Сидел бы он тогда на своём диване у телевизора и вопил бы во всё горло: «Гол! Гол!» А наутро, пожалуйста, на работе раскрывайся как можешь, проявляй свои способности-таланты, ругай на чём свет стоит и нападающих кривоногих, и защитников полусонных, и колоду тренерскую тасуй как хочешь — и все бы тебя поняли и поддержали.

Так нет, приятель мой не такую, а экзотическую болезнь подцепил: стал он вдруг портреты знаменитостей киношных собирать — и это в его-то тридцать лет! Найдёт портрет в каком-нибудь журнале — хвать за ножницы, и глядишь, картинка эта уже на стене висит. Скоро так он все обои у себя обклеил. Домой к нему придёшь — не дом, а касса театральная. Со стен кто только на тебя не смотрит — одни звёзды, будто спрашивают: а ты-то, смерд, что тут делаешь?

Однако одними карточками тут не обошлось. Стал Дюк разные подробности со сплетнями из актёрской жизни собирать. Что там правда, а что придумано — не поймёшь. Да и охота кому из нас было во всём этом разбираться и знать, за сколько там такая-то или такой-то купили на аукционе собачку такую-то.

Ну ладно, хочется тебе нос во всю эту гламурную шизу совать — суй, только держи при себе, нечего другим мозги засорять. Так нет, ему слушателя подавай, кому бы всю эту киновасию пересказать. Вот и приходилось нам, приятелям его, терпеть: вместо того, чтобы о деле поговорить, кто и какую тачку купил или кто и куда в отпуск, на какие острова слетал, выслушивать его часами, где и когда вечеринка киношная прошла, кто и с кем туда явился, чего там и кому сказал, кто и кому какую подставу устроил, и кто там с кем разойтись решил.

А ты знаешь, старик, что у Николаса на прошлой неделе именины были? И знаешь, кого там видели? До конца жизни не угадаешь... Саму Кидман!
Нет, нет, старик, это не та Кидман, что из «Отверженных», а та Кидман, что из «Влюблённых обезьян». Ты представляешь?!. Ну как же, все знают, что они с Николасом полгода тусовались, ха! Ты бы видел лицо Маргарет... Это же кадры крупным планом! Драма на кухне! Жизнь или кошелёк! Она же после «Убитого дня» такие на него виды имеет, не разлей вода... А тут подруга старая под ногами путается!

Старик, а ты в курсе, что Петрыкина на днях чествовали?
Ну как же! Он ведь из Канн не с пустыми карманами вернулся. Да, да, как говорится, полный аншлаг. Его «Застигнутый врасплох» там такого шуму понаделал — тушите свет! Ну и, как водится, по возвращении весь наш бомонд собрался, почтить, так сказать. Ну, конечно, не без этого, не без сцен...

Сначала-то всё нормально шло, всё путём, по сценарию. И вот открывают шампанское, чокаются, и тут Юра Лотман возьми да ляпни: мол, да-а, оно, конечно, кинцо-то хорошее, знаковое и всё такое, да жаль вот, про Рубахина забыли. А он-то, Рубахин, сюжетец этот, между прочим, и придумал и Петрыкину его пересказал. А Петрыкин взял да и снял по-тихому, так что, можно сказать, соавтор, а пригласить-то и забыли...
После такого, сам понимаешь, мотор на паузу, шампанское скисло, музыка туш!
А что, ты об этой истории правда не слышал?..

Вот так и доставал он нас своими историями. И не было им ни конца, ни края. А зачем это Дюку всё надо было, я имею ввиду копаться во всех этих подробностях и нам пересказывать, непонятно. Сам-то он актёрской жизнью никогда не жил, никого в родне у него из киношников не было и даже ни в какие клубы фанатов там или поклонников он не входил, а приставал со всем этим только к нам, кому и дела до этого вовсе не было.

Мучил он нас так вот, мучил, да, видно, правду говорят, что у всякой болезни конец есть — кончилось это киношное затмение и у Дюка. +Вообще-то по паспорту его Димой зовут, но как-то так случилось, что все его Дюком с некоторых пор звать стали.

А кончилось всё это самым неожиданным и даже справедливым образом.
В тот день у приятеля его вечеринка собиралась по случаю дня рождения а поскольку тот неподалёку жил через два квартала то Дюк решил пешком пройтись тем более что хотел по дороге в гастроном заскочить купить к столу кое-что.
И вот идёт он шагает никого не трогает и вдруг глядь — на пути ленточка полосатая дорогу преградила и уже толпа зевак собралась чего-то там впереди высматривают. Оказалось что там дальше на улице кино снимают!

Ну понятно Дюку посмотреть захотелось как там и что всё-таки он в этом деле себя экспертом считал.
Только как пройдёшь как посмотришь когда ленточка мешает. Но Дюк-то разве для кино посторонний?
А одет он был надо сказать в тот день для киносъёмок весьма подходяще — в джинсовой куртке на голове шляпа какие и ковбои уцелевшие теперь не помнят на ногах высокие ботинки зашнурованные как придётся и в пятнистых штанах камуфляжного цвета да ещё и курил он в то время толстенные сигары которые всем за гаванские выдавал.

И вот не долго думая он под эту ленточку подлез и под воспрявший говорок зевак: гляди гляди а этот-то из них будет! Артист! — к месту действия отправился.
А там в съёмочной суматохе на появление Дюка никто и внимания не обратил. Рабочие суетились прожектора расставляли актёры из массовки свои наряды поправляли разглядывали друг друга пересмеивались а из окошка лакированной пролётки головка смешливой кудрявой девушки в соломенной шляпке высовывалась. Она о чём-то с бородатым извозчиком переговаривалась видно знакомым своим по нынешней жизни а тот в это время лошади гриву расчёсывал.

Так что минут через пять предоставленный самому себе Дюк там вполне освоился и чувствовал себя как дома с обклеенными афишами стенами.
Повертев туда-сюда головой и не найдя никого из звёзд решил он перво-наперво с участниками массовки поговорить. А те приняв его за кого-то из помощников смотрели на него уважительно и Дюк осмелев принялся им дельные советы давать как лучше всего им себя в кадре держать. Они внимательно всё выслушивали кивали а одна из женщин даже реверанс сделала спрашивая нет ли тут ошибок.
Дюка конечно от такого респекта сразу на седьмое небо унесло и он оттуда старательность актрисы похвалил но посоветовал присаживаться в реверансе не так глубоко как она. Потом важно пыхнув сигарой спросил у человека в цилиндре знает ли тот за какое место полей надо держаться когда снимаешь его. Но тут из мегафона призвали всех к готовности и от Дюка все тут же отвернулись и забыли.

А после того как раздалась команда: «Мотор!» и стукнула деревянная хлопушка улицу стало не узнать: ни дать ни взять — девятнадцатый век! Джентльмены взяли под руку и повели своих дам откуда-то вынырнул мальчишка-газетчик и начал приставать со своим: «Газеты! Газеты! Покупайте газеты!» А посреди улицы покатилась та самая кибитка с девушкой и расчёсанной лошадью.

Дюк же оставшись не у дел решил притаиться у ближайшей стены и подождать что же там дальше будет. Но тут кто-то снова стукнул деревянной хлопушкой и из мегафона сердитый голос велел всем остановиться.
Все конечно послушались и даже лошадь махнув недовольно хвостом тут же встала. А из мегафона совсем уж не по тексту тот же рассерженный голос закричал:
— Эй там кто пропустил этого олуха с сигарой? Уберите его немедленно!

Почти тут же к ошарашенному Дюку не сразу и допетрившему что всё дело в нём подскочил какой-то тип в полосатой кепке и треща как заведённый: «Здесь не положено здесь не положено» — взял его под руку и быстренько увёл обратно за пёструю ленточку.

Надо ли говорить как радостно встретили зеваки возвращение Дюка! А одна рабоче-крестьянского вида женщина которую никто и не спрашивал обидно подытожила: «Ну что парень не взяли тебя в кино-то сниматься?..» — и от души засмеялась своей шутке.
Делать нечего пришлось и Дюку улыбаться и вид показывать что это он пошутить хотел актёром прикинулся.

А вскоре после этого «актёрского дебюта» Дюк в своём доме ремонт сделал не капитальный а так косметический. И как и положено в таких случаях обои на стенах поменял. Но были они теперь уже ничем не запачканные новенькие со спокойным рисунком в цветочек.
С тех самых пор стоит кому про кино заговорить Дюк начинает нервничать и в карманах шарить будто сигару ищет хотя он больше и не курит.
А я вот о чём всё думаю. А что если бы тогда Дюк на съёмки те не попал? Может так вот до сих пор и рассказывал бы он нам свои истории? Кто его знает