Серебрянное Проклятье. Глава 1 Симфония конца

Глава 1: Симфония конца

Бруннунорт столица королевства Пандемониум-фонт и весьма процветающий в сравнении с остальным королевством город – камень здесь обромляет не только стены, но и дома. В Бруннунорте также собралась и большая часть знатного мира – король, его приближённые, а также знать всех мастей, из-за этого, что логично предположить, столица славится как второй в стране город по объёмам торговли: пышные нежные шелка и специи восточных стран, сталь и диковины западных стран, не меньшими объёмами пользуется и работорговля. Известная людям работорговля – белая, она представляет собой подобие выездных гильдий, глава таких «гильдий» – работорговец, выступает в большей степени купцом, нежели работорговцем непосредственно. В его задачи входит кормить и обеспечивать своих людей, находить для них клиентов и отстаивать их права и свободы. В свою очередь рабы обязуются выполнять заказы клиентов. Разные работорговцы специализируются на подборе разных рабов, они выполняют самые разные поручения – от уборки поместий и исцелений раненых, до обучения заказчиков и обеспечения безопасности. О таком виде работорговли известно всем, многие работорговцы и их люди берут у небогатых слоёв населения поручения без оплаты, чтобы помочь им и поддержать свою репутацию, к ним не стесняются обращаться и уважают на равнее с гильдией непосредственно. Но не смотря на это, дела в королевстве идут не так хорошо как может казаться. Несколько недель назад на главной площади были казнены одни из наиболее приближённых людей короля, они были мужем и женой, всех членов их семьи либо обезглавили на гильотине, либо с позором лишили титула и всего что они имели, оставив, как насмешку-компенсацию всего несколько золотых. Сумма была большой, по ней сразу было видно былое отношение короля к этим людям, на неё спокойно можно было уехать куда-нибудь где про тебя никто и не слышал, купить там небольшой домик и начать жизнь с чистого листа, большинство так и сделали, но по сравнению с тем что было у этой семьи, сумма была едва ли не ничтожной. Кайл, сын этих людей как обычно брёл по тёмным улочкам куда не просачивались лучи солнца, в тот момент ему казалось что даже им было противно падать на столь жалкое создание как он. Чтобы скрыть своё лицо и само существование от этого мира, он, по привычке, накинул на себя капюшон своего плаща. Походка его была измученной, а руки опущенными, он брёл будто в трансе - ни цели, ни единой мысли, а взгляд, взгляд его был опустошён и устремлён по всюду, но ни на что конкретное. Кайл был единственным кто не уехал из Бруннунорта, он постоянно спрашивал себя: «А правильно ли я поступил, оставшись здесь?» и после долгого, тягостного молчания со стороны его собственных мыслей он спрашивал себя вновь: «Может мне уехать?». Но сделать он это не мог. Не мог он этого сделать не потому что его не выпускали, не потому что он не знал ни одного места куда можно было отправиться, а хотя бы потому, что каждый раз, при этой мысли его сердце будто бы пронзала тысяча игл, руки и ноги немели, то ли от страха, то ли от обиды, и сделать он этого просто не мог.

- Я потерял всё, абсолютно всё – думал Кайл, продолжая идти своей неуверенной, почти пьяной от трезвости походкой - Родители были для меня примером для подражания, до сих пор их благородные, заботливые образы всплывают у меня в памяти, а всё что я могу это со слезами на глазах взирать на них. Мне всегда казалось что не один я, а все вокруг восторгались ими. Родители прослыли как одна из самых близких к народу знать, из-за чего даже бывали случаи, что когда народ встречал их на торговых улицах, не зная их титулов не мог признать в них знатных особ. Это всегда радоволо маму, а папа над этим только посмеивался, будто услышал хорошую шутку. К королю они относились как к своему брату и доброму другу, он часто приходил к нам в гости. Родители были для меня светом, моей надеждой и мечтой – всё чего я хотел, стать таким же как они, я восхищался ими. Но вот я здесь, совершенно один, а всё во что я верил было разбито. После того что случилось я отправился жить в ближайшую ночлежку, денег на личную комнату мне более чем хватало. Я спал там глубокой ночью, а днём незаметно бродил по городу, и сам не понимая, чего я ищу. На улицах бытовали разные мнения, одни кричали: Что все обвинения были клеветой, и мои родители не могли такого совершить, Другие говорили: что это проливает свет на то, каким образом было получено их положение. Тем не менее, уже через несколько дней после оглашения обвинений все забыли об этом и продолжили жить своими жизнями. Будто моих родителей и не было вовсе. Если бы меня спросили какая мысль доставляла мне больше боли: что мои родители умерли от алчности короля которому они доверяли как родному брату и которого я любил почти так же как их самих, или что мои собственные родители оказались преступниками, которых было необходимо убить за тяжкие грехи, я отвечу что больнее всего мне осознавать что я остался жив. Почему я? Что мне теперь вообще делать? - Эти мыли вновь и вновь ложились на Кайла тяжким грузом, с каждым днём становясь всё неподъёмней. Обессиленный собственным страданием он облокотился на стену переулка по которому шёл, ноги подкашивались, а слёзы страха и боли покатились по его глазам, тело затрясло ещё больше и он медленно сполз по стене пока не уселся на землю. С его губ тихо сошла самая заветная мечта, которую Кайл так долго боялся признать:

- Лучше бы я умер в тот день

Нити его души бешено дрожали в тот самый момент, будто вскоре ему предстоит сделать судьбоносный выбор. И пока он рыдал недалеко вблизи него начал нарастать шум. Кайл повернулся и увидел главную городскую площадь. Толпа собиралась явно на очередную публичную казнь, палач уже затянул верёвку на шеи виновного, готовясь его повесить, а глошатый вышел чтобы уличить виновного в содеянном:

- Сей мужчина, больше не достоин жить. За лишение жизни путём удушения он приговаривается к повешанию

Глошатый повернулся и бездушно кивнул в сторону палача, тот потянул за рычаг. В этот же момент часть платформы опрокинулась и виновный упал, петля на его шеи затянулась. Минуты шли, одна за другой, а мужчина продолжал сопротивлялся, его ноги брыкались в неистовом танце между жизнью и смертью, но его лицо неотвратимо синело, а вскоре и краснело от недостатка кислорода, глаза вылезали из орбит и метались из стороны в сторону отчаянно ища любой, пусть даже самый крохотный, самый унизительный, но шанс на спасение. Так продолжалось ещё около минуты, пока тот окончательно не умер. Глошатый вновь устремил свой взор к толпе, которая уже начала понемногу расходиться чтобы сказать последнее слово:

- Так будет со всяким кто нарушит законы королевства

Глаза Кайла были устремлены только на этого мужчину, на его уже бездыханный труп, что продолжал шататься на верёвке посреди площади. Он давно испустил свой последний вздох. И пока Кайл всматривался в него, он почувствовал, как у него запершило горло, казалось сейчас изо рта пойдёт слюна, Кайл поймал себя на мысли: «Странно, с чего бы это?». И лишь тогда он заметил, что сам, своими же руками себя душил, опомнившись, он быстро убрал руки от своего горла, и отдышался. Спустя мгновенье в его глазах появился огонь, струны его души что так бешено бились в безрассудной какофонии наконец оборвались и выстроились в последний раз ради финального крещендо. С этого момента он точно знал где ему нужно быть и что делать. Опираясь, своими ослабевшими руками на стену по которой он только что сполз, Кайл встал и пошёл прочь с этого места