Соцреализм. Зацементировать расползание реальности

Соцреализм поставил своей задачей остановить расползание реальности. Этот процесс активно шел как на Западе, так и в России уже с конца 19 века. Ведь либеральные кружки РИ, накачивая нашу страну оккультизмом, усиливая всякое сектантство - хлыстовство, иллюминатов, рассверливая конфликт РПЦ и староверов, разрывали все смысловое и идейное поле. В "перестройку" мы вновь столкнулись с этим. Да и в 1930 е годы враг старался изо всех сил, бил по традиции реализма. Формы модернизма, авангарда, конечно, перезагружали искусство, но для магистрали развития этот путь не годился, он был опасен.

Вы спрашиваете, почему у нас сейчас всякая лауреатская литература основана на уничтожении разграничения между добром и злом, правдой и ложью, почему на знаменах либералов эти слова "вымышленное, но правдивое"?

Да потому что нет концепции культуры, нет нового манифеста, который бы призывал бороться с этой амбивалентностью, нет силы, которая бы обрубила дымящийся хвост постмодернизма ( и его филологического извода метамодернизма с блудливой осцилляцией смыслов, от лат. oscillo – качаться).

Именно соцреализ ставил своей целью поставить жёсткие границы, определить каждый предмет, каждое понятие, не позволяя символам революции или другим понятиям переходить границы советской реальности.

У большевиков не было выбора. Нужно было остановить это безумие и амбивалентность, поэтому соцреализм так отрицали те, кому нужно было разжижать смысловое и идейное поле разными фантасмагориями, работая на структуры транснационалов или сионистов. К фантастике это не имело никакого отношения, она вполне себе опиралась на науку, рациональное знание.

В книге из серии ЖЗЛ "Паустовский" Олег Трушин со скепсисом по отношению к советской цензуре пишет о том, сколько вопросов было у критиков к таким произведениям Паустовского, как "Кара-Бугаз" и "Колхида". Ему вменяли то, что у произведений нет жесткого сюжета и нет героя. В погоне за романтической и экзотической атмосферой писатель пренебрегает основами рационального построения и опорой на документальный материал. Он часто не может ответить на вопрос: в каком жанре написано произведение? Критик о "Колхиде" пишет что "отдельные места читаются с удовольствием, но в целом произведение оставляет ощущение несовременной книги, у которой не хватает, к тому же, некоторых глав".

Ничего себе ! Он не только вводит в эпиграф несуществующую цитату Ленина " Социализм нельзя построить без фантазии ", но и откровенно использует приемы постмодернизма. Все эти комментарии к утерянным рукописям, потеря Источника, Оригинала и расцвела в эти десятилетия после развала СССР. Итоги этих "экспериментов" известны и трагичны.

Другой читатель пишет Паустовскому:

"Должна заметить, что Вы работаете с браком и скверно... Дочитала до 32 страницы и ничего не пойму. Читаю дальше - да это же из "Шагреневой кожи" Бальзака!"

Давайте зададим себе вопрос: выиграл бы автор "Кара-Бугаза", если бы написал свое произведение не в новеллах без жесткого построения сюжета, а на принципах соцреализма, в духе гладковского "Цемента"? Безусловно.

Не этими ли блудливыми принципами обосновывают свои лауреатские произведения Платон Беседин, Дмитрий Филиппов и прочие, которые вместо того, чтобы писать традиционные русские романы с жёстким построением сюжета, продолжают нас кормить этими "экспериментальными романами" в новеллах, чётках, разной чертовней, которой мы нажрались досыта!

Дальше ещё интереснее. Олег Трушин пишет о том, что в феврале 1934 года в журнале "Звезда" # 2 была опубликована статья М. С. Витенсона "О "правде жизни", посвящённая классовой борьбе в литературе и "задачам критики". Метод "художественной изоляции" признавался не только враждебным, но и прямо указывающим на его тождественность с буржуазной литературой:

"Критика должна учесть, что практикуемый некоторыми писателями ( К. Вагинов, В. Шкловский, О. Мандельштам) метод художественной изоляции, которая состоит в отрыве части от целого, ведет к извращанию действительности. Этот метод, наряду с тонкой завуалированным "обобщением", является новой тактикой классового врага в литературе".