Ответственность на всю жизнь

          Своего отца я никогда не видел и ничего о нем не знал, кроме своего отчества – Олегович. Даже фамилия, Иванов, в нашей деревне была у каждого пятого жителя и у моего деда Трофима тоже. Мать никогда не вспоминала об отце, не получала алименты. При разводе она отказалась от них, чтобы я по квитанциям не узнал кто мой отец. Когда я был малышом и спрашивал кто мой папа, она отвечала, что мой папа – Аист! Когда я стал старше и стал искать отца, прижал своими доводами мать к стенке, что виноваты в разводе всегда двое, мать выпалила мне в лицо, что мой отец сволочь чистых кровей. Я не отступал,  и ей стоило это жизни – она отравилась снотворным. Только после ее смерти, от бабушки я узнал горькую историю любви моей матери.


         Небольшая, лесная деревенька, за которой располагалась воинская часть. До райцентра было всего пятнадцать километров, где и квартировали семьи офицеров. Обслуга и специалисты-солдаты, находились на закрытой территории за деревней, в пяти километрах. Что там было за трехметровым забором, никто не знал. Однажды в снежную ночь  у сестры мамы, тети  Даши, случился приступ аппендицита, помощь ждать было неоткуда – везде заносы снежные, почти по пояс. Кроме, как в этот военный объект обращаться было не к кому. Мама и дедушка Трофим, встали на лыжи и ушли. Вернулись они на вездеходе с офицером и увезли тетю Дашу в райцентр. Успели вовремя. Тетя осталась жива. Назад мама возвращалась с молодым офицером, его звали Олег. Маме было восемнадцать лет, Олегу – тридцать. С этого дня Олег зачастил в гости в наш дом…


        Мама узнала, что ждет ребенка и сообщила Олегу, ведь они уже строили общее будущее. Олег обещал после свадьбы увезти маму в город, и они будут жить втроем долго и счастливо. Мама была уже на восьмом месяце беременности, когда Олег приехал к нам в дом с красивой, городской женщиной, которая тоже была беременна на небольшом сроке:

       -Ульяна! Это моя любимая девушка, Зоя! Так случилось, что она не захотела ехать со мной по месту моей службы. Но, мы любили друг друга целых три года. Я виноват перед тобой, я хотел, чтобы она ревновала и вернулась ко мне, так и случилось, мы уже три месяца вместе и ждем малыша. Я понимаю, что если ты родишь ребенка без мужа, это будет позором на всю жизнь и для тебя, твоей семьи, и для ребенка. Поэтому, Зоя подождет у вас пару часов, а мы пойдем в сельсовет и распишемся. Потом мы с Зоей уедем. Когда ребенок родится, мы с тобой разведемся. И еще, я не хочу, чтобы ребенок носил мою фамилию. Я согласен только на мое отчество. – сказал Олег.


        Мама не сказала в ответ ни слова. Накинула на плечи шаль, взяла паспорт и вышла из дома. Больше Олега она не видела. Когда я родился, мама сообщила ему. Через месяц пришло сообщение о разводе. Меня отец не признал.  Мама была очень красивая, многие мужчины сватались к ней. Но, первая горькая, предательская любовь выжгла ее сердце! Даже со мной, мама была строга. Я не чувствовал ее ласки, и я не понимал, почему мама не любит меня. А причина была проста – на нее ежедневно смотрело лицо предателя-отца на протяжении стольких лет – я был его точная копия, как насмешка судьбы над ее поруганными чувствами…


         После смерти мамы, закончив школу, я уехал в областной центр, поступил в технический университет. Закончил его с отличием, учился в аспирантуре. В то время я познакомился с девушкой, Риммой, миленькой, всего на полгода младше меня. Она уже работала в компании своего отца Коростылева Олега Алексеевича.  Что так привлекло меня в ней, я не мог понять! Что не любовь – точно, что желание близости – сто процентов нет! И все же меня к ней тянуло. Мы стали встречаться. Я прекрасно видел, что Римма влюблена в меня по уши и готова на все, что бы я ей не предложил. Но, я навсегда сохранил в своей душе образ своей матери и не  хотел поступать так, как отец. Без любви я не хотел строить отношения ни с кем. Моей избранницей станет только та женщина, которую я буду любить и возьму за нее и наших будущих детей, ответственность на всю жизнь!


         Римма поступила по-своему. У ее подруги была вечеринка на даче, в престижном элитном поселке. Ее отец был генералом в отставке, преподавал в военной академии и понятно, отдых на даче был сногсшибательным!  Вино текло рекой, закуски привозили из ресторанов, музыка, танцы, бассейн… К двум часам ночи, вся наша молодежная братия была под хорошим градусом, и некоторые уснули уже там, где Морфей заключил их в свои объятия. Римма уснула в гамаке. Было уже прохладно, я взял ее на руки и отнес в спальню. Уложив ее на кровать и накрыв пушистым пледом, я попытался выпрямиться, как сильный рывок вперед за лацканы моей куртки - и я оказался на теле Риммы. Она прижимала меня к себе и смотрела в глаза жестко, совсем не по-женски. Ее глаза приказывали подчиниться ее желанию. Она обхватила меня за шею и жадно впилась в мои губы:

       - Я хочу тебя, понял! Достаточно меня динамить, я тебе не девочка по подъездам и машинам целоваться! Я тебя хочу, и ты не смеешь мне отказывать, если ты считаешь себя мужчиной!

        - Римма, я не настолько люблю тебя, чтобы связать свою жизнь с тобой, построить семью!- ответил я.

         - Я тоже не люблю тебя так сильно! Я тебя просто хочу и именно сейчас!-  почти закричала она.

        Как мне было отказаться от такой настойчивой просьбы. Тем более, что алкоголь сделал свое дело.   Прошло еще  два месяца, и моя подруга сообщила, что та пьяная ночь имела свое продолжение в виде  восьми недельной беременности. Аборт она делать не будет – это опасно для ее репродуктивной функции в будущем, поэтому нам нужно пожениться. Я напомнил ей, наш разговор в ту ночь, но Римма закатила истерику и пустила в ход «тяжелую артиллерию  в два ствола» - в мою квартиру вломились ее отец и мать. Римма замыкала это проникновение на мою территорию.


         Перечислять все то, что  извергал из себя ее отец и «комплименты» в мой адрес от ее матери, я не стану. Оказывается и элите не чужды народные  высказывания.  Римма рыдала и «теряла» сознание…

        - Какой ты мужик, если не хочешь взять на себя ответственность за свои похотливые поступки, ушлепок! Я тебя по земле размажу, подонок ты, эдакий!- угрожал он.

          И в этот момент наши взгляды встретились! Он побледнел, дыхание остановилось, глаза выкатились из орбит от удивления:

          - Кто ты, такой? Почему ты так похож на меня в молодости? Кто твои родители, кто отец? – лепетал он

          Я ответил ему, кто я, кто мои родители, и про отца Аиста, и  про смерть матери, и о ее поруганной любви, ради того, чтобы вызвать ревность у любимой отца, некой  Зои, тоже беременной от него, и обо мне, сыне, которого отец не признал и не дал ему ничего, кроме жизни и отчества – Олегович!  Отец Риммы, схватился за грудь, захрипел и упал на пол.


          Скорая приехал вовремя. У него был обширный инсульт, парализовало нижнюю часть тела, но не отобрало речь. Неделю спустя, мне позвонила Римма. Ее отец просил о встрече со мной,  в больнице и еще сообщила, что ребенка больше нет!


         Я вошел в палату. Коростылев Олег Алексеевич не спал. Он ожидал меня. В палате  у окна стояла Римма, а у кровати мужа сидела мать Риммы. Я поздоровался.

             - Проходи, садись там, в кресло – сказал Коростылев. Разговор будет долгим. Я навел справки о тебе, твоей семье и все прояснилось. Первым делом, я прошу прощения и у тебя, и твоей матери, Ульяны, за то, что причинил вам столько горя! Видимо ненависть, которую испытывала ко мне твоя мать, и которая унесла ее в могилу, теперь отзывается мне сторицей по делам моим! Я и есть тот Аист – твой отец,  Сергей! И моя жена Зоя, та женщина, ради которой я оставил твою мать, а Римма – она твоя сестра по-отцу! Она моя единственная дочь, моя принцесса, больше детей у нас с Зоей не было. Когда она сказала нам, что ждет ребенка, а ее парень не хочет его, не дает ей статуса жены и ребенку – отца, я испытал невыносимую боль, боль за свою дочь и будущего внука или внучки! Ты себе представить не можешь, какая это боль, когда не можешь защитить самое святое, что есть у отца – своего ребенка! – он говорил хриплым голосом и с его щек стекали крупные слезы. – Я теперь на себе прочувствовал всю горечь и подлость своего поступка по отношению к тебе и твоей матери, к деду Трофиму, который так был добр ко мне! Теперь пришла расплата. Я не осуждаю тебя, сын! Римма  рассказала, что она, практически, принудила тебя к близости, что ты честно рассказал ей, что у тебя нет к ней чувств, и ты не хочешь создавать с ней семью. Ты – благороднее меня! Ты не врал…, ты похож на меня, как две капли воды, но душа у тебя, сын, душа - твоей матери, чистая, как горная слеза! Еще раз прошу тебя, прости меня, если сможешь!
          Ты - мой сын, Коростылев Сергей Олегович! У меня есть бизнес, связанный с электроникой в военке, это по твоей специальности. Я  составил завещание, после моей смерти, должность генерального директора компании и пятьдесят процентов акций, переходят к тебе, десять процентов – жене, пятнадцать – Римме! Я должен тебе, должен за всю жизнь! И прошу только об одном – позаботиться о Зое и сестре, когда меня не станет! – усталым голосом закончил он.

         Я знал, что отвечу ему. Подлость и предательство не отмыть никакими деньгами. Она, как ржавчина, разрушает даже металл.

         - Олег Алексеевич! Я - не ваш сын, у меня никогда не было отца, даже Аиста! Я не знал вас и вашу семью, и у меня нет сестры. У меня была только мать, которая угасла на моих глазах. Ваша «любовь», которую вы подарили  молоденькой, чистой девочке из таежной деревеньки выжгла ее сердце, как напалм, так глубоко, что не осталось и крошки даже мне, ее сыну, потому что я был похож на вас на две капли воды. Вы забрали мое детство, сгубили ее жизнь! Какими акциями вы можете это оплатить? Как вернуть? Мне не нужна ваша кампания, ваши акции, ваши близкие и вы сами! Я говорю жестокие слова, у постели больного человека, но я не хочу лгать – вас не было в моей жизни и никогда, вы слышите, вас никогда не будет! Я, Иванов Сергей Олегович, еще имею одну цель – изменить свое отечество Олегович, на имя деда Трофима, чтобы даже такой памяти о вас не осталось, даже просто на бумаге! Прощайте! Больше мы не встретимся! Я не желаю вам  всего доброго…


          Я шел по дороге. По обочинам яркими красками зеленели и пламенели листья деревьев. Осенние клены были так печально прекрасны на фоне хмурого осеннего, серого неба. У одной  парковой скамейки стоял малыш лет трех, размазывая слезы по пухленьким щечкам, а чуть поодаль бежала женщина, протягивая к нему руки и  звала: « Сереженька! Сережа! Ну, куда ты убежал!»

          Я взял малыша на руки, и он перестал плакать, обнял меня своими ручонками, заглянул мне в лицо и сказал: - Это ты, мой папа?» и мы пошли навстречу женщине. Она запыхалась, тяжело дышала, раскраснелась. В ее глазах была и боль, и  тревога, и голубизна весеннего неба. Яркие, полные губы, пересохли, а на щеках, еле заметно, проглядывали веснушки. Волосы, рассыпавшиеся каскадом по ее плечам, были цвета золотисто-желтых осенних листьев…

       - Мамочка, а я нашел своего папу! – еще теснее прижимаясь ко мне, сказал малыш. Я смотрел на женщину и ребенка, и мое сердце пропустило один такт. Я понял -  я нашел тех, за которых возьму ответственность на всю жизнь!