Повесть о Герое Советского Союза

    Последний  бой.


В марте 1945го года в небольшом венгерском местечке недалеко от города Секешфехер Вара расположился взвод  21й гвардейской танковой бригады на небольшой отдых.  6я танковая армия стремительным маршем освобождала от фашистов  Румынию, Венгрию.
Танкистам-гвардейцам не терпелось, ворваться в гнездо фашисткой сволочи - Германию.
Среди них были ещё люди, воевавшие с первого дня войны и испытавшие горечь поражения. Солдаты, отступавшие на восток и хоронившие по дороге отступления своих друзей танкистов.
Как они мечтали об этом времени, когда смогут гусеницами своих танков, изготовленных на уральских и сибирских заводах, топтать чужую землю, мстя за друзей, родных и близких.
Были такие «старики» и во взводе водителя одного из танков гвардии старшины Мурашова Павла Романовича.
Сам Павел Мурашов был призван на фронт в 1942ом. Вначале Омская танковая школа, а уже в 1943м первые бои. Это было время наступления советских войск и освобождения, ранее захваченных немцами городов и деревень.
Павлу в тот год было восемнадцать лет. Он был механиком водителем  Т-34. С экипажем танка он сроднился, а во взводе сибиряка уважали, не смотря на его молодость.
Хозяйственный с малолетства, Павел следил за своей «тридцатьчетвёркой», словно это был его дом. Да это и была частичка его дома, частичка родной Сибири в которой он, сидя за рычагами, должен был уничтожать зло.
- Павел Романович у нас за своей  машиной, как за девушкой ухаживает - шутили танкисты во взводе.
В любом мужском коллективе, а уж тем более на фронте, когда приходится быть уверенным в человеке, что рядом с тобой, высвечиваются все его мужские качества и его оценивают между собой, «это настоящий мужик»! Другим приходиться расти до такой оценки, и становиться настоящим мужиком.
Павел прошёл такую проверку ещё до первого боя, он не прятался за спины товарищей, не увиливал от обязанностей, не искал себе никаких  поблажек.
Прямой, серьёзный и не по годам рассудительный он вызывал уважение у старших и опытных танкистов.
Уже в первом бою он проявил свою сообразительность и солдатскую взаимовыручку.
Перед немецким дотом был подбит танк из его взвода, танк горел, танкисты успели выскочить из него, и спасались от пулемёта за гусеницами. Павел подвёл свой танк к горевшему, подставляя под выстрелы лобовую броню и забрал людей через нижний люк.
В бою под Житомиром Павел уже был гвардии сержант.
Экипаж танка состоит из четырёх человек, он постоянно меняется,- ранения, смерть. Но всегда в нём есть «старик», тот, что давно в этом танке, и этот человек несёт историю танка, его легенду.
У каждого танка своя легенда, свой дух, свой характер, своя душа.
Да, душа! У железной махины, что сделали люди, из мёртвого металла есть душа. И её чувствует экипаж, особенно механик водитель.
Ведь не зря многие из них зовут машину «мой конь».
Есть такое понятие «срастание с машиной». Ходит легенда среди танкистов, что машина сама подбирает экипаж.

-Мне несколько раз предлагали сесть на новый танк – рассказывал  Кузьмич молодым танкистам, прибывшим с пополнением.
Азаров Иван Кузьмич в армии уже шесть лет. Он должен был демобилизоваться в 1941м, но тут война. Он прошёл весь путь отступления и  вот через два года вернулся на места прежних боёв.
-Перед самой войной посадили меня на танк Т-28. Машина по тем временам исключительная, по своим техническим параметрам немецкие танки такого класса превосходит. Пушечка 76милимитровая, броня  до 22милиметра. На весь наш взвод один танк такой, да что взвод, на полк единственный. Экипаж четыре человека самые достойные и умелые. Мне предложили на сверхсрочную остаться, задумался я тогда. Сроднился с танком, полюбил машину, думаю, как на гражданке без неё буду. Война всё решила.
Рассказывать, что мы вытворяли при отступлении долго, да не всякий и поверит. Горели наши танки иной раз от глупости и ненужного героизма танкистов. Любят некоторые из нас выпячиваться. Я с друзьями берёг свою машину, а она берегла нас. Геройство оно должно быть разумным. Пользу для товарищей приносить.
Помню случай один, наш Т-18 кинулся на таран фашистского Т-1. Разве не глупость, у «фрица» масса 20 тонн, пушка. Переехал он через нашего «героя»  Нет, геройство должно быть разумным.
- Кузьмич, а, правда, говорят, что ты со своей машиной разговариваешь, как с человеком?
- Ничего здесь смешного не вижу. Если ты машину любишь, то и она тебя не оставит в беде. Ты у своей давно масло менял? А смазывал?  Бери пример вон с Павла Мурашова, сибиряк за машиной следит, и она его не подведёт, уж поверьте мне.
Я вот до сих пор свою Т28 помню, один со всего экипажа остался, два раза  башню, как консервную банку разрезало взрывом, залатаем, заварим и снова к своим пробиваемся. Сколько раз на нас наградные отправляли, да времена не те, что сейчас, терялись где - то бумаги, а друзья-герои в земле лежат.
Как соединились, вышли к своим, меня на Т-34 посадили, не стали мою машину ремонтировать, мол, не имеет смысла. Конечно, тридцатьчетвёрку не сравнить с ней, а мне больно стало, словно сердце из меня вынули и в другое тело пересадили.
Чтобы чувствовать себя нормально, многое с той машины на новую забрал, надеялся, что её душа перейдёт с этим на новый танк. Так и случилось.
Чувствую себя в нём, словно с начала войны вместе.
- Фантазёр ты Кузьмич, машина она и есть машина.
- Не говори так, а то обидишь её. Мне вот иной раз кажется, что мой танк от моей мысли поворачивается, ещё до рычагов не дотронулся. Значит, связаны мы мыслями с машиной, так - то вот.

Со временем и Павел почувствовал слияние со своей машиной.
Привык он не закрывать люк механика до конца, хотя  по уставу запрещалось это делать. Не из шика и юношеской бравады делал он это. Хотелось охватить взглядом большее пространство на поле боя, оценить свои возможности.
После боя под Корсунь-Шевченсковским, фронтовой корреспондент разговаривал с пленными немецкими танкистами.
- Я барон фон Мильке, моя родословная идёт от давних арийских корней. Мои предки побеждали на любых рыцарских турнирах. Я достоин их славы. В своём танке чувствую себя словно в доспехах на рыцарском коне. Не было ещё русского танка и танкиста, который смог бы выдержать мой напор.
Но в этом бою я впервые дрогнул. Против моего «королевского тигра» выступила русская «тридцатьчетвёрка». Мы неслись друг на друга, как рыцари на турнире, я заранее торжествовал,- куда лёгкому танку против моего «тигра». Закованный в непробиваемую броню, я ждал подходящего момента  для выстрела из пушки по русскому танку.
И вдруг я увидел, что у моего противника открыт люк, увидел его лицо, его глаза.
Он шёл в бой с открытым забралом!
Меня это поразило, кто может противостоять мне арийскому рыцарю, не побояться меня потомка великой нации, призванной побеждать и управлять миром.
Моя оплошность плохо для меня окончилась. Пушка русского танка выстрелила и мой «тигр» споткнулся, стал крутиться на одном месте, на одной гусенице.
Я очень хочу знать, что за водитель той «тридцатьчетвёрки», может он тоже из благородных, дворянских, русских корней.
По бортовому номеру корреспондент нашёл тот самый танк. С ним был полковник, командир танкового полка.
Построив экипаж, командир танка молодой стрелок доложил о готовности.
- Ну и  кто из вас тот рыцарь, что с открытым забралом в бой идёт, признавайся – сказал полковник.
- Моя вина, товарищ полковник, с закрытым люком плохой обзор, вот и открыл.
- А скажи, рыцарь, откуда ты родом и кто твои родители?
- Сибиряк, товарищ полковник, с Красноярского края, родители колхозники. Отец ещё перед войной умер, Мурашов Павел Романович я.
- Что же это ты, сибиряк, немецкого барона позором покрыл, струсил ведь он, когда тебя в открытом люке увидел.
- А они эти бароны уже давно в штаны наложили, товарищ полковник, для них война это рыцарский турнир, а для меня это работа. Я до войны киномехаником был, любил фильм «Чапаев», там есть сцена психической атаки, тоже вот такие бароны с тросточками маршировали, а Анка их с пулемёта, с пулемёта гадов.
-Молодец, гвардии старшина, дай ка я тебя, сынок, расцелую, обязательно твоей матери напишу какой у неё геройский сын.
Вот тогда и сфотографировал для фронтовой газеты Павла корреспондент.
Молодой парень в танкистском шлёме, с открытым лицом, сжатыми губами и немного печальными, но такими мудрыми, глазами, словно они хотят, что - то сказать нам очень важное, предостеречь от чего то.



Экипаж танка состоял из почти одногодков. Всем было около двадцати. Но в бою они были стариками. Уже ушли наградные листы на Павла и его друзей в штаб за проявленное ими мужество при захвате моста  через реку Серет. Когда экипаж танка остался без командира, все предложили взять его обязанности на себя Павлу.
- Командиром танка по уставу должен быть стрелок, вот он и будет, а я обещаю свою помощь ему – сказал Павел.
Однажды на переправе возникла сумятица, всем нужно было срочно на другой берег. К танкистам подбежал моложавый майор из штаба и, матерясь, кричал:
-Сдай назад, не видишь старшего по званию. Где командир танка, ко мне!
Молодой парень стоял навытяжку на танке и слушал гневные обличения майора в паникёрстве.
В это время из люка механика-водителя высунулся Павел и спокойно доложил майору, что выполняет приказ. И столько было спокойствия и домашней уверенности в этом молодом танкисте, что майор вдруг сам стал спокоен.
-Продолжайте выполнять приказ – сказал он.


И вот небольшая передышка в мартовские дни у танкистов. Через несколько часов начнутся бои за город Веспрем. Подготовив танк, проверив все его узлы, Павел  вышел к саду. Здесь пахло прелым прошлогодним листом. Откуда- то тянуло дымком, хозяева жгли листья и мусор.
Запах этого дыма напомнил Павлу его деревню, когда над ней весной висел дымок от таких же костров, в которых сжигали мусор, навоз.
Он нагнулся и взял горсть земли, понюхал её.
-Вот и земля здесь пахнет так же как  у нас в Сибири и люди так же работают на ней. Правда у нас ещё сейчас снег, только начинает протаивать. Дороги санные, поди, уже рушатся. Через месяц и у нас начнёт земля отходить, прогреваться. Работы в поле много будет, управятся ли мои сестрёнки, мама слепая совсем стала. До Берлина недалеко уже, может к лету закончится война.
- Павел, вот ты где, идём, приказ выступать дали – крикнул издалека командир танка.

19го марта в жестоком бою сошлись танки противников. Со стороны немцев было большое преимущество в численности. «Тигры» и пантеры»  против русских  Т-34. Советские тяжёлые танки шли в прорыв на другом направлении.
Танк Павла Мурашова был подбит. Самого Павла вытащили друзья из горящего танка, осколки попали в грудь и живот, сильно обгорел. Как обычно он шёл на врага с «открытым забралом» и поплатился за это.
Врачи не смогли спасти жизнь молодому танкисту. 20го марта его похоронили в Венгрии, так далеко от родной Сибири.
Получив извещение о смерти сына  и золотую звезду героя, мать Павла ослепла. Она часто гладила награду своими пальцами и глядела незрячим взглядом, куда- то вдаль.


                2013г. Назарово.