Цветовые иллюзии Гомера и семафоры

Цветовые иллюзии Гомера и роковые семафоры Империи

(по мотивам статьи из «Правительственного Вестника» № 16 от 21 января 1900 года)

Андрей Меньщиков

В самом начале 1900 года на заседаниях Берлинского политехнического общества разгорелась нешуточная дискуссия, эхо которой мгновенно докатилось до страниц российской прессы. Перед высокопоставленными чиновниками военных ведомств и министерств путей сообщения выступал выдающийся немецкий физик и офтальмолог Артур Кёниг. Соратник легендарного Гельмгольца презентовал результаты многолетних исследований оптических недостатков человеческого глаза. Речь шла о дальтонизме — феномене, который на рубеже веков внезапно превратился из невинной медицинской причуды в смертельную угрозу для индустриальной цивилизации.

Проблема цветовой слепоты веками не волновала человечество. Пахарю, кузнецу или поэту не требовалось ювелирно отличать тончайшие оттенки спектра. Настоящий переполох в научной среде случился в середине XIX века, когда английский премьер-министр и по совместительству блестящий филолог-классик Уильям Гладстон досконально изучил «Илиаду» и «Одиссею» Гомера. Политику открылась поразительная деталь: великий слепец древности описывал море цвета «темного вина», а фиалки называл черными, полностью избегая слов «синий» или «голубой». Физиологи тут же выдвинули сенсационную гипотезу: сетчатка глаза древних греков физически не умела воспринимать синюю часть спектра, а сам дальтонизм являлся эволюционной нормой прошлого.

Профессор Кёниг в своем докладе решительно опроверг это красивое воззрение. Мнимая цветовая слепота древних объяснялась гораздо проще — особенностями культурного языка. У Гомера просто не было абстрактных слов для спектральных цветов. Чтобы выразить понятие зеленого, греки говорили «цвет листьев», красного — «кровавый», а голубого — «цвет неба». Впрочем, Кёниг напомнил, что этот лингвистический принцип работает до сих пор: мы ведь и сегодня называем оттенки по именам материальных предметов, будь то фиолетовый (цвет фиалок) или оранжевый (цвет апельсинов). С глазами у древних греков все было в порядке, а вот с развитием индустрии на рубеже девятнадцатого и двадцатого веков порядок закончился.

Железные дороги и пароходные линии опутали планету сетью скоростных маршрутов. Безопасность движения теперь целиком зависела от цветных сигналов: красных семафоров и зеленых ходовых огней. Но промышленность тех лет не умела отличать идеально чистые спектральные стекла. В фабричное красное стекло для сигнальных фонарей часто подмешивали белила. Человек с нормальным зрением видел такое стекло просто бледно-красным. Но для дальтониста, как доказал Кёниг, физика света играла злую шутку: белая краска, примешанная к красному стеклу, отчетливо представлялась ему ярко-зеленой. Запрещающий сигнал на полной скорости поезда мгновенно превращался в разрешающий. В военно-морской и железнодорожной службе этот оптический обман приводил к роковым катастрофам, когда машинисты и штурманы отправляли составы и корабли на верную смерть, искренне веря, что видят зеленый свет.

Кёниг разделил дальтонизм на несколько категорий. Полная цветовая слепота, когда человек отличает лишь свет от мрака, встречалась крайне редко. Таких людей природа метила сама: они были сильно близоруки, постоянно мигали и на дневном свету испуганно держали глаза полузакрытыми. Их отсеивали сразу. Куда опаснее были «частные» дальтоники, различающие из всего богатства природы лишь два цвета — желтый и голубой. Посреди радужного спектра они видели странную, невидимую для остальных белую линию. Удивительно, но образованный дальтонист за счет интеллекта и памяти определял чистые цвета точнее, чем необразованный человек с нормальным зрением. Но стоило смешать краски на бумаге или стекле, как его зрение капитулировало.

Самым страшным открытием Кёнига стало то, что дальтонизм — это не всегда врожденный порок. Оказалось, что идеальное цветовое зрение можно потерять в течение жизни. Главными врагами сетчатки и зрительного нерва немецкий профессор назвал бытовой токсикоз, развивающийся вследствие безудержного курения крепкого табака и злоупотребления алкоголем. Вчерашний здоровый машинист под под воздействием вредных привычек незаметно для самого себя становился цветовым слепцом, несущим угрозу сотням пассажиров.

Единственным спасением от невидимой угрозы Кёниг признал метод шведского профессора Аларика Гольмгрена из Упсалы. Ученый предложил заставлять каждого испытуемого при приеме на службу вручную сортировать огромную кучу окрашенных лоскутов шерсти в строгом цветовом порядке. Обмануть этот тест по памяти было невозможно. Именно эти разноцветные шерстяные мотки, предложенные Гольмгреном и поддержанные Кёнигом, стали главным оружием медицинских комиссий, навсегда закрыв дальтоникам, курильщикам и любителям спиртного доступ к штурвалам кораблей и рычагам паровозов по всему миру.

Текст статьи:

Цветовая слепота или дальтонизм — оптический недостаток глаза, вследствие чего дальтонист не может различать всех цветов спектра, — встречается довольно часто и, как известно, в военно-морской и железнодорожной службе может повести к роковым последствиям.
До последнего времени о дальтонизме существовали довольно ошибочные понятия даже среди врачей, что и побудило германского ученого, проф. Артура Кёнига, посвятить основательному изучению этого оптического недостатка несколько лет; результатом этих исследований явился весьма обстоятельный доклад, читанный названным ученым в январском заседании берлинского политехнического общества, в присутствии представителей заинтересованных в выяснении вопроса министерств и многих специалистов.
Сущность этого доклада представляется в следующем. Полная цветовая слепота, т.-е. такая, при которой глаз отличает только свет от мрака, встречается лишь в крайне редких случаях; лиц с таким оптическим недостатком легко распознать: они близоруки, постоянно мигают, и при дневном свете держат глаза полузакрытыми; для военной, морской и железнодорожной службы их следует признать безусловно непригодными. Несравненно чаще встречаются лица, страдающие «частною» формой дальтонизма; сюда принадлежат все те лица, которые из всего богатства красок природы способны различать лишь некоторые.
В прежнее время различали слепоту по отношению к цветам зеленому, красному, желтому и голубому, причем твердо установилось мнение, будто «голубая» слепота — наиболее часто встречающаяся форма дальтонизма.
По мнению проф. Кёнига, подобный взгляд ошибочен, как равно несостоятельно и воззрение физиологов, будто «голубая слепота» может быть прослежена со времен Гомера и должна быть объяснена недостаточным, будто бы, развитием зрения у древних.
В действительности, мнимая «голубая и зеленая» слепота древних объясняется гораздо проще и вернее недостатком в культурном языке древних соответственных слов для обозначения понятий об этих цветах.
Когда им требовалось выразить понятие о зеленой краске — они говорили «цвет листьев», красный — «кровавый» или «розовый», голубой — «цвет неба» и т. п.; некоторые из этих цветовых терминов сохранились до наших дней, как, напр., фиолетовый (цвет фиалок), оранжевый (цвет апельсинов).
Из 170 цветовых оттенков спектра, дальтонисты, обыкновенно, различают отчетливо только два цвета — желтый и голубой; в отличие от людей с нормальным зрением, они посредине спектра видят какую-то белую линию; но, различая только два цвета, они, тем не менее, могут довольно верно перечислять все главные цвета спектра; в общем, образованный дальтонист точнее определяет цвет, чем необразованный человек с нормальным зрением; но все это применимо лишь к цветам спектра; совсем иначе относится глаз дальтониста к окрашенным предметам, например, к стеклу, бумаге. Известно, что цветные стекла часто бывают окрашены смешанными красками.
К красной краске нередко примешивают белую и т. д.
Человек с нормальным зрением все-таки видит такое стекло красным, тогда как дальтонисту белая краска, примешанная к красному стеклу, отчетливо представится зеленою и, если такой дальтонист состоит в железнодорожной службе, то подобный недостаток зрения может иметь роковые последствия.
Перечислив ряд заблуждений по отношению к цветовой слепоте, вкравшихся даже в научную офтальмологию, проф. Кёниг переходит к обзору средств и признаков, по которым можно распознавать дальтониста, непригодного или опасного для перечисленных выше служб.
Прежде всего такой дальтонист видит посередине спектра белую линию, невидимую для лиц с нормальным зрением.
Если затем заставить его определять цвет красной краски, к которой прибавлено много белой — он определит цвет зеленым.
Самым лучшим способом исследования зрения Кёниг признает метод упсальского проф. Гольмгрена, предложившего заставить испытуемого рассортировать множество окрашенных лоскутов шерсти в цветовом порядке.
Кёниг признает эту болезнь врожденною лишь по отношению к тем, которые, как сказано было в начале, в состоянии различать только свет и мрак; остальные же формы являются последствием болезней и, отчасти, курения табака и алкоголизма.