Мрачное пиршество 4

           /отрывок  из  Калидонской  Охоты/


 
  Неожиданно  каменное  лицо  Бомбаста   озарилось  выражением  мрачного  торжества,  без  которого,  как  правило,  не  обходится  ни  одно  злодейское  начинание.   Это  могло  означать  только  одно:  над  моей  головой  вновь  собираются  тучи.

  -  А  ведь  я  только  сейчас  понял,  кто  вы  такой  на  самом  деле,  господин  Спесивый  Молчун,  -  с  каким-то  змеиным  шипением  в  голосе   прошелестел  Громобой,  буравя  меня  испепеляющим  взглядом.  -  Да-да,  теперь-то  я  насквозь  тебя  вижу,  гримёр-пачкун-переодевальщик-переобувальщик,  я  вижу  тебя  со  всеми  твоим  припрятанным  под  полой  ворохом  шприцов  и  наконечников,  напитанных  «чудодейственным»  бальзамом.  Как  я  только  сразу  не  догадался?!  Ну,  конечно,  никаких похорон  завтра  не  будет.  Никаким  погребением  здесь  и  не  пахнет  -  зачем  вам  это?!  Ведь  на  самом  деле  вы  не  похоронщик,  а  специалист  по  мазям  и  бальзамам.  И  пригласили  вас  сюда  вовсе  не  с  целью  предания  «осквернённого»  тела  земле,  а  для  того  чтобы,  не  привлекая  постороннего  внимания,  приодеть  и  приукрасить  покойника,  обрядить  его  в  сутану  местного  священника  или  базарного  виночерпия  и  незаметно  вывезти  за  пределы  Девкалионовой  долины,  туда,  где  можно  не  опасаться  злобных домогательств  со  стороны  крестьян-язычников,  требующих  немедленной  расправы  над  «нечистым»  покойником. Так  что  ли,  господин  Собиратель-Неизвестно-Каких-Материалов?  Теперь-то  я,  похоже,  попал  в  самую  точку?  -  спросил  он  с  откровенно  насмешливой  ухмылкой.

  Я  подавленно  молчал.  Акт  подобного  вандализма  даже  не  мог  прийти  мне  в  голову.  Зато   теперь  стало    окончательно  ясно,  что  так  просто  меня  отсюда  никто  не  выпустит  и  для  того,  чтобы  выйти  из  этой  переделки  целым  и  невредимым,   мне  придётся  приложить  максимум  усилий,  задействовав  по  полной  всё  своё  воображение. 

  -  …Нас  не  удивишь  ничем,  с  таким  мы  тоже  сталкивались  не  раз,  -  протяжно  гудел  Громобой,  вновь  погружаясь  в  невесёлые   воспоминания.  -  Был  такой  случай  год  или  два  назад.  Объявился  в  наших  краях  один  такой  мастер  бальзамных  иллюзий  и  волшебных  превращений  из  мёртвого  в  живое,  гримёр  полуистлевших  ликов,  настоящий  обновленец  мёртвых  тел.  Самого  страшного  и  отвратительного  мертвеца  он  мог раскрасить  и  расцветить  так,  что  никому   и  в  голову  не  пришло  заподозрить  в  нём  покойника.  Это  был  великий  мастер  своего  дела.  Услуги  такого  умельца  оказались  востребованы  одним  почтенным  семейством,  которому надо  было  похоронить  родственника,  погибшего  на  охоте  при  таких  же  загадочных  обстоятельствах,  что  и  наш  Кларимон.  Да-да,  погибший  тоже  находился  под  сильным  подозрением  «Нечистой»  гибели  от  клыков  Чёрного  Вепря  и  ему  тоже,  как  и  Кларимону,  угрожали  огненная  расправа, серная  бочка,  гнев,  ярость  и  презрение  местных  жителей.
 
  Главная  трудность  состояла  в  том,  что  переправить  тело  нужно  было  незаметно  для  окружающих. Если  б  соседи,  неусыпно  следившие  за  домом,  заподозрили   хоть  что-нибудь,  худо  пришлось  бы  всем  участникам  тайной  процедуры,  не  исключая  самого  перевозчика. Но  последнего  это  не  смущало.  Он был  перевозчик  от  бога!  Откуда  ему  только  не  приходилось  вывозить  трупы?!  Из  зачарованных  моргов,  из  проклятых  монастырей,  из  оледеневших  гробниц,  из  крысиных  лабиринтов,  из  подземных  лепрозориев,  из  трюмов  кораблей-призраков  и  даже  -  из  ювелирных  мастерских  по  обработке  лунного  камня.  Когда  он  узнал,  что  от  него  требуется,  он  пожал  плечами  и  сказал,  что  ему  в  жизни  не  приходилось  выполнять  более  простого  задания.  Он  рассказал,  как  однажды,  в  соборе  святого  Альгвасила,  ему  удалось  выкрасть  тело  самого  епископа  из  открытого  саркофага  прямо  во  время   панихиды  -  и  никто  из  многочисленного  клира  ничего  не заметил.  Обман  раскрылся  чуть  позже,  когда  сестра  епископа  изъявила  желание  подарить  усопшему  последний  поцелуй,  но,  приблизившись  ко  гробу,  вместо  тела  дорогого  брата  обнаружила  на  парчовом  ложе   соломенное  чучело.  Да,  Кандавл  был  непревзойдённый  мастер  своего  дела!

 Этот  человек  был  не  из  тех,  кто  даром  ест  свой  хлеб,  -  продолжал  Громобой всё  более  увлекаясь  повествованием,  -  а  потому  за  решение  своей  задачи  взялся  тотчас  же,  засучив  рукава.
 Прежде  всего  он  разодел  «проблемного»  покойника  под  деревенского щёголя,  эдакого  уездного  принца,  сельского  баловня  судьбы,  пресыщенного  жизнью  Дон  Жуана. Одел  на  него  прекрасные  плисовые  штаны  из  свиной  кожи,  белоснежную  рубаху  с    накрахмаленным  жабо,  не  забыл  про  атласную  жилетку  с  ламбрекенами,  а  поверх  неё  натянул  парадный  бархатный  сюртук,  в  петлицу  которого  вдел  цветок  майорана  -  символ  любви  и  верности. И  Наконец,  облезлую  голову  трупа  украсила  изящная  шапочка  птицелова  с  пером  тукана  на  розовой  ленте.
  Грим  также  был  выше  всяких  похвал. Нарумяненные  щёки,  начернённые  брови,  удлинённые  ресницы  -  всё  было  наложено  с  отменным  мастерством.  Более  всего  хлопот  доставил  бутафорский  нос  из  гуммоза,  который  пришлось  налеплять  вместо  провалившегося,  но  в  конце  концов  и  он  встал  на  своё  место!  Нос  получился  немного  длинный  и  мясистый. Возможно,  он  был слишком  крупноват  для  такого  впалого  лица,  зато    сразу  всем  своим    видом  подтверждал  неотразимую  живость  персонажа. Не  обошлось,  конечно,  без  бороды  и  усов,  пышность  которых  прикрыла  нижнюю  часть  полусгнившей  физиономии.    Короче  говоря,  красавец  получился  просто  на  загляденье!

  Когда  клиент  был  готов,  Импровизатор  подогнал  к  дому  нарядный  экипаж,  расписанный  розами  и  голубями,  и  расположил  мёртвого  Щёголя  на  заднем  сиденье  в  позе  основательно  перебравшего  кутилы.  Для  пущей  убедительности  он  вложил  ему  в  руки  початую  бутылку  вина.  Сам  же  вскарабкался  на  передок,  взял  в  руки  вожжи,  кнут, стегнул  лошадей  и  повёл  экипаж  по  главным  улицам  селения,  чтоб  нарочно  быть  у  всех  на  виду.  По  пути  Кандавл  горланил залихватские  песни, весело  хохотал,  заигрывал  со  встречными  красотками  и  вообще  вёл  себя  так,  чтобы  все  думали,  будто  два  приятеля  возвращаются  с  шумной  вечеринки.

  Поначалу  всё  шло  хорошо.  Экипажу  уступали  дорогу,  улыбались  и  махали  вслед   руками.  Большую  часть  пути  они  преодолели  без  приключений,  но  благополучно  покинуть  долину   всё равно  не  удалось.  Всё  испортил  один  незначительный  мазок,   штрих  взрывной  непредвиденности,  та  роковая  случайность,  что  одним  взмахом  перерубает  гордиев  узел   причинно-следственных  связей.

  На  одном  из  перекрёстков  дорогу  экипажу  преградили  сельские  зазывалы,  приглашавшие  всех  проезжающих  посетить  дом  старосты,  где  в  то  время  намечались  свадебные  торжества. Староста  селения  выдавал  замуж  единственную  дочь  за  известного  всей  округе  смолокура  Варуха-младшего. Это  была  знаковая  свадьба,  которой  многие   предрекали  большое  будущее.  Варух-младший  был  богат  и  влиятелен,  он  считался  женихом,  завидным  во  всех  отношениях,  хотя  у него  имелся один  изъян... Дело  в  том,   что  ещё  в  ранней  молодости,  будучи  совсем  юным,  Варух,  постигая  секреты  смолокурения, случайно  обжёг  себе  лицо  кипящей  смолой.  Последствия  того  оказались  столь  ужасны  и  необратимы,  что  Варух,  чтоб скрыть  внешнее  безобразие,  был  вынужден  носить  на  лице  металлическую  пластину  с  прорезями  для  глаз  и  рта.  С  тех  пор  он  никогда  не  расставался  с  этим  украшением  и  оно  закрепилось  за  ним  так  же  прочно,  как  железная  маска  на  лице  брата  Людовика  14-го.  Без  этой  маски  ВАруха  никто  уже  не  представлял.

/Какую  роковую  роль  эта  деталь  сыграет  впоследствии,  вы  узнаете  позже,  а  пока  слушайте,  что  было  дальше/.

  Крики  зазывал  гремели  так  призывно,  а  запахи  съестного,  исходившие  из  окон,  так  аппетитно  щекотали  ноздри,  что  Кандавл  не  выдержал.  Между  нами  говоря,  это  был  большой  любитель  выпить  и  закусить,  а  потому  не  смог   устоять  перед  соблазном.  Самонадеянность  сыграла  с  ним  злую  шутку.  Посчитав,  что  самое  трудное  позади,  он  решил  выпить  за  удачу  состоявшегося  дела,  которому,  говоря  по  правде,  было  ещё  далеко  до  полного  завершения…

  Итак  Кандавл  загнал экипаж  на  двор  старосты  и,  поставив  его  рядом  с  другими,  двинулся  прямиком    к  праздничным  столам.  Единственное,  что  он  счел  нужным  сделать,  это  -  предупредить  окружающих,  чтоб  не  приставали  к  его  «товарищу»,  лежащему  на  заднем  сиденье.  Он  пояснил,  что  его  приятель  хватил  лишнего,  ему  было    очень  плохо  и  только  сейчас  бедняге  удалось  забыться  сном.  Ему   надо  как  следует  отдохнуть,  говорил  он,  а  потому  лучше  его  не  трогать.
 
  А  в  доме  старосты  на  тот  момент  сложилась  несколько  странная  обстановка.  Несмотря  на  полную  готовность  к  свадебной  церемонии,   торжества  никак  не  могли  начаться…  из-за  отсутствия  самого  жениха. По  непонятным  причинам  молодой  задерживался,  заставляя  тем  самым  волноваться  родных-близких,  а  красавицу-невесту  томиться в   одиночестве…  За  ним  посылали  несколько  раз,  но  всё  безрезультатно.  Новобрачного  почему-то  нигде  не  могли  найти…

  Правда,  это  деликатное  недоразумение  смущало  далеко  не  всех.  Некоторые  из  гостей  не  собирались  лишать  себя  удовольствия  по  поводу  задержки  жениха  и  Кандавл  принадлежал  к  их  числу.  Он  не  привык  ограничивать  себя  в  чём-либо  и  если  заявлялся  к  столу  позже  остальных,  то  умел  быстро  наверстать  упущенное.  Верный  своим  правилам,  он  принялся  есть-пить в  три  горла…  но  в  этот  раз всё  получилось  иначе;  что-то  мешало  ему  расслабиться  в  полной  мере.  Несмотря  на  количество  выпитого  и  съеденного,  веселее  Кандавлу  не  становилось. Его   не  оставляло  беспокойство  по  поводу  «приятеля»,  «спящего»  в  экипаже. Кандавл  начал опасаться,  что  если  захмелевшие  гуляки,  проходя  мимо,  всё-таки  надумают  потащить  «уснувшего»  к  столу,  то  у  последнего  от  резких  движений   может  отвалиться  что-нибудь  из  наложенного  грима:  борода,  усы  или  ресницы…  Чудовищный  обман  тогда  раскроется  в  одну  секунду.  Больше  всего  Кандавла  беспокоил  наклеенный  нос,  который  и  без  того  едва  держался  на  рыхлом  лице  покойника…

  Не  выдержав  таких  мыслепредставлений,  Кандавл  покинул  наконец  застолье  и,  выскочив  на  двор,  бросился  к  своему  экипажу. Подбежав,  он  распахнул  дверцу  и…  остолбенел!  Мертвеца  на  заднем  сиденье  уже  не  было!

  Всё-таки  утащили  к  столу  -  вот  первое,  что  пришло  на  ум  КАндавлу,  едва  он  оправился  от  потрясения. Но  как,  кто  и  когда??  Вокруг  царила  такая   отчаянная  неразбериха,  что  ничего  было  не  понять.  ОН пытался  расспрашивать  о  пропавшем  пассажире  окружающих, но  те  только  руками  разводили.  Никто  его  не  понимал.  А  вскоре  расспросы  и  вовсе  потеряли  всякий  смысл.  В  доме  неожиданно зашумели:  к  невесте  наконец-то  прибыл  жених.  Вот  оно  -  свершилось!  Поднялся  невероятный  переполох.   Одни  бросились  встречать  долгожданного  гостя,  другие  устремились  к  праздничным  столам.

  Что  касается  Кандавла,  то  он  пребывал  в  полном  замешательстве.  Ему  тоже  пришлось  вернуться  к  застолью,  хотя  было  непонятно,  что  теперь   делать  дальше.  Он  ещё  только  прикидывал,  с  чего  начинать  поиски  «пропавшего», как  вдруг  до  его  ушей  донеслось, что  жених  заявился  на  свадьбу  без  своего  обычного  «украшения»,  то  есть  без  железной  маски,  которую  носил,  не  снимая,  последние  двадцать  лет.  И  это  действительно  была  ошеломительная  новость! Такого  не  ожидал  никто!

  Из  присутствующих  вряд  ли  кто  уже  мог  припомнить  внешность  молодого.  Никто  не  знал,  каков  он  на  самом  деле,  однако,  посмотрев  на  прибывшего,  все  сходились  во  мнении,  что  сейчас  жених  выглядит  очень  неплохо.  Были  отмечены  и  благородная  пышность  бороды,  и  свежая  румяность  щёк,  и  густая  начернённость  бровей;  хвалили  также  крупную  мясистость  носа,  что,  как  известно,  является  признаком  неуёмной  мужской  энергии.  Правда,  немного    удивляло,  что  молодой  сидит  за  столом  с  закрытыми  глазами  и  на  свою  невесту  не  смотрит, но   этому  быстро  нашлось  объяснение.  Подобное  поведение  вполне  было  характерно  для  человека,  полжизни  проходившего  на  людях   с  «опущенным  забралом».

  При  этом  сообщении  Кандавлу  сделалось  совсем  нехорошо.   Что-то  кольнуло  его  под  сердцем,  когда  он  услышал  про  румяность  щёк  и  здоровую  мясистость  носа.  Он  ещё  полагался  на  свою  железную  выдержку,  которая  ни  разу  его  не  подводила,  но  желание  самому  взглянуть  на   молодого заставило  его  поближе  протолкаться  к  столу,  где  сидели  новобрачные.  И  Что  же  ему  там  открылось?!  Картина  была  невероятная!  В  жениховском  кресле  восседал  статный  бородач  в  атласной  жилетке  с  ламбрекенами  и  чёрном  парадном  сюртуке,  верхняя  петлица  которого  была  украшена  цветком  майорана…

  От  такой  жуткой  неожиданности  у  Кандавла  голова  пошла  кругом.  Он  смотрел  во  все  глаза,  но  никак  не  мог  поверить  в  очевидное.  С  подобным  ему  сталкиваться  ещё  не  приходилось.  Окончательное  прозрение  пришло  чуть  позже,  когда  ресницы  жениха    задрожали,  веки  медленно  поднялись,  и  из-под  них  выглянули  тусклые,  жёлто-водянистые  глазки  загримированной  нежити.  Крохотные  крысиные  зрачки,  горевшие  огнём  холодной  ненависти,  были  устремлены  прямо  на  него…
  И  Кандавл  дрогнул.  Железная  выдержка  всё  же  изменила  ему.  Утратив  веру  в  собственную  непогрешимость,  он попятился  было  назад,  но  здесь    гости  по  знаку  тамады  затянули  свадебную  величальную,  и  жених  с  невестой  повернулись  друг  к  другу,  чтоб   скрепить  союз  любовным  поцелуем…

  Тяжёлый  натужный  вздох,  донёсшийся  вдруг  откуда-то  со  стороны,  прервал  рассказ  Бомбаста  на  самом  интересном  месте.  Трудно  было  понять,  что  означает  этот  вздох,  но  его  трагическая  окраска свидетельствовала  о  самом  непосредственном  отношении   к  последним  словам  рассказчика.   Услышав  это,  Бомбаст  тоже  вздохнул  и,  замолчав,  опустил  голову.  Затем,  словно  для  того,  чтобы  немного  снять  душевное  напряжение,  он  взял  со  стола  медную  тарелку,  задумчиво  повертел  её  в  ладонях,  после  чего  без  особых  усилий  свернул в  трубочку.  Подкинув  новообразованную  трубочку  несколько  раз  в  воздух,  он  приставил  затем  её  одним  концом  к  своему  правому  глазу  и,  словно  через  подзорную  трубу,  поглядел  на  меня.

  -  Ну,  что  происходило  дальше,  вы  все  знаете,  -  продолжал  Бомбаст,  с  невыразимым  презрением  разглядывая  мою  персону. -  Думаю,  господин  Никудышный  Сборщик  тоже  кое-что  об  этом  знает,  хотя  продолжает  делать  вид,  будто  слышит  впервые,  -  добавил  он, значительно  повысив  голос. -  Конечно,  накладной  нос  мертвеца,  внушавший  наибольшие  опасения,  отвалился  в  момент  поцелуя.  А  с  ним  отвалилась  и  пышная  борода,  которая  также  плохо  держалась  на  скользком  подбородке  покойного,  и  усы  тоже.  Всё  это  упало  в  тарелку  с  едой,  и  нижняя  оголившаяся  часть  лица  «новобрачного»  предстала  во  всей  своей  неприглядной  красе. Что  тут  началось?! Какая  заварилась  каша?!  Подробности  этой  сцены вспоминать  не  хочется.  Слава  богу,  среди  гостей  нашлись  мужественные  люди,  не  спасовавшие  в  критический  момент  перед  лицом  опасности.. С  «питомцем  Чёрной  Свиньи»  поступили  так,   как    должно.  /Местные  обычаи  исключали  проволочку  в  подобных  ситуациях/.     Тело  оборотня  сожгли  на  костре  прямо   во  дворе  старосты,  а  голову  растворили  в  канистре с  серной  кислотой.  Чего  там   говорить,  процедура  совсем  не  соответствовала  традиционным  праздничным  обрядам,  но  без  этого  было  не  обойтись.
  Многим  из  гостей  тогда,  в  особенности  женщинам,  сделалось  дурно.  Многие  попадали  в  обморок,  лишившись  чувств.  Однако  самую дорогую  цену  за  эти  переодевания  заплатила    невеста.  Поцелуй  с  мертвецом  лишил  её  не  только  чувств,  но  и  рассудка.  Бедняжка  повредилась  в  уме  и  с  тех  пор  находится  в  жёлтом  доме,  где  считается  одной  из  самых  безнадёжных  больных…

  В  этот  момент  откуда-то  со  стороны  до  нас  опять  донёсся  горестный  вздох,  вторично  указавший  на  присутствие  человека,  для  которого  эти  воспоминания  являлись  не  пустым  звуком…