Зимородок

                Арендуемое помещение предприятием ООО «Самородок», которое занималось ремонтом мягкой мебели, было завалено диванами, креслами, стульями. Директором или управляющим данного предприятия, каких на Руси хоть пруд пруди, был Николин Леопольд Константинович – военный пенсионер, вышедший на пенсию по достижению пенсионного возраста. Сам Николин про свою должность говорил: «Какая разница - директор я, или исполнительный директор, или управляющий? Мне без разницы. Пусть меня самим чёртом назовут, лишь бы работа была, да зарплату платили!»  Хозяйка привезла Леопольда Константиновича в цех  и спросила: «Тебе трудовой договор нужен?» «А зачем он мне нужен? Я же пенсионер, - ответил хозяйке Николин. «Давай, Леопольд, работай! Десять процентов от суммы договоров - твои, твоя зарплата, а тридцать пять – мои, остальные используешь на зарплату рабочим, на материалы, сырьё, аренду, электричество и так далее.  Я думаю – разберёшься. У тебя какое образование?
- Высшее. -  Ответил Николин, понимая, что образование для его роли не играет, хотя...
- Какие вопросы будут – звони! – напоследок, закрывая дверку «Ленд Круйзера», произнесла работодательница.
              Николин уже больше чем полгода искал в цех специалистов – обивщиков мебели. Леопольд Константинович дал объявления в интернет, в бегущую строку «ТНТ», в «Вечернюю газету», в газету «Из рук в руки», на встрече с учредительницей общества сообщил о своих проблемах. Она пообещала ему помочь.  Все специалисты по перетяжке мебели, искавшие работу,  из звонивших ему, обещали в ходе разговора по телефону подойти, кто к обеду, кто после двух, кто на следующий день, но так никто и не подходил. Леопольд Константинович хотел своими глазами увидеть настоящего обивщика мягкой мебели. В ранее работавшем обивщике Кобозеве Николин почему-то сомневался, хотя он (Кобозев) говорил, что знает в городе всех армян, занимающихся изготовлением мебели, а с известным мебельщиком Иваняном двадцать лет назад открывали мебельный цех с нуля. Иногда Леопольд Константинович замечал про себя «Да! Руки у него, Кобозева, золотые, хотя прошёл, видать, Крым и Рым, "девятая судимость, десятый шрам на голове" из-за характера! Характер у обивщика какой-то вредный, резкий, колючий, как у Егора Прокудина из Калины красной Шукшина. Когда Кобозев  ещё устраивался, он сразу Николину поставил условие по зарплате - еженедельно не мене четырёх тысяч. Несколько месяцев так и получалось. Работа потихоньку шла.  Но потом почему-то наступило затишье – никто не звонил, заказов не поступало. А ездить на работу нужно было, кому как, а директору  обязательно каждый день, а это значит - заправлять машину, хотя бы 10 литров топлива, в денежном эквиваленте  - это каждый день по триста рублей. В месяце тридцать дней. Получается, что в месяц нужно девять тысяч рублей только на бензин, потом ещё двадцать тысяч на  арендную плату за используемое помещение и по счётчику - за электроэнергию. Итого набегает кругленькая сумма в тридцать тысяч рублей!
        Кобозев - обивщик, которому был дан на исполнение ответственный и дорогостоящий заказ. Заказ заключался в перетяжке мебели: двух диванов и кресла, выполненные каретной стяжкой. Кобозев лично принимал мебель от заказчика, обещая при этом исполнить перетяжку в лучшем виде. Но вдруг обивщик на работу появляться не стал, потом позвонил, что нашёл другую работу в цеху по изготовлению матрасов, где есть соцпакет, и посоветовал между прочим, чтобы Леопольд Константинович подыскивал себе других обивщиков. Николин подумал и решил для себя, что данный заказ Кобозеву оказался не под силу, и стал почему–то  проклинать рыночные отношения: «Кто их только придумал?! Это же вся страна так работает! Как раньше было в СССР? Если это обувная отрасль, населения в стране 250 миллионов было, то 250 миллионов пар зимней обуви изготовь! То есть, всё было просчитано.  А сейчас что? Сиди и жди, когда тебе позвонят и попросят, чтобы ты им изготовил или отремонтировал мебель. Раньше все проблемы с ремонтом решали дома быта. А если не позвонят, то, что делать?  Чем кормить семью? Буржуи недорезанные! Да на хрена она им нужна, наша мебель? Если у них есть деньги, так они мебель могут и из-за границы заказать! Старую мебель выставят на улицу. Люди, которые победнее, если надо, подберут, домой к себе поставят. Бедным заказывать или покупать мебель не на что, у них нет денег. Встаёт вопрос: как можно конкурировать с глобалистами в рыночных отношениях? Короче – всю страну развалили.  Ну, ты сделай пятьдесят процентов предприятий государственных, чтобы  они, эти предприятия, работали, всего  помаленьку изготавливали. Глядишь, и люди, у которых нет предпринимательской жилки, были бы  заняты, и безработных не было бы! А у кого есть мозги и предпринимательская жилка, пусть создают свои предприятия и работают, зарабатывают себе капиталы.  Неужели у них там – в верхах, мозгов нет! Почему бы не сделать в стране так?! А они там не про индустриализацию, а только про поддержку малого бизнеса твердят, не переставая! За развал советских предприятий, наверное, немалые деньги получили от иностранного капитала?».
       Николин перерыл все записные книжки, рабочие журналы – искал записи с телефонами обивщиков, которые ему когда-то звонили  и спрашивали работу.
             В кармане брюк Леопольда Константиновича противно заверещал сотовый телефон. Николин отложил записную книжку, достал телефон, глянул в дисплей, звонила хозяйка, учредитель.
        - Да! Я слушаю. – Спокойно ответил Николин.
        - Леопольд, как дела? Обивщика нашёл? – спросила хозяйка писклявым голосом, которая по возрасту была ровесницей младшего его сына, Леопольда – которого звали Ермолай.
        - Нет! – коротко ответил Николин, не желая показать, что он не может в данный момент решить этот вопрос.
        - Что и…? Никто не звонит?  – спросила подозрительно учредительница предприятия.
        - Звонят, обещают подойти, жду-жду, но никто не приходит. Что за народ?
       - Странно… Может, ты с ними не так разговариваешь? - опять подозрительно произнесла хозяйка, как будто Леопольд что-то от неё скрывал.
      - Вот и я говорю, что странно, даже не знаю, что делать. А разговариваю, как обычно, по-русски.
      - А как вы там работаете? Кто у тебя обстреливает?
      - Сам обстреливаю, да сын помогает – Ермолай. Так вот и работаем.
      - Ну, ладно! – телефон отключился.
   Не успел директор выпустить  телефон из рук  на стол, как вновь почувствовал характерное напряжение мобильника, когда поступают входящие сигналы. Заиграла мелодия, Николин нажал большим пальцем на кнопку мобильника и машинально поднёс его к уху.
    - Да! Вы позвонили в ООО «Самородок». Слушаю вас, – отрапортовал, как того всегда от него требует хозяйка, Николин.
    - Вам обстрельщик мягхкой мебели трэбуется? – с характерным  южно-российским акцентом,  низким голосом спросил в трубку мужчина.
   - Да! Нужен! – автоматически ответил Николин.
   - А какая у вас зарплата?
   - Не понял!
   - Платить сколько будэте?
 - Зарплата у нас сдельная. Сколько сделал, столько и получишь. Всё, согласно расценкам, – ответил Николин. – А сколько вам надо?
- Та так, шоб я мох квартплату платить, ну и себя и свою семью прокормить.
- Смотря, какие запросы у вашей семьи. По телефону обо всём не поговоришь. Приезжай! Поговорим.
- Та дело в том, шо я не местный и города то вашэго нэ знаю…
- Скажите куда подъехать, и я подъеду сам, - обрадовался Николин.
- Дело в том, шо я ни в городи… А за городом.
- Приезжайте! Когда будете в городе?
- Та, я ж не знаю. Я ж то ни мэстный!
- А откуда вы?
- Мы ж то из Украины, из Донбасса. Бежинцы.   Недавно приихалы из Курска…
- А где сейчас находитесь?
- Дело в том, што мы находимся в пионэрском лагэри, в тридцати километрах от города, по Московскому трахту. Пионирский лагерь «Золотой кхлючик», знаите?
- Знаю! Я подъеду – переговорим,-  Николин вспомнил, что утром, он договорился со звонившей ему женщиной и должен будет поехать на заказ в пригородный посёлок, он произнёс в трубку - может быть, даже сегодня, после обеда подъеду.
- Хо-ро-шо! Я по-нял! Я буду ждать!
- Я, как подъеду, перезвоню на этот телефон, по которому вы сейчас звоните.
- Хо-ро-шо! – с характерным южно-российским диалектом произнёс звонивший.
- А как вас зовут?
- Иван!
- А фамилия?
- Туров.
- Как? Гуров?
- Та нет! Ту-ров. От слова Тур, ну… бык.
- Всё! Ваня. Я понял – фамилия Туров, жди!  Подъеду!
- Хо-ро-шо! Я по-нял! Прозвучало в телефоне.
Как Николин ни старался, а попасть в «Золотой ключик» в этот день не смог. Потом, немного подумав, решил, что завтра - воскресение, вот в воскресение, в свободный от работы день и съезжу к беженцам, познакомлюсь, узнаю, что они за люди, что за человек этот Туров, что за специалист?
         Леопольд жил в пригороде областного города. Хозяйка, как всегда, управившись по хозяйству, подоив корову, накормив свиней, перепустив молоко через сепаратор, приготовив ужин, поджидала мужа с работы, сидя на диване у телевизора.
Войдя в дом, сняв обувь в прихожей, Николин прошёл по коридору в зал.
           - Кать! Включи новости! – попросил Леопольд Константинович, - что там нового на Украине?
- Всё, одно и то же! -  Возмутилась супруга, недовольная, что придётся прервать просмотр сериала. - Тебе это не надоело?
- Мне? Не надоело! Я за целый день ни разу не присел. А тебе? Это же родина твоих предков! – Завёлся с пол оборота Николин, вспомнив, откуда приехали прадеды супруги в 19 веке,  - у тебя как фамилия была? Вспомни! Если забыла, то я тебе напомню – Цыбуля! Твоя фамилия – Цыбуля - Лук! Здесь - в Сибири, в кого палку ни кинь, или в хохла, или в ляха, или в еврея попадёшь! Сюда кого только не ссылали? А в Украине столько предателей! Когда плохо было, когда их поляки притесняли, при Богдане Хмельницком  к России присоединились. При Петре, гетман Мазепа, решил отделиться. Петр, когда к нему пришли украинские предатели, простил, сказав, чтобы сложили оружие и никогда больше в руки не брали, чтобы занимались землепашеством. Потом при Екатерине второй, когда был голод в Запорожье, есть нечего было, попросили, чтобы приняли их в Российское подданство. Приняли! После Великой Октябрьской революции Украина попросилась, чтобы её приняли в состав Союза.  Приняли! Во время Великой Отечественной войны от фашистов освободили украинскую землю. Сколько крови пролили! Нет, чтобы жить в мире и дружбе, они опять хотят отделиться! А ещё называют Россию – страной агрессором. Короче! Дурдом!
- Тебе что плакать хочется? – спросила Екатерина Ивановна.
Когда Екатерина Ивановна и Леопольд Константинович, смотрели новости из юго-востока Украины, то не могли сдерживать слёз.
- Давно не плакал? На, поплачь! – Екатерина Ивановна приподняла руку с пультом, включила канал «Россия-24», - что ужинать не будешь?
- Буду! - Усаживаясь в кресло, произнёс Николин. – Сейчас только десять минут новости гляну.
- Нет, я вижу, что ты не хочешь есть? Где-то уже накормили?
- Хочу, хочу! Ну, только пять минут гляну новости!
- Не хочешь - как хочешь! Больше от меня приглашения не жди! Я пошла - собирать на стол. – Супруга встала, косясь на мужа, прошла мимо  него на кухню, там загремела посудой.
Посмотрев новости, Николин, вздохнув, проговорил в адрес своей жены: Ох, и вредная хохляндия! - встал из кресла и пошёл на кухню.
- Что там у тебя на работе? – спросила Екатерина Ивановна, наливая в тарелки поварёшкой наваристый красный свекольный борщ, с плавающими  по верху золотистыми жиринками.
- Кстати, вспомнил! Сегодня мне один обивщик позвонил, говорил, что он - беженец из Донбасса, работу спрашивал.
- А ты что?
- А я что? Я ему и ответил, что требуются обивщики. Оплата сдельная. Сколько сделаешь, столько и получишь. По телефону много не поговоришь. Я ему сказал, что надо встретиться и поговорить.
- Так надо встретиться!
- Они не в городе, а где-то за городом живут, в сторону Новосибирска, в лагере «Золотой ключик». Мы как-то проезжали, я видел указатель.
- Это далеко от города?
- Километров тридцать – пятьдесят, но ехать, всё равно, надо. Я пообещал, что приеду. Ты со мной едешь?
- Надо молока, сметаны, творога взять. – Как будто не расслышав вопроса, говорила Екатерина Ивановна. 
- Ну да! Может, у них там есть нечего. Показывают же по телевизору, что им все, кто, чем  и как могут - помогают. Надо съездить посмотреть, что им ещё нужно. Может какие-то вещи нужны?
- Надо, конечно, съездить – посмотреть: какие  у них там условия.
- Тогда завтра, дома по хозяйству управимся и часиков в одиннадцать выедем.
            На следующий день  Николины  в одиннадцатом часу утра, управившись по хозяйству, загрузив два пакета, один - с овощами нового урожая: картошкой, морковью, свёклой, капустой; второй - с молочными  домашними продуктами: молоком, сметаной, творогом погрузили в «Жигули» и тронулись в путь-дорогу.
- Надо бы созвониться, на месте они или их нет? – предложила Екатерина Ивановна.
- Да! Я тоже так думаю. – Леопольд Константинович, остановил автомобиль, достал из кармана брюк «Нокию», набрал номер. – Ало! Иван? Здорово! Это из ООО «Самородок» беспокоят. Вчера я не смог подъехать…  Если мы сегодня подъедем, вы на месте будете?
- Да! Сегодня мы тут, на месте! - Ответил в трубку мужской голос, - как подъедете к воротам лагеря, наберёте эт номер, я выйду.
  - Хорошо! – Ответил Николин, - мы выехали.
- Я вас по - нял.
 День был пасмурный. Трасса была загружена автомобилями.  Через час Леопольд Константинович свернул  на развилке, где  указатель показывал: « п. л. «Золотой ключик».  Дорога запетляла по лесу.
- Какие-то заборы… - оглядываясь по сторонам, произнёс Николин.
- Вон ворота! Написано: «Золотой ключик».
- Ну, значит, приехали. – Николин припарковал автомобиль  на автостоянке, заглушил двигатель, набрал номер телефона, - мы подъехали!
- Хорошо! Я по-нял, выхожу, – услышал Николин  в трубке. 

2.

Минут через пять Леопольд Константинович и Екатерина Ивановна увидели сквозь решётку забора двигающегося по дорожке в их сторону человека.
 - Вон там! …кто-то идёт. Вышел… из кирпичного здания.
- Если идёт, то увидим, когда подойдёт, - заключил Николин.
Через несколько минут из калитки вышел молодой человек, высокого роста, худощавого телосложения, смуглый с короткой стрижкой, серыми глазами и искривлённым улыбкой ртом, подошёл к  правой дверке автомобиля.  Екатерина Ивановна открыла свою дверку.
- Иван, да? – спросил, Леопольд Константинович, склонившись через Екатерину Ивановну, выглядывая в открытую дверку на подошедшего, - вот приехали.   
- Да!  Я, - продолжая тихо улыбаться, ответил молодой мужчина.
- Чай-то есть? – бодро спросил Николин.
- Ну, пошлите! – также не громко ответил Иван.
- Мы тут, кое-что привезли… Из продуктов…  Мы же не знаем, что у вас здесь есть, чего нет,  но вот, думаю, что натурального домашнего молока у вас здесь нет. Поэтому мы привезли молочные продукты и овощи.
Леопольд Константинович открыл водительскую дверку, вышел из машины, подошёл к багажнику, открыв его, стал двумя руками доставать сумку с овощами, - Вот собрали сумку с овощами: картошка, морковка, свёкла, капуста – это всё со своего огорода. Иван, иди - забирай! Надо?
- Всё сгодится. – Молодой человек подошёл, взял сумку с овощами.
- А я возьму молочные продукты, -  взяв вторую сумку, проговорил Леопольд Константинович и захлопнул багажник автомобиля.  – Екатерина Ивановна, пойдём – посмотрим, как здесь люди живут.
- Вы давно здесь живёте? – спросила Екатерина Ивановна.
- Та не-эт! Совсем недавно. Мы сначала в Курске были, потом в добровольно – принудительном порядке попросили нас выехать в отдалённые регионы. Вот мы сюда и приехали. Нам говорят, если в Сибирь не поедете, то мы вас отправим на Сахалин или Камчатку. Мы и решили к вам приехать. Нас здесь много – сорок семей.
- Ого! – удивился Леопольд Константинович и заметил, что у беженца на ногах сланцы, - а ты чё это в сланцах, Вань? Холодно ведь! Вот дождь идёт, везде лужи…
- Та ничего страшного, тут же не надолго вышел, - ответил Туров.
Возле двухэтажного здания стояли мужчины и курили.
- Здравствуйте! – поздоровался Леопольд Константинович.
       Мужчины громко о чём–то разговаривали. Иван открыл входные двери, пропустил гостей в фойе.
- Здесь, на первом этаже столовая. – Показал рукой Туров на открытую дверь, в которой Николины увидели расставленные рядами столы со стульями, - Женщины помогают на кухне поварам накрывать на столы, мыть посуду. Нам на второй этаж! 
      На втором этаже Иван открыл вторую дверь коридора. Леопольд Константинович и Катерина Ивановна оказались в комнате средних размеров, в которой  стояли  четыре кровати с тумбочками. В комнате не было ни одного стола и ни одного стула. Дети: две девочки-погодки, лет десяти – двенадцати, сидели на кроватях и занимались, кто, чем хотел, одна - тыкала пальчиками в сотовый телефон, вторая - что-то рассматривала в книжке, третья - совсем маленькая стояла между кроватями, подняв головку, широко раскрыв большие чёрные глаза, смотрела на вошедших.
- Так вы здесь живёте? – удивившись казарменной обстановке, опуская сумку, которую он нёс, на пол, спросил Леопольд Константинович, - здесь же даже стола нет. А где твоя жена?
- Она в столовой. – Ответил Иван.
- Как вас здесь кормят?
- Нормально, пойдёт! – улыбаясь, ответил Иван.
- Вам какие-нибудь пособия дают?
- Немного – на мелкие расходы.
- А работу какую-нибудь предлагают?
- Вызывали в службу по трудоустройству, предложили поехать в какой-то район.
- Что за район?
- В Благовещенский и Хабаровский, что ли… Я ваши районы не знаю.
- Понятно. Это за 400-500 км от города. А кем там работать?
- Там? Дояром. – Ухмылка мелькнула на лице Турова.
- Ну, дают! - Засмеялся Николин. – А где дояром? Колхозов, совхозов нет. Может быть, какое-то ещё предприятие  и осталось, и есть. Я не знаю… - Николин задумался. -  А если это предприятие, которое одно единственное на всё село, или даже на весь район, развалится, то, что вам тогда делать? Их, совхозы-то, государственные предприятия почти все ещё в 90-х годах развалили, фермерские хозяйства – на американский лад… Это не серьёзно! Ну, хотя бы куда-нибудь поближе к городу предложили. Здесь в городе хоть какие-то предприятия есть, хоть какую-то работу можно найти. Здесь много различных шарашек. А там что?
- Вот я пока не даю им, службе занятости, согласия, - я даже не знаю - с какой стороны к корове надо подходить, а мне предлагают дояром быть. – Иван негромко засмеялся.
- А жильё там хоть дают? Где там жить?
- Какое-то общежитие, говорили, дадут. – Ответил Иван, - Если здесь работу и жильё не найду, придётся ехать.
- А здесь, в городе насчёт жилья, чтобы снять… не звонили? – Спросил Леопольд Николаевич.
- Разговаривали. Можно снять жильё за восемь-десять тысяч российских в месяц. Но когда говоришь, что с детьми, сразу отказывают. Ни в какую не соглашаются!
- Да-а! – задумался Николин. - Туда вас загонят, а обратно вы не выберетесь. Это сколько надо будет денег, чтобы нанять машину на такое расстояние? Ты представляешь? А зарплату какую обещают?
- Двенадцать тысяч.
- Зарплата для села хорошая, но это у кого хозяйство есть: свиньи, коровы, куры, то есть дополнительные доходы. Да-а-а! – задумался Николин, потом заключил, - я бы далеко от города не уезжал, город - это же ещё и центр культуры, образования. Здесь, в городе, и спортивные секции есть, театры – есть куда сходить, есть чем детям заняться, а в селе всё уже развалилось. Никакой культуры не осталось, музеев нет, клубы закрываются и даже школы. Вон! В двадцатые годы, после Великой революции, наоборот всё открывали, строили школы, клубы, ликбесы различные, создавали библиотеки, театры. А сейчас всё разваливается, как так? Потому что не финансируется. Бюджет страны составлен с дефицитом. В советские годы всех людей скрепляла идея построения счастливого будущего, тогда не считались ни с чем. Жизни свои не щадили во имя идеи. А сейчас, когда народ обдурили, всю страну развалили и разворовали, хотят чтобы люди без оплаты работали. Знаешь - какая зарплата у инструктора по спорту в селе? Нет, ты не знаешь, Иван! Вообще ставка сельского инструктора по спорту составляет, где-то 3600 рублей в месяц, а в нашем селе, где я живу, есть только полставки. Делим 3600 пополам, получается - одна тысяча восемьсот рублей! Кто пойдёт работать на такую зарплату? Да никто! Я знаю, у нас глава села, чтобы навести порядок в селе, чтобы побороть пьянство, наркоманию, преступность, кого только ни приглашал на работу: спортсменов, студентов, выпускников, и жильё обещал, обращался к председателю комитета по  спорту области, но так никого и не нашёл. Узнал он от кого-то, что в город приехал француз, тренирует подростков, учит играть в футбол. Вот он, наш глава сельсовета, нашёл этого француза, привёз в село, говорит – потренируй наших пацанов, научи в футбол играть. А француз говорит – плати две тысячи в месяц за одного мальчика  и я вам покажу мастер-класс. А где в селе такие деньги? А сколько человек в футбольной команде, должно быть, если по две тысячи, сельсовет обанкротится! Вот тебе и француз! Это не мы – русские… дураки! Все долги иностранцам простили, ещё и царские выплатили! Всё! Отучили русских быть альтруистами! Сейчас хотят вместо комсомола создать молодёжную организацию, так только дым в глаза пускают!   Народ видит, как другие - богатенькие живут – жируют, а кто-то должен так, без оплаты, работать! Не получится! Ладно! – Николин замолчал на минуту, перевёл дыхание. - Это так - лирическое отступление. Давай, Иван, перейдём к делу. Мне нужен в цех обивщик мебели, работу знаешь?
- Да работал, – ответил Иван.
- Каретную стяжку знаешь?
         Туров достал из кармана смартфон и показал Леопольду Константиновичу:
-  Вы имеете в виду, вот это?
- Да! Это самое, - взглянув на картинку, ответил Николин, - сможешь сделать? У нас в цеху есть заказ: два дивана и кресло, спинки которых и боковины выполнены каретной стяжкой, нужно срочно заняться этим заказом.
- Я сейчас пока не смогу, мне нужно решить все  вопросы в миграционной службе.
- Понятно! Приезжай в цех, посмотришь производство.
- Как время будет, я вам позвоню, ответил неуверенно Туров.
В это время вошла молодая женщина с серо-синими глазами.
- Это моя жена! – представил  свою супругу Иван.
- Как зовут? – спросил Николин.
- Прасковья, - улыбнувшись, ответила женщина.
- А профессия, специальность у вас какая?
-  Ой! Я на цементном заводе оператором работала,  – ответила Прасковья.
- А это вот - моя жена, Екатерина Ивановна! – представил свою жену Николин.
- Мы вот вам, вашим детишкам,  молока деревенского домашнего привезли, картошки, морковки, свёклы да капусты. Все продукты натуральные, доморощенные!
Прасковья улыбалась, потом повернулась к мужу, как бы, извиняясь, произнесла,  - мне надо идти в столовую.
- Да-да! Идите! – услышав слова Прасковьи, произнёс Николин, повернувшись лицом к супруге, - нам тоже надо ехать домой.  Да? Екатерина Ивановна!
- Поехали, поехали! – ответила Николина.
Туров проводил гостей до машины.
- Ну, ладно, Ваня, давай приезжай, если хочешь работать с мебелью, - Леопольд Константинович пожал руку Ивана, - может быть, и с жильём вам  поможем, есть у меня несколько вариантов.
- Хорошо. Я подумаю. – Улыбнулся Туров.


3.

          На следующий день утром Николин в девять часов был на работе, в цеху. Через пять – десять минут подошёл к Леопольду Константиновичу молодой человек, лет двадцати семи.
 - Вам нужен обивщик мебели? – Спросил молодой человек. -  Я вам на днях звонил.
- Нужен – нужен,  – ответил Николин, - коли пришёл, берись за работу. Вот смотри - сколько работы. Весь цех завален мебелью.
- Нет, я сегодня не смогу. У меня сегодня есть личные дела. На дачу нужно съездить, родителям помочь. Давайте, я завтра подойду.
- Давай завтра! - Николину ничего не оставалось делать, как согласиться с молодым человеком. Насильно мил не будешь.
Молодой человек ушёл. Через несколько минут подошёл второй такой же молодой  парень в спортивном костюме:
- Мне сказали, что вам требуется обивщик, - спросил парень..
- Требуется. Вот видишь - гора мебели: бери хоть вот этот угловой диван, или вот этот, - Николин показал на диван стоящий в противоположной стороне цеха.
- Можно приступать? – косясь со стороны своего высокого роста, как бы с некоторым опасением спросил паренёк.
- Пойдём со мной! – Николин пошёл в комнату, использовавшую им и рабочими как помещение для обеда и приготовления пищи, а так же для переодевания.  Возле стены стояли стулья,  стол, на котором стоял электрочайник, посуда и лежали продукты питания.
Николин достал свой рабочий журнал, капиллярную ручку.
- Говори данные, - Леопольд Константинович начал чиркать на чистом листке ежедневника, расписывать ручку.
- Окунев Сергей, - произнёс молодой человек.
- Обивщиком работал?
- Да.
- Сколько времени?
- Год отработал.
- Где работал?
- В Славгороде.
- В частной компании?
- Да!
- Приступай к работе, к обивке углового дивана. Понял?
- Понял. А сколько мне за него полагается?
- Вот листок с расценками, изучай! Главное, чтобы сделано было качественно. – Николин вышел в цех.
Входная дверь открылась, в цех вошёл, прихрамывая на левую ногу, русоволосый молодой человек.
- Здравствуйте! – поздоровался вошедший в цех.
- Здравствуйте, - ответил Николин.
- Мы с вами созванивались по работе обивщика, проговорил молодой человек.
- Как ваша фамилия? - Спросил Леопольд Константинович.
- Костюкевич  Валерьян - назвал себя вошедший.
- Валерьян, значит, Костюкевич?  – Леопольд Константинович изучающее посмотрел на молодого крепкого телосложения человека с жилистыми крепкими пальцами, - еврейских кровей что ли? Пойдём со мной! У меня самого дед родом из Польши, так у них в городке, где он родился, 85% населения были евреи. Во время войны фашисты всех уничтожили. Так что и у меня в крови, может быть, есть и еврейская кровь.
Костюкевич молчал и ничем не выражал своё отношение к сказанному Николиным.
- Вот видишь диваны велюром обтянутые с каретной стяжкой. Сможешь также сделать, только не велюром, а шинилом?
- Смогу!
- Ну, так давай приступай! За сложность будет доплата, тысяча рублей за метр каретной стяжки. Устраивает?
- Согласен? - Николин подошёл к рабочему столу, на котором лежали боковые декоративные вставки подлокотников кресла, выполненные каретной стяжкой. – Вот смотри! Эту каретную стяжку сделал я сам.  Почти целый день промучился. Смотрится или нет?
 - Смотрится. Но я бы сделал лучше. – Костюкевич повертел вставку из стороны в сторону и положил на стол.
-  Был у меня обивщик, фамилия его Кобозев, если бы он не убедил меня тогда, при заключении договора, что может сделать этот заказ, то этой бы мебели здесь не было.  Тот обивщик, мне сказал, что справится с этой сложностью, попробовал, а  у него ничего не получилось, бросил – не стал делать, потом загулял – запил. А люди звонят, спрашивают – что с нашей мебелью? Когда сделаете? В общем, сроки уже по этому заказу почти вышли. Да они и предоплату дали, мы материал уже получили. Загонит меня эта работа в гроб! – выдавил из себя Николин.
- Материал немножко неудачно выбрали. – Заметил Костюкевич.
- Да! Надо было ворсистый велюр выбрать, а выбрали шинил.  А вот спинка кресла! – Леопольд Константинович подошёл к другому столу, на котором лежала спинка кресла, - Я вот  эту каретную стяжку сам сделал, но что-то у меня здесь не получилось.
- Утяжки надо сделать глубже, и спинка будет смотреться.
- Хорошо, у тебя, я вижу, уже есть сноровка. Какой у тебя стаж работы с мебелью?
- Десять лет. Только я работал в цеху по изготовлению новой мебели, - Валерьян потыкал указательным пальцем правой руки в места утяжек, натягивая шнур с тыльной стороны левой рукой. – Вот так! По-моему, будет смотреться лучше.
- Давай - делай! А там посмотрим, - потом, немного подумав, Николин предложил, - ты, Валерьян,  сделай сначала только кресло, как опытный образец. Декоративными гвоздями «под золото» обрами подлокотники. Как соберёшь кресло, пригласим хозяйку – чтобы она посмотрела – оценила нашу работу. Если хозяйке понравится, тогда начнёшь делать и её  диваны.
- Ну, всё! Я приступаю.
- Да, да! Приступай!
- Леопольд Константинович! Посмотрите – так пойдёт? -  держа на руках подлокотник углового дивана, перетянутого новым материалом «Бамбук».
     Николин подошёл  к Окуневу, взял у него подлокотник, повертел в руках, - Как будто, нормально. Пойдёт!
- Леопольд Константинович! А вы мне сегодня денюшек дадите? А то у меня на проезд денег нет - на работу завтра приехать не на что,  и на сигареты тоже надо рублей пятьдесят. Хотя бы рублей двести!
- Работай! Вечером посмотрим, – отмахнулся  от Окунева  Леопольд Константинович.
          Вечером Леопольд Константинович посчитал количество деталей перетянутых за день Окуневым, достал из кассы двести рублей и дал обивщику.
- На аванс, просил двести рублей – получи!
Ну, слава Богу! Работа сдвинулась с места, - подумал Леопольд Константинович, - плохо только то, что швея не будет успевать шить на двух обивщиков. Можно было бы взять вторую швею, да машинка одна. Давно я уже предлагал хозяйке, купить вторую швейную машинку. Ладно! Поживём – увидим! – решил про себя Николин. Пусть сначала обивщики покажут, что они за специалисты.

4.

 На следующий день в 11 часов Николину позвонил Туров, сказав, что он скоро подъедет в цех.
- Подъезжай! Я на месте. – Ответил Леопольд Константинович.
Минут через сорок дверь в цех открылась, вошёл Туров Иван с мужчиной лет сорока.
- Это тоже со мной приехал из Курска, - представил Туров мужчину.
- Алехсандр,  – с характерным диалектом представился мужчина, - Петров.
- Тоже беженец? – Спросил Николин.
- Да-а! Из Донецка, но не из самого, а там, рядом, из пригорода.
- А ты, Иван, откуда?
- Я - из Луганска. Мы только в Курске познакомились, в лагере беженцев.
- А у тебя, Саша, какая профессия?
- Элехтрик. На заводе работал, - ответил Петров.
- Вот наш цех! Здесь мы работаем. Чай, кофе? Что желаете? Пройдёмте в комнату приготовления пищи, предложил Николин.
Леопольд Константинович, пройдя к столу, на котором стоял электрический чайник, заглянув в него, нажал на кнопку, сбоку загорелась сигнальная лампочка, чайник ожил, начал издавать шипение. Николин взял бокалы, подошёл к крану, стал их полоскать, когда вымыл, встряхнул и поставил на стол.
 - Мы тоже, так называемые  беженцы, только из Казахстана, приехали в Россию в 1992 году, уже двадцать два года прошло,  – начал рассказывать о себе Николин. - У меня брат двоюродный в Казахстане живёт, имеет высшее сельскохозяйственное образование, грамотный специалист. Как-то пригласили его на работу в какое-то сельхозпредприятие, приехали они с  женой в контору для собеседования, целый день просидели в приёмной, директор где-то был в отъезде, появился только к вечеру. Вы представляете? Их никто не покормил, и даже чаю не предложили попить, поэтому они отказались переезжать на новое место. Я к ним приезжал в гости, говорю брату – Лёха! У нас в России есть работа, для таких специалистов как ты, и квартиру можно получить, он мне говорит: «Не поедем мы к вам жить!  Не хотим! Хватит, один раз уже побывали, у вас в России, так нас в вашей России даже чаем не напоили, целый день просидели голодные!» Вот так! Попали, наверное, мои родственники, как у нас говорится, не в нужное время, не в то место и ни к тем людям. Людей в России хватает всяких, и хороших и плохих. Поэтому я всегда людей угощаю, тем, что у меня есть, хотят они или не хотят. Как говорится – моё дело предложить, а ваше отказаться.
Иван и Александр сидели за столом и улыбались.
- Мы   вот тоже, когда в Курске были. Так убедились, что люди разные, – согласился Иван, - одна семья беженцев столько  получила материальной помощи,  что им понадобилась грузовая машина, чтобы сложить полученные вещи, и то, наверное, всё не вошло…  А когда мы пришли за материальной помощью, так на нас там смотрели как на врагов, как будто мы тоже такие.
- Да! Для кого война, а кому – мать родна, – согласился Леопольд Константинович, наливая в бокалы кипяток, - давайте угощайтесь, чем богаты! Вот печенье, вот бутерброды, супруга собирала. Временем располагаете? Сейчас поедем, я вам покажу, как мы здесь, в Сибири, живём.

            Через некоторое время Леопольд Константинович был уже за рулём своего   жигулёнка. На переднем пассажирском сиденье автомобиля сидел Туров, на заднем - Петров.
 - Вот здесь был мощный текстильный комбинат! Что осталось? Пустые здания. Всё развалили. На Украине война, разруха. И здесь не лучше, только что войны нет.
- Только шо не стреляют, не бахають, а так - то же самое, - вставил Иван.
- Но жить можно, если открыть какой-нибудь, хотя бы небольшой цех или предприятие, –продолжил высказывать своё мнение Николин. - Для этого, конечно, нужен первоначальный, хотя бы  небольшой, капитал. В деревне возле города можно жить за счёт своего подсобного хозяйства. Город – это рынок сбыта. Город рядом, значит сбывать свою продукцию не надо ехать за тридевять земель. Хотя, я знаю, в деревнях, удалённых от города, некоторые держат в хозяйстве по пять-шесть коров, молоко сдают, в месяц получается где-то - двадцать пять тысяч. Но это, опять же, только в летний период,  с мая до октября или ноября. Ещё можно держать поросят, кур. Осенью поросят резать, мясо продавать. Огороды можно садить, земли сколько хочешь… Сади – не хочу! Если не сидеть, сложа руки, то с голоду не умрёте.  Смотря, к какому занятию у вас душа лежит. Ну, вот и приехали!  Это наша улица. На этой улице в 90-х годах мы были первыми жителями. А до этого здесь была городская свалка. Сейчас всё застроили, свободных участков нет. Всем знакомым, родственникам тогда предлагал участки под строительство. Кто хотел, тот взял, и все уже построились. У меня старший сын взял участок, зять взял участок, брату предлагал, но он отказался, говорит – устал я от этих строек. Все, кто отказались тогда от участков – сглупили, оказались недальновидными, потом эти участки здесь дошли в цене до миллиона и выше. А я после того ещё дом в деревне построил, и на этой улице второй дом построил, у меня ещё участок есть в пригороде. Если захотите строиться, за так отдам участок, здоровья что-то не стало самому строиться. Я так думаю –  взял участок, допустим, вот ты или я, пусть даже за деньги – это твой участок, хочешь - стройся, закопал в нём столбики под ограду, это твои столбики, твои деньги. Построил фундамент под дом, это твой фундамент, в нём вложены твои накопления, твои свободные деньги. Захотел продать – продал, деньги вернул свои.
    Леопольд Константинович остановил автомобиль возле одноэтажного деревянного домика, под железной крышей.
- Это мой дом, который я построил, но до конца ещё не отделал. Денег нет и времени. В этом доме есть свет, сделано водяное отопление, только нет в доме воды. – Николин провёл гостей во двор, - веранду ещё не доделал, осталось только рамы вставить. Рамы есть! Вставить их - минутное дело! Если будете здесь жить – сделаем.
Леопольд Константинович прошёл под крышу веранды, открыл ключом входную  деревянную дверь с врезанным внутренним замком, дёрнул за ручку. Дверь открылась.
- Полы все настелены плахами, я планирую застелить полы ДВП или ДСП, и сверху линолеумом, – объяснял Николин, - вот батареи алюминиевые, красить их не надо. Правда, я воду из системы  слил на днях, на той недели морозец до  5 градусов опускался.  Я приходил - печь дровишками подтопил, прогрел немного, а когда  все батареи прогрелись, слил воду, потому что печь топить некому. Стены поштукатурены, их только побелить и всё. Свет есть, - Леопольд Константинович подошёл к выключателю, щёлкнул, лампочка загорелась. Я не знаю, к какому комфорту вы привыкли, но я бы согласился здесь пожить. Здесь, в доме четыре комнаты, восемьдесят квадратных метров, здесь, я думаю, даже две семьи могут жить. Если жильё не найдёте, можете стены побелить, в веранду окна вставить, воду в отопление зальём, и живите. Правда, воды нет, но если надо, то у соседей можно будет брать воду, я думаю – не откажут. А деньги появятся, то можно будет прямо в кочегарке скважину пробурить. Здесь вода не глубоко, метра два копни, и будет вода, а если питьевая, то до неё метров восемь надо бурить, обойдётся тысяч десять – двенадцать, в рублях. Туалета нет, так на улице уборную можно сделать, доски есть, во дворе под навесом лежат. Так что думайте! Если вас такое жильё устраивает, мне позвоните. Только надо поторапливаться, сейчас октябрь, со дня на день может снег выпасть. Я помню, как-то в конце сентября у нас снег лёг и больше не растаял, один раз в ноябре, в начале месяца морозы доходили до 46 градусов. Здесь Сибирь и к зиме нужно готовиться капитально. После зимы тепло будет только в мае. Картофель мы сажаем в двадцатых числах мая, а выкапываем в начале сентября. Если доживём до весны, я вам помогу с землёй, чтобы вы картошку посадить могли и даже семена дам. Дом я вам показал, теперь повезу вас в село, где я живу. Там и пообедаем, сейчас супруге позвоним, чтобы она на стол готовила.
Леопольд Константинович достал из кармана мобильник, набрал номер телефона:
- Екатерина Ивановна? К часу я подъеду с мужиками на обед, так что имей в виду! Со мной ещё два человека. - Николин опустил телефон в карман куртки. – Всё! Дома нас ждут! Поехали!
        Когда «жигулёнок» присел под тяжестью пассажиров и захлопнулись дверки, Николин снова заговорил, - соседи у нас все хорошие, все крутые, если надо – помогут. Здесь живёт банкир, здесь, в коттедже под сайтдингом - работник МВД, здесь - пенсионер, там вон – бывший участковый, - Николин объяснял, - жилья не было, неурядицы в семье, запил, вот его и попросили из органов. Сейчас как будто не пьёт. Повезу вас по лесу, посмотрите какая у нас природа, какие леса, да и по лесу ближе и быстрее, пробок нет. Если по городу ехать, можно в пробку попасть.
Я вам все мои прямые дороги покажу.