Глава 4

– Ну и денёк, – бурчал Рэйшен себе под нос, шагая вслед за Элиной. – Можно же устроить выходной…
– Особенно после вчерашнего?
– Да, а что такого? – Рэйшен сообразил, что Элина тащит его к кабинету и взвыл: – Нет, только не туда!
– Там целый кувшин с арзой! Не оставлять же его!
– Она уже холодная!
– Ну и что! Холодная арза очень бодрит, поверь моему опыту!
Рэйшен поморщился. Элининому опыту он верил, но арзу не любил ни холодную, ни горячую. Ладно, если ей нравится, они заберут серебряный кувшин и чашки – и в спальню…
В кабинете, как обычно, торчал Томори. Он поднялся навстречу своей хозяйке, чтобы поприветствовать её. Рэйшен сразу почуял – в этом рабе что-то изменилось. Он выглядел слишком… расслабленным. Интересно, Эли тоже это видит? Она всегда внимательна к таким мелочам. Но Элина стояла спиной к Рэйшену, и он не мог видеть выражения её лица.
– Если ты хочешь забрать бумаги на подпись, то я ещё не готов. Не успел, – раб сдержанно улыбнулся, и Рэйшен немедленно закипел.
«Почему он не зовёт её хозяйкой, как положено?»
Эли не стала делать ему замечания – она слишком добра к рабам!
– Нет, Томори, можешь не торопиться. Я хочу забрать арзу и наконец-то принять лежачее положение. Спать, уткнувшись лицом в стол, – дурацкая затея.
– Главное – ты не заснула, сидя на подоконнике. Оттуда можно упасть.
Рэйшен замер. «Что за панибратство? Что между ними произошло?»
– Томори, если здесь появятся Лоркан или Маро, а лучше – оба, передай им, что я приказала сегодня разобрать виселицу. Пусть займутся. Когда очухается моя охрана, пусть дежурная двойка станет у моей спальни и гонит оттуда всех, пока я сама оттуда не выйду. Всех! Что ещё? Пока больше ничего срочного… Ах да! Ты выбрал себе комнату?
– Даже вещи перенёс.
– Отлично! Надеюсь, эта комната с окном?
– Ты говорила про второй этаж. Здесь все комнаты с окнами. Но, как по мне, слишком много места.
– Много?! Да что ты! Комнаты в этом доме довольно тесные! Но ты привыкнешь…
Рэйшен слушал их разговор, переходя от недоумения к негодованию.
«Что здесь происходит, демоны всё раздери?»
– Есть что-нибудь, что мне следует знать? – если Рэйшен решал вмешаться в разговор, он делал это громко и решительно. – Почему раб ведёт себя так вольготно?
У наглого раба на лице не дрогнул ни единый мускул. Зато Эли обернулась и огорошила Рэйшена:
– Томори больше не раб. Я дала ему вольную.
Рэйшен застонал в голос. «Эти истории с рабами никогда хорошо не заканчиваются!»
– Эли, в прошлый раз ты тоже дала свободу рабу, и из этого вышло?! В этот раз может получиться так же! Взгляни, этот даже похож на предыдущего!
Наконец-то Эли обернулась к Рэйшену:
– Конечно, похож. Они братья.
Однажды, ещё во время войны, в какой-то бойне, больше похожей на свалку, Рэйшен пропустил удар по голове. Мир вокруг него закачался, закружился, звуки исчезли, а вместо них появился противный звон в ушах… После боя Рэйшен отлежался, но ощущения запомнил и больше такого не допускал. А вот сейчас, кажется, допустил. Пропустил удар.
– Когда ты успела дать ему вольную? – тупо спросил Рэйшен. Надо же хоть что-то сказать.
– Я написала её ночью, пока все праздновали.
– А он, – Рэйшен двинул подбородком в сторону Томори и ощутил, как всё вокруг слегка качнулось, вторя движению, – выходит, сидел с тобой, пока ты писала? Ночью? А может, и не просто сидел, а?
– Томори зашёл, чтобы напомнить о своей просьбе, – голос Эли оставался ровным и вежливым. – О вольной. Удачно получилось.
– Действительно, как удачно! А он знает, чем кончил его брат?
Рэйшен пристально посмотрел в глаза Томори. «Да, это вызов, прими его!» Бывший раб с честью выдержал этот взгляд. Рэйшен даже зубами скрипнул от досады.
– Я знаю, – ответил Томори, – дара Элина рассказала мне.
Кажется, к одному удару по голове добавился второй.
«Что ты наделала, Эли! Зачем?! Как много ты ему рассказала?!»
Рэйшену страстно захотелось, чтобы пол разверзся под его ногами. Нет, он бы не провалился туда, он спихнул бы в дыру этого самоуверенного наглеца!
– Что ж, если вы закончили сверкать глазами, я могу, наконец, отдохнуть, – язвительно проговорила Элина. И добавила, обратившись к Томори, будто хотела провернуть нож у Рэйшена в ране: – Пока, принц. Мы уходим.
* * *
Рэйшен хлопнул дверью спальни так, что дрогнули стены.
– Принц?! Эли, ты серьёзно?!
Внутри него бушевал шторм, а Элина спокойно отхлёбывала остывшую арзу из белой чашки. Рэйшену захотелось вырвать эту чашку у неё из рук, швырнуть в стену, а саму руку сдавить до синяка…
– Ну, принц… Он же старший сын матери-повелительницы. Аристократ. Ты у нас, кстати, тоже аристократ, – Элина фыркнула, чуть не поперхнувшись арзой: – одна я тут кошка помойная.
– Не надо так, – буркнул Рэйшен. Мысль о том, что Эли считает его аристократом, звучала соблазнительно. – Ты с ним сидела и трепалась всю ночь?
– Вовсе нет, – Элина посерьёзнела и внимательно посмотрела на Рэйшена. – Я знаю, о чём ты думаешь. То, что мы с тобой договаривались оставить только между нами… Между нами и останется.
Рэйшен выдохнул. По крайней мере, ничего, позорящего Рэйшена, этот Томори не узнал. Но как долго он пробыл с Эли? Рэйшен не собирался её ни с кем делить!
– Рэйшен, у тебя же всё на лице написано, – вздохнула Элина. – Ничего не было. И не оттого, что Томори тебя боится. К тебе, между прочим, всю ночь Мадог прижимался, и я помалкиваю!
– Это совсем другое!
Рэйшен уже не обращал внимания на насмешливый взгляд Эли: он верил её слову. «Ничего не было. Но за этим принцем я всё-таки присмотрю».
Элина отставила чашку в сторону и принялась неспешно распутывать волосы: обычно она расчёсывалась с утра, но сегодня её утро прошло совсем не так, как надо. Рэйшен по-хозяйски расположился рядом:
– У тебя половина шпилек выпала… Дай я помогу.
Он прекрасно помнил, что Элина никого не подпускает к своим волосам, да и сам Рэйшен далеко не сразу получил такое разрешение. Но сейчас он бережно пропускал тёмные пряди между пальцами, словно невзначай прикасаясь к шее или щеке. Рэйшен смотрел, как затуманивается взгляд Элины…
Чуть позже, когда их форма в живописном беспорядке валялась на полу, Рэйшен вытянулся на кровати во весь рост. Элина дотронулась губами до его уха, и он вздрогнул. Трогать уши он позволял только ей.
– Руки за голову, – чуть слышно прошептала она. – И не вздумай вытащить их.
Рэйшен облизнул пересохшие губы. Игра обещала быть долгой и сладкой.
– Слушаюсь, моя повелительница.
* * *
Байль тщательно проверил крепления и ремни: на этот раз в путь отправлялся не груз, а два гнома, его дальние родственники и хорошие знакомцы Элины, Вайсдорн и Вахольдер. Нехорошо получится, если с ребятами что-то случится. У Байля хватало помощников, и все с деловитым видом сновали вокруг устройства, которое домчит почти до самого Дикого Леса, Коддвильта. Там уж Вайсдорну и Вахольдеру предстоит идти пешком и разыскать лесных нимф.
– Мы уж там бывали! – басил Вахольдер.
– Даже если нимфы нам и откажут, не станут помогать, хоть подземный тракт испытаем, – приговаривал Вайсдорн, и Байль видел, что он волнуется. – Пересыльное устройство опробуем. Говорят, Элина и её ребята на похожем катались, летели от самого Сельбермина до Рудного Стана. Мы и подавно должны!
– Помните, что нимфы могут и отказать! – напутствовал родичей Байль. – Они не такие, как мы или люди. Им не жаль искалеченных или обожжённых дроу. Поэтому мы ничего не скажем Элине и её ребятам. Не надо питать ложных надежд. Пусть Мадог пока привыкает к своему лицу.
– Дядюшка Байль, я думаю, не откажут, – перебил его Вайсдорн. – Я знаю, к кому там обратиться, Элина называла имя…
– Откуда человеку знать имя нимфы? – Байль лишь усмехнулся такой наивности, не став пенять за невежливость. – Ну что ты болтаешь?
Остальные поддержали Байля снисходительными добродушными смешками. Кажется, Вайсдорна задело это недоверие.
– А вот знает! Вы же помните, как для покойного барона из леса выкрали молодую нимфу?
Лица гномов помрачнели. Байль тоже помнил эту гнусную историю. Надо же, нашёлся дроу-предатель, который обманул доверие юной нимфы и привёз её к здешнему барону для развлечения! Хорошо, что Рэйшен не подвёл: пробрался в баронский особняк и увёз оттуда девчонку. Барон отрядил за ними погоню, и нимфу ранили.
Байль с теплотой подумал о Рэйшене: дроу много времени проводил у них в Железных Горах.
«Славный он мальчик, хоть и немного вспыльчивый».
– Они искусные целительницы, но себя врачевать не могут, Вайсдорн, ты же сам едешь зелье у них просить.
– Напуганная нимфа ни себе, ни другому не помощница, – важно изрёк Вайсдорн. – Рэйшен привёз девушку к Элине, и та помогла. И теперь знает настоящее имя нимфы. Вот такая история!
Байль очень хотел, чтобы их надежды оправдались. Правдива ли эта история? У Рэйшена спрашивать бесполезно, он лишь пошутит в ответ. Однако Элина – женщина основательная, врать зазря не будет. Можно и расспросить.
Байль в последний раз проверил застёжки и крепежи и махнул рукой. Кто-то из гномов опустил массивный рычаг, и пересыльное устройство заработало: с гулом и тарахтением, набирая скорость, Вайсдорн и Вахольдер понеслись в темноту.
* * *
С утра дождь утих. Жадвиль выглядел свежим и умытым, и Маро с удовольствием подставлял лицо неяркому осеннему солнцу. Вчерашний суд и казнь уже потускнели в его памяти, их вытеснила неожиданная дружеская пирушка. Пива он там хватил, конечно, многовато, но не столько, чтобы это помешало работе.
Новую работу Маро ценил. Он умел организовывать и планировать. Новая хозяйка… То есть управительница знала толк в таких делах, поэтому Маро рассчитывал, что продержится на этой работе долго, очень долго.
Перед выходом из дому он поставил охрану у спальни управительницы. Таков порядок. Об этом напомнил Томори, но Маро не нуждался в напоминаниях. К сожалению, охранники выглядели не такими бодрыми и свежими, как сам Маро. Он очень надеялся, что сегодня дара управительница будет снисходительна. Если что, может, хоть Рэйшен вступится. Он и сам вчера… хорошо погулял. Поймёт и не осудит. Впрочем, о таких вещах не стоило даже громко думать. Ведь Маро не хочет потерять свою работу?
Единственное, что слегка портило утреннее настроение – тяжёлые шаги и сопение идущего рядом Лоркана. С каким удовольствием Маро отделался бы от него! Но управительница приказала идти вместе. Да и кто будет заниматься висельниками, если не начальник Городской стражи? Небеса пресветлые, как же Лоркан занял эту должность? У Маро была хорошая память, и он сразу вспомнил, как в ножевой схватке этот «старик» победил более молодого соперника. Дара управительница знает, что делает. Лоркан, наверное, многое знает и умеет.
– Постой, Маро, – задыхаясь, проговорил Лоркан. – Дай отдышаться. Чего это наша Эли удумала сегодня порядки наводить? Пусть постояло бы до завтра, народу на погляденье.
Маро остановился. После выпитого вчера Лоркан выглядел помятым. Маро вспомнил о Розе, которая на каждом углу трещала, что Лоркан вот-вот женится на ней, и чуть не покатился со смеху. На что он ей сдался? Ночью он на ногах не держался, не говоря уж о том, чтобы ублажать такую жаркую женщину как Роза.
– Как тебя, дар Лоркан, Роза отпустила в таком состоянии? – не удержался от вопроса Маро.
Лоркан уже перевёл дыхание и выпрямился. В его мимолётной усмешке скользнуло что-то холодное и циничное. Маро пожалел о сказанном.
– Маро, сынок, в спальне я хозяин. А Роза должна молчать и подчиняться. Она женщина болтливая, но место своё знает. Я таких люблю.
Маро расхотелось смеяться над этим стариком. И сразу захотелось пожалеть Розу. И, возможно, тех молодых стражников, которых обучает Лоркан. Дара управительница знает своих людей. Она поставила над Городской стражей старого волка.
Рыночная площадь жила своей обычной жизнью, разве только мальчишки, пробегающие мимо, иногда бросали камень или огрызок в болтающиеся между небом и землёй тела.
Маро поморщился. Хорошо, что эту работу придётся делать не ему. Он быстро нашёл ремесленников, которые днём раньше собирали помост. Без особой охоты, но они принялись за разборку. Маро пообещал им доски от помоста, и работа пошла куда веселее.
Лоркан лениво обошёл ближайших торговок, с каждой из них перекинулся словом. Торговки хихикали, краснея как девчонки. Под конец этого обхода у Лоркана в руках оказалось кольцо копчёной колбасы и ещё тёплый пирог. Маро почувствовал, как рот наполняется слюной. Лоркан весело усмехнулся и щедро поделился этими дарами.
– А когда? – проглотив кусок колбасы, Маро мотнул головой в сторону виселицы.
– Погоди, сынок, не торопись. Видишь, народ глазеет, как помост разбирают. А когда зрелище кончится, тут-то я и приступлю. Получат ещё одно развлечение.