Боря

Прохожу собеседование. Работа новая. Люди новые. Накрасилась ярко. Вроде и не стоит такой "красотой" светить, но захотелось. Душа в тот день отчаянно требовала праздника.

Во время собеседования Боря, блеснув угольками глаз, одобрительно кивнул: — Берем. Построишь управленческий учет — вернешься в главный офис. Запомни.

Мысль, что здесь что-то не так, промелькнула, но зацикливаться на «запомни» я не стала. Уточнила у коллеги про новое руководство.

Дружелюбно доложили, что Боря — мужчина любвеобильный. В офисе каждая вторая — любовница. Ты, мол, поаккуратнее. Стало понятно, почему Боря блеснул угольками глаз. Солидный возраст, наличие детей и жены, работающих в том же офисе, Борю не смущали. Смущало это меня. Было принято ответственное решение - на работу «красоту не наводить».

Уже в офисе, оценив ситуацию на месте, я поняла - все вокруг красивые, а я на метле. И моей жизни в офисе ничего не угрожает.

Через неделю меня сослали строить светлое будущее на новый объект. Работа поглотила. Цифры плясали польку. Таблицы выстраивались стройными рядами, как галантные кавалеры. Деньги экономились. Люди жаловались.

Когда стали жаловаться все чаще и чаще, Боря перевел меня в офис. От греха подальше. Объяснил, что это не воровство, а естественные потери бизнеса и я мешаю людям работать.

Тогда-то я и решила, что «запомни» — это не про любвеобильность, а про работу. Настороженность исчезла.

Мне выделили кабинет, который располагался напротив кабинета Бори. Работалось в офисе спокойнее. Народ здесь был честнее. Любовниц вычислить не удалось. Пришлось дружить со всеми.

В компании с купеческим размахом отмечались пятницы, Новый год и 8 Марта. Восемнадцатилетний «Чивас», разбавленный колой и «Вдова Клико» лились рекой. Дарились дизайнерские платья и билеты на Платоновский фестиваль. Особо приближенным доставались корзины цветов и тяжелый люкс. На праздники выписывали симфонический оркестр. Боре принадлежало полгорода. Он мог себе это позволить.

Офисная жизнь бурлила.

Дни торжественно перетекали в недели. Недели — в месяцы. Месяцы — в годы. Любвеобильный мужчина больше не светил угольками глаз. Его дежурные попытки подвезти меня домой успехом не увенчивались. Наступили обычные рабочие будни.

Вне офиса мы с Борей не пересекались. Исключением стал лишь один солнечный выходной, когда мы случайно столкнулись в книжном магазине.

— Что читаем? — поинтересовался Боря.
— Как что? Любовные романы. И иногда Зощенко, — не растерялась я.
— А я — Трою, Флавия, Макиавелли и Гессе, — веско сообщил он.
— Борис Алексеевич, а вы часто встречаете своих сотрудников в книжном?
— Никогда. Ты первая, — ответил Боря и снова привычно блеснул угольками. — Я думал, ты серьезный человек, а ты романы любовные читаешь.

После этого Боря еще неделю ходил по офису, многозначительно сверкая угольками глаз. А потом осмелился и пригласил меня на свидание. В выходной.

На свидание я не пришла.

В понедельник Боря на работу не пришел, а прибежал. Он ворвался в мой кабинет и тяжело сел напротив.

— Я думал, вы умнее, — резко произнес Боря, перейдя на «вы».

Работать в этой компании мне оставалось ровно две недели.