Эскулап в погонах

Ходит генерал по военному госпиталю,
проверяет, как лечат солдат
Заглядывает в палату, там три бойца лежат.
Спрашивает первого:
        – Чем болеешь, солдат?
– Геморрой, товарищ генерал – отвечает тот.
–Чем лечат?
– Ваткой с йодом!
– Жалобы есть?
– Никак нет!
-Молодец боец, поправляйся!
Подходит ко второму:
- Чем болеешь, солдат?
– Триппер, товарищ генерал – отвечает тот.
– Чем лечат?
–Ваткой с йодом!
– Жалобы есть?
–Никак нет!
–Молодец боец, поправляйся!
Подходит к третьему:
– Чем болеешь, солдат?
– Ангина, товарищ генерал – отвечает боец.
– Чем лечат?
– Ваткой с йодом!
– Жалобы есть?
– Так точно, есть!
Генерал удивлённо поднимает бровь:
– И какие же?
– Товарищ генерал – хрипит солдат
– или пусть с меня первого начинают
или ватку с йодом меняют!

(Старый армейский анекдот)
 
***

        – Товарищ сержант, поменяйте мне шерстяные портянки на байковые, я не могу носить шерсть, у меня аллергия – обратился я к командиру отделения.
– Аллергия? Что за зверь такой? – почесал затылок Рогачёв, чувствовалось, что в деревне, откуда его призвали, слово «аллергия» было неизвестно.
– Болезнь такая, шерсть не могу носить, пятнами покрываюсь и чешусь до мяса – пояснил я.
– Ааааа, болезнь, ну если болезнь, тогда иди в санчасть, если тебе врач справку даст, то я тебе шерстяные портянки на байковые поменяю. А так нельзя – нарушение зимней формы одежды. Вдруг ты ноги себе отморозишь, а я крайний буду – пожал плечами коптёрщик и отправил меня к докторам.

Санчасть краснознамённого пограничного отряда представляла собой тёмно-зелёный деревянный барак, стоящей на островке, соединённый мостиком с «большой землёй». Перед входом на пронзительном холоде топталась внушительная толпа в бурых шинелях и шапках с опущенными ушами. Судя по вывеске, перспективы попасть на приём к гарнизонному эскулапу были весьма туманны. На сирых, кривых, косых и убогих выделялось всего два часа - с 14.00 до 16.00.
Однако вскоре, казавшаяся безнадёжной толпа страдальцев, пришла в движение. Пациентов вызывали тройками, и очередь начала редеть. Сначала это радовало, но потом вдруг пришло осознание, что приём каждой троицы занимает не более шести минут, а значит и на мою долю выпадет примерно две минуты, за которые надо рассказать врачу историю своей хвори и исцелиться. И это без оформления всяких бумаг, на что доктора тратят обычно большую часть своего времени.
Выходившие из больнички пациенты хмурились и молчали, лица некоторых раскрашивала зелёнка.
        Стоять в очереди на улице было тяжко, мороз припекал, термометр показывал –29.  Щёки покрылось инеем, губы окоченели и едва слушались, ноги, в кирзовых сапогах задеревенели, но следивший за входом санитар пропускал пациентов только тройками. Минут через сорок подошла и моя очередь.
        Меня и ещё двух бойцов запустили в тёплые сени санчасти. Мы сняли шинели, шапки и стали ожидать своей очереди, скромно присев на лавку. В коридор выходило две двери – одна в больничный покой, отделённый стеклянной перегородкой, другая в комнату с надписью «Смотровая». Повсюду стоял едкий запах хлорки, лекарств, кислой капусты и несвободы.   
– Следующие! – раздался окрик из смотровой. Мы зашли внутрь.
За столом под портретом Ленина сидел высохший белобрысый человек в круглых очках, с лицом похожим то-ли на Кощея, то-ли на нацистского «медика» из концлагеря.
– Чево у вас? – армейский эскулап злобно уставился на вошедших.
– У меня, голова горит, наверное, температура – отозвался один из солдат.
Доктор перевёл змеиный взгляд на второго:
– У тебя?
– Расстройство живота и желудок болит.
– У тебя? – Кощей посмотрел в мою сторону.
– У меня аллергия на шерсть, не могу зимние шерстяные портянки носить.
– Понятно, садитесь на кушетку. Ты, который с животом, подними рубаху, чтобы я живот видел, а ты, который с аллергией, сапоги и портянки снимай, брюки засучить до колена. Буду вас лечить! – военврач встал из-за стола, плотоядно ухмыльнулся и крикнул:
– Ненадо!
Мы недоумённо переглянулись:
– Что не надо? Товарищ военврач?
– Вам ничего не надо, а мне надо ненадо – мудрёно ответил Кощей и снова крикнул в комнату с табличкой «Процедурная»:
        – Ненадо, ты, что оглох?
Из процедурной послышалось сопение и в смотровую вышел нелепый долговязый солдат, в белом замызганном халате поверх формы, и огромных сапожищах, которые он, шаркая, волочил по полу, подобно лыжнику, тянущему за собой лыжи на беговых ботинках.
В руках он держал махновскую бутыль с зелёнкой и длиннющий пинцет с накрученной ватой.
– Та я ватку пэрэмотував – пробормотал санитар и сунул пинцет в руки доктору.     
Тот, принял инструмент двумя пальцами, подобно тому, как дирижёр симфонического оркестра берёт дирижёрскую палочку перед началом концерта, и, сделав лёгкий взмах, погрузил ватный конец пинцета в зелёнку. Убедившись, что тампон достаточно пропитался, доктор Менгле виртуозно извлёк его из бутыли и подошёл к первому солдату.
– Значит, говоришь, голова болит, ну это ничего, ничего. Я тебе её вылечу, давай-ка поднимай волосы на до лбом.
Боец послушно исполнил команду, и военный целитель моментально придал его лбу изумительный изумрудный оттенок.
Затем он переключился на второго бедолагу, живот которого также ярко и радостно зазеленел. Увидев полевую медицину в действии, я всунул ноги в сапоги и сгрёб портянки в охапку.
– Ну, а ты чево? Аллергию лечить будем? – вытаращился на меня адепт зелёнки.
– А у меня уже всё хорошо, аллергия прошла – отрапортовал я.
– Вот и славно, но, сейчас вам дадут таблетки, надо нейтрализовать накопленные вашим организмом токсины и вывести шлаки – подытожил Кощей и приказал               – Ненадо, дай-ка им по два активированного угля. Каждому!
Медбрат обошёл бойцов со стаканом воды и пригоршней чёрных таблеток в ладони, засовывая каждому в рот по паре.
Благодушно улыбнувшись, доктор Менгле, потёр руки и, сверкнув очками, скомандовал:
        – Свободны – и громко крикнул в коридор – Следующие!
Я посмотрел на часы – приём занял ровно пять минут.
Не солоно хлебавши я вернулся в казарму.
– Ну, что справку принёс? – увидев меня, спросил Рогачёв.
– Товарищ сержант, а можно, как-то без справки решить вопрос?
Тот поскрёб затылок:
– Можно, три рубля и байковые портянки твои на всю зиму.
– Идёт – вздохнул я, выдал сержанту половину месячного денежного довольствия, и опрометью бросился в сторону туалета, чувствуя, как внутри организма поднимается буря, выносящая из него все токсины и шлаки.
 
Расставшись с гарнизоном и отправившись на пограничную заставу, я мысленно распрощался с военным эскулапом, но, как показала жизнь, я погорячился.
В одно яркое летнее утро я проснулся ближе к полудню, отоспавшись после ночного дежурства. Тут я заметил странную перемену – загадочным образом куда-то испарились деды и дембеля.
– Что случилось? – спросил я у единственного старослужащего, сменившего меня утром в дежурке.
– Из санчасти позвонили, сказали зубник едет!
– Ииии? – никак не мог я взять в толк.
– Ииии! – передразнил дед – приедет, будет здоровые зубы губить.
– То есть? – не понял я.
– Увидишь – ухмыльнулся дед.

За забором раздался гудок, ворота открылись и к заставе подъехал армейский уазик из которого, к моему изумлению, вылез знакомый поборник зелёнки и активированного угля в форме майора медицинской службы. Со второго сидения показался пресловутый медбрат Ненадо. Он открыл заднюю дверь машины и начал выгружать некое подобие велотренажёра. Военврач скользнул взглядом по сторонам и проследовал в канцелярию.
Вскоре из динамиков донеслось:
– Внимание! Общий сбор личного состава в ленинской комнате через десять минут.
Первое, что бросилось в глаза входящим в ленинскую комнату, был престранный агрегат – представлявший собой смесь велотренажёра и бормашины, с которым возился долговязый Ненадо. Удивлённо осмотрев копошащегося санитара, солдаты расселись за парты. В комнату вошёл капитан, начальник заставы и майор из больнички.
– Товарищи солдаты, сегодня у нас медицинский день. Из отряда приехал товарищ майор, он проведёт профилактический осмотр и лечение ваших зубов.
– По списочному составу у вас двадцать девять человек. Здесь четырнадцать, где остальные? – недовольно проскрипел доктор Менгле, уткнувшись в бумагу.
– Девять в нарядах, остальные на хозработах на дальнем кордоне – доложил дежурный.
– Ладно – насупился целитель – Я посмотрю в ваши гнилые рты, вылечу там кариесы с пульпитами, мышьяк поставлю, а пока Ненадо настраивает медицинскую технику я прочту вам лекцию про индивидуальный защитный пакет. Слушайте и запоминайте!
        Майор навалился на трибуну с гербом СССР, возбуждённо блеснул очками и огорошил пограничников:
– Товарищи солдаты! Скоро будет ядерная война! Вероятный противник, вероятно, сбросит на ваши головы мегатонны атомных боеголовок! Спрашивается, как должен поступать советский боец в такой обстановке? Вы все здесь в лесу порядком отупели, напрочь забыли о международном положении и политике партии, несмотря все на усилия начальника заставы и замполита! Почему? Потому, что вы раздолбаи, а многие – идиоты и в гробу видели воинскую службу, а она этого не любит!
Поэтому вы должны знать, как действовать в условиях ядерной войны!                Это важно!
        Так вот, пометьте себе, когда увидите атомную вспышку, и почувствуете, что с вас слезает кожа, главное не теряться! Родина уже подумала о вас, дебилах!               
Вот в этом прекрасном индивидуальном пакете – лектор извлёк из своего кармана только ему ведомый пакет с красным крестом и грозно потряс им перед аудиторией – две ампулы – одна с желтой крышкой, другая с красной.
        Сначала вскрываете желтую, и через шприц делаете себе укол в живот, потом вскрываете красную и тоже колете туда же. Потом уже не чувствуете ничего, кроме решимости исполнить свой долг до конца и поднимаетесь в атаку на вероятного противника и агрессора!
        – Вопросы есть? – он пристально вгляделся в лица дебилов и раздолбаев.
        – Так точно, есть вопрос, разрешите, товарищ майор? – подал голос один из них.  Докладчик согласно кивнул.
        – Товарищ майор, скажите, а где бы и нам взять такой же прекрасный пакет, на случай ядерной войны, а то у нас другие, в них бинт, жгут, вата и активированный уголь.
        – Всё верно, нет необходимости выдавать вам такие пакеты заранее, потому что они дорогие и вы, сволочи, их разворуете. Помните главное, когда по вам ударят ядерной бомбой, я лично обеспечу всех вас пакетами! – майор торжествующе умолк и вперился рыбьими глазами в своего недотёпистого санитара.
        – Ненадо, ты долго ещё вошкаться собираешься?
        – Та ни, тоуварищ майор, та зараз усё готово – прогундел медбрат, надевая на себя когда-то белый халат.

        Походный военно-стоматологический пункт представлял собой странный агрегат, в котором допотопный велотренажёр с динамомашиной соединялся через систему блоков и приводов с вертикальной штангой, в конце которой имелся подвижной фонарь и наконечник со сверлом. 
        Медбрат выставил перед бормашиной два стула, разложил на подставке душераздирающий зубной инструмент (вызывавший дурные ассоциации с фильмами про фашистов и пленных партизан) и ватные тампоны, поставил большую плевательницу и внушительную клизму с разведённой марганцовкой, после чего взгромоздился на велосипедное сидение, и поставив на педали ноги в сапогах-лыжах, принял положение «На старт».
       –  Отлично – радостно хлопнул в ладоши в ядерный дохтур и посмотрел в список личного состава – остаётся Авдеев, остальные не расходятся, ждут в спальном помещении.
       К лечению зубных пациентов майор отнёсся с бОльшим вниманием, нежели в прошлый раз, когда массово исцелял военных зелёнкой и активированным углём.
Нынче у него уходило в среднем минут по пять на зуб. Бегло осмотрев рот бедолаги, он тут же ставил диагноз для нескольких зубов: кариес с воспалением нерва – пульпитом и остервенело хватался за сверло.
       Санитар – велогонщик, обливаясь потом, налегал на педали, и бор с омерзительным писком вгрызался в здоровую молодую эмаль.
       Пациенты реально чувствовал себя в плену у гестаповцев, только не знали, какую тайну выдать, чтобы их прекратили пытать. Меж тем, доктор Менгле, с нескрываемым садистским удовольствием, проделывал в зубе дыру и проваливался сверлом в нерв. Жертвы военной медицины блажили не своим голосом, размазывая слёзы по щекам, а изверг восторженно восклицал:
      –  Ага! Ну, что я говорил! Пульпит! Чистый пульпит! Да, не ори ты, сволочь! Работать мешаешь! Терпи, ты же советский солдат! Присягу давал стойко переносить все тяготы и лишения воинской службы. Вот и переноси! Я те щас мышьяк положу и пломбу поставлю временную. Через месяц приеду, нерв твой к чертям удалю. Нормальную пломбу сделаю, будешь меня ещё и на гражданке вспоминать!
      Обычно он лечил каждому бойцу по три здоровых зуба, с решительностью отметая фразы «У меня ничего не болит» или «У меня с детства хорошие зубы».
      –  Мне виднее – огрызался изверг – это они у тебя до службы хорошие были, а сейчас в них кариес, а будет ещё хуже.
      И ведь не врал! Действительно, после его «лечения» личному составу становилось много хуже. Доктор Менгле не возвращался и не ставил нормальные пломбы, вместо выпавших временных. Мышьяк делал своё чёрное дело, убивая зубные нервы, понемногу отравляя солдатский организм и, разрушая здоровые зубы. Когда пограничникам становилось совсем невмоготу их возили в посёлок к гражданскому стоматологу, который посильно лечил страдальцев.
      А тем временем военный эскулап продолжал свои феерические гастроли по многочисленным пограничным заставам и комендатурам, получая из гарнизонной кассы согласно сдельному тарифу по пятьдесят копеек за солдатский зуб, и рассказывая, как правильно держать автомат, после ядерного взрыва, что бы расплавленный металл не капал на казённое обмундирование…