Никто. Нигде. Никак

Начальник архива принесла пухлую стопку серых папок, завязанных бечёвкой на бантики. Нарочито громко шмякнула ими по столу, за которым сидел молодой сотрудник, не пряча свой скепсис в улыбке на скучном женском лице, и молча удалилась, бросив на ходу:
– Я на обед. Не скучаем, юноша.
Юноша смотрел ей в спину. На спине удаляющейся по проходу за стеллажи дамы было четко выведено жирным шрифтом: «Ты здесь в ссылке, сынок. Не умничай, не перечь старшим не только по званию, но и по возрасту. Короче, глотай пыль».
Молодой лейтенант попытался доказать сослуживцам, что он умнее всех и может прищучить крупную рыбу в сфере мошенничества по недвижимости.
Один звонок сверху, дело рассыпалось. Да…
Он вспомнил, как стоял по стойке «Смирно» в кабинете у начальства. Спасибо полковнику, дружившему с отцом, они были сослуживцы. И когда отца выперли с работы по собственному, не желавшего прогибаться под обстоятельства, только он после двух папиных инфарктов, в числе немногих, приехал на похороны.
Полковник вскочил с кресла-вертушки, стремительно обогнул массивный стол с лампой, прячущейся под абажуром из зеленого стекла и, согнув голову к уху сотрудника, с шипением выговаривал мысли вслух:
- Засранец, хочешь кончить, как твой отец? Я вас тут чему учу?! Не соваться в осиное гнездо без доказательств! Не соваться…! Герой, твою мать! Меня на красном ковре в главке раком поставили.
- Я…
- Молчать! Даже твой батя, опер от Бога, не пыжился, если видел, что доказуха слабенькая. А ты…, - полковник изобразил голос подчиненного, - свидетель отказался сотрудничать. Нет никакого свидетеля, тебя, как сосунка, разыграли в тёмную, заодно выяснили, что ты ничего толком не знаешь…
Грузное тело офицера опустилось обратно в кресло, задумчиво, медленно повертелось влево, вправо, затем остановилось вместе с карими глазами, излучающими зловещую доброту.
- В память об отце, я тебя отбил от увольнения за несоответствие. Выговор с занесением в личное. Аналитик хренов. Спустишься в архив к нашей бабе - архивариусу. Там теперь твоё место, пока шум не уляжется. Поднимешь шесть нераскрытых дел, объединенных в серию. Дерзай.
- Я…
- Кругом! Шагом марш!
Пока шёл по коридору, все здоровались и кивали вверх головой со знаком вопроса:
- Куда?
- В архив.
Лейтенант раскрыл верхнюю папку и погрузился в сухой казенный слог по первой жертве.
… Девушка пришла к консультанту, возрастному мужчине с сединой в висках. В соседней комнате часы над камином отбили полдень. Дальше раритет громко тикал маятником вперемешку с шуршанием перелистываемых листов в руках мужчины.
«У него красивые ногти», - мелькнуло в голове. Они расположились лицом к лицу за журнальным столиком в мягких креслах, девушка пила предложенный чай, жевала овсяное печенье, украдкой бросала взоры на старинные картины, развешанные по стенам, и молчала. Мужчина продолжал листать рукопись.
Наверняка просто листает по диагонали, чтобы я не обиделась. И чего я припёрлась? Но тут же пришлось вздрогнуть.
- Я выучен быстрочтению. Всё. Прочёл.
Девушка нервно заморгала подведёнными ресницами, стараясь сохранять ровное дыхание, хотя сердце уже гулко билось в грудь. Она оглянулась на стены.
- Это всё подлинники или копии?
Широкие плечи в бежевой кофте поднялись и опустились.
- Не знаю. Я приобретал их в Европе, причем с экспертизой. Сейчас там развит новый вид бизнеса. Законная подделка копий. Тоже пользуется большой популярностью. Вот тот старик в маленькой рамке, я брал его в Москве у одного честного антиквара. Это точно Репин.
Девушка сделала восхищенные глаза. Она умела это делать, когда ей было очень нужно. Собеседник оказался не простым человеком. Вёл почасовиком лекции по литературе в Институте искусств и Университете. Ей дали рекомендацию солидные люди. И вот она здесь.
- Вы знаете, я писала роман три года, мне важно мнение профессионала. Мне Вас рекомендовали. Я хочу знать, стоящее это дело или нет. – Она хотела произнести следующую заготовленную тираду, но жест собеседника рукой перебил её.
- В вашем спиче содержится откровение из двух слов. Собственно, слово «Хочу» и слово «Стоящее ли» говорят о Вас больше, чем весь Ваш роман.
Девушка вспыхнула, резко встала, но столкнулась с серыми глазами человека. Он мягким жестом пальцев усадил её на место продолжая говорить.
- Я пошёл на встречу людям и уделяю незнакомому мне человеку своё время. Не нужно включать женские приёмы с мнимой оскорблённостью. На меня это не действует. И не в моих правилах отказывать человеку в оценке его труда. В детстве мы все талантливы. Куда только потом девается природный дар? Даже не замечаем, как легко растерять свою индивидуальность и скатиться в плоскость повседневного быта с вечными компромиссами, с правильными оправданиями и отговорками самому себе.
- Вам не нравится сюжет? Но он современен. Мои друзья восхищаются и хвалят роман.
- Они Вам льстят, ваши друзья. Или ничего не понимают в настоящей прозе. Видите ли, и не в моих правилах уничижительно говорить начинающему автору на его промахи. Но тут нет промахов, все завернуто в красивую обертку, отшлифовано. Я вначале подумал, что вы пользовались нейронкой.
Девушка отрицательно помотала головой.
- Да, вы сделали опус самостоятельно.
- Опус? Ну, знаете. Неужели Вас ничего не задело?
- Ни разу. И потом, я внимательно прочитал Вашу биографию. В журналистике Вы работали в облизывающих изданиях, всё выхолощено, ни одной своей мысли. Вы хотя бы раз проводили журналистское расследование?
- Нет. – Она удивилась своему поникшему голосу и смотрела, опустив голову на свои руки с красивым маникюром в стиле нюд, со сжавшимися в замок пальцами.
- Ну, вот. А в настоящей литературе и уж тем более на современную тему важны выработанный стиль, подчеркиваю. Ваш стиль, что-то неповторимое, ни на кого не похожее. Важна тема. Подскажите, кому из читателей будет интересен поток сознания, выплеснутый на бумагу про отношения амбициозной, молодой рублёвщицы и сановного чиновника, упакованных под сипящую под горлом завязку? Подавляющее большинство людей живут другим. Там нет яхт, подарочных ожерелий из бриллиантов, прислуги.
- Мне что же, опуститься в бомжатник? У меня есть круг общения, я о нём пишу.
- Результат, уверяю Вас, будет тот же. Да не обижайтесь Вы…
- Я не обижаюсь. Я просто хочу понять, чем можно зацепить читателя.
Мужчина смотрел на неё, улыбался и думал: «В сущности, ты неплохая особа. Вон, какую юбку с разрезом надела, готовилась». Но вслух сказал другое:
- Послушайте, я заметил, Вы не притронулись к клубничному варенью.
- У меня на него аллергия.
- Хорошо. – Он встал и вышел через коридор на кухню. Его голос оттуда звучал спокойно и убаюкивающе. – Сейчас я вам мёда принесу. На мёд аллергии нет?
- Нет. –  Она слегка оттаяла, повела шеей, снимая напряжение с головы, и мысленно обозвала хозяина квартиры козлом, так, без злобы, чисто по-женски. В конце концов… 
С кухни донеслось:
- Не ругайтесь, мёд слегка застыл, трудно доставать ложкой из банки.
Он принес вазочку с желтым мёдом, сел в кресло и снова повторил:
- Не надо ругать меня. Давайте, я Вам еще налью с жасмином и чабрецом. Хорошее сочетание, оно мне нравится. А Вам?
- Мне тоже.
Некоторое время они пили чай молча.
- Значит, всё, что я написала, дрянь.
- Да нет. Просто не нужно ни Вам, ни кому другому мерить литературу с помощью логарифмической линейки. Такой подход бесполезен.
- Это как? – Девушка рассмеялась. Он тоже.
За окном громыхнуло с неба. Внезапно и скоро пошел дождь, набирающий силу. За плотной тёмной занавеской сверкнуло синим пламенем молнии. Через приоткрытую форточку с треском ударило с небес. Гостья вскочила с неподдельным ужасом на лице. Она с детства боялась молний. Один шаг навстречу и он привлек её к себе, мягко, аккуратно.
- Останешься?
- Да.
Они проговорили всю ночь, то погружаясь в произнесенные слова, то переваривая услышанное и провалились в сон только под утро…
Вернулась архивариус. По тупому выражению лица молодого лейтенанта читалась полная усталость, отсутствие ответов на появившиеся вопросы и желание послать всё куда подальше. Кажется, мальчик созрел.
- Ну?
Он назвал её по имени-отчеству, развел руками, сделал просительное лицо, готовясь выслушать порцию ядовитого сарказма.
- Ишь ты. Нет, дружочек, сначала ты мне скажи свои суждения. Я чисто из женского любопытства листала дела. Давай, давай, ты же не совсем отупел, пооткровенничай.
Парень с готовностью изложил свои соображения: зацепок нет, все убийства и изнасилования произошли в различной форме, в разных местах региона. Кого-то сначала душили, потом насиловали, кого-то беспорядочно пыряли ножом и уже пользовались бездыханным телом после смерти, кого-то в извращенной форме. ДНК нет, улик нет, отпечатков тоже, разный почерк, разное время преступлений в течение суток, даже возраст разный от 14-ти до 30-ти лет. Не понятно, зачем дело объединили в серию.
Пока он говорил, она кивала. Ждала, когда закончит.
- Всё? Теперь послушай меня. Преступник менял почерк убийств, специально, менял время нападения, чтобы запутать следствие. Но твой покойный отец никогда не являлся статистом на место преступления. Именно он настоял и объединил все шесть дел, пока его не отстранили.
При произнесенных словах лейтенант вскинул брови.
- Этим делом занимался мой отец? Я не знал.
- Теперь знаешь. - Лицо женщины, как только она сняла очки, стало добрым и родным. - Компот будешь с бутербродом? Я принесла специально для тебя.
Они поговорили ещё несколько минут, компот и бутер с колбасой были прекрасны, но тут молодому человеку позвонили.
- Привет. У меня сегодня мама умерла. Завтра прощание и похороны. Если сможешь, приходи полпервого во двор.
Он пытался понять у приятеля, как такое могло случиться.
- Она еще утром была жива. Вызвали скорую. В больнице её носили из палаты в палату. Никто из дежуривших врачей не хотел брать под роспись. У матери из рта пошла пена. Тогда понесли в реанимацию, но было поздно. -  Голос в трубке прервался и задрожал. – Придешь?
- Постараюсь.
Похороны прошли спокойно. Женщины украдкой вытирали слезы, мужчины хмурились. Мулла нараспев читал молитву, предложил прощаться и говорить теплые слова об усопшей. Лейтенант стоял рядом с убитым горем сыном, обнимал его за плечо. Вспомнил, когда отец был еще жив, говорил про соседку, с которой учился в одной школе в параллельных классах, что лучше этой девушки не было из учениц никого. Она была очень милой, смешливой, умеющей сопереживать и помогать, если просили подруги по дому.
Люди подходили к гробу и говорили добрые слова. Мулла никого не торопил.
- Она вас еще слышит, не стесняйтесь.
Потом он обратился к женщинам:
- При прощании не забывайте повязывать на голову платок. У мусульман так положено.  А у православных даже есть такое понятие – опростоволосилась. И ещё. Здесь много молодых. Обращаюсь к вам. Никогда не забывайте своих пап и мам. В священном Коране написано, если ты стоишь у ног своих родителей, любишь их и слушаешь, ты уже попал в Рай. Звоните своим родителям, интересуйтесь их состоянием и здоровьем, не ленитесь почаще навещать их и помогать по мере возможности. Тогда и ваши дети поступят подобным образом.
Так говорил мулла. Молодому оперу сильно резануло словами по ушам. Он с трудом сдержался, сжал зубы, и казалось, что отец стоит рядом, молча смотрит на него.
День выдался сумбурный. Мысли прыгали впереди логических рассуждений. Главный вопрос лежал в плоскости объединения всех шести дел. Почему отец настоял на своём и не отступал, когда уже стало ясно:  его уберут и отправят на пенсию.
Дома молодой человек сидел на диване, смотрел на фотографии матери и отца в рамках за стеклом серванта, слушал себя, своё сердцебиение, сжимал и разжимал пальцы, разглядывал линии на ладонях. Вдруг вспомнил, что в последней папке, кроме осмотра тела очередной жертвы и места преступления в целлофан был подшит рисунок обнаженной девушки, в сидячей позе на полу, карандашный набросок. Одна нога – левая чуть подогнута влево подошвой назад за спину, вторая правая нога приподнята в колене, как упор и обнята руками. Поза натуры дышала расслабленностью, грацией и покоем. Волосы на голове собраны в узел со свисающим по шее хвостом. Красивое лицо вполоборота. Карандашным наброском, не отнимешь, водила рука мастера.
Когда он спросил архивариуса, почему подшили этот рисунок на испачканном землей куске бумаги, она недоуменно покачала головой.
- Не знаю. Там стояло пустое полуразрушенное здание. Твой отец выезжал на место и зачем-то забрал рисунок. Среди всякого мусора он выбрал именно его. Загадка.
Два раза звонила по телефону знакомая девица. Приглашала в кино. Отказался. Наверняка обиделась. Рука нащупала в заднем кармане джинсов вырванный из блокнота листок. Вчера в архиве женщина дала ему номер телефона одного отставника, знавшего его отца. Настоятельно рекомендовала позвонить ему. Позвонить?
В телефоне слышались длинные гудки, ровный голос бота предлагал оставить эсэмэску.
Зачем мне всё это? Рука отложила андроид. Есть дела поважнее. Надо подогреть макароны с фаршем на ужин. Что скажете? Сын опять посмотрел на фотографии отца и матери. Как всё просто и обыденно в жизни. Твои папа и мама растили тебя, поили, кормили, гордились твоими первыми шажочками и вдруг бах. Их нет. Первой ушла мама. Через год не стало отца. Это что такое? Просто вселенская несправедливость. Мда.
На кухне с плиты зашипели макароны. Пришлось приоткрыть форточку. Когда он садился и ел в одиночку какую-то еду, всегда мерещилось, что родители рядом. Мать подкладывала ему изумительные пышные беляши с мясом. А отец, нахваливая мать, говорил сыну:
- Если женщина умеет готовить выпечку, ей цены нет, запомни.
Это он так настраивал сына на хорошую невесту, не вертихвостку. Мама всегда смеялась. Пальцы ожесточенно сжали вилку, соскребая со дна сковородки слипшиеся остатки макарон с подгоревшим фаршем. Иногда накатывало очень сильно, глаза увлажнялись, приходилось шмыгать носом. В зале ровно, мелодичной трелью запел телефон.
- Алло.
- Вы мне звонили полчаса назад.
- Да. Мне дали Ваш номер. – Лейтенант назвал имя и фамилию начальника архива.
- Знаю такую. Толковая женщина. Излагайте. – Голос у человека напоминал ворчливый рык английского бульдога с сопящими нотками и желанием испортить воздух в лицо просителя.
Пришлось быстро обрисовать дело. В трубке некоторое время молчали.
- Алло. Меня слышно?
- Да. Я с Вашим отцом работал по нескольким делам. Нюх у него был отменный. Гордитесь своим родителем.
- Я горжусь.
- Никуда не суйтесь, очертя голову. Слышите! Я подумаю, чем подсобить. Завтра в парке в полдень. Там шахматный клуб для пенсионеров.
- Понял. – В трубке хлопнул отбой.
В парке слышны веселые голоса детей, на каждом углу понатыканы таблички: «По газонам не ходить!», «На велосипедах и самокатах не ездить!», «Выгул собак запрещён!»
По пешеходным дорожкам лихо крутили педали велосипедисты и развозчики пиццы и роллов на электровеликах. У навеса, где под одной крышей объединили шахматный клуб и бильярдную, мимо пешеходов пронесся самокатчик с широко улыбающейся в его объятиях и вцепившейся в руль девушкой. Её распущенные русые волосы победно развевались, щекоча ноздри спутника.  Блин, Россия… У входа в клуб молодому человеку навстречу из дверного проёма вышел пожилой мужчина в черной каскетке с бульдожьим лицом и бульдогом на поводке. Да, английским.
- Чарли, поздоровайся с молодым человеком.
Чарли втянул воздух, выпучил глаза, презрительно чихнул. Затем отошел к кустам розовых пионов с пышной зеленью и задрал заднюю ногу. При этом он продолжал глядеть на незнакомца, стоящего рядом с хозяином.
- Ну, скажи чё-нибудь, сделай замечание!
Двое мужчин взяли по мороженому, сели на скамейку под разлапистой липой. Хозяин собаки тут же сунул свой стаканчик Чарли. Бульдог лизал мороженое и смотрел на юношу. В его руке был второй стаканчик.
- Знаете, я мороженое не ем. Горло. Приходится беречь здоровье. А Чарли любит.
Пёс с хрустом прожевал пустой стаканчик и смотрел в сторону. Больно нужно. Но это же был тест. Рука с мороженым потянулась к псу.
- Чарли, тебя угощают.
Бульдог нехотя повернулся к протянутой руке и начал лизать пломбир. Теперь в его выпученных глазах не было оценочных суждений. Только благосклонность.
- Англичанин. К сожалению, в Уфе нет достойной ему пары. Пришлось возить его в Казань. Там он провёл незабываемый медовый месяц со своей новой подругой. Целых два дня. Вот фото трёх щенков. - Мужчина показал на телефоне слепых кутят в корзине.
- Даже так? Круто.
- Конечно. У нас с женой нет детей. Не получилось. Когда знакомые принесли этого малютку в месячном возрасте, я был категорически против. Супруга уговорила. Сейчас он полновластный член нашей семьи. Ну, выкладывайте, что у Вас.
Пока мужчины разговаривали на скамейке, бульдог доел второе мороженое и, в знак полного одобрения и доверия, улегся задом на кроссовку незнакомца.
Собственно, что же произошло? Лейтенант недоумевал. Его новый старый отставник слушал внимательно. Ничего не пообещал, ничего не предложил, ничего не сообщил.
На лице его не отразилось никаких эмоций. Только попросил разрешения, если ему дадут «добро», то он передаст его номер одному абоненту.
«И кто же тут у нас передаст? – Мысленно ругался, двигая пешком домой, молодой человек. – Кажется, не я. Или я?»
На следующий день рано утром он уже был на работе. Вернее, в архиве.
Коллеги в коридорах подтрунивали:
- Как в архиве?
- Прекрасно.
Начальник архива уже была на месте, выдавала что-то очередному сотруднику под расписку.
- Привет. Проходи внутрь на своё рабочее место.
- Доброе утро. Иду.
Сидели за столом, пили чай. Женщина умела молчать. Если захочет, сам расскажет про встречу. Наконец, они встретились глазами.
- Я сходил.
- И?
- Встретился. Премило поболтали о вязке бульдогов в другом городе.
- Да, Чарли замечательный пёс. Что ещё?
- Дяденька взял мой телефон и с моего разрешения решил передать его другому абоненту. Который, возможно, позвонит. Всё. Теперь я должен ждать. Не пойми чего.
- Вот и жди. Терпение и умение ждать многого стоит.
- Он из конторских?
- Кто?
- Наш дядя.
- Не задавай неуместных вопросов.
Ближе к ночи, когда уже слипались глаза, и не хотелось смотреть и слушать по телевизору всяких политологов, песенные конкурсы и советы диетологов, рекламу, пришла очевидная мысль, что пора помыть ноги, почистить зубы и лечь спать. Диетолог вещала про мелатонин, на каком боку правильно лежать… Ух ты, а мы не знали. В ванной даже не глядел на своё усталое лицо. Просто вертикально водил щеткой по зубам, но звонок телефона услышал. Пришлось лихорадочно отплевываться и полоскать рот.
- Да.
- Надеюсь, Вы имеете на руках копии с дел? Если имеете, скиньте мне по телефону и ждите. И не сидите долго в туалете. После шестого гудка я перестану звонить.
Сонное состояние тут же улетучилось. Рука привычно скинула несколько нащелканных фото с документов. Чужой номер, на который только что ушли копии, пропал. Голос, скорее всего мужской, был металлическим. Минуты тянулись медленно.
И вот снова звонок.
- Я всё просмотрел. Этого хватит.
- Мне что теперь делать.
- Не перебивайте.
- Извините.
- Более всего меня заинтересовало фото с рисунком женщины. Если Ваш отец подшил его к делу, значит, тут кроется ключ к разгадке.
- Вы знали моего отца?
- Неважно. Я Вам дам наводку. Сходите по этому адресу.
Тут же на экране всплыл адрес, имя, фамилия и телефон.
- Можете представиться журналистом от Сергея Сергеевича, он не откажет. Это искусствовед по живописи.
Профессор с седой бородкой выпятил нижнюю губу, разглядывая снимок. Шелковый кофейный халат, шаровары из синего сатина, тапочки без пяток на босу ногу. Ну, прямо Мусоргский с полотна, только не пьяный.
Жена, тоже в халате, вся в кудряшках принесла какао со сливками на подносе, улыбнулась гостю, поцеловала мужа в темя и молча вышла из комнаты. Кот, пришедший вместе с ней, остался и начал драть угол ковра с высоким ворсом.
- Буся, нельзя. – Хозяин снял очки с носа, предложил напиток, закатил глаза в потолок, отхлебнув из чашечки, и заговорил:
- Почему такое некачественное изображение? Столько зерна.
- Мы обнаружили его в архивах. – Спохватился молодой журналист. Он тоже отпивал какао и слушал.
- Мда-а. Что я Вам могу сказать, молодой человек. Сам рисунок недурен, выполненный в изящной манере. Скорее всего, работала девушка, бесспорно небесталанная, но под руководством мастера.
- Вы так уверенно об этом говорите. Почему девушка?
- Послушайте, молодой человек, я знаю своё дело, Вы, скорее всего, нет. Они все лезут в живопись. Потом выходят замуж и всё. Кроме скульптора Мухиной или Бианки назовите хоть кого-нибудь? Вот Вы даже не взяли с собой диктофон для записи, или хотя бы блокнот с ручкой.
- Но у меня есть телефон. – Журналист достал из подсумка убранный андроид, слегка замявшись.
- Ну, дак включите его, черт побери, если Вы от Сергей Сергеича.
Профессор отпивал какао и качал головой.
- Это стандартный набросок. Значит, я имею право утверждать, что работа делалась либо с натуры, либо эскизно, по параметрам. Либо вообще с открытки. В такой манере письма работал мой ученик.
Дальше шли имя и фамилия человека лет сорока.
- Он преподает в училище искусств, если Вам интересно. Его родители известные в городе люди. Впрочем, это неважно.
Как только за гостем захлопнулась дверь, жена вернулась в гостиную из коридора.
- Из какого он издания?
- Пфф, смеёшься.
- Даже так.
- Именно. Буся, опять ты! – Кот, вновь точивший когти о ковер, вскочил на колени к женщине, севшей напротив мужа в освободившееся место. Он сердито смотрел на хозяина и мурчал, позволяя женщине чесать за своим ушком.
- Знаешь, дорогой, завтра наша очередь сидеть с внуком. Как твоя работа?
- Какая работа, ты же видишь, холст на мольберте пустой, так, одна абстракция из линий. Эти Сергеи Сергеичи профукали страну, а теперь твой покорный слуга должен их, понимаете ли, наводить на нужные мысли.
- Да. Измельчали органы.
- Так, не начинай. И отдай мне Бусю, сейчас я его буду тискать, хулигана.
На работе лейтенант зашёл в техотдел, попросил показать ему билинг с такого-то квадрата по такое-то время.
Оператор спросил:
- Какой номер?
- Нет номера. Он даже не был заблокирован. Сразу слился.
 Начальник отдела, следивший за действиями оператора, присвистнул:
- Вот как. Дай ему свой. Кто-то же тебе звонил откуда-то.
Оператор постучал по клавишам и обернулся от экрана с глупейшей улыбкой:
- Вот дислокация: Индонезия, остров Бали, какой-то курорт, название хрен произнесешь, язык сломать можно.
Начальник отдела посмотрел на подающего надежды опера в опале, снова присвистнул.
- Бали. Во что ты теперь вляпаться хочешь?
Но заход в техотдел кое-что прояснил. Дядя из шахматного клуба дал ему телефон очень не простого абонента. В архиве повезло больше. Начальник архива кроме феноменальной памяти в документации обладала ещё и устойчивой коммуникативной связью.
- Смотри, наши олухи конечно гордятся технической оснащенностью, но слишком задирают нос. Есть одна девочка, хакнула два банка, ну, это долгая история, бандосы шантажировали через больную сестру, её отмазали, и она отработала потом по полной. Что ты смотришь? Да, дочь моей подруги. Подруга уже скончалась. Двух девочек поднимала сама, без мужа.
Лейтенант смотрел на собеседницу с улыбкой. Он не стал спрашивать опять про подругу и про контору.  Зачем дразнить расположенного к тебе человека?
В адрес доехал быстро. Без слов впустили в квартиру. Девчушка с большими глазами и косичками напоминала в джинсах и белой майке ладную дюймовочку. Передал привет от знакомой. Как только сели за компьютер: она посередине, он сбоку, стало ясно, что перед ним виртуоз. Через пять минут девушка записала данные с дислокацией. Пока она записывала адрес на бумаге, солнце через щель в серых жалюзи высветила насквозь её розовое ушко с завитками каштановых волос. Он невольно залюбовался случайно созданным природой образом.
- Что?
- Ничего. Спасибо за четкую работу. Я хотел бы пригласить Вас в кафе или ресторан.
- Мы что, клеимся?
- Нет. Просто хочу отблагодарить.
Девушка написала рецепт на втором листке:
- Вот. Это лекарство. Для моей сестры. В городе нет, на Авито нет, в ВБ нет и в Озоне тоже нет. Ладно, мне сестру надо кормить. Пока.
Он вышел от хакерши с легким сердцем. Маленький шажочек вперед. Еще раз посмотрел адрес, да тут рукой подать, не Индонезия, уже легче, всего пару кварталов, можно пройтись пешком. И почерк у девушки тоже восхитил. Ровный, почти каллиграфический. И она тоже сирота, как и он.
Дверь на звонок долго не открывали. Минуты две, не меньше. Сначала думал, что смотрят в глазок. Нет, замок провернулся, потом засов и на пороге в проёме возникла статная девушка в черном шёлковом халате, шлепках и закрученным на голове махровым полотенцем.
На удивленные глаза пришлось раскрыть красную ксиву. Глаза округлились еще сильней.
- Чем обязана? Простите, что долго не открывала, я из ванной. – Она пропустила мужчину в коридор и стояла, ожидая объяснений.
Пришлось пояснить причину визита.
- Ваш телефон заканчивается на 28-40?
- Да.
- Полюбуйтесь данными билинга. С этой квартиры был произведен звонок, вчера, поздно вечером. Вы что-то можете мне пояснить?
Девушка ушла и вернулась со своим телефоном. Затем передала его в руки опера:
- Полюбуйтесь и Вы, я вчера никому в это время не звонила. А, постойте. У меня в гостях был мой знакомый, он выходил на балкон, пока я возилась на кухне.
Она говорила, он слушал, а в голове вертелась мысль: «Нужно успокоить её и не разжигать женского любопытства».
– Ваш знакомый тоже работает в газетной сфере?
- Не совсем так. Он литератор. – Она назвала фамилию. – Читает лекции студентам в двух вузах.
- Вы знаете, вполне возможно, что звонок делался даже не из квартиры, а с лестничной площадки, этажом выше, или ниже. В определении места могут быть небольшие погрешности. Мы ищем злостного алиментщика. Прошу понять и извинить за беспокойство.
Девушка с улыбкой захлопнула за парнем дверь, взяла с полочки у трюмо пилку, пошла в зал, где работал телевизор и начала выравнивать маникюр. Ей хотелось позвонить своему новому знакомому, но она передумала. Разговаривали по телефону совсем недавно. Лишний раз может показаться навязчивым. Это неудобно.
Аудитория заполнилась быстро. Прозвенел звонок и в открывшуюся дверь вслед за последним, юркнувшим очкариком вошёл взрослый, высокий мужчина в летах в летнем светлом костюме, поздоровавшийся со слушателями легким кивком коротко остриженной головы. В зале пробежало некоторое движение устраивающихся поудобнее тел, звук застежки на портфеле дополнял живую атмосферу. Лектор нагнулся над стопкой листов, перелистывал их несколько секунд, стараясь освежить в памяти некоторые абзацы. Вслух он произнёс:
- Тема сегодняшней лекции – отношения Тургенева и Достоевского.
Потом повернулся к доске, размашисто написал то же самое мелом, сел на стул перед длинным рабочим столом президиума и спокойно оглядел аудиторию. Новое лицо выцепил сразу. Парень в клетчатой рубашке сидел в центре, в самой гуще плотно сгруппировавшихся по интересам студенточек, стараясь не высвечивать лицом.
- Так-с. Начнём. Два русских писателя, совершенно разных по биографии, судьбе, философии, четко очерченной позиции. Хотя есть и что-то общее. Оба талантливы, оба из дворян. Иван из зажиточных, то есть обеспеченных, а Федор из мелкопоместных, разорившихся.
Лектор встал и развил узлы биографий писателей, двигаясь вдоль стола к окнам и возвращаясь обратно. Остановился на становлении характеров литераторов в их юные годы и в более зрелом возрасте, когда одному выпала смертная казнь, замененная каторгой и солдатчиной, а другому - спасение на шлюпке с тонущего парохода и нелепая гауптвахта за фривольную оду Гоголю. Если Достоевский прошел жесткую, даже жестокую школу выживания в остроге среди воров, насильников и убийц, то у Тургенева в эти же годы жизнь протекала на балах, выездах на охоту, литературных кружках с дикламацией и получении от матушки щедрых ассигнаций на карманные расходы. Могли ли отношения между ними прорасти большой дружбой, симпатией друг к другу?
Лектор неожиданно остановился, в упор заглядывая не просто в глаза студентам, а скорее через их головы на новое лицо в аудитории:
- Ну, смелее. Вам уже не привыкать вступать в дискуссию на лекции. Вот Вы, молодой человек, что скажете. Можно говорить, не вставая.
Девушка, сидевшая слева, обернулась к застывшему парню с улыбкой и вопросом на лице.  Многие из студентов с первых рядом оборачивались назад.
Незнакомый аудитории парень встал, пожал плечами:
- Я? Я думаю, что, конечно, да, есть чисто разный подход к крепостному праву. Там. Например, у них. У этих, как его. Но Лев Толстой не постеснялся написать об отношениях Неклюдова с проституткой…
Лектор всего на мгновение отстал со своей весёлой усмешкой, потому что аудитория с грохотом и рыданиями начала сползать под парты. Хохот стоял оглушительный. Пришлось на минуту прервать лекцию, пока затихли последние смешки.
- Ну вот, видите. По ходу человек сумел оживить нашу серьёзную тему. Можно поаплодировать.
Студенты с удовольствием захлопали. Лейтенант сел на место, сгорая от стыда. Но девушка слева посмотрела на него без осуждения.
Он теперь слушал не вполуха, а внимательно. Информация подавалась интересно.
Где ещё узнаешь, что Тургенев из ревности подтрунивал над Достоевским, распускал про него через общих знакомых различные слухи и сплетни, досадуя на ледяное безразличие того. Но как только пробил час, на праздничном юбилее Пушкина в Москве, Достоевский сполна отплатил Тургеневу на его мелкие уколы своей гениальной речью в адрес Александра Сергеевича, не оставив никаких шансов Тургеневу и его почитателям на триумф быть первым на празднестве. Или про то, что в который раз проигравшись в карты, Федор Михайлович слезно через письма молил помощи у своих знакомых и коллег. И Иван Сергеевич первым откликнулся на его просьбу, выслав по почте человеку в стеснённом положении 200 целковых, по тем временам большие деньги. Или ещё один пример. «Дым». Одно из последних произведений Тургенева. Достоевский посчитал его салонным и скучным, с небольшой интрижкой и слабой любовной историей.
Лектор опять остановился перед аудиторией:
- Я недавно прочитал эту повесть. Рекомендую и вам. В ней, кроме всех коллизий, автор с присущим ему талантом показал во всей красе прожигание жизни российскими аристократами на водах, в разных Баден-Баденах и Монаках. Не правда ли, это так современно. Просто, как на ладони для читателя, прямо преподнёсено в салонных беседах высшего света их отношение к реформам русского самодержца, царя освободителя Александра Второго и отмене крепостного права, о котором так кстати сегодня упомянул наш молодой слушатель. Цитирую по памяти: «Что это Он, - так они называли самодержца, - возомнил о себе. Крестьянам дал вольную. Русского мужика надо держать в узде. Надо сказать наше вельможное «Нет», решительное и бесповоротное». Каково?
После лекции несколько студентов обступили лектора. Он охотно отвечал на их вопросы. Последним остался тот самый юноша.
- Вы привнесли в наше общение долю юмора. Очень ценно. Я так понимаю, Вы в аспирантуре. Или поздно поступили? Какова ваша тема дипломной работы?
- Да, я в аспирантуре. Но сейчас в академическом отпуске, пришлось подлечиться. – Он наморщил лоб, вспоминая умные наставления по книжкам от начальника архива. – Тема: Морис Дрюон, Парижская волчица. Меня интересует природа власти. – Теперь уже он импровизировал, а, будь что будет. - Понимаете, меня интересует природа не просто власти, а именно бесконтрольной, на самом разном уровне, даже на самом низшем. Когда ослаб контроль со стороны судебной системы, правоохранительных органов, я уже не говорю про институт народного контроля, которого в стране нет вообще. Он просто незаметно испарился…
Они уже спустились по лестнице со второго этажа в вестибюль здания, вышли через массивные двери, спустились по парадному крыльцу и неспешно шли по тротуару.
Мужчина внимательно слушал и не перебивал. Молодой опер хотел уловить на его волевом лице хоть какой-то намек на подозрение, настороженность. Ничего подобного. Просто праздный интерес.
- Вам куда?
- Мне в центр, я могу пройтись пешком.
- Вот и хорошо, мне тоже по пути. Врачи советуют больше ходить и двигаться. «Боже, что я несу!»
- Да, в движении жизнь. Значит, Вас занимает природа власти и моё отношение к происходящему?
Им пришлось стоять на красный свет светофора, затем спокойно перейти по зебре на другую сторону улицы под сень деревьев, отбрасывающих в последних оранжевых лучах солнца яркие блики на обмытые дождем листья.
И снова пришлось замереть, пропуская по тротуару перед большой лужей заляпанный грязью джип с нечитаемыми номерами. И услышать от высунувшейся из салона небритой рожи в свой адрес нелицеприятную лексику, сдобренную матом:
- Чё встали, самые широкие, да! – Джип победоносно завернул через проход в штакетнике к частному дому, а они продолжали идти.
Молодой человек смотрел на реакцию мужчины, но тот был совершенно невозмутим.
- Видите, какой наглядный пример. В других обстоятельствах, без свидетелей, камер и в тёмное время суток следовало бы как следует проучить хама. Но…
- Что – но? А как же закон и его соблюдение?
- Вы же сами только что обрисовали мне ситуацию в стране в целом. Вам этого не достаточно? Иногда обстоятельства могут сложиться так, что не дай Бог Вам или мне будет не до соблюдения установленных в обществе правил. Извините.
Рука мужчины вытащила из внутреннего кармана телефон. Он слушал женский голос, не перебивая. Улыбался. Убрал трубку и в упор посмотрел на собеседника.
- Я восхищён Вашим упорством и пронырливостью. Что Вам от меня нужно?
- Ничего. Только правду. – Вдруг по спине пробежал холодок. Если он меня сейчас ударит, я не успею отскочить.
В быстро наступившей темени позднего лета тени редких отстраненных прохожих казались ненужным декором к происходящему.
 Опять неспешные шаги вдоль заборов и стен домов с освещенными окнами.
- Ладно. Хм. А Вы не соврали. По сути, отправку в архив тоже можно назвать своеобразным академотпуском. Были в училище искусств?
- Был. Поговорил с ученицами препода по живописи, ну, ученика этого профессора, на которого вы меня вывели
- Что они сказали?
- Ничего особенного. Нормальный чел. Девушки его уважают, говорят, что он холост. Всегда предупредителен, вежлив, вывозит их на пленер группами. Ещё деталь - любит пиво. Иногда они работают в мастерской, в том числе, и с голой натурой.
- Рисунок кто-нибудь признал?
- Да. Одна девица, правда, не уверена. Говорит, что выбор натурщиц всегда делал он, но часто менял их.
- Они появлялись снова?
- Кто?
- Натурщицы, которых он выбирал. Или уже совсем не появлялись? И каков их возраст?
Молодой человек будто натолкнулся на стену. Он остановился и во все глаза глядел на мужчину, прямо в его глаза. Лицо в темноте было похоже на пастельный мазок кисти Гойя. Но глаза! И резко очерченная носогубная с плотно сжатым ртом…
– Я не спросил. Вернее, не придал этому значения. Но погодите. Он же на пленер выезжал только с ученицами. Я в деканате подробно выяснил. Они все на месте, посещают занятия, никого не отчислили. Черт.
- Бывает. А его самого видели?
- Да. Он зашёл на секунду, затем куда-то вышел. Обычного вида, средний рост, плечи узковаты при плотных ляжках. Да, туфли с набойками. И лицо никакое. Профессор мне его нахваливал.
- Достаточно. Вы же, наверное, подозревали и меня. Не отпирайтесь. Девушка только что мне рассказала о Вашем приходе вчера. Между прочим, я тоже выезжаю из города и бываю в филиалах двух вузов по районам. Теперь слушайте. Главные вводные состоят из трёх пунктов: натурщицы, их выбор именно им и пленер.
- Понял. Мне теперь нужно узнать их имена и возраст.
Опять пришлось замедлить шаг и остановиться.
- Не нужно. Без Вас уже разобрались. Имена известны из всех шести дел, возраст тоже.  Родители погибших сообщают, что их дочери перед уходом из дому были сильно возбуждены, сияли от счастья и, не вдаваясь в подробности, говорили, что им предстоит интересная поездка с вознаграждением.  Все жертвы из неблагополучных семей.
Парень в клетчатой рубашке поежился и вздохнул. Становилось довольно свежо. Порывы ночного ветра гнали по асфальту окурки, мусор и целлофановые обертки.
- Можете называть меня на ты. Если все сходится, надо брать гада, пока он не почуял неладное. Завтра зайду к своему начальству, буду настаивать на ордере.
Но тут ему объяснили популярно и доходчиво, что брать никого нельзя, вернее невозможно. У этого сорокалетнего сынка есть справка из психдиспансера. Он жёлтобилетник. И еще одно любопытнейшее обстоятельство. Его родители, папаша и мамаша, работают в сфере как раз той недвижимости, из-за которой тебя чуть не выперли из органов. И отца твоего убрали от дел, потому что кто-то пронюхал нюансы и движение следствия не в ту сторону.  Кто-то слил информацию.
 Из груди молодого человека вырвался стон. Он схватился за голову и раскачивался, выплёвывая из себя грязную ругань.
Мужчина стоял, слушал, потом сказал:
- Я уже пришёл. Иди домой. Завтра обдумаем дальнейшие действия. Такого типа можно ловить только на приманку. Если начнёшь за ним следить, пытаясь поймать его на месте преступления, сразу почувствует и затаится. Тебе вызвать такси?
- Нет, я пройдусь пешком. - Они кивнули друг другу, попрощались и разошлись.
Хозяин светлого костюма с портфелем в руке проводил долгим взглядом удаляющуюся, ссутулившуюся фигуру.
Иногда полезно вот так вот брести домой, собирая свои мысли в устойчивую конструкцию. Кто это сказал? Кажется, знакомый архитектор.
Но должен же быть выход. Должен! Ноги, уставшие за день, сами вели человека в нужном направлении, оптимально выбирая наикратчайший путь. На следующем повороте, за старинным двухэтажным особняком купеческого, дореволюционного шика в арке из красного кирпича стоял паркетник с выключенными фарами. Эту привычку отмечать визуальный ряд вокруг он унаследовал от отца. Взревевший мотор и яркая вспышка фар ослепили на мгновение. Уходя от удара, лейтенант успел убрать своё туловище, но углом бампера зацепило его ногу. При падении голова ударилась о фонарный столб. Что это? Звук металла о мою голову или наоборот? Он почувствовал, что открылась дверь в замершем «Порше» с вновь отключившимися фарами. Уши улавливали шаги, сорок третий размер или сорок четвертый, остроносые ботинки с набойками. Как креативно. Это уже подметил один открытый глаз, второй заливала теплая кровь.
С балкона напротив мужской голос исторг:
- Ты чё, ушлёпок, ездить разучился.  Куда, прёшь, на хрен!  Стой там, я сейчас ментов вызову!
Шаги быстро удалились, тихо хлопнула дверца. Паркетник с выключенными фарами исчез в редких высветах тусклых фонарей. Женщина на балконе отчитывала мужа за курение.
Последняя мысль перед потерей сознания была благодарностью в адрес курильщиков.
Девушка несказанно обрадовалась, открыв дверь и увидев его. Мужчина вошел в квартиру, не раздеваясь, предложил прогуляться. Она металась по спальне своей двушки, вытаскивая из шкафа наряды. Не то, не то. Всё валилось в кучу на кровать:
- Ты меня ещё ждёшь? Зашёл бы в комнату, пока я одеваюсь.
- Нет, я уже ушёл. – Она рассмеялась в ответ.
- Я сейчас. Куда мы едем?
- Надо завести одной девчушке лекарство для её сестры. Наш общий знакомый охотник за злостными алиментщиками попросил.
Они звонко рассмеялись, удесятеряя хорошее настроение.
Подъехали к дому и поднялись на лифте. Девчушка, открывшая дверь, оторопела от протянутой незнакомой парой упаковки с лекарством.
- Спасибо. Это от кого?
- От одного серьезного пинкертона из архива! – Весело сообщила незнакомка.
Девчушка округлила синие глаза еще больше:
- Вы что не знаете? Мне мамина подруга как раз с работы позвонила. Его сбили машиной, он сейчас в реанимации.
Мужчина и девушка переглянулись в коридоре, быстро вышли на площадку, решив немедленно ехать в больницу.
Девчушка что-то крикнула старшей сестре, со словами:
- Я с вами! – Хлопнула дверью и успела следом залететь в лифт.
Лифт медленно закрывался, медленно спускался и медленно открывался. Это бесило. На легковушке литератор с места рванул так, что пассажирка на переднем сиденье вцепилась в поручень, с ужасом наблюдая, как он играет в шашки на проезжей части.
- Осторожнее, пожалуйста! А то не доедем!
Сидевшая сзади малышка с косичками, держась за подзатыльники спинок, наоборот восхищённо цедила:
- Вот это кайф! Вот это виражи! С дороги, ботаник!
Медсестра после разрешения врача, впустила посетителей только на пять минут.
Мужчина разговаривал с врачом в коридоре. Девушки зашли к больному.
Он лежал на поднятых подушках с забинтованной головой, слабо улыбался и слушал.
Девушки говорили по очереди, положили на тумбочку фрукты в прозрачном пакете. Как только они ушли, зашел мужчина:
- Ты его видел?
- В общих чертах.
- Понятно. Радуйся, что не успел тебя добить.
- Радуюсь. Машину проверили?
- Да. Этим занимался полковник. Вызывали отца. Порш принадлежит ему. Он клятвенно заверяет, что ключи только у него и машиной он вчера не пользовался. На бампере следов нет. Все подчистили.
- Славно.
- Что говорят эскулапы?
- Жить буду. Сотрясение средней тяжести. В ноге трещина с большим синяком. Сначала лечат ушиб, потом наложат гипс. Мне охрану приставили. Омоновец с автоматом.
- Правильно. Я его проинструктировал, чтобы никого не пускал, кроме проверенного персонала, и не вёлся на людей в белых халатах. Парень толковый. Давай, выздоравливай. Будем на созвоне.
Всё. В палате никого. Медленно удалось повернуть голову к тумбочке. Скосив глаза, разглядывал красный гранат, оранжевый апельсин, связку желтых бананов. Захотелось сразу попробовать и то, и то, и то. Вместе с появившимся аппетитом пришла злость. Да, гранат. Мысль текла в нужном направлении. Раздобуду гранату, подорву эту нечисть.
Зашедшая медсестра держала в руке готовый к употреблению шприц.
- Больной, переворачиваемся тихонько на бок. Будем делать укол.
Он улыбнулся, покорно подставил с боку ягодицу, вдруг вспомнил, как на него смотрела хрупкая, маленькая хакерша. Какие у неё крупные синие глаза и как она благодарила его за лекарство. Причем тут я? Литератор как-то исхитрился, достал. Но все равно приятно.
Иногда время спрессовывается в мгновения. Летит быстро. Да что уж там объяснять, это же квантовая физика. Женщин трудно понять. Если в голове застряла фраза про журналистское расследование и из отдельных слов в разговоре, в больнице удалось составить пазл про шесть убийств и натурщиц, то кто сможет её остановить? Конечно авантюра, но какая. Уважение в мужских глазах дорогого стоит. Ах, эти детские фантазии: «Вот меня все ругают, а я умру, всем меня станет жалко, стыдно, что на меня сердились.  Тогда я воскресну и скажу: видите, какая я хорошая!»
Когда она предложила свои услуги в качестве приманки, то услышала категорическое «Нет!»  от литератора и опера, – «Даже не вздумай. Выкинь из головы. Это опасно».
Кивала в знак согласия. Но в опасности для женщин есть что-то сладкое, она коварно манит. Пришлось покорно согласиться. Особенно её новый знакомый смотрел на неё подозрительно. Зная его навыки, она даже мысленно соглашалась, чтобы не прочёл что-то иное в её прекрасной головке.
Летний день благоухал умеренным теплом, солнечными лучами. На одной из тихих улиц города, примыкающих к парку, приземистая, тонированная «Мазда» остановилась у бордюра возле девицы, уверенно махнувшей рукой. Короткая юбка в облипку, серые мятые ботфорды на шпильках с легкой расстегнутой курточкой поверх блузки и темные очки цепляли законченным прикидом.
- Мне в центр, к приличному ресторану, если можно. – Она нагнулась к водителю в приоткрывшуюся дверку, груди без лифчика призывно колыхнулись под полупрозрачным батистом с расстегнутой верхней пуговицей.
- Садитесь, подвезу.
Пока ехали, сердце ушло в пятки: «Вот я дура!»
Водитель в очках с диоптрией изучал девицу боковым зрением, задавал ничего не значащие вопросы: «Где живём, где работаем?» Щупает, гад.
Подъехали к Гостиному двору, там масса ресторанов на выбор.
Сорокалетний преподаватель живописи вызвался проводить девушку в кабак, галантно обойдя тачку спереди и открыв дверку. Руки у него были липкие. Голос тусклый, но он давил. Давил на сознание. Как такое вообще может быть!
- Ой, Вы такой учтивый. Знаете, у меня с утра маковой росинки во рту не было, а я как назло совсем пустая, карточку дома забыла. – Фраза догоняла его учтивость, когда он подсаживал спутницу  к столу и сам сел напротив, шикарно заказав прибежавшему халдею полный набор с деликатесами. И пиво, для неё и себя, любимого.
Подкравшаяся к горлу тревога мешала щебетать свободно, непринужденно. Здесь никак нельзя фальшивить. Она изучала специализированную литературу. Одна неправильная тональность может насторожить. Руки вцепились в вилку и нож, чтобы унять дрожь в пальцах.
Аппетит оказался ого-го, будь здоров. Со страху, что ли? Как он умел строить разговор с помощью ничего незначащих фраз, как паук, плетущий сеть. Все время внимательно изучал неожиданную попутчицу. К концу перекуса предложил услугу, узнав, что девушка на мели и сейчас без работы из-за одного подлеца. Тут нельзя было сразу соглашаться. Она немного пококетничала для приличия. После вопроса: «Сколько?», приятно удивилась названной сумме. Более того, преподаватель дал щедрый аванс, назвав мимолетную встречу только началом знакомства. Пришлось сделать большие глаза.
Утром она пришла в назначенное время в класс живописи, где за мольбертами сидели несколько учениц, ни одного парня, как и было обещано. Разделась за ширмой и села на указанное место. Преподаватель объяснял задачу, выставил правильный свет с тенью на пол-лица и плечо. И неспешно ходил за спинами будущих художниц, изредка давая свои советы, делая замечания и бросая взгляды на обнажённую натуру. Сидеть в неподвижной позе оказалось довольно утомительно. Урок длился с перерывом ровно два часа.
Как только урок закончился, и они остались вдвоём, он тут же передал денежный остаток быстро одевшейся девушке. Показал эскизы и смотрел за её реакцией.
- Выберите понравившийся рисунок, - сказал он и утвердительно кивнул.
- Я знал, что Вас заинтересует именно этот вариант. Девочка подает надежды, она лучшая в моём потоке. - И добавил, – но эти эскизы ничто по сравнению с тем, что могу предложить Вам я. Мой личный набросок на пленере. Найдем подходящую натуру за городом и я заплачу Вам по двойному тарифу.
Как только девушка без раздумий согласилась, во всей фигуре преподавателя засквозила какая-то особенная расслабленность, что-то неуловимое в лице, в фигуре, в том, как он поправляет свои очки на носу и кивает головой. «Да, да. Пользуйтесь моей добротой. Мне никто не отказывает и все остаются довольны». Он указал рукой на выход:
- Прошу.
И они вышли. Единственное, она отпросилась в туалет, припудрить носик.
- Ну конечно.
Ладно, ума хватило в туалете отправить эсэмэску своему знакомому литератору с указанием марки, цвета и номера машины. Потом, решив подстраховаться, она отправила такую же молодому оперу. Ей становилось реально страшно. Неужели так всё просто и обыденно, подумала она, садясь в Мазду. Озноб начал бить всё тело.
Находившийся в другом городе литератор прочел прямо во время лекции послание. Студенты в аудитории замерли, заметив, как лектор изменился в лице. Тут же раздался звонок от лейтенанта.
- Алло. Да, только что сообщила. Но я в другом городе. Ты сам где? Что?!
Молодой опер был на процедурах. Пришлось ему доходчиво объяснить, что сейчас жизнь девушки зависит только от его правильных действий. Лектор говорил вслух. Вся аудитория в количестве примерно двухсот ушей заворожено слушала прерывистый голос человека, дающего четкие инструкции. Он обернулся к студентам:
- Так, на чём мы остановились?
С первой парты подсказали:
- Вы говорили про лучшее исполнение фронтовым артистом Новиковым поэмы Теркин в театральной постановке и восхищенной реакции самого Твардовского.
- Да, правильно. На сегодня достаточно.
Лейтенант обещал в точности выполнить всё, что сказал ему литератор. Он уже набирал полковника, мысленно умоляя сейчас же взять трубку.
Сухой недовольный голос начальства быстро ожил от услышанной информации.
Через секунду полкан ставил на уши всех подчиненных, а через несколько минут сотрудники уже вели Мазду по камерам, нацеливая слежку с помощью двух легковушек
Мазду оставили возле стен разрушенного коровника. Крыша отсутствовала. Они съехали с трассы на грунтовку. Коровник стоял за деревьями и разросшимся вокруг кустарником. Пахло мокрым битым кирпичом после дождя, разросшимися сорняками и мусором. Ноги совершенно не слушались.
А он шёл уверенной походкой, нёс в руках мольберт, подбадривал, оглядываясь на неё. Остановились внутри на натоптанном месте.
- Вот здесь. Я тоже в туалет отойду.
Она обернулась на каркающую с дерева ворону, получила удар в голову и упала лицом в траву.
Младший чин сидел, придерживая костыль в кабинете у полковника с кислым лицом. Слушал, не веря своим ушам.
- Вот смотри, его показания: «Я, имя, фамилия, отчество, выехал с гражданкой по обоюдному согласию на пленер. На месте отпросился в туалет, попросил подождать. Услышал глухой удар. Когда вернулся, девушка лежала лицом вниз на земле. Потрогал за голову, стараясь понять, что с ней. Нащупал пульс». Видишь, какой аккуратный и заботливый. «Тут появились ваши сотрудники, надели на меня наручники. Подпись, число». Как-то так.
Полковник развел руками, брезгливо откинул листок с показаниями, встал, подошел и сел на диван рядом с молодым парнем. Лицо у него как две капли походило на отцовское. Лицо рано ушедшего друга.
- Эх, как нога-то?
- Да в порядке нога, товарищ полковник. Завтра долбаный гипс снимут. Мы, что, так вот его отпустим?
- Уже.
- Что уже! – Парень вскочил, неловко уронил костыль. Потом сел и сидел, качая головой.
Полковник нагнулся, не вставая, что было ему сложновато, с его-то комплекцией. Дотянулся до костыля на полу и передал в руки лейтенанта.
- Адвокат с родителями приперлись одновременно. Мы его на трое суток задержать не можем. Нет даже косвенных улик.
- Но он же чем-то ударил её. Пальцы могли остаться на предмете.
-  Ничего не нашли. Всё обшарили. Скорее всего, бил кулаком в затылок, женщине много ли надо.
- Хорошо, а ДНК? Товарищ полковник, я всё понимаю, но это же уму непостижимо. Ну, хоть что-то!
- Кое-что есть. У их сыночка нервный срыв. Родаки уже положили его в частную специализированную клинику. В прокуратуру телегу накатали. Будем отписываться. Давай, иди домой. Сейчас дам команду, тебя довезут.
Как только лейтенант вышел, стуча костылем, полковник тут же метнулся к селектору.
- Что у вас?
Товарищ полковник, у капитана обнаружена свежая пачка гондонов, ой, простите, контрацептивов, не вскрытая. Но эксперт сказал, что она протёрта. Пальчиков нет. Да, именно с его телефона был звонок родителям подозреваемого. Не успел стереть, расслабился.
- Понял, отбой.
Опер спустился в архив. Молча сидел рядом с начальником архива, пока она подшивала бумажки по делопроизводству для отчетности. Потом пили чай, вкусный, с лимоном, с сушками.
Женщина отхлебывала и говорила:
- Капитана уволили по собственному, упираться не стал. Ему объяснили, что работать ему здесь все равно не дадут. Уверена, он сливал информацию на твоего отца. Падаль. Правда, презервативы забрал, настоял, что это его, а не чьи-то. – Она с сочувствием посмотрела на парня. Исхудал. Круги под глазами, переживает.
Он слушал, пил чай, жевал сушку, но как только услышал, что дочка покойной подруги спрашивала про него, сразу оживился.
Теперь дни тянулись медленно.  Звонил литератор, интересовался самочувствием. Пришлось пошутить, что кость на ноге срослась, а голова встала на место. Или наоборот.
В трубке усмехнулись, оценив юмор.
Тоже поинтересовался самочувствием общей знакомой журналистки. Ответ был такой:
- С головой тоже в порядке. С мозгами проблема, не хотят вставать на место. Девушка рвется в бой, хочет делать независимое расследование. Прикинь. Это после того, что с ней произошло. Как твоя хакерша? Навещает?
Лейтенант обернулся к девчушке с косичками, уткнувшейся в телефон и дал утвердительный ответ. Ему было неловко, что она отнимает свое время, приносит ему готовую еду, разрывается между ним и сестрой. Но она только упрямо мотала головой.
Август тянулся нескончаемыми днями.
Двое сидели в замызганной шестёрке, облепленной грязью. Номера тоже заляпаны. Тачка стояла за пышным кустом шиповника, рдевшем бесчисленными хвостатыми ягодами.  Рядом с известной в городе пивной.  К точке подъезжали и отъезжали люди на солидных тачках. Ценители живого пива.
Водитель с опущенным на брови козырьком черной кепки, откинулся на слегка опущенную назад спинку сиденья и наблюдал, как и его попутчик, сменивший светлый костюм на камуфляжную куртку, за происходящим.
- Зачем мы здесь, возле пивнушки? Не люблю пиво, горечь, как от полыни. Фу.
- Это самая крутая пивная в городе, кто понимает. И здесь нет камер.
- Да? А вон там что приклеено?
- Это муляж.
Кроме раздачи пива с внутреннего прилавка в пэтах, бутылях и на розлив у входа стояли столики на высоких ножках. Здесь из кружек угощались завсегдатаи. Два столика пустовали, а вокруг одного стояла шумная гопкомпания из пяти человек, с сожалением оглядывающих опустевшие кружки, хлопавших себя по карманам, в надежде наскрести на остаток веселья. Физиономии и одежда у красочных персонажей соответствовали отборному мату для связки слов. Напарник, одетый в костюм рыбака с капюшоном на голове без слов вышел из машины и быстрым шагом двинулся в пивную как раз в тот момент, когда к заведению подъехала тонированная Мазда.
Оставшийся за рулем шестёрки водитель присвистнул. У входа создалась толчея. Через пару минут полнощекая помощница кассирши округлой комплекции вынесла стоявшим у столика мужчинам пять пенных кружек и торжественно водрузила их на столик, достав еще из кармана спецовки пачку кальмаров:
- Это вам за счет заведения. Угощайтесь, мальчики.
 От столика неслось:
- О-ооо, Нюр. С почином тебя! Вот так бы всегда!
Один даже полез целоваться. 
- Да отвали ты. – Нюра, довольная чаевыми от незнакомого мужика у стойки, вошла в пивную и кивнула ему в растянувшейся очереди. Он показал большой палец вверх. Как только очередь дошла до очкастого хозяина Мазды, человек в рыбацкой куртке с лягушачьими разводами, со стеклянной бутылью Жигулевского в руке вышел наружу, поравнялся с парнями у столика, кивнул им, как своим, поздравил с почином и задержался на минутку, поддакивая про пьяный разговор о футболе и хоккее.
- Пацаны, ну наши ваще не тянут, только деньги бешеные умеют получать.
В ответ неслось:
- Даа, братан, дармоеды, на, совсем оборзели, на, никакого уважения… Ну ладно они…, - продолжал новый собутыльник, оглядываясь на вход в пивнушку. – Ща стою в очереди, а за мной этот, сзади в джемпере, да вон он, собирается выходить, назвал вас орущими скотами и быдлом. Это чо, пацаны…!
Реакция разгоряченной компании оказалась молниеносной:
- Чооо?!
- Э, ты! Четырехглазик! Стой, э! – Пятеро колоритных персонажей обступили вышедшего на свежий воздух интеллигентного мужчину в очках. – Ты чо гонишь, плесень убогая!
- Я вас не понимаю…
Удар в челюсть и в голову стеклянной кружкой пришлись почти одновременно.
Упавший пытался подняться на четвереньки, но его начали запинывать с оттяжкой, вдохновенно и с ражем, сопровождая усилия соответствующими эпитетами. Какая-то женщина с коляской голосила издали, прохожие, кто наблюдал, кто нёс своё пиво мимо. Сигналили из машин храбрые водители. Гоп компания рассосалась немедленно. Возле Мазды недвижно лежало мужское тело.
Водитель шестерки оборотился к спутнику на переднем сидении:
- Как ты это делаешь?
- А что я, поехали отсюда. Вот, тебе хорошего пива купил.
- Лучше бы в киоске моему Чарли мороженого взяли.
- Возьмем, возьмем, рули давай, не отвлекайся.
Шестерка сдала назад, развернулась, урча мотором, влилась в улицу и исчезла в потоке машин. Никто, нигде, никак.
На утренней планерке с построением личного состава начальство в лице полковника и майора поздравило сотрудников с новым трудовым понедельником.
Майор сипло ронял:
- Нашего полку прибыло. Вернее, сын нашего ушедшего товарища, продолжает семейную традицию, выздоровел и вновь влился в наш сплочённый коллектив. - Майор обернулся к полковнику, увидел его кивок и закончил. – Вольно, разойтись по рабочим местам.
Все коллеги обступили лейтенанта, хлопали его по плечу, шутили про снятый гипс с ноги и застрявший гипс в голове. Настроение у молодого опера было отменное. Он увидел, как его поманил в сторону полковник.
- Ты новости-то смотришь?
- Нет, а чего там?
Рука полковника зажала телефон горизонтально, указательный сарделечный палец ткнул в экран. Появилось изображение знакомой независимой журналистки с Рутуба: «Как сообщают независимые источники, тело покойного человека, обнаруженное рядом со злачным местом, принадлежит сыну известных в городе людей. Чете предпринимателей, которые сейчас находятся в федеральном розыске по статье о крупном мошенничестве в сфере строительного бизнеса».
- Ну, как доволен? – Глаза полковника изучали реакцию лейтенанта.
- Даже не знаю, товарищ полковник. Двойственное впечатление.
- Ладно. Спустись в архив, поздравь женщину с днем рождения.
Лейтенант вынес из кабинета заготовленный торт и пошел к архиву.
Погожим днем в сквере Аксакова опер и хакерша катили коляску со старшей сестрой. Она улыбалась, щурясь на лучи, пробивающиеся сквозь густые ветви деревьев. Легкий ветерок овевал лица. Остановились возле кафе. В прошлый раз их не пустили с сестрой и инвалидной коляской в бистро в другой части города. Пришлось популярно объяснять, тыкать администрацию в пункты соблюдения правил обслуживания посетителей и существующие нормы закона.  И через суд доказывать, как они не правы, с компенсацией морального ущерба. Историю подробно освещали в прессе.
Девчушка с опаской посмотрела на заведение:
- Может не стоит заходить? Вдруг опять найдут повод.
Сестра откликнулась с коляски:
- Да, давайте просто гулять. День хороший. Еще настроение испортят.
Но молодой человек, сопровождавший сестёр, шагнул ко входу в кафе, ткнул рукой в специальный пандус рядом с крыльцом:
- Заходим, заходим. Здесь нормальные люди работают.