Читаем 9-ю главу Бодхичарья-аватары. Стихи 68-69

68
[Сущность], лишенная сознания, не является “я”,
Ибо в ней нет сознания, как в куске ткани и тому подобном1.
Если бы [лишенное сознания] “я” могло осознавать вследствие обладания [отдельным] сознанием,
Тогда, перестав осознавать что;либо, оно бы уничтожалось.

69
Если атман не подвержен изменениям,
Что толку в его сознании?
В этом случае даже пространство, бездеятельное и лишенное сознания,
Может обладать природой атмана.

«Я» связано с самосознанием. Когда сознание отражает само себя, появляется «я». Не случайно Шантидева обрушивался на самосознание при критике читтаматры. Самосознание — это самообусловленность. У мадхьямиков всё должно быть обусловлено другим. И в этой обусловленности другим всё теряет себя, опустошается, становится иным себе. Явления оказываются пустыми от себя, существующими только как проекции, номинально.

Но если явление способно обуславливаться другими явлениями и обуславливать другие явления, то что мешает ему обуславливать себя? Если нож не может себя разрезать, то шнурок может себя завязать. Самообусловленность возможна, надо только признать, что реальность может быть гибкой. А если есть самообусловленность, то явление оказывается не полностью пустым от себя. Оно не только отрицается иным, но и подтверждается собой.

Если бы оно не подтверждалось собой, воспроизводя себя каждое мгновение, как оно могло бы длиться? Или явление каждое мгновение становится полностью иным себе? Тогда это уже будет другое явление. Если же оно узнаётся в следующем мгновении, то значит, оно не совсем иное себе, оно длится. Совсем не обязательно, чтобы оно длилось вечно; оно может длиться какое-то время, пока для этого есть все необходимые причины и условия.

Итак, сознание может сколько угодно осознавать себя, утверждая себя как «я». Если поток сознания вечен, то почему бы такому «я» не быть вечным? И если самосознание длится вечно, то что в нём должно случиться, что сделает его иным себе? Видимо, только отождествление с иным. Если сознание перестаёт отождествляться с собой, а начинает отождествляться с некой формой, то всё становится весьма непостоянным.

В самом деле, если «я» — это некая психофизическая целостность, то как ему остаться неизменным? Ведь эта целостность подвержена изменениям, а значит, и «я» будет изменяться. Мы тут обнаружили два «я»: одно — непрерывное самосознание, второе — отождествление с временной целостностью. То есть то «я», с которым мы обычно имеем дело, действительно, такое себе «я». Но, как видим, есть «я» и покруче.

Обычное «я» не номинально, это наша реальная целостность. Но нужна ли нам эта, подверженная страданиям, временная целостность? Если нет, то нет и смысла за неё цепляться. А есть смысл дрейфовать к вечному «я», свободному от страданий и смерти. Видимо, для этого надо сфокусироваться на этом вечном «я», отвернувшись от «я» временного, перестав отождествлять себя с какой-то ограниченной фрустрирующей формой.