Майский дождь

Зонт слегка покосился, но был достаточно широк, чтобы удерживать дождь снаружи, оставляя пластиковый стол и кресла, на одном из которых сидел я, сухими. Начавшиеся с лёгкой мороси, капли снаружи заметно подросли и уже вовсю барабанили военным маршем, заслужив титул ливня.

Есть что-то в этих майских днях, когда весна ещё предпринимает отчаянные партизанские вылазки, в то время как лето уже вовсю занимает отвоёванный плацдарм. Лично меня они всегда настраивают на философский лад. Хотя на самом деле, натура я деятельная. Активная. Сантименты не по мне.

Но вот он я, вместо того чтобы бегать по делам, сижу под зонтом закрытого кафе, в свете почему-то оставленных гореть ламп над вывеской, и жду. Чего? Не знаю. Вам это знакомо? Когда ощущаешь что-то рядом, на пороге твоей жизни? И не понять — хорошее или плохое. Просто знаешь: ещё чуть-чуть, и всё изменится.

Но пока менялась только улица снаружи.

За мифической границей, созданной электрическим светом, сгустилась тьма. Капли дождя слились в нити и, поблескивая, походили на прозрачный шёлк будуара загадочной красавицы. Ещё и четырёх часов нет, а так стемнело, что кажется, наступит ночь.

Тучи. Мрачные, тяжёлые, низкие. Из последних сил старающиеся остаться серыми, не поддаваясь растекающейся внутри них чернильной тьме.

А что я говорил? В любые другие дни я бы и слова-то такие не вспомнил. «Будуар», «чернильной»... Пффф... Тучи серые, дождь сильный, мокро и холодно — вот нормальное описание происходящего. А не эти эпитеты дамских романов.

В общем, обычный питерский май. Утром в валенках, вечером в сандалиях. В промежутке — резиновые сапоги.

Но парню, появившемуся из-за завесы дождя, эта очевидная аксиома была не известна. Возможно, о существовании обуви он в принципе не знал, потому что был бос.

Тёмные от воды джинсы, промокшая футболка с... кто это?... что-то из аниме, видимо, под мышкой свёрнутая ветровка и абсолютно голые ступни. Которыми он добежал до соседнего стула и сел. Отбросил мокрые пряди с лица.
— Привет! Вот погодка-то, да?

От улыбки у него на щеках проступили ямочки. В голубых глазах мерцал смех.

Ком ветровки, который он разместил на коленях, зашевелился, и из него вылезла морда. Такая белая, что на фоне сумрака за дождём казалось, будто светится изнутри. Морда была кошачья. Она оглядела меня голубыми, как у хозяина, глазами, пренебрежительно повела ушами, скептически мяукнула и исчезла обратно.

Интересная компания.

— Привет! Да уж, погода не для прогулок, — согласился я.
Парень проследил за моим взглядом — от его босых ног до куртки, прячущей кота, — и расхохотался.
— Понимаю, видок тот ещё. А всё из-за Снежка. Кота этого. Как только собирается дождь, он на улицу сбегает. Сегодня вот до набережной успел добраться.
Куртка возмущённо мяукнула.
— Это я должен возмущаться, зараза шерстяная! Пока тебя искал, кроссовок потерял. А в одном идти глупо, да и неудобно. Пришлось второй выкинуть.
— Необычный у вас кот. Может, порода такая?
— А кто его знает? Котёнком на улице нашли.
Мой новый знакомый поправил куртку и спросил:
— А вы как здесь, до дома не успели?
— Я и не торопился, если честно. Почему-то захотелось остановиться и посмотреть на город под дождём.
Парень одобрительно кивнул.
— Это как раз не странно. У нас не только коты, дождь у нас тоже особый. Какие только желания под ним не возникают.
— Ну, дождь он и в Африке дождь. Как там у Стивенсона: It rains on the umbrellas here,
And on the ships at sea. И здесь по зонтикам, и в море по кораблям.
Парень качнул головой:
— Если только в нашем, Балтийском. Наш дождь местный. Уникальный. Нева ведь. В ней всё дело.
Мне стало интересно.
— А причём здесь Нева?
— Обычно — при всём. Её ведь не было. Через эти места две реки текли. Одна на запад, другая на восток. А потом — раз. И Нева. Сама родилась. Саморождённая. По-другому — Смородина.
— Это та самая, хотите сказать, между миром живых и мёртвых?
— Смородина, Стикс, Гьёлль — по-разному называют. Не в первозданном виде, естественно. Столько времени прошло. Давно смешались те воды с местными. Но свойства свои не потеряли. Рождённый такой рекой дождь — то ещё приключение.

И как будто в подтверждение его слов сквозь завесу дождя в круг света просунулась огромная, лохматая, белая голова. Украшенная двумя рогами. Голова шумно дышала, и из больших розовых ноздрей вырывался пар.

Никто из нас не успел испугаться, как прозвучал звонкий женский голос, и рядом с головой появилась, миниатюрная на её фоне, девичья фигурка. Взяв морду за ближний рог, она погрозила ей пальцем:
— Ай-я-яй! Плохой як! Нельзя так делать! Сколько раз говорить, не пугай людей!

Она как будто сошла с картинки старого азиатского манускрипта. Длинная куртка без рукавов, под ней тёмный халат с широкими рукавами. Только чёрные волосы не собраны в причёску, а заплетены в обычную косичку.

— А что я говорил? — почесал за ухом кота парень.
Снежок, высунувшись из-под куртки почти целиком, внимательно изучал новоприбывших.
— Ой, вы его извините. Стоит мне на секундочку отвлечься — и он сразу сбегает, — девушка повернулась к нам, лёгкий акцент в голосе только добавлял ей очарования. — Я Гуань Инь, кстати. И похоже, мы заблудились.
— Дайте угадаю, вам нужен цирк?
Логично. Куда же ещё может направляться китаянка с яком в большом городе?
Девушка энергично закивала.
— Я провожу, — парнишка начал вставать, но я его опередил.
— Слишком холодно сегодня гулять босиком. Я покажу дорогу.
Поднявшись со стула, кивнул Снежку и его владельцу:
— Это было приятное знакомство. Спасибо за компанию.

Шагнул из света во тьму и дождь.
Гуань Инь сразу взяла меня под локоть, прижалась к плечу, а затем, рассмеявшись, покачала головой.
— Я его ищу, а он развлекается. Это разве правильно?
Её белый як мягко стучал копытами и шумно пыхтел за нашими спинами.
— Я не развлекался. Просто встретился хороший человек. Это всегда приятно. Особенно когда и ты ему нравишься.
— Он тебя узнал?
— Нет, разумеется. Это с его котом мы старые друзья.
— Необычный кот.
— Как раз вполне обычный лунный кот.

Я улыбнулся про себя. Мой город никогда не устанет меня удивлять. В какой ещё точке мира ты встретишь человека, который расскажет тебе о тебе, при этом не догадываясь, что сам живёт с лунным котом?
Хотя вопрос риторический.
Я действительно домосед. Нигде, кроме Петербурга, не был. Остальной мир знаю только по рассказам гостей. Смертных и бессмертных.
И скажу вам, не так уж это плохо — быть в этом городе Дождём.