Однажды на улице Зодчего Росси

ПРЕЛЮДИЯ
 
- Мамочки, где я?
Тишина. Только повторяющийся мысленный вопрос.
- Что со мной?
Сознание теряется… Провал. Пустота. Бесконечное падение. Невесомость… И голоса…
- Исполняем команду, Хранитель?
- Надо подумать… Она уже не вернется…
- Не вернется. Да, это ее выбор!
- По незнанию!
- Не согласен, Наблюдатель ей все объяснил! Это осознанная команда к исполнению!
- Наблюдатель некорректно объяснил. Он не указал на отсутствие обратного вектора.
- Но она все поняла. Это ее императив.
- Кто с ней рядом?
- Интимный друг. Они называют это любовью.
-Покажи мне матрицу переноса…Хорошо… Точки пересекаются! Хорошо. Она будет Наблюдателем в этом временном потоке.
Да, Хранитель!.. Команда выполнена.

…Падение замедлилось и сознание начало возвращаться. Появились звуки, сквозь закрытые веки глаза почувствовали свет. По лицу пробежал приятный летний ветерок. Она очнулась… «Что со мной случилось? Где я?»…

МЕСТО ДЕЙСТВИЯ
Женьке нравилось в воскресный день мести внутренний двор театрального дома по улице Зодчего Росси. Вернее, часть двора, мысленно поделенного начальницей по диагонали на двух работников.  Двор с малюсеньким сквером и высохшим много лет назад фонтаном по середине.  Майское солнце пробивается во двор на пару часов, давая резкие светотени на распустившихся кустах сирени и живописных развалинах чаши фонтана.
На это все Женька смотрит, как на декорации. Основное действие происходит там, в открытых окнах (ох, уж эти окна!). Из открытых окон второго этажа доносится попеременно то звуки фортепиано, то распевка сопрано, то из окна на третьем этаже раздается сочный баритон, который что-то доказывает невидимому собеседнику. Слов не разобрать, но мелодика голоса завораживает. Женька метет свою территорию и наслаждается этими театральными звуками. Незабываемое… Кто эти пианист или вокалистка, или баритон Женька, конечно, не знает. Спрашивать имена у прохожих – верх неприличия…да и вообще! Кто он такой, чтобы интересоваться жильцами театрального дома? Хотя, удивительное знакомство, перевернувшее его жизнь, случилось…


АКТ. ПЕРВЫЙ. КАРТИНА ПЕРВАЯ.

ЖЭКовская инструкция предписывала ежемесячное мытье всей лестницы «подведомственной» ему парадной. Занятие мало привлекательное и для парня даже стыдное что ли… Но делать нечего – работа есть работа - и Женька, набрав в ведро воды из дворового крана, затащил его на самый верх лестницы. Приготовил швабру, тряпку опустил в ведро с водой.

- Молодой человек! А, молодой человек! - услышал он приятный девичий голос этажом ниже. Выглянул в пролет. Снизу на него смотрела девушка и улыбалась.
- Молодой человек, - повторила она, - спуститесь, пожалуйста, на грешную землю! Очень нужно!

Женька не заставил себя долго ждать. Сбежал на этаж ниже. Перед ним предстала кареглазая с каштановыми волосами, художественно взлохмаченными по стрижке «Гаврош» очаровательная девушка. Светлая блузка и темно-синяя юбка «чуть выше колена» подчеркивали ладную фигуру.  На блузке красовался комсомольский значок. Женька на минуту онемел, глядя на нее.

- Молодой человек, простите, имени не знаю…
- Ев…гений…э… можно просто Женя!
- Прекрасно, Женя! Вы мне нужны, как мужчина!
Женька онемел повторно. Девушка, увидев смущение Женьки, тут же со смехом добавила:
-  Не пугайтесь! Всего лишь комод отодвинуть! Сможете?

Женька кивнул. Его несколько покоробило «сможете?». Конечно, смогу! Тоже мне, нашла слабака! Девушка открыла дверь в квартиру и жестом пригласила внутрь. Женька вошел в большую прихожую, из которой аж три двери вели в комнаты и одна, очевидно, на кухню. После своей комнаты-пенала ему показалось, что он попал, как минимум, в филиал Эрмитажа.

- Да, - спохватилась девушка, - я забыла назваться! – она на секунду замолкла и посмотрела на Женьку, - ну, Вы должны меня спросить!..

Женька не понял, но потом сообразил:
 - А Вас как зовут?
- Валерия! – весело сказала она и, удаляясь в одну из комнат, крикнула, - можно просто Лера! Проходите сюда, Женя! Проходите в обуви!

Совладав с адреналиновым штормом, Женька прошел в комнату и одним махом отодвинул древний, из настоящего дерева, комод. За ним в пыли у стены лежал браслет, который, собственно, и был причиной перемещения мебельного динозавра. Увидев браслет, девушка быстро присела и подняла украшение:
- Ой, Женя, огромное Вам спасибо! Вы не представляете, как он мне дорог!
- Да, не за что, - ответил Евгений и заглянув за комод, по-хозяйски заметил, - надо бы подмести, пока мебель сдвинута.
- Да-да! Конечно, - встрепенулась Лера и убежала за веником. Женя с волнением посмотрел ей вслед. Какая девушка!.. Бывает же так!..


АКТ ПЕРВЫЙ. КАРТИНА ВТОРАЯ.
 
Лера подмела пол, Женя вернул на место комод и направился к выходу. Девушка его проводила:
- Женя, мне было приятно с Вами познакомиться. Вы такой симпатичный и сильный. Может, загляните к нам? Мы по пятницам устраиваем дружеское чаепитие.
- Спасибо! Не знаю, удобно ли? – явно смущаясь, проговорил Евгений.
- Конечно, удобно! Долой условности! Мы же с Вами живем в советской стране, где все равны! Так что приходите! Я буду ждать!

В приподнятом настроении Женька вернулся на исходную позицию на последнем этаже и через полчаса закончил мыть истоптанную ногами служителей муз лестницу. Пока обтирал шваброй с тряпкой старинные ступеньки, твердо решил: «Приду!»


АКТ ПЕРВЫЙ. КАРТИНА ТРЕТЬЯ.
 
Во дворе Женька встретил только что вышедшего на сопредельный участок старожила дворницкого дела Юрия Воронкина.
- Юра, привет! Что-то ты сегодня припозднился!
- В корне не верный посыл, - тут же отреагировал Воронкин, от которого ощущался тяжелый винный перегар. – Время – суть умозрительный фактор. Поздно или рано, студент, это субъективная оценка.

Женька хмыкнул, слушая Воронкина. Потом подумал, что Юра здесь уже лет десять метет уникальную улицу и, по идее, должен многих жильцов знать.
- Юра, в этом подъезде…
- Парадной, - наставительно поправил его Юра, - кто там? Черт с рогами?
- Девушка в восьмой… Не знаешь кто такая?
- Из восьмой квартиры? Знаю. Валерией кличут, она в библиотеке театра подвизается, - не раздумывая сообщил Юра и, махнув пару раз метлой, добавил:
- Только губу закатай! Не по Сеньке шапка…
- С чего бы так? – удивленно спросил Евгений.
- Ни погулять, ни замуж. Благородных кровей маде-му-а-зелька… Графа ждет, а графья...ик!.. все повывелись!.. К ней девять раз всякие подкатывали, - Юра для достоверности перешел на полушепот, наклонившись в Женьке - и один народный и лауреат Госпремии! Во как!..
- И?.. – непроизвольно морщась и отстраняясь от самогонного выхлопа, спросил Женька.
- А никак!  Неприступна!.. Крон-штад-т-ский форт, да и только!

Тут Юра заметил, как из арки показалась начальница и погрозила кулаком. Женька стоял спиной и сразу не сообразил отчего это Воронкин, любитель «точить лясы», вдруг резко замахал метлой и нарочито громко заявил:
- Рабочее время крадешь, студент! Не мешай пролетарию хлеб насущный добывать!
- Воронкин, опять с бодуна? – подошла к нему начальница, - мети как следует! Не то премии лишу! Женя, ты тоже не стой! Второй подъезд надо помыть.

Затем она быстро прошла в арку второго двора и скрылась за дверями конторы ЖЭКа, не дав Воронкину достойно и колко ей ответить.  А потому Юра сплюнул и продолжил мести свой участок двора, бормоча под нос:
- Парадная… какой же это подъезд?.. не в Москве живем…парадная…


АКТ ВТОРОЙ. КАРТИНА ПЕРВАЯ.
 
Наступила долгожданная пятница. Женя не поленился заглянуть на Садовую в кулинарию ресторана «Метрополь».  И – просто повезло! – практически без очереди достал большой набор птифуров. Костюмом и галстуком, разумеется, он еще не обзавелся, но джинсы и приличную рубашку в своем гардеробе, состоявшем именно из этих вещей, он надел. Подхватил за веревочку коробку с пирожными и направился в гости. На этаже, постоял у двери квартиры номер восемь, набрался решимости и позвонил.

- Женя, как прекрасно, что Вы пришли! – открыв дверь, искренне обрадовалась Лера, - а я знала, что Вы придете!

От этих слов Женька почувствовал волнение в груди и как-то по-особому взглянул на Леру. Хотел что-то приветственное сказать, Лера же, не давая вставить слово, потащила его за руку.

«Какая рука нежная», - только успел подумать Женька, а они уже оказались в ярко освещенной гостиной.
- А Женя нам птифуров принес! Какая прелесть! Обожаю птифуры! Знакомьтесь, это Женя, мой спаситель!

Женя раскланялся, переводя взгляд от одного лица к другому. Лера всех представила. Мама Елизавета Каземировна, в прошлом балерина, а ныне репетитор в театре, папа Юрий Сергеевич искусствовед, автор книги об истории Вагановского училища и брат мамы Роберт Каземирович, музыкант и преподаватель в Консерватории. «Мой любимый дядя», - добавила со смехом девушка.

- Лерочка, открой тайну, - поинтересовался дядя, - есть еще и нелюбимый?
Присутствующие заулыбались незатейливой шутке. В общем, обстановка как-то потеплела, Женьку усадили за стол, предложили чаю, расспросили о его житье-бытье, пожелали успешного окончания ВУЗа и верности выбранной «самой гуманной на свете» профессии.

Лера вспомнила о браслете:
- Представляете, я случайно его столкнула за комод. А комод тяжеленный, никакими силами не сдвинуть.
- Зачем же ты его снимала? – удивилась Елизавета Каземировна.
- Мама, не могу же я с ним ходить на комсомольское собрание! Да! Так вот! Я испугалась, что браслет останется навеки за комодом. Обидно! Но тут, появился Евгений и достал браслет из тьмы веков и пыли! Как настоящий странствующий рыцарь!
- Ага, - вставил Женька, - ведром и шваброй вместо копья и Росинанта!
- Сие реалии нашей жизни, - поиронизировал Роберт Каземирович, - каков день, таков и рыцарь!.. Впрочем, молодой человек, это не в Ваш адрес.
- Роберт, оставь, пожалуйста, свои замечания, - с укоризной посмотрела на брата Елизавета Каземировна, - день таков, как он есть и другим не будет. Во всяком случае, в обозримом будущем!
- Женя, не обижайтесь на дядю. Он искренне считает, что ему надо было родиться в средние века, стать рыцарем Роландом и водить знакомство с каким-нибудь Мерлином, а он всего лишь выдающийся скрипач, - с иронией в голосе объяснила Лера.
- Лера, ну что такое говоришь! «Каким-нибудь Мерлином»! Вполне историческая фигура, - вставил свое слово Юрий Сергеевич.
- Спасибо, Юрий, на добром слове! – откликнулся Роберт Каземирович, - а Вам, Лера, так скажу: нынешний век загубил чародейство. Никто не верит в него, вот оно и ушло из нашей жизнь… Даже фантастика не в чести…  А жаль!

Женька молча слушал и не понимал, толи это в шутку, толи серьезно говорили за этим столом.

- Но все же, доложу я Вам, дорогая племянница, чудеса еще могут быть! – продолжил Роберт Каземирович.
- Верно, дядя! Мы строим светлое будущее, разве это не чудесно? Без всякого волшебства… Ах, как я хотела бы посмотреть это прекрасное будущее!
- Будущее, которое сейчас строится, дорогая Валерия, вряд ли будет светлым, - с улыбкой возразил дядя, - хотя, вполне возможно, что я ошибаюсь.

Лера поправила на руке браслет и, увидев это, он добавил:
- На твоем запястье браслет с уникальным сапфиром. Говорят, он исполняет заветные желания. Можешь загадать, например, увидеть светлое будущее. Этот волшебный самоцвет выполнит любое желание... Да-да.  Даже есть  о нем легенда.


АКТ ВТОРОЙ. КАРТИНА ВТОРАЯ.

- Предлагаю, выпить чаю с птифурами, - перебила дядю Лера, - а за чаем дядя нам расскажет эту легенду!

Такого ароматного чая, да еще с пирожными Женька за все студенческие годы не пробовал ни разу. Настроение у него было прямо-таки распрекрасное. Как-то многое сошлось сегодня: и повторная встреча с очень симпатичной девушкой Лерой, и знакомство с удивительной семьей, похоже, имеющие предков явно непролетарского происхождения, и украшения, хранящее тайну и, наконец, необычное чаепитие в гостиной с роялем и мебелью совершенно точно несоветского происхождения. Он ощущал себя приглашенным в другую жизнь, сильно отличную от той, что протекала за окном. Было волнительно и любопытно узнать, чем закончится вечер и что расскажет Роберт Каземирович.

- Итак, - сделав глоток душистого напитка, прервал молчание дядя, - обещанная легенда…
- Только что придуманная Робертом, - с улыбкой вставила мама Валерии.
- А хоть бы и так, но от чистого сердца, - парировал Роберт Каземирович и после паузы продолжил, - вам, молодые люди, скорее всего, такое имя, как баронесса фон Зедлер неизвестно. Так вот, этот браслет когда-то принадлежал ей.

- Продолжай, Роберт, - улыбнулся Юрий Сергеевич, — это что-то новое о браслете…
- Юлии фон Зедлер, в те времена, когда она блистала на сцене Мариинки под фамилией Сташинская, некий анонимный почитатель преподнёс необычный гарнитур из двух браслетов и кулона на платиновой цепочке. В кулоне, как и в браслетах были вставлены сапфиры удивительной красоты и сияния. Кстати, ювелиры утверждали, что это даже не сапфиры, а уникальные единственные в своем роде самоцветы. Сделав паузу, Роберт Каземирович добавил:
- По-моему мнению, эти камни могут быть неземного происхождения!

Лера невольно приподняла руку с браслетом, чтобы посмотреть на удивительный камень. Сапфир блестел ярко, отражая свет люстры.

Дядя продолжил рассказ:
- К футлярам, а надо заметить, что для кулона был отдельный футляр, была приложена записка, в которой помимо слов восхищения имелось указание на то, что сапфиры, назовем их так, чудесным образом помогают исполнить любое желание…
- Невероятно, Роберт, - с иронией в голосе прокомментировал Юрий Сергеевич.
- Можете, друзья, сомневаться, но в записке было сказано, что даритель сам воспользовался гарнитуром и сказочно обогатился. Найти в заброшенной штольне десяток самородков практически в одном месте – это невероятная удача...
- Но причем же здесь сапфиры, - перебил его  Юрий Сергеевич, - джентльмену просто повезло. Об этих искателях самородков еще Джек Лондон много и талантливо писал. Так что…

Роберт Каземирович кивнул в знак согласия и закончил фразу:
- И вот этот аноним, влюбленный в Юлию и не зная, чем отблагодарить гений танцовщицы, подарил ей бесценный гарнитур с пожеланием, исполнения сокровенной мечты.

- И что мадам фон Зедлер? Исполнилась ее заветная мечта? – поинтересовалась Елизавета Каземировна.
- Скорее всего, нет. Полагаю, рэволюция помешала, мон шер. Юлия даже не успела забрать спрятанные где-то второй браслет и кулон. Так что тайна сохраняется и по сей день, - заключил Роберт Каземирович.

- Роберт, - посмотрела на брата Елизавета Каземировна, - откуда эти подробности?
- Довелось читать оригинал записки, - дядя выразительно посмотрел на племянницу, - много в библиотеке Мариинки потаенных мест, но об этом молчок! - он посмотрел на Леру и театрально приставил палец к губам. Она улыбнулась.

 Наступила короткая пауза.

- Роберт Каземирович, - осмелев, нарушил молчание Женька, - но, ведь, это не конец. Интересно же описание того, как это работало и где могут быть спрятаны кулон и второй браслет.

- Ну что ж, - сделав глоток чая, продолжил рассказ дядя, - действительно, в записке было подробное описание, как надо поступить. Так и сказано: В нужный час, камень на браслете засияет, когда обладатель браслета вновь соединит гарнитур, чтобы исполнить заветное желание. Одев одновременно два браслета и кулон на растущей луне следует желание загадать. Далее, - как бы вспоминая, рассказывал он, - следует снова разъединить гарнитур, оставив у себя только один браслет … Почти дословно… А вот где сейчас второй браслет и кулон до подлинно неизвестно…
 
- И что? Засиял сапфир? – поинтересовался Юрий Сергеевич.
- Юра, как видишь, у Леры только браслет. Камень не сияет. И полного гарнитура пока нет.  И, очевидно, не предвидится…
- Красивая легенда, -заключил Юрий Сергеевич.

- А у Валерии он откуда?  - неожиданно для себя спросил Женька.
- Его Роберт привез из Вены, - ответила на вопрос Елизавета Каземировна, - все дело в том, мы дальние родственники Сташинских и по завещанию Юлии браслет должен был вернуться в Петербург. Так что Роберт, рискуя стать невыездным и премного претерпев, исполнил ее волю.

Женька почувствовал, что пора и честь знать, поспешно допил чай, встал и, сославшись на необходимость готовиться к экзамену, попрощался с необычной семьей.
Проходя по улице Росси к своей парадной, что у самой Ватрушки, он подумал, что скорее всего, если верить легенде, баронесса все-таки загадала желание, раз гарнитур разъединен… С другой стороны, это всего лишь легенда, а в них как известно так мало правды… И кто мог бы подумать, что в рассказе Роберта Каземировича так много фантастики.


АКТ ТРЕТИЙ. КАРТИНА ПЕРВАЯ.

- Воронкин,  - окликнула Юру начальница, - подойди-ка.
Чуткий нос управдома криминального запаха не уловил. Воронкин подошел и нарочито громко выдохнул:
- Как стеклышко, ей-бо! Только яркий запах цветущего миндаля, с цитрусовым послевкусием, Жанна Андреевна, ей-бо!
- Уймись, балабол. Трезв, - вынесла вердикт начальница и дала указание, - пойдешь в подвал, проверишь разводку и стояки, - она оглянулась и, увидев входящего во двор Женьку, добавила, - вон студента возьмёшь в помощь. Ключи и фонарь на вахте. Доложишь результат.
- Я воль, мин херц, - козырнул ироничный Воронкин, - будет сделано!  - и обратился к Женьке, - пойдем, студент, привидения в подземелье пугать!

Жанна Андреевна хмыкнула и удалилась по своим управдомовским делам. Воронкин взял в конторе ключи, фонарь, и через пару минут они с Женькой спустились в темноту подземного Питера. Неяркий свет фонаря выхватывал из темноты столбы и стены фундамента, а на земляном полу обрывки рубероида, куски арматуры, еще какой-то мусор. Конечно, было немного жутковато от безграничной темноты огромного подвала, в котором Женька мог легко заблудиться. Так что впечатлительным натурам замечание Воронкина о приведениях, могло прибавить страху. Женька себя к таковым не относил, но холодок периодически по спине пробегал.

- Жека, не дрейфь, - будто зная, что чувствует Женька, сказал Воронкин, - я первый раз тоже слегка труханул, когда бункер увидел.
- Что за бункер? - чтобы отогнать подползающий страх, нарочито громко спросил Женька.
- Так с войны остался. Тут командный пункт был. О нем в книжках не писали. Давай топай за мной, сейчас покажу.

Воронкин остановился у стояка, пощупал трубу осветил сверху до низу, посветил вдоль труб разводки, посветил на пол. Нигде протечек не обнаружил. Молча продолжал осматривать и дальше водопроводные и канализационные трубы. Женька шел за ним. Дошли до середины подвала.

- Вот он, - посветил Юрий в сторону бетонной стены, - но туда не попасть, дверь замурована. Говорят, муровали в спешке и двоих дежурных так и оставили там. А оттуда не докричишься – бетон в полметра! Так там солдатики и померли, теперь бродят привидения по подвалу!
- Ну, ты, Юра, мастер пули отливать! -  с улыбкой проговорил Женька, - как же узнали, если дверь замурована.
- А привидения откуда? Значит, так и было, - не поворачиваясь ответил Воронкин, - ну, потом, дверь могли открывать, кому положено, как думаешь, студент?
- Ну, если, кому положено, тогда да, - ответил в тон Воронкину Женька, глядя на массивную дверь бункера.

Прошли дальше. Женька привык к темноте и спертому воздуху подземелья. Шли, осматривая коммуникации. Наконец, добрались до фундамента капитальной стены, у которой лежала груда строительного мусора и полуразбитых ящиков и ящичков, обрывков кабеля, оставшихся после возведения бункера. Женька подошел к ней: интересно же посмотреть на хлам почти сорокалетней давности. Слабый свет пробивался в цокольное окошко, позволявший хоть что-то рассмотреть. Присев, Женька увидел под бухтой кабеля деревянную коробку, похожую на шкатулку, да еще с какой-то монограммой, протянул руку и вытащил ее.

- Крыс не боишься? - спросил его Воронкин и сделав серьезным голос, проговорил, - слыхал, в старых домах крысы, размером с кошек вырастают? Жуть! Такая и руку может оттяпать!

Женька, разглядывая место, из которого он достал коробку, за словом в карман не полез:
- Я слыхал, что в Ленинграде открыли фабрику по изготовлению пудры, для запудривания мозгов. А?..
- Да, - ответил Воронкин, проворачивая задвижку, - я даже пару банок прикупил!..
Оба посмеялись. И в этот момент, проведя рукой по земле, на которой стояла коробка, Женька почувствовал, что там есть еще одна коробка, только поменьше. Он разгреб землю и достал ее.
- Отнесешь в ломбард. Рубля три дадут, - посоветовал Воронкин, глядя на находки Женьки, и добавил, – все, Жека, шабаш! Уходим!


АКТ ТРЕТИЙ. КАРТИНА ВТОРАЯ.

Добравшись до своей комнаты, Женька поставил на стол, завернутые в газету шкатулки. Газету от щедрот своих ему дал Воронкин с наказом, получив деньги, непременно пропить их вместе с ним. Женька кивнул и почти бегом добрался до своей комнаты. Плохо сдерживая волнение, он развернул газету, не веря тому, о чем начал догадываться. Нет!! Так не бывает!!! Шанс один из миллиона или миллиарда…Но, кажется, он ему выпал! В лотерее шансов было больше, а он не выигрывал ни разу, даже рубля…

Шкатулки, как он теперь их именовал, несмотря на годы, проведенные в подземелье, остались нетронутыми ни влагой, ни древоточцами. На крышках шкатулок красовалась монограмма «JK». Женька покрутил в руке меньшую. Она оказалось запертой. Собственно, этого и следовало ожидать. Ключ? Он поразмыслил: нет, ключа быть не должно, есть какой-то секрет…Секрет, который легко распознается женской логикой.

Ну, да! Надо на что-то надавить и… Еще раз осмотрел шкатулку со всех сторон, поставил на стол и пальцем понажимал все поверхности. Логика не работала… Чтобы посмотреть зазор между корпусом и крышкой случайно взял шкатулку, как дамы берут пудреницу, на открытую ладонь.  Получилось, что он одновременно нажал на боковые поверхности шкатулки. Бесшумно открылась крышка, и Женька увидел кулон с синим камнем. С большой шкатулкой номер не прошел, но алгоритм он понял: нажал одновременно на переднюю и заднюю поверхности. Под крышкой открылось бархатное ложе на два украшения. Разумеется, в шкатулке был только один браслет.  Не трогая драгоценности, он закрыл обе шкатулки.

Женька посмотрел в окно. Что теперь делать?  Нести в милицию, оставить себе или…Или отдать Валерии?


АКТ ТРЕТИЙ. КАРТИНА ТРЕТЬЯ.

- И ты тут живешь? – оглядывая комнату спросила Валерия, - скромненько…
- Студенту обживаться, только время и деньги тратить, - пропуская вперед девушку ответил Женька, - сейчас чай соорудим, с пряниками. Извини, но птифуров нет.
- Ерунда, можно и с пряниками, я их тоже люблю, - ответила девушка…

Сегодня вечером, через дня два после находки, Женька встретил Валерию на улице и, ссылаясь хороший тон в виде ответного визита, пригласил девушку к себе. Благо соседи-музыканты уехали на гастроли, и коридор-кухня был в полном его распоряжении.

 Валерия с радостью согласилась заглянуть: понравился ей Женька такой умный, основательный, надежный и очень симпатичный. Лера в тайне надеялась на взаимную симпатию и чувствовала, что и она ему не безразлична. Правда, она не подозревала, какой сюрприз ей готовит Евгений…

- Чай не цейлонский, но пить можно, - разливая заварку по стаканам, говорил Женька.
- Женя, брось ты манерничать! Я вовсе не привереда, как дядя, - улыбнулась девушка. - Лучше расскажи, как ты один живешь, - она окинула взглядом комнату, - один-одинешенек.
- Что делать!.. Один-одинешенек…

Валерия ласково посмотрела на Женю и улыбнулась:
- Давай я над тобой шефство возьму, как над отстающим, а?

Скрывая смущение Женя, не глядя на девушку, кивнул и наклонившись запустил руку под кровать, на которой сидел; единственный стул своей меблировки он предложил гостье. Лера удивленно посмотрела на Женю. Он распрямился и вытащил из-под кровати обувную коробку в которой покоились две шкатулки.

- Что это?- удивленно спросила Лера.
- Твое…   
Лера взяла меньшую из шкатулок и повертела в руках:
- А как открыть?
- Нажми с двух сторон.

Лера нажала на бока шкатулки. Крышка мягко открылась.
- Женечка, это тот самый? Неужели ты их нашел?!

Она смотрела на кулон и не верила своим глазам. Самоцвет блеснул, поймав оконный свет, и в тот же момент на блеск кулона ярким светом откликнулся камень на ее браслете.

- Во большом футляре второй браслет, - подал Женька футляр.
 
Лера восхищенно посмотрела на Женьку и, следуя неосознанному порыву, поднялась со стула. Женька тоже встал. Они обнялись и застыли в долгом поцелуе… Потом они присели на кровать, продолжая обниматься, потом Лера откинулась на подушку…

- Ты мой рыцарь!.. Я так ждала тебя…- шептала она между поцелуями.

 Женькина голова кружилась, он уже не владел собой и чувствовал, что с ним происходит что-то прекрасное, ранее неизведанное…

- Молчи, мой рыцарь, - шептала Лера, все крепче обнимая Женьку, - молчи, я все знаю... я… знаю…

«Неужели это так и случается?" -  мелькнула у Женьки мысль и растворилась в волнах нарастающей страсти…


АКТ ТРЕТИЙ. КАРТИНА ЧЕТВЕРТАЯ.

За окном разлилась акварель белой ночи. Комната погрузилась в полумрак. Молодые люди лежали на узкой кровати в обнимку, обессиленные и счастливые. Говорить не хотелось. Только улыбаться и думать о будущем.
 
- Пойдем на Фонтанку гулять?  -  вдруг предложил Женька, - или тебе домой пора?
- Пойдем, - с радостью согласилась Лера, - только надо себя привести в порядок. Дома не ждут, я сказала, что с подругой пойду белые ночи встречать.

- А подругу зовут Евгений, - пошутил Женька, глядя как Валерия встает.
 
Она улыбнулась, накинула на себя блузку, прихватила висевшее у двери полотенце и вышла. Женька, не веря происходящему, любовался фигурой Валерии, романтично окутанной сумерками.


АКТ ТРЕТИЙ. КАРТИНА ЧЕТВЕРТАЯ.

Они гуляли по Фонтанке, потом целовались на Аничковом мосту, потом по Невскому дошли до Дворцового моста и посмотрели, как он величественно поднимает центральные пролеты, потом почти бегом поспешили к Кировскому мосту и успели увидеть его однопролетный подъем…Потом усталые они, наконец, вернулись на Фонтанку и через мост Ломоносова пришли на улицу своего Счастья. Остановились у прохода во двор.

Прощаясь, Женька спросил:
- Что ты будешь делать с гарнитуром?
- Загадаю желание! – уверенно ответила Лера.
-Ты веришь в эту легенду? А еще комсомолка, спортсменка!
- Да, Женечка, почему-то верю. Еще я верю в нашу любовь с первого взгляда!
- Лера, что-то шекспировское получается. Прямо Ромео и Джульетта!
- Да, мой рыцарь! Все так, кроме трагедии. Только любовь!

Над Фонтанкой на бледном небе висела растущая Луна. Валерия достала из сумочки кулон и второй браслет. Надела их под ироничную улыбку Женьки и повернулась лицом к ночному светилу.  Губы ее что-то шептали, но слов Женька не слышал.

- Все, загадала! – объявила Валерия, - очень хочется увидеть в какое прекрасное время мы будем жить!
 
К удивлению Женьки, самоцветы вдруг засветились, хотя свет на них не падал…если только свет бледного серпа Луны… Через мгновение свет их погас, будто бы знак того, что желание приято и будет исполнено.

Влюбленные еще долго целовались прямо на улице, потом Лера пошла к арке и в этот момент Женька так и не понял, что произошло с Лерой… Она исчезла! Но…

КОДА
С тех пор прошло пятнадцать лет. Врач сельской районной больницы Евгений Леонидович приехал в Санкт-Петербург на прогулку. Он часто посвящал выходные таким поездкам.

Прямо с вокзала Евгений Леонидович отправился на ставшею родной улицу Зодчего Росси, заглянул во двор, который подметал почти два года, прошел в сквер перед театром и присел на скамью и задумался.

…Он часто приходил сюда, в Катькин садик, и вспоминал Валерию, а главное, ее необъяснимое исчезновение. Прямо у него на глазах. Вот она прощается, вот идет к арке и… вдруг ее фигура превращается в размытый силуэт, который становится прозрачным и через несколько секунд растворяется в сумраке белой ночи.

Тогда Женьку что-то остановило бежать к ее родителям и в милицию. Будто какой-то запрет парализовал волю: «Не делай этого! Все нормально! Все будет хорошо! Пора идти домой!». Он покорно развернулся и направился домой. На секунду ему показалось, что на Ватрушке у памятника Ломоносову стоит Роберт Каземирович…

- Я Вас знаю, - вдруг услышал он девичий голос и поднял глаза.  перед ним стояла девушка и улыбалась. В первую секунду Евгений Леонидович не смог вымолвить ни слова. Это, казалось, вымыслом, игрой воображения: Валерия?.. Лицо Валерии…Улыбка Валерии… Глаза Валерии! Голос с интонацией Валерии! Не может быть! Так похожа!.. Наваждение… Хотя, бывает… в медицине еще не такое бывает.
 
Девушка еще мгновение постояла молча, как бы выдерживая паузу для большего эффекта, и сказала:
- Здравствуйте, меня зовут Юля. А мама Вас ждет! Мы тут рядом живем… в переулке Крылова… Дядя Женя, пойдемте!

Она протянула свою по-детски нежную руку. Евгений поднялся и подал ей свою. Они пошли через сквер к дому, в котором уже пятнадцать лет после удивительного перемещения во времени жила Лера. Первая и единственная любовь Женьки…