День в истории. 21 января 1900 года

День в истории. 21 января 1900 года

(Исторический очерк по материалам «Правительственного Вестника» № 16 от 21 января 1900 года)

Андрей Меньщиков


Если бы в этот туманный январский день у вас в руках оказалась свежая утренняя газета, вы бы явственно ощутили, как под ногами трещит старый девятнадцатый век. На календаре — начало 1900 года. Мир замер в хрупком равновесии, и телеграфные аппараты Санкт-Петербургского агентства, захлебываясь от обилия депеш, выплескивали на пожелтевшие полосы хронику одного-единственного дня. Дня, когда человечество одновременно училось лечить, предсказывать бури, строить великие флоты и безжалостно истреблять себе подобных.

Главный шторм этого дня бушевал под готическими сводами лондонского Вестминстера. Палату общин трясло от жесточайшего политического похмелья. Всего четыре месяца назад министр колоний Джозеф Чемберлен обещал британцам легкую карательную прогулку против «мужицкой армии» голландских фермеров-буров в Южной Африке. Но 21 января на стол депутатов легли страшные списки потерь у холма Спион-Коп: полторы тысячи солдат были принесены в жертву амбициям столичных политиков.

В этот день в Палате общин гремели взрывные дебаты. Лидер оппозиции сэр Генри Кэмпбелл-Баннерман прямо с трибуны назвал требования правительства к бурам «чудовищными», обвинив кабинет в том, что он втравил Англию в позорную войну, к которой армия оказалась «ни к чему не годна». Пока депутаты спорили, на передовой разыгрывалась драма. Из Южной Африки пришла телеграмма: ночью, взбираясь на злосчастный холм, самонадеянный английский офицер на оклик бурского часового надменно бросил пароль: «Ватерлоо!». Он ждал триумфа империи, но утро принесло Англии сокрушительную Маюбу — символ полного разгрома. Шестинедельные планы спасения осажденного Ледисмита разлетелись в прах, а буры, перебросив фронт, везли эшелоны песка и леса, чтобы запрудить реку Клип и буквально затопить британский гарнизон в его подземных казематах.

Пока Британская империя увязала в южноафриканском капкане, ее главный геополитический соперник — Германия — ковал свое стальное будущее. В этот самый день берлинская газета «Berliner Tageblatt» подсчитывала голоса в Рейхстаге накануне исторического чтения Второго морского закона. Кайзер Вильгельм II жаждал бросить вызов владычице морей. Канцлер Гогенлоэ вел тайные ночные переговоры с лидером Партии Центра доктором Либером, скупая голоса сомневающихся депутатов. Германия закладывала фундамент для своего огромного Флота Открытого моря, запуская безумную гонку вооружений, которая через четырнадцать лет приведет Европу к катастрофе.

Но Россия в этот день смотрела на немецкие приготовления прагматично. В то время как на стапелях в Киле и Эльбинге для русского флота обретали плоть легендарные крейсеры «Аскольд» и «Новик», в Санкт-Петербурге праздновали триумф отечественной науки. Николаевская Главная физическая обсерватория под руководством генерала-академика Михаила Рыкачёва подвела итоги работы. В этот день русские ученые могли гордиться невероятной цифрой: три четверти их прогнозов погоды оправдывались полностью. Без компьютеров и спутников, силой одного лишь человеческого рацио, обсерватория раскинула сеть из двух тысяч станций по всей Евразии, рассылая штормовые предупреждения, спасавшие корабли в портах и вырывающие поезда из смертельного плена метелей.

В этот же январский день на другом конце планеты, на далеком острове Формоза (Тайвань), японское правительство Микадо демонстрировало миру радикальные методы азиатской модернизации. Эксперты признали старинный китайский город Текхам «антигигиеничным» из-за болотных испарений и малярии. Решение Токио было хирургическим: 21 января город начали физически срывать до самого основания, переселяя жителей в чистые, построенные за счет казны дома, и попутно вводя по всей империи жесткое, обязательное оспопрививание для младенцев.

Мир менял кожу на глазах. В Харьковском Императорском университете профессора читали лекции для 1200 студентов, выпуская в этот день сотни врачей и провизоров для земских больниц. В Варшаве, на пролетарской окраине Сольце, полковой священник лейб-гвардии Уланского полка открывал первую церковно-приходскую школу для детей беднейших ремесленников, вешая на стену светлого класса портрет государя в золоченой раме с видом на Лазенковский парк. А в вечных льдах Аляски американский зоолог Мур бережно упаковывал в пробирки удивительное открытие — черных ледяных червей, доказавших, что жизнь способна пробиваться даже сквозь глетчеры при вечном нуле градусов.

И в этот же день из раскаленного портового Адена выходил в Суэцкий канал русский стратегический пароход «Орел», а его побратим «Екатеринослав» швартовался в гавани Порт-Артура. Они везли русских солдат и стальные рельсы для Транссиба.

21 января 1900 года. Обычный день на стыке двух эпох. День, когда человечество, еще не ведая о грядущих мировых войнах, самозабвенно чертило карту нового двадцатого века — века великих строек, фатальных иллюзий и великого мужества.