Причины и этапы попыток очищении лезгинского языка

ПРИЧИНЫ И ЭТАПЫ ПОПЫТОК «ОЧИЩЕНИИ» ЛЕЗГИНСКОГО ЯЗЫКА…

Заимствования в языках.

В мире нет языков, которые в себе не содержали бы заимствованных из других языков слов. Согласно оценкам специалистов из современных языков больше всего в себе содержит заимствованных слов английский язык – до 75% лексики, а самое минимальное количество таких заимствований содержит севернокитайский (мандаринский) язык – около 2% лексики. Азербайджанский язык - язык территориально близкого к лезгинам народа содержит 40-50% заимствованных из других языков слов. В персидском языке количество заимствованных слов составляет 50-60% всего словарного запаса.
Что касается нашего, лезгинского языка, то в нём заимствованная лексика составляет около 30-35% всего словарного запаса, что свидетельствует о том, что лезгинский язык намного «чище», чем азербайджанский язык. Количество заимствованных слов в других дагестанских языках по очевидным причинам, вероятно, чуть меньше, чем в лезгинском языке, но качественно ситуация в этих языках особо не отличается от ситуации в лезгинском языке.

С чего и по какой причине начались попытки «очищения» лезгинского языка?

И что интересно: представители ни англичан, ни азербайджанцев, ни какого-либо народа из дагестанских народов, кроме представителей лезгин, не заняты публичной пропагандой необходимости «очищения» своих языков.
Только представители лезгин вот уже более 30 лет заняты этим. В чём же причина наличия у лезгин такого «уникального» занятия?
Если задуматься, то становится очевидно, что причиной наличия у лезгин идеи «очищения» своего языка является их разделённость между двумя государствами. По моему мнению, эта разделённость породила эту идею.
Первые попытки воплощения этой идеи в жизнь имели место в начале 90-х годов прошлого века, когда в Азербайджане появилась группы «активистов», которые начали говорить, что, мол, литературный лезгинский язык был создан в Дагестане без учёта диалекта языка проживающих в Азербайджане лезгин, которые, по мнению этих «активистов», составляют большинство лезгинского народа, и что, мол, надо с участием этого лезгинского «большинства» создать новую «редакцию» литературного лезгинского языка, устраивающую «большинство» лезгин. Главными идеологами такого «переутверждения» литературного лезгинского языка в новой «редакции» были Музаффер Меликмамедов, Фейруз Бадалов, Видади Севзиханов др.
Я полагаю, что эти идеологи, ратуя за «переутверждение» лезгинского литературного языка в новой «редакции», преследовали цель самым легким способом прослыть лезгинскими «патриотами» среди лезгинских обывателей, проживавших в начале 90-х годов прошлого века в Азербайджане и потерявших социальные, политические и этнические ориентиры в связи с распадом СССР. По факту эти идеологи пытались в Азербайджане создать второй литературный лезгинский язык, не говоря об этом открыто. В таком втором языке были заинтересованы и азербайджанские власти, он позволял указанным властям внушить лезгинам правого берега Самура убеждение, что у них другой язык, отличный от языка лезгин левого берега Самура, их больше и потому им надо придумать свой литературный язык. Почувствовав внешне молчаливую поддержку со строны азербайджанского государства, сторонники идеи «переутверждения» лезгинского литературного языка, не дожидаясь по этому поводу положительно отклика со строны лезгин левого берега Самура, не считаясь ни с какими нормами приличия, в Азербайджане начали издавать журналы, словари и другую литературу на варианте письменного лезгинского языка, отличном от варианта такого языка, утвержденного в конце 20-х годов 20 века и используемого в Дагестане.
О том, что это есть попытка создания нового литературного лезгинского языка, впервые открыто высказался известный филолог Ахмедуллах Гюльмагомедов, посетивший Баку и Кусары, общавшийся в этих городах с коноводами движения по «переутверждению» лезгинского литературного языка и познакомившийся с литературой, издаваемой ими в Азербайджане в соответствии с их взглядами на лезгинский письменный язык. После этого всем разумным лезгинам стало очевидно, что в Азербайджане имеют место манипуляции с письменным лезгинским языком, могущие привести к окончательному разделению лезгин по Самуру, ибо у одного народа не может быть двух литературных языков.

Этап «очищения» языка от заимствований.

После вышеуказанного изобличения со строны известного филолога А.Гюльмагомедова идеологов создания нового литературного языка для лезгин, эти идеологи изменили тактику: они перестали говорить, что литературный язык без участия лезгин правого берега Самура создали и потому его надо «переутверждать», а начали говорить, что этот язык «загрязнён» заимствованиями, что надо взяться за его «очищение».
Такое изменение тактики со стороны идеологов «преобразования» лезгинского литературного языка расширило их социальную базу, пополнив её широкими слоями наивных и неграмотных лезгинских обывателей, не знающих как проявить свой «патриотизм». Из известных личностей с левого берега Самура к кампании по «очищению» лезгинского языка подключился Фейзудин Нагиев.
Теперь основным тезисом «активистов», охваченных идеей «очищения» лезгинского языка, стал тезис о том, что язык надо избавить от всего заимствованного и вместо них вернуть в язык диалектные слова.
Правда, практически ни одного диалектного слова, которого не было бы в лезгинских словарях, «активисты» не смогли для примера привести, и идея «очищения» лезгинского языка вылилась в пропаганду идеи избавления лезгинского языка от заимствований любой ценой, включая придумывание взамен им новых слов всеми нелепыми способами, которые могут лишь разрушить цельность языка.
Безусловно, большое значение для сохранения лезгинского языка, как и для сохранения языка любого другого «малого» народа, имеет укрепление позиций исконной лексики в данном языке. Потому пишущие на лезгинском языке писатели, поэты, журналисты и иные лица, которые обязаны придерживаться норм письменного языка, должны из слов с одинаковым смыслом вместо заимствованных слов использовать исконные слова, если иное не обусловлено необходимостью соблюдения рифмы и размера в поэзии и избежания многократного повторения одного и того же слова на небольшом отрезке текста.
При этом нельзя забывать, что язык – это живой организм, в котором каждое слово занимает свою смысловую нишу. Это относиться и к заимствованным словам, которые в языке появились не вчера и не по желанию какого-то человека, а появились многие столетия назад. Заимствованные слова, занявшие определенные смысловые ниши, не могут быть вытеснены исконными словами, изначально имеющими или со временем обретшими другой смысл или словами, придуманными без учёта правил лезгинской морфологии, ибо такие эксперименты над языком, как указано выше, могут лишь разрушить цельность языка.
Объясним на примерах.
Если русские фразы «нежный цветок»  и «нежная девушка» нельзя переводить на лезгинский язык как «мили цуьк» и «мили руш», то и слово «миливал» в лезгинском языке, происходящее от слова «мили» (свежий, недокисший, мягкий, беззвучный) не может означать «нежность», которому соответствует заимствованное слово «назиквал», проникшее в лезгинский язык многие столетия назад из иранских языков. При этом азербайджанский язык, в котором существенно больше заимствованных слов, чем в лезгинском языке, и который образовался гораздо позже, чем лезгинский язык, не может быть языком, определяющим значение слова «назик» в лезгинском языке, ибо это слово в смысле «нежный» проник в лезгинский язык за многие столетия до того, как тюрки это слово в смысле «тонкий» узнали и переняли у иранцев.
Другой пример: если слово «гардан» в смысле русского слова «шея» проникло в лезгинский язык из иранских языков, переместив исконное лезгинское слово «хев», раньше имевшее значение того же русского слова «шея», в новую смысловую нишу «воротник», то его нельзя применить в лезгинском языке для обозначении «шеи журавля», ибо использование вместо правильного выражения «дурнадин гардан» другого выражения «дурнадин хев» всеми современными лезгинами, знающими язык, будет восприниматься как использование выражения со смыслом выражения со смыслом «воротник журавля», но у журавля, как известно, воротника нет.
Эти два примера однозначно доказывают, что заимствованные слова, занявшие определенные смысловые ниши в лезгинском языке, не могут быть вытеснены исконными словами, изначально имеющими или со временем обретшими другой смысл или словами, придуманными без учёта правил лезгинской морфологии, если у пытающихся это сделать нет желания разрушить живой организм лезгинского языка, где все взаимосвязано, или если этот желающий не является невеждой в вопросах филологии.
Практика показывает, что «очищением» лезгинского языка, как правило, занимаются люди, не считающие лезгинский язык цельным живым организмом. Им кажется, что слова в языке подобны солдатам, которым стоить дать команды, они сразу повернутся в нужном направлении и приобретут нужные для командующего смыслы. Они не осознают, что лезгинским языком специалисты языка занимались лишь в советское время. Тогда за счёт государственных средств подготавливались такие специалисты, в сёла направлялись экспедиции для собирания материалов для изучения языков, издавалась специальная литература, посвящённая лезгинскому языку. Сейчас ничего этого нет. Потому сегодня речь может идти лишь о сохранении лезгинского языка в имеющемся состоянии на максимально возможный срок в надежде, что в будущем государственная национальная политика ещё изменится. Понимающие это люди не занимаются «очищением» лезгинского языка, ибо оно, осуществляемое в эпоху, когда у нас нет специалистов языка и сил для этого, может лишь разрушить язык. Этим делом занимаются, как правило, те, кто очень плохо знает литературный лезгинский язык и малознакомы с азами грамматики и иных правил лезгинского языка. К таким же относятся новые «поэты», подключившиеся к процессу «очищения» языка. Иными словами, лезгинский язык хотят «очистить» от заимствований дилетанты с точки зрения филологии.

В чём глубинный смысл «очищения» языка от заимствований?

Глубинных смыслов у этого процесса два. Первый смысл на поверхности. Он заключается в том, что постоянные и дилетантские разговоры об «очищении» языка со строны некоторых им позволяют себя считать «патриотами» лезгинского народа и слыть таковыми среди большинства лезгин, которые по факту являются малообразованными и не понимающими законы функционирования живых языков людьми.
Есть и второй, более глубокий смысл у этого процесса. Он заключается в том, что эти разговоря об «очищении» лезгинского языка позволяют дискредитировать тех представителей лезгинской культуры прошлого, которым удалось создать шедевры словесности, исходя из их понимания цельности лезгинского языка, состоящего из взаимосвязанных исконных и заимствованных лезгинских слов.
Для объяснения второго смысла этого процесса приводим одну строфу из стихотворения Етима Эмина, посвященного друзьям:

Хабар кьуртIа зи гьалдикай дустари,
Шукур Аллагь, хъсан я, – лагь дустариз;
ТIалабирди чпивай зи къастари
Хийир-дуьа, игьсан я, – лагь дустариз;
(Если спросят друзья о моем состоянии,
Хвала Аллаху, в самый раз, – передай друзьям;
Все, чего хочет испросить у них моя воля,
Это – благословение и прощение, – передай друзьям;)

Ни у кого, кто понимает это стихотворение и лезгинский менталитет, язык не повернётся, чтобы сказать, что это стихотворение написано с использованием заимствованных слов и потому оно не совсем лезгинское, хотя в этом стихотворении использованы такие заимствованные слова как: хабар, гьал, дуст, шукур, Аллагь, къаст, хийир, дуьа, игьсан. Настаивающим на том, что заимствованные слова нужно исключить из лезгинского языка, нужно предложить это стихотворение написать без заимствований. Полагаю, никто такой стих не сможет написать, ибо без заимствований нет лезгинского языка…
Знающий в поэзии и в лезгинском языке толк скажет, что это стихотворение по своей форме и содержанию – шедевр лезгинской поэзии, написанный изумительным лезгинским языком, а его автор – лучший лезгинский поэт за всю историю народа, являющийся главным столпом современной лезгинской культуры и духовной жизни лезгинского народа.
Но есть такие, которые хотели бы «очистить» это стихотворение от заимствований. Они говорят: «Эмин поэт, хороший поэт, в его стихах есть душа. Но язык его стихов.... Читать и гордиться поэтому можно за его душу, но считать язык, на котором он писал, лезгинским – это не справедливо».
(Чтобы показать на идиотизм позиции тех, кто стихи Эмина считает написанными на нелезгинском языке из-за наличия в них заимствований, можно указать на то обстоятельство, что ни одному англичанину не приходит в голову идея «очистить» произведения Шекспира или Байрона от заимствований, хотя и известно, что в их произведениях до 75% слов являются заимствованными из других языков. Более того, пожалуй, в мире нет ни одного народа, кроме лезгинского народа, представители которого не хотели бы признавать величие своего великого поэта только из-за того, что в его произведениях есть заимствованные слова. А куда поэт должен был девать эти слова, если его народ говорил ими?!)
…Из вышеприведенной цитаты о стихах Эмина одного из сторонников процесса «очищения» лезгинского языка виден второй, главный глубинный смысл этого процесса. Этот смысл заключается в том, чтобы Эмина из великого поэта вначале превратить в «хорошего», потом упрёками по поводу заимствованных слов его дискредитировать и место на «Олимпе» лезгинской поэзии освободить новым «поэтам», придумывающим слова типа «миливал» для обозначения смысла русского слова «нежность»…
Но будет ли таких поэтов народ помнить через 146 лет после их смерти, как помнят Эмина, и будут ли их стихи люди цитировать наизусть после их угода в мир иной, как цитируют сегодня стихи Эмина. Сомневаюсь…
Такие «поэты» и другие сторонники «очищения» лезгинского языка могут лишь ускорить его разрушение. Это могут не понимать или лицемеры, или невежды…

p.s.
Во время учёбы в Верхнем Яраге в медресе, в 1856-1858 годах, Эмин жил в доме моих предков. В моей неграмотной бабушке, жившей на свете в 1894-1987 годах, не исчезала до последних её дней пиетет перед именем Эмина, она знала многие его строки и понимала практически все слова в его стихотворениях, которых я читал ей из современных книг, что свидетельствует о том, что Эмин писал на том языке, на которым в 19 веке говорил лезгинский народ…