На теплоходе 2

         

   Матросам срочной службы спиртное не продавали, все это прекрасно знали. Но и молодые ребята не лыком шиты, что бы продегустировать водочки, русскому человеку ни какие преграды, препоны и запреты не страшны.
   На теплоходе полно гражданских. Остановившись на подходе к танцевальному залу, где был буфет и продавали спиртное, Валерка подошел к медленно бредущему к буфету мужчине средних лет.
   В двух словах, изложил предложение купить матросам водки. Мужчина, уже слегка выпивший. Без всяких отговорок согласился. Денег дали на две бутылки. Окинув взглядом матросов, он как потом выяснилось  всех сосчитал.
    И когда вышел из буфета, у него в руках и в карманах было шесть бутылок водки. Пройдя во внутренние помещения судна, он передал матросам четыре бутылки и предложил пойти, посидеть к нему в каюту.
    Уже через полчаса, матросы в каюте мужчины, которого звали Иван, сидя на койках, вокруг небольшого столика, выпивали из граненых стаканов.
    А чем закусить? Хозяин каюты вытащил из под койки большой чемодан. Достал из него пару запакованных в полиэтилен брикетов. Оказалось это мед в сотах. Иван вез его в Петропавловск-Камчатский на продажу.
   Вот этим медом и закусывали водку. Здесь хозяин каюты рассказал, что он живет в Приморье, держит пасеку. Гонит мед на продажу и тем живет и неплохо живет.
   В то время, мы парни с Урала и промышленных районов страны, не могли представить, как это можно не работать на производстве и неплохо жить. Но это уже дело десятое и осознание этого вопроса, придет намного позже, после смены политического строя, череды руководителей и очередные катаклизмы, которые приготовили для нашего народа, проклятые империалисты.
   К полуночи, вместе с дядей Ваней матросы осилили пять бутылок и двинулись в свой кубрик. Хозяин каюты отдал матросам последнюю бутылку и они принесли её  матросам в свой кубрик.
   Здесь в очередной раз возникла беседа, кто, куда и почему едет. Таких «раздолбаев» как Ручкин было двое. И обоих, при отправке оповестили, что «загонят» в самые дальние гарнизоны.
   Молодые матросы с юмором, в котором сквозила тревога, обменивались впечатлениями. В далекие гарнизоны, на острова, к самому краю географии, ни кому ехать не хотелось. И поэтому многие рассматривали варианты методов, что бы остаться в большом гарнизоне.
   А Ручкину с товарищем по несчастью, казалось все было до фонаря. Сидя в кубрике с матросами и расправляясь с последней бутылкой, Валерка жизнерадостно делился с товарищами.
   - Подумаешь, загонят на какой то остров, он же самый ближний к Японии – с заговорщеской улыбкой, полушепотом говорил он матросам - там говорят, стоят ракетные катера – и уже во весь голос – мы катер угоним и к девкам, в Японию, на танцы!
   Последние слова Ручкина, потонули в громком матросском хохоте, тут же последовали комментарии и советы на все случаи жизни.
   Но оказалось, что даже на большом гражданском корабле и у стен бывают «уши». Где там, на верху или в соответствующих структурах узнали, что матрос Ручкин хочет сбежать на катере в Японию. Реакция конечно была мгновенной – на острова не пущать!
   На следующий день, после тяжелого «трудового» дня, когда матросы отсыпались в кубрике, программа «праздничного» вечера повторилось. Ручкин с Серегой вновь пошли на танцы.

   Валерка, еще не дойдя до верхней палубы, увидел в боковом проходе молодую девушку Лену, у которой он забрал ножницы. Он сразу вспомнил, как она неумело пыталась погладить ему брюки и разговоры с прекрасной незнакомкой в тесном пространстве бытовки. И ее  слова о том, что ей нельзя ходить на свидание.
   - Лена – он уже шел к ней навстречу. Девушка увидев Ручкина, видимо узнала его и заулыбалась. Она была в светлом платье до колен, в талии перехваченном узким кожаным ремешком.
   Хороша, отметил про себя Валерка, но тут же отогнал в сторону крамольные мысли.
   Быстро переговорив в коридоре, они медленно двинулись по проходу. Расположение помещений на теплоходе Ручкин конечно не знал, идти в бытовку, где был вчера с Валентиной, не решился, далеко, это надо спуститься пару палуб вниз.
   Дойдя по проходу до поворота, он увидел крутой трап ведущий наверх, а за ним небольшая ниша и дальше вроде как проход.
   Подхватив девушку под руку, он увлек ее туда. Но там оказался тупик, размером метр на полтора. Матроса это конечно не смущало, он обнял девушку за талию и приник долгим поцелуем.
   Она закинула руки ему на шею и тихо шептала, «не надо». Но Валерку уже не остановить, он дал волю рукам, жадно трогая запретные формы. Погладив и потрогав все части тела молодой девушки, до куда могли дотянуться руки, он пытался перейти к более решительным действиям, но девушка прижавшись попкой к переборке, не давала ему возможности осуществить задуманное.
   Ручкин жадно целовал ее и прижимался к ее телу своим вздыбленным мужским достоинством. Девушка, почувствовав тугую плоть, упиравшуюся ей в то в животик, то в бедро, смущено ойкала и отодвигалась.
   Она не переставая шептала «не надо, здесь же увидят». И хотя он не слушал ее горячий шепот, но зато отлично слышал шаги, проходивших мимо или спускавшихся по трапу. В этот момент оба замирали.
   Потом анализируя происшедшее, он думал что надо было еще немного нажать и все бы получилось. Но там, он с трепетным удовольствием трогал упругие груди молодой девушки. Запустил руки под платье и тугая попка, казалось сама прижималась к его рукам. Он даже пытался подцепить пальцем ее тоненькие трусики, но тут оказались хитрые фокусы женского туалета.
   На девушке были чулки с поясом (тогда была такая мода, вернее тогда не было колготок) с подтяжками, которые застегивались поверх трусиков. И что бы их снять, надо было сначала отстегнуть подтяжки. А девушка шептала «не надо, я еще маленькая». В ответ Валерка шептал свое: «какая же ты маленькая, вон какие у тебя формы, просто невозможно даже подумать» и нес еще много всякой ерунды. Но …
   К десяти часам вечера, девушка уговорила Ручкина отпустить ее, потому что у нее соседки по каюте, прожженные и прокуренные старухи, съедят ее, если она не придет вовремя. Ну и конечно она схитрила, сказала, что завтра они увидятся снова, здесь же.
   Ни чего не добившись, но с тревожно радостным чувством завтрашней встречи, Валерка отпустил Лену, которая просила ее не провожать, во избежание неприятностей.
   Придя в кубрик, он с удивлением увидел, что там не оказалось Сереги. Который в этот момент, познакомился на танцах с девушкой и после часа громкой музыки, удалился во внутренние проходы теплохода.
   Конечно, матросы срочной службы, которых перевозили в качестве пассажиров, плохо знали расположение помещений на теплоходе и уединиться с девушкой, было проблематично. Все видимые места были заняты.
   Но девушка, с которой Сергей сбежал с танцев, была из обслуживающего персонала теплохода. Она хорошо знала все внутренние помещения теплохода, а так же скрытые трапы и переходы, которых как оказалось, было множество.
   Прелюдия к основному событию не заняла много времени. Небольшой но активный разговор, в перерывах между поцелуями, жаркие объятия и сильные руки матроса срочной службы привели молодую девушку в восторг.
   В небольшом помещении, а оно было проходное, где они целовались, ни каких серьезных действий предпринять было нельзя, сюда в любую минуту мог кто нибудь зайти.   
   Девушка предложила уйти «с глаз долой» под предлогом, что бы ее не видели сослуживцы из команды. Сереге конечно, было все «по фигу». Но предложение несло смысл продолжения романтической встречи. И он последовал за девушкой, после чего они оказались в каком то относительно небольшом, слабо освещенном помещении.
   Здесь они продолжили активную беседу, прерываемую жаркими поцелуями. Неизвестно зачем, девушка сообщила матросу, что занималась балетом. Ради справедливости надо сказать, что в тот период почему то большинство девушек хотели стать балеринами. Возможно они занимались в каких то студиях или кружках при Дворцах культуры, но балерин было через одну. Видя, что Сергей не прореагировал на ее балетное прошлое, а ему конечно было это по фигу, она стала допытываться, не веришь?
   И тут же показала несколько балетных упражнений, постояв на пальчиках и махнув ножкой вертикально вверх.
   Сереге все это было по барабану, его конечно интересовало совершенно другое. А девушка еще заявила что может сделать мостик из положения стоя, только ее нужно поддержать за талию.
   - Удержишь? – коварно-вызывающе спросила она. Сейчас Серега, на руках удержал бы наверно и многотонную торпеду, а уж стройную молодую девушку. Два пальца обосс… (об асфальт)
   - Спорим? – агрессивно предложил он.
   - На что? – игриво спросила она.
   - Кто проспорит, выполняет желание.
   - Какое?
   - А там и решим!
   Девушка изогнувшись через спину, достала руками пол, Сергей в это время поддерживал ее за талию и вторым упражнением, она резко перебросив тело, сделала сальто и встала на ноги.
   - О! Ты действительно балерина – восхищенно сказал матрос – но я тебя удержал, так что загадываю желание.
   - Какое?
   - Как какое?  Самое большое! – он прижал девушку к себе и запустил руки под платье.
   - Но так не честно! – возмутилась она.
   - Конечно не честно, проспорила и еще делаешь вид, что ни чего не знаешь – пока он все это говорил, руки сами блудливо освобождали девушку от последних ажурных преград.
   - Но мы же платье помнем и запачкаем – приводила очередной довод девушка.
   - Мы его даже снимать не будем, вот смотри – и Серега пошел в атаку!
    Матрос добился своего и в течении получаса, повторял и закреплял успех, в любовном общении с балериной. Но тема балета не осталась в стороне и была использована в прикладных целях.
    Сергей предложил девушке поднять одну ножку вверх и в таком положении, он мечтал произвести атаку. Она посмеялась, но согласилась попробовать. Но в такой позиции любовный акт не мог быть долгим. Девушка не могла долго держать ногу вверх.
   Серега предложил положить ножку на какую то металлическую полку с боку, скорее это было ребро жесткости корпуса. А сам продолжил свои балетные изысканные упражнения. Но и в таком положении, девушка долго стоять не могла. Пришлось оставив высокохудожественные балетные позиции по боку, просто и ясно продолжить культурное общение.
   И если бы кто то из команды теплохода, не стал ломиться в двери, закрытые изнутри на защелку, общение продолжилось бы наверно до утра.

   На третий день с девушками не повезло. Или их разобрали более шустрые матросы или многие, познакомившись «перепорхнули» по каютам. Стоять в проходах и обниматься под лестницами, наверно не самый удачный вариант.   
   А в соседних каютах на верхних палубах, есть хотя и не такие прыткие, горячие и соскучившиеся по женской ласке молодые матросы. Здесь были и степенные представительные мужчины и молодые офицеры и мичмана, следовавшие в Петропавловск. И там мягкая кровать, водочка и коньячок и спокойные интеллигентные разговоры. А в каютах первого класса душ и другие удобства.
   И «лапши то навешать», многие из этих степенных дядек тоже мастера, а если еще и выпить «для задору» и видя в своих руках молодое создание, чего только не наврешь.
   Прибежавший Серега схватил за руку Ручкина и поволок по проходу к трапам.
   На теплоходе ехали разные матросы, по срокам службы и по статусу. Кого то как Ручкина, перевели (выгнали или сослали) с прежнего места службы и переправляли в более отдаленные гарнизоны. Кто то ехал после учебки, получив какую ни будь воинскую специальность, а были и просто матросы срочной службы, только что призванные, переодетые и отправленные еще неизвестно куда.
   Серега попал на Флот, после Свердловского суворовского училища. Окончив учебку, он вместе с группой матросов, получивших подобную военную специальность, ехал на Камчатку, для дальнейшего прохождения службы.
   И вот здесь на теплоходе, он встретил «земляка» по суворовскому училищу. Но это был уже не матрос, а старший лейтенант, который так же по какой то надобности ехал на Камчатку.
   Офицер пригласил своего суворовского коллегу в ресторан, а тот притащил Ручкина. Наверно это не красиво и так делать не надо, но в жизни, а тем более на военной службе, бывает всякое.
   Уже сидя за столом с налитыми в очередной раз рюмками водки, Валерка поинтересовался, как они внешне не зная друг друга, разные по возрасту узнали, что из одного суворовского училища.
   - А вот – офицер распахнул китель и на обратной стороне отворота, к значку об окончании военно-морского училища, был привинчен узкий черный погон, с буквами ССВУ.
   Точно такой же погон, был привинчен к значку классности, со внутренней стороны галанки Сергея. Они наперебой делились воспоминаниями о городе Свердловске, об училище, о преподавателях.
   Ручкин тоже внес небольшую лепту воспоминаний о городе, немного, в рамках разумного, рассказал о своей предыдущей службе и потом перешли на анекдоты и всякие веселые случаи и недоразумения, которых и на службе хватает с избытком. 
   К отбою, наши матросы ушли бодрым военно-морским шагом, без шатания и цепляния за переборки. А вот старший лейтенант «поехал». Он уже за столом клевал носом и норовил упасть лицом на тарелку, но матросы успевали его поддерживать. И когда пришло время уходить, матросы хотели отвести его в каюту, но подошедший официант заверил, что сам отведет подвыпившего офицера.
    Последний день рейса прошел спокойно. Ручкин с Серегой Троекуровым прошлись по всем помещениям теплохода. С верхней застекленной палубы, видимость была отличная. Днем здесь было прохладно и гражданские парочками, стояли у борта в накинутых пальто. Они тихо переговаривались между собой, с улыбкой поглядывали друг на друга и долгими внимательными взглядами с прищуром, оглядывали горизонт.
   А вдалеке где то там, почти на краю горизонта, маячили военные корабли. Ближе, в пределе хорошей видимости, покачивались на волнах небольшие рыбацкие траулеры. Серые волны, большими гребнями поднимались вверх и так же медленно и спокойно опускались вниз, перемещая огромные массы соленой океанской воды.
   Теплоход мерно гудя трюмными механизмами спокойно шел выбранным курсом. Все пассажиры, находившиеся на борту спокойно ждали прибытия в порт Петропавловск-Камчатского. У каждого были свои планы, мысли и мечты. А матросы срочной службы, следовавшие на окраину Русской земли, в далекие гарнизоны, с легкой тревогой смотрели в даль. Куда пошлют? Как там? Но все понимали от них ни чего не зависело. А вот одно каждый знал точно, сколько осталось служить.