Школа номер ноль. Глава 19

               


                В СЕМЕЙНОМ КРУГУ


     Дедушка провожает меня домой. Конечно, ему с бабушкой не хочется со мной расставаться, потому что они очень любят меня. Но им надо быть мужественными и сдерживать слезы, ведь я не могу все время с ними находиться. Папа, мама, друзья в школе и даже хулиганы - все хотят меня видеть. И я не могу разорваться на части. Дедушка это понимает и поэтому сдерживается изо всех сил.
     У входа в метро дедушка выражает свое неудовольствие типом, пытающимся каждому прохожему всучить рекламный листок.
     - Вот ведь странный человек, - говорит дедушка, - Видит же, что в одной руке  я несу сумку, а в другой - телефон, по которому разговариваю с твоей бабушкой, а он мне в лицо листок сует. Я, конечно, при всей унизительности этого положения, мог бы схватить листок зубами. Но тогда я не смог бы говорить по телефону. Разве не так?
     - Листок ты мог бы отдать мне, - заметил я.
     - Гм!

     А до этого мы с дедушкой были в музее и долго ходили по разным залам, так что даже устали и сели в одном из залов на банкетку, чтобы отдохнуть.
     В зале, кроме нас, находилось еще много людей - большинство из мрамора, в основном раздетые. Были и нормальные. Но те, или стояли и глазели на мраморных, или просто сидела и зевали, и ни на что не смотрели. Мраморные были интересней.
     И тут позвонила мама и спросила, что мы делает? Я сказал, что мы смотрим на Юлия Цезаря.
     - Вы с ума сошли? - спросила обеспокоенно мама.
     - Нет еще, - успокоил я ее. - Мы сейчас смотрим на мраморного Юлия Цезаря. Если бы он был живой, может, и сошли бы...
     - Поезжайте домой, - сказала мама и повесила трубку.

     А когда мы вошли в вагон поезда и дедушка опять строго произнес: "Гм!" - какой-то молодой человек быстро вскочил со своего места, уступая его дедушке. Но дед сказал:
     - Сиди, сиди, пока молодой, еще в старости настоишься.
     Тот, с выражением благодарности на лице, сел обратно. А дедушка опять буркнул: "Гм!"
     - Дедушка, - обратился я к нему, - недавно я слышал по радио, что ученые врачи сделали очередное открытие.
     - Да? - заинтересовался дед. - Это хорошо! А то вот у меня что-то сердце пошаливает, да печень побаливает.
     - Они открыли, что человек нюхающий лютик, живет на один год больше, чем человек, нюхающий ромашку.
     - О горе мне, старому! - закричал дедушка, чем напугал весь вагон. - Но
 почему я всю жизнь отдавал предпочтение ромашкам и василькам! Кстати, насчет васильков ничего не говорили?
     - Ни слова.
     - Жаль. Ну, ничего не поделаешь. Винить надо только самого себя. Недаром даже шлягер такой есть: "Вот тебе лютики, вот васильки, вот мимозы, вот и розы, и левкоя цветки". Но на первом месте - лютики!

     Недалеко от нашего дома, два бомжа наскакивали на прохожих и просили денег.
     "интересно, а если бы я просил? Дали бы? Наверное дали, если бы я попросил на учебник. А вот на мороженое не дали бы. Или дали?..
     Я продолжал размышлять.
     А если бы папа попросил, ему бы точно отказали. Да он и просить не умеет.
     Маме бы тоже не дали. Закричали бы - работать иди!
     А вот Нине Федоровне дали бы. Она солидно выглядит в очках. Сказала бы жалостливо, что мы ее уморили. И денег на отпуск не хватает. Точно дали бы. По крайней мере, отнеслись бы с пониманием.
     А Ганнибалу Ильичу?.. Нет, он просить не станет. Если нужно, он силой возьмет. Или у завуча попросит. Тот ему не откажет. Не посмеет. Свое здоровье надо беречь.
     А Сережке?.."
     Здесь я размышлять закончил, так как мы вошли в наш подъезд.

     А недавно у дедушки был день рождения. Когда праздник у мамы, то значительно легче выбрать подарок - цветы, конфеты... У папы сложнее, но тоже можно всегда что-нибудь придумать. Но дедушка! Я даже не знал, что ему подарить. Костыль? Но он еще не хромает. Очки? Так у него есть, и не одна пара. Вставная челюсть тоже есть! Правда, одна. И зачем ему вторая? Если только сломает... Но он не дерется и в хоккей не играет. Я спросил у мамы и папы, но они отмалчивались. И я придумал! Подарю ему солдатиков. Будем вместе играть, пусть заодно вспомнит свое солдатское прошлое. Но оказалось, что в армии он не служил, а был белобилетником. Я расстроился, но вдруг вспомнил, что я отличный художник, и решил подарить ему картинку, недавно нарисованную на сказочный сюжет.
     - Как называется? - спросил довольный дедушка.
     - "Красная Шапочка и Волк", - ответил я, и показал ему картинку.
     - Шапку вижу - на земле валяется. А девочка? Где девочка, которая носит эту шапку? И где волк? - спросил удивленно дедушка.
     - Волк рядом - в кустах, переваривает девочку, - пояснил я ему.
     ???
     - А скоро я нарисую еще одну картинку, и тоже подарю тебе.
     - Опять на сказочный сюжет?
     - Да. И назову ее "Страшная месть. Бабушка убивает волка". Или лучше "Утро волчьей казни". Туман. Бабушка с топором. Рядом - друзья, соседи, знакомые. Тоже с топорами, косами и вилами. Представляешь?
     - Представляю, - почему-то вздохнул дедушка.

     - Мама! - закричал я, влетая в раскрытую дверь кухни. - А мы, когда ехали в автобусе, чуть с легковой машиной не поцеловались!
     - Какой ужас! - отреагировала мама. - Водитель автобуса был так неосторожен?
     - Он так не считал.   
     - Значит, виноват другой водитель?
     - Да. Наш водитель так ему и сказал: "Тебе только на ишаке ездить!"
     - Вот как. И что тот ему ответил?
     - Я почти ничего не понял из того, что он сказал.
     - Ясно, - вздохнула мама.
     - Но я не видел, чтобы в Москве на ишаках ездили. Я вообще ишаков не видел.
     Но тут в разговор вмешался папа. Он подошел к буфету, стал в нем что-то искать, а потом сказал:
     - Странно. Еще вчера в вазочке было много конфет. А сегодня... Да их почти нет!
     - Все хорошее когда-нибудь кончается, - лицемерно вздохнул я.
     - А ты, философ, вместо того, чтобы конфеты лопать в неограниченном количестве, с таким бы азартом на уроки налег. Когда же я дождусь от тебя хорошей отметки!
     - Ты мечтатель и все время витаешь в облаках, -сказала со вздохом мама. - Надо быть реалистом. А в реальности, больше тройки он давно не получал.
     - Вот ремня он получит, - сердито сказал папа, и закрыл створки буфета.
     - Но я так и делал! - воскликнул я. - Сидел на уроке и мечтал о хорошей оценке. Мечтал, мечтал, и не заметил, как пролетел урок. А в реальности - надо было писать сочинение. К сожалению, учительница невысоко оценила мои высокие мечты.
     - Да уж, двойку высокой оценкой никак не назовешь.
     Я понуро опустил голову. Что поделаешь! Мир реальности и мир мечты - увы! - не совпадают.
     Чтобы переменить тему разговора я сказал, что бабушка опять подарила мне книжку.
     - Вот и хорошо, -сказал папа.
     - У меня комната будет скоро завалена книгами. В библиотеке - и то меньше.
     - Книги хлеба не просят. Они сами хлеб.
     - Я бы предпочел шоколад, - не согласился я.
     Папа вздохнул.
     И чего они все вздыхают. У них-то с мамой в комнате ни одной книжки нет. И не понимаю, что он имеет против шоколада?
     А потом к беседе подключился и дядя Женя, трагическим тоном сообщив всем,что ему не хватает зубов, отчего происходит ужасная улыбка, совсем его лицо не красящая.
     Папа опять вздохнул, покачал головой, взял спортивный листок и углубился в чтение.
     - Этому легко помочь! - бодро сказала мама. - Приходи к нам в поликлинику. В нашем зубодробительном - тьфу! - я хотела сказать - в зубоврачебном кабинете, тебе быстро настрогают столько зубов, что крокодил от зависти заплачет - только улыбайся на здоровье! Наши врачи - настоящие мастера своего дела, можно сказать - ассы. Особо впечатлительных и нервных клиентов на себе вытаскивают.
     - И куда они их тащат? - спросил, улыбаясь ужасной улыбкой, дядя Женя.
     - В коридор. Куда же еще. Не на улице же их штабелями складывать. Водичкой побрызгают, те, как правило, в себя и приходят.
     - А что, бывают исключения?
     - Бывают, - вздохнула мама. - Некоторые только на спирт реагируют.
     - Спирт? - оживился дядя Женя.
     - Нашатырный, - строго сказала мама.
     - А-а... - несколько разочарованно протянул дядя Женя.
     А потом мы пили чай с оставшимися в вазе конфетами. И на удивление конфет хватило всем, так что папа немного преувеличил. Пили чай и слушали радиоприветы.
     - Николай просит передать для Темы песню... А вот и Тема просит передать для Николая песню... И опять Николай просит... Вы уже передавали, Николай. Угомонитесь! - немного повысил голос ведущий.
     - А вы еще раз передайте, - ворвался в эфир голос Николая. - Вам что, жалко?
     - ...Колюне, Вадиму, Саньке, Сереньке, Зурабу, Ахмеду, Ванюшке, душке Павлику, Ваське паразиту, Эдгару дурашке, и этому... ну, как его! Забыла. А, шут с ним!
     ...Анютке, Люське, Маргарите Васильевне, Натали - ох, ты и чумовая! Варьке...
     Было слышно, как поскрипывает зубами ведущий и тихо шепчет: "Я бы их всех в кашу растер..."
     - Передайте привет мужу и папе от жены и дочки. Ждем его домой. А его все нет и нет. Вернись, Никодим! Грустно-то как, чертушка!
     - Передайте, что лечу на крыльях любви!
     - Передайте, чтобы не торопилась, погода нынче нелетная, пусть поумерит пыл.
     - Ладно, передам, - устало говорит ведущий. - Ты слышишь, Светлана, погода, говорят, нелетная... Куда мне идти?.. Да иди ты сама!
     - А я вот спою! - пропищал тонкий девический голос, и правда запел.
     - Здесь не поют, - протестует ведущий, - а заказывают песни.
     - А вам что, не нравится, как я пою?
     - Я не в восторге.
     - Тогда сами спойте, а я послушаю. Пусть нас радиослушатели рассудят.
     - Исполните, пожалуйста, для пастуха Еремы вакхическую весеннюю песню, для мерина такого... Пусть к концу сезона, хоть одна овца в стаде останется, - не всех же на шашлык переводить!
     - Для председателя колхоза Петровича, поставьте полонез Огинского. Петрович, а помнишь как мы с тобой! Эх, Петрович!
     - Пусть "Роллинг Стоунз" передаст привет моим друзьям. Но пусть и враги послушают - мне не жалко. Чтоб им ни дна ни покрышки!
     - Я сейчас взорвусь! - сказал папа, и торопливо вышел на балкон.
     - Хочу, чтобы для настоящего профи, кочегара-истопника Федорыча, поставили...
     Мама выключила радио.
     - Дедушка, а какая у тебя профессия? - поинтересовался я.
     - Приспособленец и трудяга. Вот такая!
     - Это как? Что это значит?
     - Значит, что как-то приспосабливаюсь жить на пенсию. Это очень трудно, поэтому и трудяга.
     А когда дедушка собрался домой, я сказал ему, что у нас в школе скоро утренник и мы будем играть спектакль-трагедию в одном действии - "Колобок освобожденный", где я занят. А затем споем звонкие пионерские песни. И пусть они с бабушкой приходят - у нас без возрастных ограничений.
     Дедушка обещал.

     Вечером, сидя у телевизора, я мечтательно сказал:
     - Хорошо бы купить еще пару белых мышей и морскую свинку.
     Мама вздохнула и тоже мечтательно сказала:
     - Хорошо бы их не покупать, а купить мне новое пальто.
     Папа в мечтах от нас не отставал.
     - Хорошо бы ничего не покупать, - проговорил он, - кроме пива...
     Так мы мечтательно вздыхали, но в результате - никто ничего не купил.
     Лежа в кровати я слушал, как барабанит дождь по оконному стеклу и где-то в отдалении рокочет гром.
     - Мне страшно! - заявил я, ворвавшись в комнату, где спали мама и папа, и без промедления их растормошил. - Что же будет, если дождь нас затопит? Или ураган случится? Солнце упадет на Землю? Телевизор на пол? А может, и метеор врежется? - Я обрушил на них ряд вопросов, требующих немедленных и безотлагательных ответов.
     - О, нет! Не сейчас! - простонал папа. - Мне рано вставать.
     - Но это важно!
     - А нельзя потерпеть до утра, - жалобно сказала мама. - Или иди разбуди дядю Женю. Он ответит на любые твои вопросы.
     И я пошел будить дядю Женю. Уходил же я от него весьма поспешно, но очень довольный, что он оставил меня в живых. С большой неохотой, но все-таки оставил. А поторопился я уйти, потому что он все еще колебался...

     Как же все-таки здорово, что есть воскресенье! И у нас с Сережкой на этот день много интересных планов. А потому, наскоро позавтракав, я собираюсь отправиться к нему домой.
     - Сперва выброси мусор, - говорит мама.
     Я послушно беру мусорное ведро и выхожу на лестничную площадку и встречаю там Алешку Репейникова с уже опорожненным ведром.
     - Что такой грустный, Леха? - спросил я его.
     - Да надоел мне братец младший! - с досадой говорит тот. - Все вопит и вопит. Чего вопит? Чего ему не хватает? Мог бы и помолчать для разнообразия. А тут еще мама...
     - А что мама?
     - Да вот подходит сегодня ко мне и говорит: "Хочешь, я тебе еще одного братика принесу?" Я ей отвечаю, что у меня уже есть один, и его мне хватает выше крыши. "А если сестричку?" - говорит она снова. Тогда я ей сказал, чтобы она мне лучше собаку принесла, а я уже там разберусь, кем она мне будет - братиком или сестрой. Но мама непонятно почему огорчилась.
     - Да, взрослых иногда трудно понять, - согласился я.

     Серега открыл мне дверь и сразу повел смотреть на мышей.
     - У нас пополнение, - сказал он. - Вот это Нюша, ты с ней знаком.
     Я ее в первый раз вижу. Толстая она...
     - А вот это ее потомство: Афиноген, Мавродий и Клавдий. Правда, красивые? Мавродий самый из них хитрый, дурит братьев по-страшному. Клавдий, тот попроще. Афиноген же - просто дурак.
     - Дуракам счастье, - сказал я.
     - Думаешь?
     - Уверен. Ты же счастливый.
     - Не понял.
     - Вот поэтому ты и счастливый.
     Сережка обиделся.
     - И что вы все такие обидчивые? - воскликнул я. - Когда я вчера сказал маме, чо люблю ее больше мороженого, она очень удивилась. "Даже больше чем крем-брюле?" - недоверчиво спросила она. Я долго колебался, но все-таки сказал, что больше, и поставил мороженое на второе место. "А я?" - спросил растерянно папа. Тогда я исправился, и поставил мороженое на третье место. Но, по-моему, они были не очень довольны. Тогда Сережка спросил:
     - А я? На каком я месте?
     - На пятом. После мороженого и пирожных. Это драма жизни, Серега. Хотя нет, - на шестом. Еще же есть конфеты. - Я задумался. - Или на седьмом...
     Сережка опять обиделся. А потом снова обиделся, когда я ему сказал, чтобы закрывал дверь в туалет, так как оттуда несет кошатиной.
     - Нос зажми, или иди к соседу... если он тебя пустит, - нахмурившись, проворчал Сережка.
     - А если не пустит?
     - К другому стучись... если успеешь.
     До чего же он обидчивый, Сережка! И что такого я сказал?