Электрический коллапс

Есть у меня один хороший приятель. Если что, то у него всегда можно электричеством разжиться. Об этом все знают и, конечно, пользуются.
"Вить, дай киловатт до получки! Вить, будь другом, одолжи хоть ватт двести — дома шаром покати!" — И Витя всем даёт, всем одалживает, никому никогда не отказывал.
Сам готов без света сидеть, а, если кому надо, последний киловатт отдаст — такой вот он человек!
Однажды ехал это он в троллейбусе и у того вдруг — бац! электричество кончилось. Ясное дело, троллейбус встал, а пассажиры давай сразу шуметь — на водителя ругаться:
мол, вот только что сели, за проезд заплатили и — на тебе! А ругаться только начни — не остановишь! И народ у нас всё такой — умница, сметливый. Скоро поняли, что водитель-то при чём? Стрелочник! Перешли на администрацию: "Куда она только смотрит?" Потом мэра вспомнили. Он троллейбусный парк обновить обещался, когда выбирали. И Бог его знает, до чего бы дошли, но только Витька, не говоря ни слова, из троллейбуса вышел и на столб полез. А добравшись до верха, он свой пауэробанк из кармана вынул и к проводам подцепил!
Те сразу ожили, заискрились, когда ток по ним побежал, ну и троллейбус, как ни в чём не бывало, дальше покатил! А Витька тот остался на столбе сидеть — ждал пока троллейбус до парка доберётся. Вот какой он, Витька, — человек!

Наивный только. Сколько раз его обманывали. Да тут и семи пядей во лбу не надо - любой ушлый ребёнок справится.
Однажды, какой-то тип продал ему целую пачку лотерейных билетов. И, представляете, убедил его, что все они выигрышные!.. И он потом с этими билетами долго ещё по городу ходил, искал всё, где ему выигрыш получить...
Да... Но, что-то в последнее время долго мы с ним не виделись. А тут, вдруг, встретились. На Невском.

В то утро я со стороны Московского вокзала шёл, к Гостиному. И, когда к Аничкову мосту подходил, увидел впереди себя девушку.
Шла она... Нет, выступала! каждой ножкой так, словно всех желающих целовать их приглашала. Я догнал её и спрашиваю:
— Простите, девушка, вам... до Александринки?..

Она обернулась. Взглядом меня высокомерным окинула, — а там всё: и джинсовка моя выцветшая, и кеды стоптанные, и небритость на щеках отразились и говорит:

— Нет, простите, мне до Мариинки.

Как же я обрадовался! У меня ведь в Мариинке родная тётя билетёршей работала! Я уже собирался ей билет контрамарочный пообещать, и тут это прыщ откуда-то вылезает!

Маленький, плюгавенький, глазки так и бегают, тьфу! Но фрак и цилиндр при нём! Блестят, и штиблеты лакированные!
Я его сразу узнал — нос майора Ковалёва! Его в последнее время тут на Невском часто замечать стали.

И вот, пока я мысли свои о билете в театр оформлял, он прямиком к моей девушке!..

— Давайте-ка, я вас, дорогуша, до Елисеева провожу... Конфект там и печеньев купим, а потом мы с вами кофею с пирожными пить будем. Да, и в Пассаже сегодня распродажа. Каких хотите платьев с нарядами — не пожалею!..

И что бы вы думали?!.. Пошла!..

Я таких нахалов, как этот господин, терпеть не могу. Представьте моё настроение, в каком я остался. Вот-вот, в прескверном!

И тут, ба! Смотрю Витька мой навстречу идёт. И выражение у него тоже прескверное. Ну думаю, сейчас мы встретимся — укрепим друг-друга.

— Привет, Вить! — говорю. — Как дела? Хорошо, что встретил. Слушай, дай ватт пятьсот до получки! Совсем опустел.

И тут Витя мой, тот самый безотказный Витька, вдруг говорит мне:

— Извини Паш, не могу. У самого ничего нет.
— Пауэробанк потерял!? — меня аж, в пот от этой мысли бросило, как представил.
— Нет, Паш, другое... Ты магазин, что подо мной, на первом этаже, помнишь?
— Ну а как же! — говорю. — У тебя же там на кухне все шкафы трясутся, когда холодильники ихние включаются... — И тут меня осенило. — Да ты, что!? Закрылся?! И теперь тебе далеко в другой ходить?
— Нет, Паш, сгорел он.
— Да ну!

И Витька мне такую вот историю поведал. Сидел он это в тот день у себя дома, стих какой-то там на конкурс дописывал... То, что он стихи пишет, про то я знал. Получались они у него или нет, не знаю — не мне судить. Ну вот, сидел он значит, писал-писал и не получалось там у него чего-то. А лёг спать, среди ночи как вскочит! Схватил он тетрадь с ручкой и писать давай — пруха такая пошла.

Пишет он, пишет, а сам горит весь! Ну, то есть, хорошо получается! Но видно сильно у него там всё внутри накалилось.

Сначала в магазине пробки внизу повылетали. Потом дым пошёл. А потом и трансформатор вместе со всей проводкой сгорел!

— Мне теперь, Паша, по суду всё электричество своё им отдавать надо.
— Ох, ты-ж! Ёшки-матрёшки! — выругался я первой пришедшей на ум рифмой. — Да, брат,.. с судом шутки плохи!..

Мне так Витьку жалко было, что хотелось утешить:

— Ну ладно, Вить, ты того... Не огорчайся... Рассосётся как-нибудь, сладится... А может они того, куда в другое место переедут, а? — Воодушевился я счастливой мыслью. — И о тебе забудут, отстанут!..

— Паш, они тогда вместе со мной переедут. — Уныло отвечал Витька.

— Как это, с тобой?!.. — не понял я.
— Я у них, понимаешь, теперь охранником работаю.

— Сутки через трое? — заинтересовался я.

— Нет. Через двое.

На Витьку смотреть было жалко. Сколько энергии в человеке было! Сколько электричества! Эх...

Мы ещё там минут пять о чём-то поговорили и разошлись. Шёл я потом и всё думал: Вот как бывает! Сколько бед — и всё на хороших людей! Ну попадись же мне нос тот! Надаю я ему колотушек!.. Мало того, что он от майора сбежал, так ещё и девушек чужих не в своём времени отбивает. И за Витьку, ещё добавлю! Хотя электричество тут и не причём.