В магазинах пусто, в холодильниках полно. Часть 22

  Уроки независимости.

На удивление, мой заграничный спутник оказался человеком очень молчаливым.   Аско на протяжении всей прогулки оставался глубоко погружен в какие-то свои собственные, неведомые мне думы.   Я остро замечала эту его постоянную задумчивость и, как могла, старалась сгладить повисшее между нами безмолвие своей мягкостью.   В его поведении я отчетливо чувствовала какую-то внутреннюю, чисто нордическую строгость.   Он не пытался меня обнять, не искал повода для мимолетного поцелуя — он просто шел рядом по средневековым переулкам Вышгорода, крепко и надежно держа мою ладонь в своей руке.

Я, с самого детства привыкшая к жизненной строгости и дисциплине, спокойно и с уважением принимала такое его отношение ко мне. Хотя, надо признаться, внутри у меня в те минуты всё буквально переворачивалось от бушевавших эмоций.  Мы долго гуляли, заглядывали в уютные сувенирные лавочки.  На одной из улочек, ведущих прямо к Ратушной площади, в те годы работал известный магазин «Военторг».

Аско с неподдельным заграничным любопытством принялся рассматривать его строгую витрину и знаками предложил мне зайти внутрь.

В продаже там бывали весьма неплохие, качественные вещи. Сам магазинчик был небольшим, прилавки в нем стояли солидной буквой «П», а за ними советские продавщицы чинно демонстрировали покупателям дефицитный товар.   Аско долго и увлеченно рассматривал выставленные на полках интересные вещички, как вдруг его взгляд замер, и он указал пальцем на настольную лампу отечественного производства.  Продавщица моментально, сноровисто достала её с верхней полки и во всей красе выставила перед нами. Это была действительно очень красивая, тяжелая стеклянная лампа с изящным расписным плафоном.

— Будете покупать? — дежурным тоном поинтересовалась женщина за прилавком.

Аско посмотрел на меня и в знак согласия уверенно кивнул головой.

— С вас восемнадцать рублей. Пожалуйста, пройдите в кассу, — продавщица быстро выписала товарный талон.

Но мой заграничный спутник почему-то замер и совершенно не спешил оплачивать покупку — очевидно, он просто растерялся, не понимая нашей сложной советской системы чеков,  да и обычных рублей у иностранца с собой могло попросту не оказаться.

У гостиницы Азалия предупреждала меня, будто Аско «на поверку жадный», но я увидела лишь мужскую растерянность в чужой стране. И мне в ту секунду стало его так по-человечески жалко... Я не растерялась ни на мгновение. Спокойно открыла сумочку, достала кошелек — слава Богу, в нем после рыночной торговли как раз оставались какие-то деньги — и сама оплатила эти восемнадцать рублей в кассу, протянув чек продавщице.  В тот миг я была наполнена таким теплом, что была готова подарить ему еще что-нибудь от всего сердца.

Главное — весь мой прежний, глухой внутренний страх перед иностранцем исчез без следа.  Я вдруг отчетливо почувствовала, что являюсь полной хозяйкой положения. Мне больше нечего было стесняться или стыдиться!   Мне от этого мужчины не нужно было абсолютно ничего — ни его валюты, ни заграничных вещей.  Это была моя личная независимость, которая невероятно укрепила мой дух.

После «Военторга» мы зашли в какое-то тихое,  уютное кафе. Присев за столик,  Аско достал блокнот и попросил у меня адрес и номер телефона.  Свой домашний ласнамяэский адрес я написала сразу,  а вот номера телефона у меня в квартире тогда просто-напросто не было, как и у большинства обычных людей в те годы.  Поэтому я указала номер своей близкой приятельницы Валентины, надеясь в случае чего держать связь через неё.

Время нашего удивительного выходного дня неумолимо шло к концу.  Аско бережно проводил меня обратно до самой гостиницы «Виру».  У парадного входа он впервые нежно обнял меня за плечи и очень аккуратно, трепетно поцеловал на прощание. Мы расстались... Но я шла к остановке автобуса в полном покое и тихой радости.  Жизнь повернулась ко мне своей доброй, светлой стороной, и я твердо знала: мы обязательно встретимся снова...

  Продолжение тут:http://proza.ru/2026/06/16/1858