Глава 5

Конец августа 1996

Подростки уходят. Люба сама не своя. Ребята что-то говорят, но она их не слышит. Перед мысленным взором дядя Леша, черно-белые фотографии папиной мамы, умершей еще до ее рождения. Вспоминается одиночество в заваленной игрушками детской, когда каждый член семьи находится в своей комнате. Только у себя! Мешать нельзя!
Папа занят научными исследованиями, у него диссертация: «Мне некогда».

Мама на кухне: «Любочка, что тебе тут делать? Еще порежешься! Иди к себе, играй!»
Она так привыкла к этому «нельзя, не трогай», что перестала и пытаться что-либо изменить. Она так привыкла, что и не помнит, было ли когда-то иначе. Путешествия в Крым не в счет, это всегда было именно так, как она мечтала: все вместе, все можно.

«Подкиидыыышшш», поселившийся в ее ушах, ползет по телу дальше и начинает все объяснять, по-новому, по-своему. Вера, Надя и Паша что-то рассказывают, перебивают друг друга, спорят… Люба кивает.

На прощание она улыбается друзьям:

— Пойду и впрямь… почитаю биологию. Для того, кто хочет стать врачом полезно.

— Ты точно в порядке? — Паша обеспокоен сильнее подруг: с недавних пор он знает, что значит жить с алкоголиком. Одна надежда на то, что его Златовласка всегда была и будет рассудительной. — Может, я тебя провожу?

— Зачем? Еще не поздно, — удивленно поднятая бровь и ироничный взгляд Любы отбивают всякое желание настаивать.

***

Ира сидит на лавочке в парке и смотрит на удаляющихся друзей, замечая каждую деталь. Девчонки размахивают руками, будто что-то доказывая или опровергая. Павел идет немного сзади, как будто пытается скрыть свою возлюбленную от Ириных глаз. Но он ниже Златовласки. Ира видит ее неестественно прямую спину:

— Танцооорша, — свое презрение молодая женщина подкрепляет очередным плевком и запивает пивом. На лице проступает кривая ухмылка: — Будете знать, Алексей Павлович, как делать мне больно!

Во взгляде аспирантки торжество: она сделала это! Она отомстила! Сейчас ей хорошо. Не так сладко, как в объятиях Палыча, но гораздо лучше, чем после разрыва.

Ира вспоминает первое близкое знакомство с Алексеем Малютой. Как же давно это было!

***

Осень 1994. Ее лучшая подруга Диляра крутит роман с неженатым доцентом кафедры математики Шамилем Ибрагимовичем Аминовым. Дело идет к свадьбе. Он давно дал миловидной татарочке ключи от своей квартиры. Сегодня Шамиль в командировке. Студентки четвертого курса Диляра Сабитова и Ираида Притула решают заночевать на свободной жилплощади. Обычные женские посиделки: винишко, разговоры о парнях, гадания.

Ира тщательно скрывает свое «деревенское» происхождение, даже от лучшей подруги.
На самом деле девушка стесняется своих родителей — простых заводских работяг. Ее детство прошло в подворотнях и пацанских играх. Ей стоило многих усилий сделать свое поведение более женственным. Ей очень нравится пить алкоголь «с горла» и сплевывать. Она очень хочет перестать это любить.

***

— Ну вот и все, прощай, шпана! Моя последняя возможность пощеголять умениями из подворотни уходит, размахивая и гадая, правда ли мои слова, — Ира делает еще глоток, смакуя месть, — допью и стану снова леди! Навсегда! — красотка не заботится о том, что кто-нибудь ее услышит. Она во власти воображения: представляет, как её слова разъедают жизнь «везучей куклы», и чувствует горькое, пьянящее удовлетворение. — Эх, жаль не увижу заката их отношений!

Честно говоря, в бескорыстную дружбу «до гроба» Ира не верит. Она приехала в Донецк, чтобы найти «подходящую партию» и никогда не возвращаться назад, в небольшой городок под названием Стаханов.

Дети полностью скрылись из виду, и снова Ира мысленно возвращается в тот грустный, странно закончившийся осенний день.

***

— Диляра, ну что там на дне моей чашки? Что кофе говорит?

— Не торопи меня, — невысокая круглолицая девушка отвечает ворчливо, — знаешь ведь, надо подождать, пока остатки жидкости стекут по стенкам!

— Они уже, — Ира немного пьяна и сильно расстроена, тычет пальцем в чашку, — уже исчезли, как мой Валер, — ударение она делает на «а», рот искривляется, из глаз текут скупые слезы, — реветь из-за мужика не в моих правилах! Но два года! Два моих года… потраченных впустую… можно и оплакать.

— Мы найдем тебе нового парня! Покрасивее и поумнее!

— Лучше побогаче, — важные детали стоит сразу прояснить. Это Ира знает давно и наверняка.

— Жаль, ты не татарка! За моего двоюродного брата вышла бы! — мечтательность в голосе Диляры объясняется просто: — Мы бы свадьбы вместе справили! И все праздники вместе… И вообще!

— Не, я свинину люблю! — Ира, удовлетворенно причмокивая, откидывается на спинку стула. — И сало на закусочку!

— Фу, какая гадость! Давай лучше в твою чашку смотреть!

В тот вечер они насмеялись, наплакались и напились… Проснулась Ира из-за пьяных мужских голосов на кухне. Знания и умения, полученные в детстве, подсказали ей, что лучше не высовываться.

— Тебе хорошо! У тебя семья вон… любящая…, — грустно произносит Шамиль, — жена — умница, дочь — красавица, а я? —его густой бас Ира узнала бы и через двадцать лет не-общения. — Все со студентками играю…, — он резко опускает ладонь на стол; посуда подпрыгивает, создавая звонкий сюрреалистичный контраст низкому голосу Шамиля. — Не то, понимаешь! Все не то!

— Да какой там? Нет у нас любви с женой, — в том же тоне отвечает кто-то очень знакомый, — разлюбила она меня… давно.

Следуют звуки наливаемого в бокалы напитка и после того, как мужчины их опорожняют, голос продолжает:

— Да и дочери у меня никакой нет…

— Не кисни! В подростковом возрасте у всех проблемы. Не переживай, Лех, все образумится, — Шамиль говорит это, что-то жуя.

Ира судит по запаху: «Ммм, тараночка!»

— Любушка… — продолжает невидимый Леха, — приемная… Понимаешь? — голос дрожит, похоже, его обладатель плачет, — Ее родители на четвёртом этаже живут… Каждый раз, как здороваюсь, так и вздрагиваю: вдруг она по их стежке-дорожке пойдёт?
— Нееее, — уверенно протягивает Шамиль, — вы же ей хороший пример подаете?
— Наверно… — до боли знакомый Ире незнакомец глубоко вздыхает.

— Ну и хорошо, — следует новая серия «буль-буль» и заговорщическое: — И мы никому не скажем! И ты молчи. И я — могила.

В этот момент Ире больше всего хочется заглянуть на кухню, чтобы опознать «Леху», но она продолжает тихо лежать в постели. Зато Диляра, которую наконец тоже разбудил шум, радостно выбегает к мужчинам с криком:

— Шамиль, любимый, ты уже дома?

— О, Дилярочка… — жених, только что сказавший другу, что не нашел еще женщину своей мечты, звучит сейчас так же убедительно, как и пару минут назад, — любовь моя! А ты здесь что делаешь?

— Мы с Ирой гадали, — гордо сообщает Диляра, — и знаем все ваши тайны!
Звук разбивающегося стекла заглушается басом Шамиля Ибрагимовича:

— Поделишься?

— Ни за что и ни с кем!

— Вот и славно! — подводит итог хозяин квартиры, целуя будущую жену.
Ираида решает, что уже и ей вполне можно выйти на кухню:

— Здравствуйте, — конец фразы звучит не так звонко, как она планировала, — а вот и я!

На кухне без галстука и пиджака сидит мечта многих студенток — старший преподаватель кафедры высшей математики Алексей Павлович Малюта.
«Вот это я удачно погуляла! Осталось только захомутать его …»