6. Кудрявцева. Вдоль речки, направо

Есть истории, которые наша память скрывает от нас. Вот эта страничка перелистывается, а эта, как ни мусоль её пальцем, пытаясь перевернуть, – никак. И становится досадно, ведь это всё мои странички. Ведь я сама их закрыла, я и открою. Ан нет, не получается. Бродишь этаким Шерлоком Холмсом в собственной голове по каким-то закоулкам, переходам, лестничным клетками, пытаешься разобраться — видишь так чётко, словно это было вчера – одноклассник Щукин со всей дури бьёт меня в лицо, а с чего всё началось не знаешь. И узнаешь ли когда-нибудь?

Пришли мы в школу, как и все советские первоклашки, в шесть-семь лет. Мне представляется теперь класс типовой московской школы, заполненный тридцатью эдакими беленькими хорошенькими куколками бабочек. Все одинаково маленькие, неумелые, домашние. Потом, уже в институте, узнала понятие "tabula rasa".

Конечно, на самом деле всё сложно, и мы были вовсе не куколками – у каждого свой характер и своя, пока маленькая, судьба. А всё-таки...

Попали мы в надёжные руки. К бережной, строгой, умной Евгении Николаевне. Ласково называли за глаза Евгешей. Статная, красивая, с огромным пучком и грудным низким голосом, словом, самая настоящая советская учительница, профи. Почему-то запомнилось, как на уроке труда она научила нас штопать носки. Я штопаю носки с тех пор на пятёрку с плюсом. Могу и с закрытыми глазами даже.

Наша школа была очень хорошая. Молодой креативный директор устроил и кинофакультатив для старшеклассников – Тарковский, Феллини, Вайда, – и театральную студию, и даже Окуджаву приглашал выступить на школьном концерте. Окуджаву уже без меня – я ушла после восьмого. Но и "взвейтесь кострами" тоже было. И было очень искренне. Просто потому что... Потому что. И это несмотря на моего папашу-антисоветчика, который в девяностые, кстати, внезапно стал ленинистом, глядя на это вот всё.

Я много болела, поэтому плохо помню первый класс. Видимо, уже во втором был урок, на котором Евгеша спросила нас — кем мы хотим быть? Я сказала – балериной или капитаном дальнего плавания. В тот день я была дежурной, осталась ненадолго после уроков. К учительнице пришла коллега. Они разговорились со мной. И честно сказали, что с моим здоровьем мои мечты не очень совместимы. Я была обескуражена. Родители мне ничего такого не говорили, видимо думая, что эти первые мысли о предназначении быстро изменятся, так зачем же... Пожалуй, это было со стороны Евгеши жестковато. С другой стороны, она не могла мне соврать. Эту страницу я вижу так чётко, просто жуть.

Шурка на том уроке сказала, что хочет быть крановщицей. Это было просто невероятно для меня — девочки из семьи архитектора и археолога. Но у Шурки-то отец был шофёр. Чудесный человек, вылитый Визбор. Только сейчас я понимаю, что рабочая профессия — это замечательно, если нравится, почему же нет, а во втором классе я, выходит дело, была тем ещё снобом. Алиса хотела пойти в криминалисты. Она стала бы отличным криминалистом, жаль, что не стала. Хотя, работать в органах в девяностые... ох... Может и хорошо, что передумала. Она, наверное, была самой красивой девочкой в классе. И возраст её не испортил. Теперь она далеко живёт. А Шурка навсегда осталась молодой. Такая вот грустная история. Не помню, кем хотел стать Лёва. Теперь он художник, надо же. Мы вчетвером подружились в первом классе. Просто жили рядом.

Школа находилась на границе спального района и парковой зоны. Зимой казалось, что эта граница наглухо закрыта. Вроде и с родителями ходили на лыжах в парк, и уроки физкультуры там проходили лыжные, а всё равно, когда шли в школу, казалось, что зимой в парке необитаемо и безжизненно. Наверное, оттого, что рядом со школой была окраинная, почти дикая его часть. И тёмным утром ты как бы упирался в границу мира, дальше идти было некуда. Там, за границей, была вообще тьма кромешная. Потом район расширился и всё изменилось. А тогда разворачивались вокруг новостройки, пустыри. Перед окнами нашей многоэтажки ещё стояли последние не снесённые деревенские дома. Молоко там покупали, когда переехали.

Весной парк у школы оживал. На опушку забегали старшеклассники покурить, да и мы тоже иногда совершали вылазки, только не очень далеко. Выглядывающих из открытых классных окон ребят и девчонок весна, в виде проклёвывающихся на ветвях листьев, лёгких облаков на синем небе, беспокойно переплетающихся на ветру берёзовых прядей, манила, звала на улицу.

Путь от дома до школы занимал минут семь. Идти можно было двумя дорогами. Из подъезда налево, в арку, подняться в горку сразу за домом, пройти мимо детского садика, потом снова налево вдоль такого же корпуса шестнадцатиэтажного дома как наш, потом опять вперёд тропинка вела мимо бойлерной через пустырь. Весной здесь и на горке у садика желтели стайки мать-и-мачехи, напоминая о пробуждении природы и скором лете. Второй путь был подлиннее, но там можно было встретиться с одноклассниками и идти вместе. Он пролегал вдоль бывшего ручья или маленькой речушки, частично засыпанной и взятой в трубы. Осталось от речки озерцо, где плавали утки. Однажды в ноябре мы с Шуркой вылавливали там из воды отличный кусок пенопласта, и я случайно уехала в воду выше колена. Пришлось сушить на лестничной клетке колготки — слава трубе центрального отопления и закону трения. А иначе, не сносить бы мне головы. Мама строгая у меня была.

Алиса, Шурка и Лёва жили в соседнем доме. У нас, во-первых, был тимуровский отряд – мы пугали бабулек, настойчиво предлагая отнести до дома их тяжёлые сумки. Во-вторых, мы строили деревянную машину. Ну просто чтобы ездить на ней потом.

Иногда зимой играли в снежки по дороге из школы. Вот на такой прогулке и случился конфликт со Щукиным. Лёвка тогда уже откололся от нашей компании. В третьем классе мальчикам с девочками дружить было не принято, остались мы втроём. Щукины появились у нас, по-моему, тоже в третьем классе. Брат и сестра – Игорь и Нина. В нём чувствовался жёсткий стержень и некоторое высокомерие. А она была похожа на него только внешне. А внутренне – хитрая лисичка. Не очень опрятная, не очень умная, не очень интересная. То ли погодки они были, то ли двойняшки. Я к ним относилась тогда равнодушно. Да и держались они как-то особняком.

К тому времени наш класс уже разбился на группы. Мальчишки были просто мальчишки, а девчонки – нет. Там уже были свои стайки. Были активистки, была оппозиция и несколько отдельно дружащих девчонок. Мы пока были отдельно. К стыду своему могу сказать, что была у нас и белая ворона – Лиза. Лиза-подлиза, Лиза-зализа, ну и далее по списку. Дети – жестокие зверюшки. Им нужно обязательно кого-нибудь травить. Девочка ничем особо не выделялась, совершенно обычная. Тихая. Только невероятно одинокая. Я вроде и не участвовала в буллинге, но и на защиту её не вставала. Сейчас вот стала вспоминать школу, влезла в сети, нашла её. Красивая женщина, но печать одиночества всё та же.

Так вот Щукины. Вспоминаю этот случай с удивлением. Это, пожалуй, одно из самых ярких моих воспоминаний из школьных лет. А ведь были прекрасные учителя, дискотеки, первая влюблённость, Шурка, Алиса... нет, вот зимний день, дорога неподалёку от озерца, и Щукинский кулак летит мне в лицо. Больно... это не то слово. Мозг вздрогнул от землетрясения, во рту отвратительно разлился привкус крови от прикушенного языка.

С чего же всё началось? Не помню, хоть убей. Снежок попал за шиворот? Шурка стащила Нинину шапку? Засыпали портфель снегом? Не помню. Помню только несколько мальчишек и нас троих. Они на нас наезжают. И я вдруг... самая основная, что ли? С чего бы? Я вообще была эльф бесплотный, тише воды, ниже травы. И вдруг, глядя нагло в не менее наглые глаза Щукина, говорю:

– Ну ударь, попробуй! – и он, несколько секунд помедлив, бьёт.

После мозготресения я стою ошарашенная. Я не ожидала. В моём сознании это из области фантастики. Во-первых, мальчик ударил девочку. Во-вторых, эта девочка – я. Ну и в-третьих, я вообще неисправимый идеалист. И была, и есть. Главное тут – не зареветь. Понимаю это отчётливо. Потому что, если зареветь, будет катастрофа. Я это чувствую инстинктивно. Но теперь догадываюсь – дети, эти милые, непосредственные волчата... у них так всё шатко. Привязанности, суждения... всё неустойчиво и очень-очень на оголённом нерве. Не потеряла бы я подруг, если бы заревела? Не стала бы новой Лизой?

Из последних сил крепясь, я не сдаюсь, я продолжаю смотреть в глаза Щукина. Как Зоя глядела в глаза фашистам. Это не ирония, это на полном серьёзе. Потому что всё очень серьёзно. Щукин гад. В первую очередь не оттого, что ударил именно меня, а нарушил табу – ударил девочку. В бесплотном эльфе просыпается ненависть, обида, обида, возведённая в четвёртую степень, а может и в двадцатую. Слёзы, зарождающиеся в глубине носа, сохнут на корню под зноем ненависти-обиды. Я продолжаю смотреть в глаза Щукину, уже не такие наглые и высокомерные. Он, видимо, подрастерял уже свой пыл, выпустил пар вместе с ударом и, может быть, тоже обалдел, не ожидал от себя? Не помню, что делали мои подруги, может кричали. Шурка-то точно не могла бы просто стоять. Она была мелкая, юркая, как мальчишка, а её драйва на пятерых хватило бы. Как мы ушли? Не помню.

Но невзлюбила я Щукина с тех пор. И Нинку Щукину заодно. Не то чтобы была вражда, нет. Просто я тогда узнала о себе одну неприятную вещь – бесплотный тихий эльф, оказывается, довольно злопамятный товарищ.

Показывала старшей сестре потом групповой снимок третьего класса. Она и спрашивает:

– А где этот ваш Щукин?

– Вот.

– О... он вырастет, будут за ним девчонки бегать.

Я удивилась тогда. Ну потому что. Щукин? Да не может быть.

Когда я после возвращения из маминой экспедиции приехала домой к учебному году, в четвёртый уже класс, узнала, что между Алисой и Шуркой пробежала чёрная кошка. Шурка примкнула к активисткам, а я по-прежнему дружила с Алисой. Мы включали большой катушечный мафон и учились танцевать под АББУ и Бони Эм. Ходили каждый год по весне фотографироваться в фотоателье и выбрали себе по симпатичному старшекласснику, чтобы влюбиться. Мы с Алисой были романтичные девочки, в отличие от активисток. А оппозиция поголовно влюбилась в Боярского, до одури пересматривала "Трёх мушкетёров" и переслушивала песни из фильма. Им было не до старшеклассников и одноклассников. Кто эти смертные против Боярского и "мерси боку"?

Щукины существовали где-то фоном. Плыли параллельным курсом. Мы с Алисой как бы и не вспоминали о них. Мозготресение, вкус крови во рту, может даже и безотносительно Щукина, а просто, вообще, не забывалось, не забывается. Возможно потому что это очень не "девочковое" воспоминание, и потому такое острое.

Щукин потом, классе в седьмом, влюбился в Алису. Она жила на первом этаже, и он на подоконник ей клал букетики полевых цветов. Очень трогательно. Но Алисе он не нравился. Несмотря на то, что сестра сказала мне тогда. Может, на тот момент он не дорос ещё до этого "О..." Вряд ли он не нравился Алисе из-за нарушенного табу. Хотя... мы с Алисой были не из тех, кто что-то нарушает, тем более табу. Скорее всего, одноклассники просто казались нам тогда мелкими, куда интереснее были старшеклассники. Бедный Щукин. Вот такая вот небольшая месть ему от меня. Хотя причём тут я?

Со сложной смесью чувств, может, любви, ностальгии, нежности, с какой-то сладкой мазохистской настойчивостью вспоминаю дорогу в школу. Деревца вдоль бывшей речки, направо – бойлерная, парк впереди. Здание школы, каких в Москве, наверное, тысячи...

До последнего времени повторялся сон, что я в школе, хожу по пустынным коридорам и лестницам, захожу в классы, где вижу незнакомых людей, чувствую себя там чужой. И всё хожу, хожу... снова и снова. Как будто что-то ищу.


© Copyright: Мария Шпинель, 2026
Свидетельство о публикации №226042201338

Рецензии
Написать рецензию
Рассказ похож на мемуары. Они тоже нужны и автору, и читателям. Написано хорошо.

Ром

Шпинель   24.04.2026 21:54   •   Заявить о нарушении / Удалить
+ добавить замечания
Большое спасибо!
Кудрявцева

Шпинель   25.04.2026 09:21   Заявить о нарушении / Удалить
Рецензия на «6. Кудрявцева. Вдоль речки, направо» (Мария Шпинель)

Воспоминания о прожитом - ценное литературное направление. Они помогают связать события в цельную историю жизни, понять свои текущие ценности.

Даже если воспоминания возникают в связи с темой конкурса, они всплывают не просто так, а часто триггерятся звуками, запахами или словами, запускающими цепь ассоциаций. Автор подробно описывает парк и дорогу в школу. Это именно тот случай - так воспоминания становятся точным, будто перебрасывающими в прошлое. Я бы сделала их более компактными, но это не моя история - решать автору.

В целом — это естественный процесс, помогающий сохранять свою идентичность.

Мало того, читатель может или вспомнить, или представить ушедшую эпоху. Написанное - не фотографии, а эмоциональное подтверждение правды. И чем сочнее описания, тем точнее складывается картина у читателя.

К примеру - я тоже вспомнила начало 90-х. Начальник нашего отдела в институте вступил в партию почти перед её крахом. Причина вступления - без партбилета не мог возглавлять отдел.
А чуть позже - перевёртыш. Партию КПСС запретили бывшие партийные функционеры, и народ стал массово швырять на стол партбилеты.
Но не начальник возглавил процесс в отделе, а парторг. Мне было неуютно наблюдать происходящее. К слову - моя мама не выбросила партбилет, а берегла как зеницу ока.

Поэтому, получая своеобразный сигнал - вспомни - я с удовольствием читаю литературные мемуары.

Спасибо автору.

Александра Стрижёва   07.04.2026 22:47   •   Заявить о нарушении / Редактировать / Удалить
+ добавить замечания
Спасибо!
Это, правда, ещё начало 80-х.
Насчёт компактности, наверное, стоит подумать со временем. Пока, видимо, не буду трогать.
Кудрявцева

Шпинель   08.04.2026 08:25   Заявить о нарушении / Удалить
Рецензия на «6. Кудрявцева. Вдоль речки, направо» (Мария Шпинель)

Наша память хранит только то, что пропущено через эмоции. Поэтому и удар в лицо и цветы мать-и-мачехи для памяти равноценны, как и прочие бытовые подробности. Очень точная психологическая проза. И не какие это не мемуары, это грамотно выстроенный рассказ от первого лица, исполненный в отличной стилистике. Молодец, Кудрявцева!

С уважением,

Майор Кукарекинд   07.04.2026 16:05   •   Заявить о нарушении
+ добавить замечания
Ух! Ничего себе! Благодарствую, Майор!

Шпинель   07.04.2026 16:10   Заявить о нарушении
Позвольте к вам, уважаемый Майор...
Мне тоже понравился рассказ. Он такой... располагающий, искренний.
В то же время, отчего-то вспомнилось Чеховское (не дословно): после написания рассказа, следует вычеркивать его начало и конец.
Конец здесь какой надо конец, а вот по поводу начала, ИМХО, подсократить не мешало бы. Экспозиция разошлась и перетянула одеяло на себя)) оставив развитию действия, кульминации и т.д. фиговый листочек...
П.С.
Не хотелось бы навязывать автору свое мнение, но удержу нет.
Если начиная с ... Я много болела... убрать практически все (невзирая не некоторые оч. удачные фразы) до ... путь от дома до школы... очень стройная вещица получилась бы. Но это чисто мое (подчеркнуто) читательское мнение.
С уважением, Боец

Шпинель   07.04.2026 21:42   Заявить о нарушении
Спасибо, Боец!
Интересное предложение... а с другой стороны, идеально - не всегда хорошо.
Но повод подумать, безусловно, есть.
Кудрявцева

Шпинель   07.04.2026 22:11   Заявить о нарушении
Спасибо, Кудрявцева. Хороший рассказ - искренний, оставляющий приятное послевкусие. К сожалению текст сегодня не отображается - пишу отзыв по памяти, читала вчера утром.
А цветы мать-и-мачехи из своего школьного детства тоже хорошо помню )

Марта

Шпинель   08.04.2026 21:50   Заявить о нарушении
Да, к сожалению не отображается.
Благодарю, Марта.

Шпинель   09.04.2026 08:54   Заявить о нарушении
Рецензия на «6. Кудрявцева. Вдоль речки, направо» (Мария Шпинель)

Воспоминания о прожитом - ценное литературное направление. Они помогают связать события в цельную историю жизни, понять свои текущие ценности.

Даже если воспоминания возникают в связи с темой конкурса, они всплывают не просто так, а часто триггерятся звуками, запахами или словами, запускающими цепь ассоциаций. Автор подробно описывает парк и дорогу в школу. Это именно тот случай - так воспоминания становятся точным, будто перебрасывающими в прошлое. Я бы сделала их более компактными, но это не моя история - решать автору.

В целом — это естественный процесс, помогающий сохранять свою идентичность.

Мало того, читатель может или вспомнить, или представить ушедшую эпоху. Написанное - не фотографии, а эмоциональное подтверждение правды. И чем сочнее описания, тем точнее складывается картина у читателя.

К примеру - я тоже вспомнила начало 90-х. Начальник нашего отдела в институте вступил в партию почти перед её крахом. Причина вступления - без партбилета не мог возглавлять отдел.
А чуть позже - перевёртыш. Партию КПСС запретили бывшие партийные функционеры, и народ стал массово швырять на стол партбилеты.
Но не начальник возглавил процесс в отделе, а парторг. Мне было неуютно наблюдать происходящее. К слову - моя мама не выбросила партбилет, а берегла как зеницу ока.

Поэтому, получая своеобразный сигнал - вспомни - я с удовольствием читаю литературные мемуары.

Спасибо автору.

Александра Стрижёва   07.04.2026 22:47   •   Заявить о нарушении / Редактировать / Удалить
+ добавить замечания
Спасибо!
Это, правда, ещё начало 80-х.
Насчёт компактности, наверное, стоит подумать со временем. Пока, видимо, не буду трогать.
Кудрявцева

Шпинель   08.04.2026 08:25   Заявить о нарушении / Удалить
Рецензия на «6. Кудрявцева. Вдоль речки, направо» (Мария Шпинель)

Здравствуйте, Кудрявцева!
Понравился тон повествования - искренний, в чем-то даже похож на исповедь. Так обращаются к близкому собеседнику, рассказывая об очень личном, когда делятся чувствами и сомнениями. Поэтому можно выделить главное –глубокая психологическая достоверность и, если хотите, эмоциональная честность. В вашем рассказе показано не только становление личности, детские страхи и обиды, но и, что особенно важно, как со временем у героини меняется отношение к людям и событиям, как взрослеет взгляд на мир и на себя. Есть и недостаток - причина конфликта со Щукиным так и остаётся тайной для читателя. Ударить девочку в лицо, да ещё кулаком, это знаете ли повод должен быть весомым. Хотя, может быть сработал принцип - взять на "слабо?!"
Временами утомляют лирические отступления и бытовые подробности, которые не всегда напрямую связаны с основной линией воспоминаний, но общее впечатление не сильно страдает.
Спасибо!

Александр Секстолет   07.04.2026 12:36   •   Заявить о нарушении
+ добавить замечания
А я так поняла, что Щукин защищал сестру. Потому что девочки, в том числе и героиня что то предпринимали против Нины. "Снежок попал за шиворот? Шурка стащила Нинину шапку? Засыпали портфель снегом? Не помню".

Здравствуйте, Кудрявцева. Тут все мемуарно-мемуарно. Возможно это часть, глава сборника воспоминаний. Но вполне как самостоятельное прои. Очень понравилось образ страницы памяти, которую невозможно перевернуть: "как ни мусоль её пальцем, пытаясь перевернуть, – никак".

Соглашусь с Александром "лирические отступления", а я бы сказала красивые описания например: "весна, в виде проклёвывающихся на ветвях листьев, лёгких облаков на синем небе, беспокойно переплетающихся на ветру берёзовых прядей, манила, звала на улицу" - затягивают, ведь "удар" уже заявлен в самом начале "одноклассник Щукин со всей дури бьёт меня в лицо" и, все что не ведет к осмыслению "удара" (а весна тут вроде ни при чем) уводит от сути (согласно авторской заявке).

Понятно, что автор передает хаотичность мыслей-воспоминаний, и... все же разве человек думает (вспоминает) такими словами, (именно, когда пытается разобраться почему страница с "ударом" не перелистывается) : "Весной здесь и на горке у садика желтели стайки мать-и-мачехи, напоминая о пробуждении природы и скором лете".

Надеюсь ничем не обижаю вас, автор, но если бы рассказ был построен так, что идут воспоминания, воспоминания - и потом вдруг резко - ох, да, той зимой....тогда же Щукин со всей дури ударил меня в лицо" - т.е. резкое воспоминание на фоне раздумий-воспоминаний - то тогда да и мать-и мачеху можно вспомнить.

Но если удар заявлен и еще и с вопросом почему "не перелистывается", т.е. не забывается и является причиной некоего беспокойства - то логичней не задерживаться мыслью на описании "беспокойно переплетающихся на ветру берёзовых прядей".

А вот эта маленькая фраза про "папашу-антисоветчика, который в девяностые, кстати, внезапно стал ленинистом" - мне кажется очень емкой - в нескольких словах эпоха, слом сознания целых слоев. И она не чужеродна размышлениям-поиску причины неперелистывания страницы, потому что она дает информацию о героине, ее семье, мировосприятии.

С уважением,
Тоня

Воинственный Читатель   07.04.2026 14:24   Заявить о нарушении
Здравствуйте, Александр. Да, ваши замечания - как раз то, в чём и я сомневалась. Нет причины конфликта, затянутые описания и размышления.
Пока так. Может и возникнут в голове идеи по редактуре. Но в процессе работы текст у меня зависал надолго и решения где проредить и по конфликту не приходили. Может и не придут.
Спасибо. Я подумаю. Отлежится текст, может и поправлю что-то.

Кудрявцева

Шпинель   07.04.2026 15:02   Заявить о нарушении
Тоня, приветствую.
И ещё раз соглашусь про мать-и-мачеху и т.д.)
Упоминаю удар в начале, чтоб была интрига.
Може и прополется немного попозже.
Спасибо!

Шпинель   07.04.2026 15:05   Заявить о нарушении
Добавлю. Из несомненных плюсов, что автору удается дать ответ читателю, а героиню оставить в легком неведении "И узнаешь ли когда-нибудь?" - почему воспоминания об "ударе" не перелистываются. Сама себе героиня не дает четких ответов, а читателю дает понимание.

Читателю абсолютно очевидно - почему удар шокировал героиню: потому, что девочка из семьи архитектора и археолога, воспитанная на "взвейтесь кострами" даже не могла предположить, что мальчик способен ударить девочку кулаком. Героиня получает урок - оказывается не все одинаковые, кто-то может себе это позволить, возможно потому же что, все разные, кто-то мечтает стать крановщицей (потому что отец был шофёр). И главное, героиня понимает о себе, оказывается она не эльф, а сильная она продолжает "смотреть в глаза Щукину", "Как Зоя глядела в глаза фашистам".

Возможно эти две вещи понимание: "не нарывайся, все люди разные" и осознание собственной внутренней силы "Как Зоя" - и есть те точки опоры, которые не дают перелистнуться странице воспоминаний - потому что это осознание себя в мире. Жесткое, через удар кулаком по лицу, но важное для всей дальнейшей жизни.

Тоня

Воинственный Читатель   07.04.2026 15:12   Заявить о нарушении
Спасибо, Тоня. Бальзам))

Шпинель   07.04.2026 16:09   Заявить о нарушении
Кудрявцевой:
Описание повторяющегося сна в финале оставляет некую незавершенность рассказа. Можно добавить одно, максимум два предложения, что героиня до сих пор так и не получила ответ на свой вопрос, который память скрывает.
Динамику тоже можно ускорить. Например, подробное описание природы и маршрутов в школу сократить, ограничившись короткой характеристикой -
один через пустырь с бойлерной и мать-и-мачехой, второй - вдоль засыпанной речки с утками. Атмосфера рассказа все равно сохранится, а действие ускориться.
Но чем мне нравятся советы авторам от других, так это тем, что можно выслушать вежливо, но совершенно не обязательно им следовать)))))

С уважением, АС

Александр Секстолет   07.04.2026 16:37   Заявить о нарушении
Про советы абсолютно верно подмечено. Советы и конструктивную критику любить выгодно)) Остается меньше редакторской работы при шлифовке рассказа.

Александра Стрижёва   07.04.2026 17:07   Заявить о нарушении / Удалить
Александру. Мне казалось, что лестницы в памяти и лестницы в сне как бы закольцовывают текст. Не думаю, что здесь нужно повторяться.

А вот с дорожками в школу, не поверите, думала в том же ключе, что и ваш совет. Но пока не знаю. Динамика, да, но в конце концов не триллер же.

Большое вам спасибо.
Всё в копилку. Пригодится.

Кудрявцева

Шпинель   07.04.2026 18:26   Заявить о нарушении
Да, вариант закольцевать композицию через образ лестиницы лучше, потому что в этом случае финал получается открытым и завершённости не требует. Виновата моя торопливость при чтении, отсюда и пожелание ускорить динамику. А как объяснял врачу товарищ Саахов:"Неее. Торопиться не надо, да?!".

Александр Секстолет   07.04.2026 18:49   Заявить о нарушении
Рецензия на «6. Кудрявцева. Вдоль речки, направо» (Мария Шпинель)

Кудрявцева, ваш рассказ мне понравился) как говорит моя подруга - отличное "мясо! такие зримые герои, опять же центральный эпизод с дракой и обидой оч эмоционально описан, зачет) Не буду докапываться до мелочей, вам тут без меня насоветуют, один большой минус - это отсутствие финала. Его просто нет. У меня всегда такая же проблема, оч вам сочувствую, но с этим надо что то делать. Не бросайте так этот хороший рассказик)

Софья Шпедт   08.04.2026 09:45   •   Заявить о нарушении
+ добавить замечания
Почему отсутствие финала? История со Щукиным заканчивается тем, что он влюбился в Алису безответно. Баш на баш, так сказать.
Мне кажется, другой финал тут не нужен.
Спасибо,
Кудрявцева.

Шпинель   08.04.2026 10:21   Заявить о нарушении
ээээ, ну нет. Завершенности нет. Нет чувства удовлетворения, как от истории, которую я дослушала до конца. Ну влюбился он, а как это вашу героиню коснулось? простила не простила, может разговор какой был со Щукиным у нее?

Софья Шпедт   08.04.2026 10:39   Заявить о нарушении
Тут немного сложнее. С одной стороны она жалеет его :"Бедный Щукин"
С другой не может забыть эту историю.
Ну говорит же - "друзья, учителя, первая влюблённость, а сильнее всего запомнилась эта история"
Ничего себе, правда? Так что и жалеет обидчика, и не забывается обида та.
Такая петрушка.

Шпинель   08.04.2026 11:59   Заявить о нарушении
Кудрявцева, пишу по памяти, кажется рассказ удален.

Рассказ показался мне искренним и очень внимательным к памяти. В нём хорошо чувствуется детская оптика, среда, детали — и это создаёт убедительное ощущение прожитого опыта. Особенно сильным выглядит эпизод со Щукиным: он действительно пережит телесно и эмоционально, и обида здесь ощущается как настоящее внутреннее потрясение, которое не отпускает с годами.

При этом текст местами немного разрастается в стороны — в воспоминания о школе, подругах, дворе, и не все эти линии одинаково работают на центральный эпизод. Из-за этого фокус иногда ослабевает.

Финал оставляет скорее общее ощущение памяти и ностальгии, чем ясный внутренний итог: хочется чуть точнее понять, что именно эта обида изменила в героине и к чему её привела.

Название тоже воспринимается скорее как ориентир в пространстве воспоминаний, чем как отражение главного переживания, поэтому не сразу соотносится с центральной сценой.

В целом это сильная и настоящая работа, в которой есть подлинное чувство и внимательное отношение к внутреннему опыту, и при большей собранности она могла бы прозвучать ещё точнее.

Удачи и новых творений

С ув.

Нора

Шпинель   09.04.2026 06:57   Заявить о нарушении
Спасибо, Нора. Мой товарищ по несчастью)
Вот же ходят неприкаянные, которым делать нефиг.
И из поддержки не отвечают.
Кудрявцева

Шпинель   09.04.2026 08:53   Заявить о нарушении
че вообще происходит? кто эта тварь, что стучит модераторам? А главное, за что удаляют??

Софья Шпедт   09.04.2026 12:00   Заявить о нарушении
За то, что М.Шпинель опубликовала чужой рассказ.
Интересно, как это определили?
Текст оригинальный, нигде не опубликованный.
Любой абзац вставь в поисковую строку - ничего не найдётся в сети.
П...ц

Шпинель   09.04.2026 14:15   Заявить о нарушении
а почему другие рассказы тогда не удалили? они все чужие.
это похоже спланированная диверсия. Один рассказ мог быть случайностью, но два... интересно, кому помешала наша страничка.

Софья Шпедт   09.04.2026 16:37   Заявить о нарушении
+ добавить замечания