Глава 6. Трофеи железной горы

Старый дизельный тягач, который в лагере уважительно именовали «Пожирателем поршней», кашлял черным мазутным дымом и натужно выл всей своей истерзанной коробкой передач. Машина медленно ползла вверх по каменистому серпантину, преодолевая последний подъем к заброшенному карьеру «Кордильеры-Юг». Железная гора, как её называли на Дне, приближалась, и вместе с ней росло ощущение, что экспедиция забрела на кладбище вымерших титанов.

Кай сидел на крыле тягача, вцепившись обеими руками в наваренный поручень. Железо под ладонями было настолько горячим, что брезентовые рукавицы уже начали отчетливо пахнуть паленым нитроцеллюлозным лаком. Зной здесь, вдали от относительной прохлады трюмов сухогруза, перешел в какую-то новую, финальную стадию: воздух не просто дрожал, он казался жидким, маслянистым и тяжелым, как неотфильтрованная рапа.

Рядом, прямо на капоте, свесив свою изуродованную ногу, устроился Григ. Механик хмуро разглядывал поднимающиеся впереди скалы через кусок закопченного стекла, словно выискивал на солнце новые пятна. На задней платформе тягача устроились Томас и двое крепких близнецов-дизелистов из лагеря — Ларс и Бьорн, вооруженные циклопическими ломами и связками старых буксировочных тросов.

— Приехали, коршуны, — прохрипел Томас, сильно стукнув кулаком по крыше кабины.

Тягач издал прощальный детонационный хрип, дернулся и замер на самом краю смотровой площадки. На секунду над отрядом повисла звенящая, абсолютная тишина карьера — плотная, как вата, нарушаемая лишь сухим потрескиванием остывающего блока цилиндров.

Перед глазами Кая открылось нечто невероятное.

Циклопический ступенчатый кратер бывшего горно-обогатительного комбината уходил вниз на добрых полкилометра. Это была гигантская воронка, вырезанная в теле планеты человеческой жадностью Нового Века, а затем брошенная на растерзание Океану Суши. Ступени карьера — широкие десятиметровые уступы — спиралью спускались к самому дну, где тускло поблескивало мертвое соляное озеро.

И на каждой из этих ступеней стояли они. Трупы цивилизации.

Десятки огромных карьерных самосвалов Caterpillar и Komatsu застыли в тех самых позах, в которых их застала Великая Сушь пятьдесят лет назад. Одни замерли с поднятыми кузовами, словно застыли в немом крике, другие уткнулись массивными радиаторными решетками в осыпавшиеся скальные уступы. За полвека безжалостное солнце и Осадок сделали с ними то, что не под силу ни одному прессу. Железо здесь не просто заржавело — оно покрылось толстой, спекшейся коркой соляной окалины. Белые кристаллы въелись в багровый оксид железа, превратив некогда могучие машины в причудливые коралловые наросты, похожие на скелеты доисторических чудовищ.

— Матерь твою известь… — тихо выдохнул Бьорн, снимая грязную кепку и вытирая замасленным предплечьем лоб. — Они... они же огромные. Григ, ты уверен, что Брендон не перепутал дозировку своих таблеток, когда рисовал чертежи?

— Дед, может, и сумасшедший, но считать умеет, — хмуро отозвался Григ, тяжело спрыгивая с капота на раскаленный щебень. Его левая нога сухо стукнула по камням. — Корабль на гусеницах от самосвалов не поедет на колесиках от тележки Фильтра. Нам нужны эти катки.

— Да уж, — Томас подошел к краю обрыва, лениво сплюнув вниз густую слюну, которая, казалось, испарилась еще на лету. — Строили эти штуки явно для титанов, а достались они нам — сухим коршунам. Посмотрите на тот Caterpillar на третьем ярусе. У него в радиаторе можно трехкомнатную лачугу обустроить, и еще место под верстак останется. Кай, включай свою оптику, ищи живые катки.

Кай вытащил из-за пазухи свою самодельную подзорную трубу из пластиковой гофры. Прильнув глазом к линзе, он принялся медленно вести луч зрения по уступам, выискивая заветную черную резину среди бесконечного бело-рыжего месива ржавчины и соли.

Задача была на грани фантастики. Пятьдесят лет под прямыми ультрафиолетовыми лучами и в агрессивной соляной среде превращали обычную резину в хрупкий, потрескавшийся уголь. Большинство колес на верхних ярусах давно «сварились» — они представляли собой унылое зрелище: облезлые, расслоившиеся лохмотья, которые рассыплются от первого же удара монтажкой.

— Выше, Кай, бери четвертый ярус, — скомандовал Григ, прикуривая самокрутку из сухой степной полыни. Запах едкого дыма хоть как-то перебивал запах раскаленного металла. — Там по лоции Брендона стояла техника из последней довоенной партии. У них резина шла с добавлением титанового корда и силиконовых протекторов против Осадка.

Кай довернул трубу. В фокус попала площадка Яруса-4. Там, в полутени нависшего базальтового козырька, застыли три относительно целых самосвала Komatsu. Солнце добиралось до них всего на пару часов в день.

— Есть! — ахнул парень, настраивая резкость. — Мастер Григ, тут три машины. Резина... резина визуально целая. Даже маркировка видна. Корд не вылез, глубоких трещин на боковинах не вижу. Наст прикрыл их с подветренной стороны.

— Сколько штук? — Григ мгновенно выбросил самокрутку и подошел ближе, вглядываясь в указанную точку.

— На ходу четыре точно. Спаренные задние на среднем самосвале выглядят как новые. Только... — Кай сглотнул, прикинув масштаб в объективе. — Они огромные. Диаметр ровно четыре метра.

— Четыре метра резины, — Томас присвистнул. — Вес одного такого колесика — около пяти тонн, если мне память не изменяет с довоенными справочниками. Григ, у нас из подъемных механизмов — только твоя правая рука и четыре матерных слова. Как мы собираемся везти эти пятитонные шайбы в лагерь?

Григ медленно повернулся к Томасу, и на его обветренном лице с мазутными татуировками появилась тяжелая, хищная усмишка бывалого портового мастера.

— Как-как... Ручками, Томас. Ручками и законами физики, которые этот мир еще не до конца отменил. Заводи свой пепелац, спускаемся на четвертый ярус. Будем учиться разувать богов.

Четвертый ярус встретил их завалами горелой породы и такой густой соляной пылью, что «Пожиратель поршней» захлебнулся и заглох метров за двадцать до цели. Экспедиция вывалилась из машины в марево раскаленного тупика. Три карьерных монстра Komatsu выстроились здесь в ряд, словно уставшие мамонты на водопое. Средний самосвал, наполовину погребенный под осыпью, завалился на правый борт, выставив в зенит гигантские левые колеса.

Кай подошел ближе и задрал голову. Вблизи четырехметровая покрышка казалась стеной из монолитной черной резины. Протектор, шириной почти в метр, мог служить отличной лестницей.

— Ну и? — Томас обошел машину кругом, пиная носком ботинка окаменевшую от соляного налета ступицу. — Наш ручной домкрат, который мы сперли у Фильтра, пуп надорвет, если мы попробуем приподнять хотя бы эту ось. Он рассчитан на три тонны, Григ. А тут одна гайка весит больше, чем вся наша Саранча.

Григ не ответил. Он стоял, уперев руки в бока, и его тяжелая челюсть ходила ходуном. Механик оценивал фронт работ с мрачным упорством висельника.

— Нам не нужно поднимать весь самосвал, умник, — наконец прохрипел он, сплевывая на раскаленную резину. — Он уже завален в нужную сторону, правая сторона держит вес. Наша задача — сдернуть три штуки с левого борта. Но сначала... Кай, тащи сюда трубу. Ту, толстостенную, пятиметровую, что мы сняли с буровой вышки. Будем крутить гайки.

Каждая колесная гайка на ступице Komatsu была размером с хороший кулак Кая. За полвека соль и оксид железа намертво сварили резьбу, превратив шпильки в единый монолит. Ларс и Бьорн вытащили из тягача самодельный накидной ключ-тяжеловес, сваренный из двух бронеплит, и с трудом насадили его на первую гайку.

— Так, — Григ лично насадил пятиметровую бурильную трубу на рукоять ключа, сооружая циклопический рычаг. — Кай, Ларс, Бьорн — на конец трубы. Томас, страхуешь у ступицы, чтобы ключ не сорвало. Если соскочит — останешься без ног, так что смотри в оба.

Кай ухватился за раскаленный металл трубы. Пот катился градом, заливая глаза под дюралевыми очками-жалюзи, кожа под брезентовыми рукавицами горела. Воздух казался сухим остатком Осадка — каждый вдох царапал легкие.

— Тянем! — скомандовал Григ.

Три человека повисли на пятиметровом плече рычага. Труба выгнулась дугой, застонала, но гайка даже не пошевелилась.

— Сильнее, матерь вашу известь! — заорал Григ, набычившись и упираясь своей здоровой ногой в базальтовый обломок. — Дружно! Раз, два... Нажали!

— У меня сейчас... глаза лопнут, — прохрипел Бьорн, багровея.

— Не лопнут! Если эта гайка не пойдет, я заставлю тебя крутить её зубами, Кай! — рявкнул механик, добавляя к стимулу сочный механиковский фольклор, от которого у довоенных инженеров Komatsu завяли бы уши. — Налегли, сухие коршуны! Выжимайте из себя остатки Осадка!

Кай зажмурился, рванул трубу вниз всем весом своего тела, чувствуя, как жилы на шее натягиваются до предела. На секунду показалось, что они пытаются провернуть саму Железную гору.

И тут раздался звук.

БАНГ!

Сухой, оглушительный щелчок, похожий на выстрел из противотанкового ружья, заставил Кая отпрянуть. Рычаг резко ушел вниз, парни посыпались на щебень. По каньону покатилось гулкое эхо. Резьба сдалась — первая гайка провернулась на долю миллиметра, скрежеща соляными кристаллами.

— Пошла, родимая! — крикнул Томас, вытирая пот со лба. — Еще пятьдесят штук, и мы свободны!

К середине дня, когда солнце встало прямо над головой и начало плавить остатки мозгов, с гайками было покончено. Но перед отрядом встал главный логистический тупик главы. Гайки сняты, но колесо весом в четыре с половиной тонны по-прежнему плотно сидело на шлицах ступицы. Стоило просто потянуть его на себя — и эта черная махина сорвется, похоронив под собой всю экспедицию.

— Подъемника нет, — констатировал Томас, прикладываясь к фляге с остатками горькой технической воды. Он сделал ровно один глоток и бережно закрутил крышку. — Канат тягача лопнет, если потянем вбок. Какие идеи, мастер?

Григ подошел к колесу, похлопал по раскаленному борту и хитро прищурился. В его голове уже выстраивалась схема, нарушающая все довоенные инструкции по технике безопасности, но безупречная с точки зрения выживания на Дне.

— Будем использовать трибологию, — буркнул Григ.

— Чего? — переспросил Ларс.

— Законы трения для дебилов, — пояснил механик. — Кай, доставай те два мешка со старым техническим мылом, что мы выменяли у интендантов, и тащи ведро влажного серого Осадка из низины. Будем делать ложемент.

План Грига был прост и безумен одновременно. Прямо под свисающее колесо на базальтовую плиту яруса парни вывалили склизкую массу из влажного соляного шлама и щедро накрошили туда куски довоенного хозяйственного мыла. Получилась отвратительная, идеально скользкая подушка — «мыльный ложемент», заменяющий гидравлическую платформу.

Сверху колесо обмотали тремя петлями стальных буксировочных тросов, закрепив их за массивную раму стоящего позади тягача через систему импровизированных блоков из старых редукторов. Тягач должен был работать как противовес-тормоз, удерживая покрышку от падения вперед.

— Кай, твоя задача самая веселая, — Григ вручил парню длинный пятиметровый шест из титановой трубки с загнутым крюком на конце. — Встанешь сбоку, за выступом рамы. Когда тягач натянет верхний трос и наклонит колесо, ты должен этим крюком подцепить внутренний обод диска и направить его точно в мыльную жижу. Сделаешь шаг вправо — и тебя раскатает в ровный блин для истории лагеря. Понял?

Кай сглотнул, чувствуя, как пересохшее горло неприятно сжалось. Во рту было сухо, как в солончаке, а монтажный шест в руках казался слишком легким против четырех тонн резины и стали.

— Понял, мастер Григ. Главное — не скользить самому.

— Вот именно. Приготовились! — Григ махнул рукой Томасу, который сидел за рулем «Пожирателя поршней». — Натягивай, плавно! Не рви коробку!

Дизель тягача взревел, выпуская струю черного дыма. Тросы натянулись со зловещим скрипом, выжимая остатки мазута из старых переплетений. Гигантское колесо Komatsu дрогнуло, с неохотой сдвинулось со шлицев ступицы и начало медленно крениться наружу.

— Давай, Кай! Цепляй! — гаркнул Григ.

Кай сделал шаг вперед, удерживая баланс на скользком уступе. Заведя шест за внутренний край тяжеленного диска, он уперся ногами в сухой камень и потянул на себя, задавая траекторию. Колесо, балансируя на грани падения, на секунду зависло в воздухе, а затем с тяжелым, чавкающим звуком ухнуло вниз — точно в приготовленную мыльно-соляную подушку.

Фонтан грязной пены брызнул во все стороны, залепив Каю лицо и очки. Но ложемент сработал: гигантская шина плавно соскользнула по мылу в горизонтальное положение, не перевернувшись и не сорвав тросы. Пятитонный титан был успешно «разут» и теперь мирно лежал на брюхе, готовый к эвакуации.

Кай упал спиной на раскаленную скалу, тяжело дыша и стирая рукавом мыльную слизь с очков. Каждая мышца в теле выла от усталости.

— Один есть, — Григ подошел к нему, вытирая замасленные руки ветошью, и впервые за день одобрительно хмыкнул. — Смывай грязь, малый. Перекур пять минут, и лезем за вторым. Оно внутреннее, там придется повозиться под самым мостом.

Внутреннее колесо спаренной группы оказалось сущим проклятием довоенной индустрии. Чтобы добраться до его стопорных полуколец, Каю пришлось в буквальном смысле протиснуться в самую изнанку железного монстра.

Пространство под брюхом завалившегося Komatsu напоминало склеп из ржавой стали и спрессованной соли. Задний мост карьерного гиганта — циклопическая балка весом под тридцать тонн — тускло поблескивал мазутными потеками прямо над головой Кая. Единственным, что отделяло парня от мгновенного превращения в паштет, были две импровизированные шпальные клетки. Григ соорудил их из полусгнивших деревянных брусьев, некогда служивших шпалами карьерной узкоколейки, пересыпав стыки сухим соляным шламом для «уплотнения». Под трехтонный редуктор для верности подсунули еще и гидродомкрат, но тот уже минут двадцать жалобно травил масло через разбитые сальники, издавая едва слышное зловещее шипение.

Кай лежал на спине, упираясь локтями в острый базальтовый крошил. Воздух здесь был неподвижным, густым и настолько горячим, что брезентовая куртка казалась пропитанной жидким свинцом. Капли пота стекали по лбу, падали на внутреннюю сторону очков-жалюзи и засыхали там блёклыми соляными разводами, превращая и без того скудный обзор в мутное марево.

— Слыш, на ходовом мостике! — глухо донесся снаружи излишне бодрый голос Томаса. — Кай, ты там еще неспекся? Если передумаешь, скажи сразу, мы твои пол-литра вечернего пайка честно разделим. Без обид.

— Рано делишь, коршун, — хрипло отозвался Кай, нащупывая тяжелым гаечным ключом внутренний фланец. — Я еще Брендону обещал, что лично посмотрю, как этот эсминец вспорет солончак. Держатся полукольца?

— Держатся, куда они денутся, — проворчал Григ. Его массивная фигура частично перекрывала единственный выход из-под машины. Механик стоял на коленях в пыли, страхуя парня у самого основания шпальной клетки, и его пальцы, сжимающие тяжелый монтажный лом, побелели от напряжения. — Томас, не зуди под рукой. Следи за натяжением верхнего троса. Кай, малый, слушай меня сюда. Не дергай ключ. Плавно, всем корпусом дави на стопор. Металл здесь хрупкий, пятьдесят лет соль сосала. Если сорвешь шлицы — останемся тут до следующего века.

Кай глубоко вздохнул, сдерживая подступающий к горлу сухой кашель. В этот момент он вдруг поймал себя на мысли, что страха больше нет. Еще неделю назад, будучи простым ловцом на сетях, он бы ни за что не полез под эту тридцатитонную дуру. Но сейчас, когда лагерь вылизывал последние капли из ржавых емкостей, геометрия выживания сузилась до этой конкретной ступицы. Он был частью команды. Рабочим. И от его рук сейчас зависело, сделает ли «Ржавый причал» свой следующий вдох.

Он уперся ногами в массивный картер дифференциала, перехватил ключ поудобнее и навалился на упрямый болт фланца. Металл заскрежетал, выдавая сухую ржавую крошку прямо Каю на лицо. Еще усилие...

И тут физика Океана Суши предъявила свой главный счет.

Раздался звук, который Кай не забудет до конца дней. Это не был металлический звон. Это был короткий, глухой, чудовищный по своей силе хруст сминаемого в пыль сухого дерева, смешанный с низким, утробным треском уставшего металла. Соль, забитая между шпалами, под колоссальным давлением сработала как смазка, а прогнившая сердцевина брусьев просто лопнула, не выдержав микроскопического сдвига оси.

— Шпала! Назад! Кай, назад, матерь твою!! — дико взревел Григ.

Но время для Кая внезапно совершило странный фокус — оно растянулось, превратив секунды в бесконечно тянущиеся кадры довоенной кинопленки. Он отчетливо видел, как левая шпальная клетка буквально взрывается фонтаном щепок и белой соляной пыли. Он видел, как шток гидродомкрата с противным визгом гнется дугой, выплевывая струю черного гидравлического масла. Тридцатитонный стальной мост Komatsu, медленно и неотвратимо, словно падающая скала, пошел вниз, закрывая собой блёклое небо в проеме.

Кай мгновенно понял — вылезти он не успеет. Длина его собственного тела была больше, чем расстояние до спасительного края. Логика ловца отключилась, уступив место инженерному расчету, который он часами вбивал в себя, изучая чертежи Брендона. В памяти яркой вспышкой проступила схема подвески самосвала.

Вместо того чтобы рвануться к выходу, Кай сжался в комок и всем телом перекатился вправо, в самую глубь, падая в узкую технологическую нишу между массивным редуктором и продольной балкой рамы. Это был крошечный «карман безопасности» шириной от силы сантиметров сорок.

Снаружи произошло то, что Томас позже назовет чистым безумием.

Григ, чья левая нога из-за старой травмы едва слушалась его в обычных условиях, совершил невозможный, звериный рывок вперед. Он не мог удержать падающий мост руками — это все равно что пытаться остановить летящий метеорит. Но механик и не пытался. С диким, срывающимся на хрип криком он всем телом подался под нависающую махину и с размаху вогнал свой двухфутовый разводной лом прямо между базальтовым основанием яруса и падающей ступицей, одновременно подбивая под нее освободившийся стальной диск от легкого багги.

ХРУСЬ-БАНГ!

Удар колоссальной массы об импровизированный упор потряс четвертый ярус карьера. Стальной лом Грига мгновенно согнулся идеальной, уродливой дугой, металл застонал от запредельного напряжения, но выдержал. Диск багги смялся в плоский блин, однако эти суррогатные упоры приняли на себя те самые критические тонны и сантиметры. Мост замер, намертво заклинив в каких-то трех сантиметрах от рамы.

Катастрофа завершилась секундным абсолютным беззвучием, которое тут же разорвало плотное облако рыжей ржавчины и соляной пыли, поднявшееся из-под брюха машины.

— Кай!! Кай, отзовись, щенок сухой!! — Григ орал так, что сорвал голос на первой же секунде.

Его лицо, обычно суровое и замкнутое, сейчас было искажено диким, первобытным ужасом. Кай никогда не видел механика таким. Голыми руками, игнорируя острые края ржавого железа и сдирая кожу на пальцах до костей, Григ начал бешено разгребать обломки шпал и обрушившуюся породу, пытаясь пробиться в узкую щель.

— Григ, держи мост, он же нестабилен! Он сейчас рухнет совсем! — кричал откуда-то сверху побелевший Томас, судорожно пытаясь зацепить канат тягача за верхний узел рамы.

— Плевать на мост! Кай!!

Внутри железной ловушки Кай сильно закашлялся. Ржавая пыль забила рот и нос, глаза нещадно резало, а грудную клетку сдавило так, что дышать приходилось короткими, рваными глотками. Металлическая балка редуктора застыла прямо над его брезентовой курткой, едва касаясь пуговиц. Еще пара сантиметров ниже — и его бы просто раздавило.

— Я... я живой, мастер Григ, — хрипло выдавил он из себя, сплевывая серую грязь. — Только... кажется, ключ где-то здесь потерял. И... шевелиться не получается.

Услышав этот глухой, кашляющий голос из глубины стального склепа, Григ на секунду замер. Его плечи, тяжело вздымающиеся от бешеного пульса, заметно опали. В глубине его красных от пыли глаз промелькнуло нечто, что механик тщательно прятал за своей вечной грубостью и придирками — облегчение отца, который только что вытащил сына с того света.

— Живой, значит... — Григ тяжело выдохнул, утирая окровавленным рукавом пот со лба, и его голос мгновенно вернул привычные жесткие, ворчливые нотки, хотя руки все еще заметно дрожали. — Хренов ты геометр, Кай. Ключ он потерял... Если ты мне там хоть один болт на ступице погнул своими ребрами — я тебя лично обратно под эту балку засуну. Томас, твою матерь известь, чего стоишь как соляной столб?! Натягивай трос тягача, фиксируй эту суку за раму! Будем доставать нашего космонавта.

Кая вытаскивали наружу долго и ювелирно, словно застрявший поршень из деформированного цилиндра. Томас и близнецы миллиметр за миллиметром натягивали трос тягача, пока Григ, уперевшись здоровым коленом в раскаленный базальт, страховал зазор. Когда парень наконец выбрался на волю и рухнул на щебень, солнце уже перевалило за зенит, превращая карьер в раскаленную духовку.

Кай отделался на удивление легко: глубокие ссадины на предплечьях, наливающийся фиолетовым синяк на всю левую лопатку и содранная до мяса кожа на ладонях. Но хуже всего было то, что его трясло — мелкой, противной дрожью запоздалого испуга.

— Лом... — Григ сидел рядом, тупо глядя на изуродованный кусок кованой стали, согнутый идеальной буквой «Г». — Такой инструмент загубил, щенок. Это же довоенный хром-ванадий, честная ковка. Им три поколения механиков в моем роду узлы срывали. А ты на него тридцать тонн железа приземлил. Чем я теперь буду гидропост латать? Твоей монтажкой?

— Мастер Григ, если бы не этот лом, вы бы сейчас меня ветошью со ступицы соскребали, — хрипло отозвался Кай, жадно глотая теплую, отдающую ржавчиной воду из поданной Томасом фляги. Каждый глоток отзывался болью в пересохшем горле.

— И то верно, — проворчал механик, но в его голосе уже не было прежней злости. Он бережно отбросил гнутый металл в сторону и поднялся, хрустнув суставами. — Ладно, черт с ним, с ломом. Главное — вон они, наши красавцы. Четыре штуки. Полный комплект для безумия Брендона. Теперь объясни мне, ловец, как мы эту черную радость доставим к Причалу?

Четыре циклопических черных колеса лежали на мыльном ложементе, напоминая поверженных резиновых титанов. Логистический тупик встал во весь рост. «Пожиратель поршней» при всем желании не мог принять на свою короткую платформу даже одну такую покрышку — пятитонная махина просто перевернула бы легкий дизельный тягач на первом же крутом повороте серпантина. Везти их волоком — значит ободрать корд о базальтовые скалы и уничтожить резину еще до того, как она увидит эсминец.

Кай поднялся, покачиваясь от слабости. Он подошел к краю четвертого яруса, глядя вниз, на уходящую к подножию Железной горы пологую спираль серпантина. В его голове, все еще гудящей от пережитого шока, внезапно щелкнул простой и дерзкий план.

— А зачем их везти? — Кай повернулся к Григу, утирая соленую копоть с лица. — Они же круглые. Мастер Григ, давайте заставим Железную гору поработать на нас. Используем гравитацию.

— Ты предлагаешь просто спустить их с обрыва? — нахмурился Томас. — Да они на первом же вираже наберут такую скорость, что улетят в соляное озеро и лопнут к чертям! Или лагерь по дороге снесут.

— Не просто спустить, — Кай подозвал близнецов и присел на корточки, чертя обломком шпалы на пыльной резине схему. — Мы обвяжем каждое колесо сквозной петлей из тормозных тросов через центральное отверстие диска. Конец троса закрепим на фаркопе тягача. Тягач пойдет сзади, по верхнему ярусу, работая как противовес и удерживая колесо на натяжении. Мы будем «катить» их по серпантину вниз, контролируя скорость тормозами машины. Они сами пойдут, под собственным весом.

Григ долго смотрел на чертеж, переводя взгляд то на серпантин, то на Кая.

— Рискованно, — наконец изрек механик. — Если трос лопнет, эта пятитонная дура превратится в неуправляемый снаряд. Но... других вариантов у нас все равно нет. Ларс, Бьорн, тащите чалки! Будем вязать наши трофеи.

Спуск превратился в отдельный вид инженерного ада. Первая покрышка сошла с мыльного ложемента с тяжелым, плотоядным урчанием. Стоило ей поймать наклон склона, как тросы натянулись до звона, заставив тягач на верхнем уступе жалобно заскрипеть всеми своими тормозными колодками.

Но схема Кая работала. Циклопические черные диски один за другим катились по белому соляному серпантину. Они шли тяжело, монументально, с сухим, утробным рокотом сминая дорожные торосы и поднимая за собой огромные, многометровые шлейфы белой соляной пыли. Издалека это казалось безумным ритуалом: рвущий жилы дизельный тягач и четверо черных от копоти людей, удерживающих на поводке разъяренных черных титанов.

К лагерю они подошли на исходе суток. Солнце уже садилось, окрашивая Океан Суши в тревожные багрово-розовые тона. Обитатели «Ржавого причала», прослышав о возвращении экспедиции, высыпали на периметр. Люди смотрели на приближающийся отряд со смесью благоговения и страха: четыре огромных четырехметровых колеса, покрытых коркой соли и мазута, медленно въезжали на центральную площадь гидропоста, подталкиваемые изнуренными рабочими.

Кай шел первым, едва волоча ноги. Брезентовая куртка была разорвана на плече, ладони, наспех перемотанные грязными тряпками, горели адским пламенем, а в голове осталась лишь звенящая, абсолютная пустота.

Навстречу им из тени ходового мостика неторопливо вышел Сайрес Брендон. Старик, как всегда, был в своей неизменной, чистой фланелевой рубашке, а под мышкой у него привычно покоился рулон довоенной кальки. Он остановился перед головным колесом, задрав голову и оценивая масштаб. Затем подошел ближе и медленно провел сухой, мозолистой ладонью по жесткому, чудом уцелевшему протектору. На резине остался чистый след от его пальцев.

Старик повернул голову и посмотрел прямо на Кая. В его холодных глазах инженера впервые за все время не было привычного скепсиса. Сайрес скупо, едва заметно, но весомо кивнул парню. Это не было похвалой — это было признание факта. Пропуск в лигу тех, кто готов менять правила выжженной земли.

Кай отошел к борту тягача и бессильно опустился на ржавую подножку. Он посмотрел на свои дрожащие, окровавленные ладони сквозь прорези очков-жалюзи. Самый первый, невозможный шаг к тому, чтобы заставить мертвую сталь сухогруза пойти по соли, был сделан. Они достали колеса. Но Кай слишком хорошо понимал: это была лишь разминка перед настоящим кошмаром. И цена каждого следующего шага на этом Дне будет измеряться уже не согнутыми ломами, а их собственными жизнями.