Беседа с Анной Ахматовой о стремлении

Когда-то очень давно у нас был некий тесный круг и занимались мы спиритизмом. Это было завораживающе интересно, но закончилось все это плохо. Очень плохо. Я описал все эти события в одном из своих рассказов.
Да… и вот как-то зимней ночью, когда за окном мела метель... Нет, именно так все и было, я не пытаюсь тут нагнать «художественной пурги», уж простите за каламбур. Мы, как всегда, сидели на дощатом полу, перед нами лежал ватман с алфавитом по кругу, свеча и блюдце, которое бегало от буквы к букве. Мы задавали вопросы, нам отвечали. И мы были в полной уверенности, что отвечают нам именно те, к кому мы обратились: Маяковский, Гитлер, Бальзак… И я бы готов был признать, что все это «неприкаянные духи» если бы не несколько очень странных случаев. И вот один из них.
На тот момент у меня был очень трудный период. Валилось из рук просто все, и я не нашел ничего лучшего, как спросить совета у потустороннего. Мы тогда вызывали дух Анны Ахматовой. Идея это была не моя. Я не очень люблю Ахматову, как поэтессу, но я к ней обратился, как к человеку, мол, что делать?
Блюдце забегало по ватману, и я прочел…

- И крыльями воззвавши к небу,
Лети вперед и ввысь!

Я не скажу, что это как-то сильно меня воодушевило. Это напоминало мне пионерскую речевку, которую нас заставляли орать по пути в столовую. Но, складность послания все же заставляла задуматься: все-таки мы ведь общались с иным миром. По моему уже тогда сложившемуся опыту, духи чаще несут полную галиматью, вероятно потому, что блюдце, как дешифратор между мирами – не самый совершенный инструмент.

И вот сегодня, когда я могу общаться с кем угодно, я решил спросить, что это было? Мистификация? Или же то послание было именно от нее? Тогда, о чем оно?

Короче говоря, приехав в Киев, я посетил тот самый дом. Он готовился под снос, и потому там никто не жил. Окна по большей части были выбиты, но, как ни странно, в комнате остался стол и два стула, ветхих, колченогих, но... как говорится - не до капризов.

Я не заметил, как она явилась и села напротив — прямая спина, руки спокойно лежат на столе, на вид ей было от силы лет тридцать. Взгляд — не холодный, нет, скорее – изучающий, что-то вроде интереса и какой-то чрезмерной сосредоточенности. Как будто она давно ждала этой встречи, и при этом не торопилась.
Я растерялся и не знал, что следует сказать, и потому некоторое время молчал. Потом я, всё же, смущенно откашлявшись, спросил:
— Тогда… это были вы? То стихотворение… «и крыльями воззвавши к небу…» — что вы имели в виду?

Она чуть склонила голову. Я был поражен – она не удивлена.
— Вы хотите знать, было ли то явление мной — или же смысл того, что было сказано?

Возникла немного неловкая пауза. С ее стороны это был хороший вопрос, и я не знал, что ответить, ибо она предлагала альтернативу, а я хотел бы знать ответы на оба вопроса.

— Наверное… второе. – ответил я.
Она посмотрела на меня прищурившись, и при этом слегка покачивая указательным пальцем, будто пыталась обнаружить ложь. И затем сказала медленно:
— Люди часто думают, что им нужно разрешение…

- Разрешение? – я не понял и потому переспросил.
 —Именно… разрешение жить дальше. Или знак. Или голос извне. Помнишь, как у Pink Floyd:” Someone or something will show your way…»? Но, когда вы задаёте вопрос по-настоящему… — она сделала едва заметное движение рукой, — ответ уже родился.
— Тогда это было… не вы?

— О господи! И это спрашивает мистик! Ну с вами с ума сойдешь! Честное слово! Это было состояние, в котором вы могли услышать то, что вам причиталось. А чьим голосом — это вообще вторично. Я не раз просила Даню Хармса отвечать от моего имени. Он шутник, в отличие от меня.
 
Она чуть повернула голову в сторону лампы:
— «Крыльями воззвавши к небу» … — она повторила почти шёпотом. — Вы ведь не просили тогда счастья. Вы просили — выхода. Я права?
 
Я кивнул.
— И вам было сказано: движение вверх, и это вовсе не пафос, и уж точно не награда. Это – всего лишь требуемое усилие. И оно всегда начинается изнутри, а не снаружи.

Я задумался:
— А «лети вперед и ввысь» … это что? Надежда?

Она слегка улыбнулась, очень сдержанно, но не снисходительно:
— Это не надежда. Это просто направление. Всегда нужно стремиться к заоблачным высотам, и тогда, даже дойдя до середины, это будет впечатляюще! Вы не находите?
 
Я промолчал. Но спустя мгновение тихо спросил:
— А если сейчас… я снова не понимаю, куда идти?
Она посмотрела мне в глаза. Прямо, не моргая.

— Тогда не ищите, куда идти. Ищите — от чего вы больше не можете отступать. И главное… Не предавайте себя! Небеса этого – точно не прощают, уж поверьте мне! Я это точно знаю... насмотрелась…
  И после короткой паузы ОНА добавила:
— Это и будет вашим «ввысь».