О Гоше Сказка для взрослых Гл-8

8.

Гоша остался один. Совсем один! Он побродил по двору, рассеянно разбрасывая ногами опавшую листву, пытался насвистывать знакомую мелодию, но у него ничего не получалось. Он бросал камешки в самодельную мишень, прыгал в "классики"… Вскоре ему все наскучило, и он, вздохнув, забрался в кресло-качалку и задремал.

Проснулся он от странного, непривычного шума в лесу. Откуда-то издалека доносилось веселое щебетание птиц. Где-то выли волки, грозно ревели медведи. Лес словно ожил.

– Что там такое? – спросил Гоша, увидев пролетавшего мимо Голубя.

– Так сегодня же большой праздник! – радостно ответил тот. – Вот все и веселятся, – и он, грациозно приземлившись, уселся на ветку ели.

– А какой сегодня праздник?

– О! Сегодня праздник Любви!

– А что такое любовь?

– Любовь… Любовь – это… – задумчиво произнес Голубь. – Этого словами не передать. Пока сам не прочувствуешь, не поймешь, что это такое.

В этот момент к нему подлетела Голубка, и они, нежно воркуя, закружились в танце любви.

Гоша с любопытством наблюдал за ними, ничего не понимая. Когда птицы закончили свой завораживающий танец, они, взмахнув крыльями, стремительно взмыли ввысь и улетели.

– И это все?! – разочарованно удивился Гоша. – Я тоже так хочу! Хочу любви! Хочу, хочу!

Он решительно направился к выходу за ворота. Но охранник преградил ему путь:

– Нельзя туда! Приказано никуда не выпускать!

Вдруг из-за угла выбежала расфуфыренная волчица, что-то быстро прошептала охраннику на ухо, и тот, нахмурившись, неохотно последовал за ней, покинув свой пост. Гоша снова остался совсем один.

– Куда все подевались! – закричал он, чувствуя, как в душе поднимается волна отчаяния. – Хочу праздника! Хочу любви!

Внезапно, будто из-под земли, возник Медведь.

— Любви захотел? – прищурился он, и в голосе его прозвучала хитрая ухмылка. – Будет тебе! – он хлопнул в ладоши, словно дирижер, дающий отмашку оркестру.

И в тот же миг, словно по волшебству, поплыли из ниоткуда девчата, всех мастей и калибров, словно вышедшие из старинной сказки. Они двигались хороводом, напевая что-то игривое и задорное. Проходя мимо Гоши, заговорщицки подмигивали, отчего у него зарябило в глазах, словно от калейдоскопа. Когда пространство у забора было запружено до отказа этим живым потоком, Гоша, ошалевший от такого зрелища, взмолился:

— Хватит! – и пулей влетел во двор, пытаясь отдышаться.

Медведь неспешно последовал за ним.

— Что такое? Аль не приглянулись? – в голосе Медведя звучала ехидная насмешка, а взгляд лукаво поблескивал.

— Их слишком много! В глазах рябит, как от пчелиного роя! – пролепетал Гоша, зажимая виски. – И почему они мне все подмигивают, словно знают какой-то секрет?

— Могу поведать тебе этот секрет, если пожелаешь, – промурлыкал Медведь, приближаясь к Гоше.

— Поведай!

И Медведь открыл ему такое, о чём Гоша и помыслить не мог, о чём его уши никогда не слышали. В подробности он, правда, вдаваться не стал, оставив место для фантазии. Рассказ произвел на Гошу ошеломляющее впечатление, словно его ударило током. Ему вдруг безумно захотелось самому испытать эти волнующие чувства, ощутить трепет любви.

— Я хочу испытать такое! Это возможно? – спросил Гоша, в глазах которого загорелся азарт.

— Конечно, возможно! – обрадовался Медведь, предвкушая триумф своего хитроумного плана. – Ступай в спальню, ложись в кровать и жди. Чудо не заставит себя долго ждать!

Гоша, ослепленный предвкушением, послушно направился в дом. Вскоре он уже лежал в постели, закутавшись в одеяло, словно в кокон, ожидая превращения.

Минут через пять в комнату, словно робкий весенний ветерок, вошла девушка из семейства перепелиных. Застенчиво примостилась рядом, на краюшке кровати. Лежали, лежали… Тоска смертная. Казалось, время замерло.

— Ну, и долго мне еще ждать!? – девушка, надув губки, явно была раздражена затянувшимся ожиданием.

— Не знаю, – растерянно ответил Гоша, чувствуя себя полным идиотом.

— Когда узнаешь, тогда и скажешь, а пока… я пойду, – выпалила она и, гордо вскинув подбородок, демонстративно покинула комнату.

— Ну, чего ты! – просунул голову в дверь Медведь, в его голосе слышалось недоумение. – Девка кровь с молоком, что надо, а ты…

— Маловата очень, – поспешил оправдаться Гоша, чувствуя себя неловко.

— Ладно, приведу тебе экземпляр покрупнее, – вздохнул Медведь.

Следующей, словно важная боярыня, в комнату вошла девушка из семейства гусиных. Но и на этот раз ничего не вышло. Искра не вспыхнула, волшебства не произошло.

— Ну! Что теперь? Чем она тебе не угодила? – спросил Медведь, вытирая пот со лба цветастым платком.

— Великовата очень, – пробормотал Гоша, робко выглядывая из-под одеяла.

— То маленькая, то большая… У меня нет других размеров! Выходи на улицу и выбирай сам, – рявкнул Медведь, теряя терпение.

На улице Медведь, словно строгий генерал, выстроил всех девчат в три шеренги, словно на параде. Там были все, кто уцелел после лисьего хозяйничанья – около двухсот душ, от крошечной бабочки до огромной медведицы. Гоша, с видом капризного гурмана, прохаживался вдоль строя, внимательно разглядывая каждую особь. На какую ни взглянет, всё не то: то слишком юна, то зрелая дама, то косовата, то чересчур говорлива, то излишне весела и беззаботна… На пятьдесят четвёртой он почувствовал, как его рассудок начал давать трещину.

— Хватит! Я устал! – взмолился Гоша, чувствуя себя загнанным зверем, и собрался уходить.

— Как же так! – не унимался Медведь, чувствуя, как ускользает победа. – Ты же сам хотел испытать это волшебное чувство, а теперь отказываешься?

— Надоела мне твоя любовь! Не хочу больше! – отрезал Гоша и, не слушая возражений, скрылся в доме.

Медведя словно громом поразило. План рушился, как карточный домик, а это означало, что через месяц в лесу не останется никого, даже его самого. Он обессиленно рухнул на землю и зарыдал навзрыд. Слёзы текли, как из прорванной плотины, образуя целые ручьи.

— Что же нам теперь делать? – робко спросила одна из девушек, глядя на Медведя с жалостью.

Медведь лишь безнадежно отмахнулся в ответ. Девчата, переглянувшись, тихо разошлись.

Солнце, словно досадуя на происходящее, стремительно скатилось за горизонт, погружая лес в сумрак. Медведь всё сидел и ревел, сотрясая землю своими рыданиями. Вдруг, словно тень, подлетела Сова.

— Чего ты, Миша, ревёшь, аль план твой провалился? – спросила она, наклонив голову набок и глядя на него своими мудрыми глазами.

— Столько красивых девчат было, а он… Да ему то маленькая, то большая, то кривая… Не угодил я ему, вот! – и заревел с новой силой.

— Погоди реветь, горемыка! Послушай меня, старую дуру. Коль он не оценил твоих девчат, так сотвори ему такую, чтоб была похожа на него самого, – каркнула Сова, словно озаряя все вокруг своим прозрением.

— Как это – «сотвори»? – Медведь, словно очнувшись от кошмара, настороженно навострил уши.

— Сделайте ему точную копию его самого! Точную копию этого капризного мальчишки! И тогда уж он точно не скажет, что это – не то, а то – не это…

Минуту Медведь, моргая глазами, пытался осознать смысл сказанного. Когда до него наконец дошло, он в порыве радости стал обнимать и целовать Сову. Но не рассчитал богатырской силы. Птица даже пискнуть не успела, как бездыханно рухнула на землю. Медведь, ослепленный радостью, даже не заметил этого. Тотчас же, с глазами, горящими энтузиазмом, помчался к единственному живому Дятлу и, тряся его за грудки, приказал: за ночь выдолбить копию…