О Гоше Сказка для взрослых Гл-9

9.

Оставим ненадолго наших героев при их хлопотах и посмотрим, что же делает Лиса. Как вы помните, она, поддавшись на уговоры телохранителя, убежала в Тридевятый лес, чтобы принять участие в конкурсе «Красавица года».

К вечеру Лиса, запыхавшаяся, растрепанная и голодная, добралась до Тридевятого леса. Забежала, как водится, в дом хозяина леса – Медведя, и спросила о конкурсе. Но тот, хлопая глазами, слыхом не слыхивал ни о каком конкурсе. И тогда до нее дошло: её жестоко обманули.

Первая мысль, словно кинжал, пронзила её сердце – Гоша! Его опять, наверняка, захотели убить, потому и спровадили её подальше. Обеспокоенная этой мыслью и, одновременно, взбешенная подлым обманом, она пустилась в обратный путь. Волк, изнуренный долгим бегом, жалобно просил сделать передышку, но Лиса, одержимая одной лишь мыслью – спасти Гошу, не согласилась.

Они не преодолели и трети пути, как Волк вдруг споткнулся о коварный корень дерева и с грохотом распластался на земле, а Лиса, не успев затормозить, перелетела через него и оцарапала ногу.

— Раззява! – взвизгнула она, багровея от злости. – Чего под ноги не смотришь, слепень?

— Не могу больше, – еле вымолвил Волк, пытаясь отдышаться.

— За что я тебя только кормила, дармоеда! – прошипела Лиса, потирая ушибленную ногу. – Чёрт с тобой! Оставайся тут, а я побегу спасать Гошеньку, – и, прихрамывая, поковыляла дальше.

Волк, с большим трудом поднявшись, обреченно поплелся вслед за ней. Мучила нестерпимая жажда, но ни лужицы, ни колодца на дороге не встречалось. Когда силы стали покидать его, и Волк уже мысленно прощался с жизнью, вдали, словно мираж, показалась старенькая, покосившаяся избушка. Он, собрав последние силы, пополз к ней.

У избы, на облупившейся скамейке, сидела Баба и, горько всхлипывая, вытирала красные, опухшие от слез глаза. Завидев Волка, она, словно ужаленная, вскочила и принялась озираться в поисках чего-нибудь тяжелого, чтобы защитить себя. Но, разглядев несчастное, измученное животное поближе, сжалилась. Она бережно оттащила волка в спасительную тень, подложила под голову охапку соломы, и принесла миску с чистой, прохладной водой. Волк, учуяв воду, вскочил, словно ужаленный, и принялся жадно лакать, захлебываясь от жажды. Он опустошил еще три миски, пока, наконец, не утолил мучившую его жажду. Поблагодарил Бабу и собрался было уходить.

— Постой, сердешный, – остановила его старушка. – Отдохни, наберись сил, а потом продолжишь свой нелегкий путь.

— Не могу, бабушка, – ответил Волк, вздыхая. – Лиса меня со свету сживёт или котлеты из меня наделает.

— А какая у тебя работа-то? – поинтересовалась Баба.

— Охраняю её и квартиранта от неминуемой гибели.

— Она что, такая важная особа?

— Она – нет, но её квартирант… Ох и грозный он!

— Что?

— Он самый сильный в лесу, самый прожорливый в лесу, его все до смерти боятся… А Лиса состоит при нём приказчиком.

— Вот как! – протянула Баба, насторожившись. – И что же он за чудо-юдо такое, что его все трепещут? Опиши его мне, будь добр.

Волк вкратце, как умел, описал Гошу. После его рассказа Баба ахнула, схватилась за сердце, а потом, словно опомнившись, стала кричать, зовя Деда. Дед, в одном тапке и с перекошенным от гнева лицом, выскочил из избы и, завидев Волка, кинулся обратно за ружьем, намереваясь пристрелить хищника.

— Лапы вверх! – заорал он, трясясь от ярости.

— Да погоди ты, старый хрыч, окаянный! – остановила его Баба. – Он нам новость радостную принёс, а ты чуть не убил его, дурья твоя башка…

— Какую такую новость? – не понял старик, ошарашенно хлопая глазами.

— Сыночек наш, Гошенька, нашёлся! Радость-то какая, а ты…

— Сыночек? – эхом повторил Дед, и тут склероз, словно испугавшись, вдруг покинул его. Он вспомнил тот день, когда оставил ребёнка в саду. — Так я же его в саду оставил, на столе! – он, как угорелый, помчался в сад. Побродив между яблонь и не найдя драгоценного сыночка, вернулся огорченным. — Нет его на столе, съели крысы…

— Опомнись, старый! Сыночек наш жив и здоров! Сыночек наш в лесу!

— Как это… в лесу? Зачем это… в лесу? — прозвучал робкий вопрос.

— Спасти сыночка надо! — воскликнула Баба и, повернувшись к Волку, умоляюще произнесла: — Ты нас проводишь?

— Конечно!

— Но сейчас час поздний. Переночуй у нас, а на рассвете тронемся в путь.

Волк кивнул в знак согласия.

А Лиса, тем временем, брела по лесу, прихрамывая. Рана на лапе саднила и пульсировала, но она гнала от себя боль. Луна спряталась за густыми тучами, и тропинка растворилась во тьме. Лиса то и дело спотыкалась о коварные корни, цеплялась за колючие ветви кустарника, оставляя на них клочки рыжей шерсти. В конце концов, силы покинули её, и она рухнула на сырую землю, где и провалилась в беспамятство.