Один день, другой, тысячный, продолжение

Я всего лишь случайная погрешность, нестандартный сбой в невидимой механической системе отсчёта, существующий одно лишь мгновение по исчислению вечности. Нештатная ситуация, что-то со мной не так, с моим телом, внутренние биологические часы сбиваются с привычного размеренного ритма, программная ошибка в отлаженной системе, нарушение кровообращения, головные боли, скачки давления, хроническая усталость, кровяные тельца теряют способность переносить кислород по кровотокам, всё это самоочевидный результат резкого распада мышечных тканей, похожий на преждевременное старение.
Жизнь промелькнула быстро, годы упрямой чередой пробежали мимо меня, словно чёрно-белые кадры ускоренной съёмки и вот я уже почти старик, беспомощно застрявший на этом заброшенном, пустынном перекрёстке, перекрёстке сомнений, несчастий, страхов и потерь. Ещё несколько неуверенных шагов, несколько десятков выдохов и вдохов, и мне придётся встретится со смертью! И может быть впервые в своей жизни я задаю себе вопрос, если для меня что-то после как моё тело перестанет подавать признаки жизни? Увижу ли я когда-нибудь солнечный свет, услышу ли я жизнерадостные голоса беспечных птиц, почувствую ли я прикосновение тёплого ветра на своём лице, навсегда закрыв глаза в этом мире? Мне хотелось бы верить, что после смерти этого тела я не утрачу свою индивидуальность, своё «я», что какая-то часть меня, мыслящая, чувствующая, наблюдающая, осознающая продолжит каким-то образом существовать. Но это всё не на чём не основанные предположения! С той стороны никто не возвращался, нет непосредственных свидетелей, нет очевидцев, нет заслуживающих доверия доказательств.
Впервые в своей жизни я обращаюсь к Тебе, Господи! И я не знаю слышишь Ты меня или нет, и я не знаю, есть ли Ты или Тебя нет! Но мне не к кому более обратиться и негде искать спасения! Устал я, Господи, от своих земных мытарств, устал я, Господи, бегать из жизни в жизнь за своим счастьем, устал я, Господи, вновь и вновь рождаться и умирать! Я прошу Тебя простить меня, я прошу Тебя выделить мне крошечное место подле Твоих милостивых стоп!

«Шримад-Бхагаватам» книга 3, глава 31
Молитва младенца, находящегося в утробе матери.
Не в силах одолеть судьбу, несчастная душа, заключённая в телесный покров, принимается со сложенными ладонями неистово молиться неведомому Высшему Существу, чьей волею она была помещена в столь ужасные условия: «Спаси меня, Господи Всемогущий, чьим обликам нет числа. Лишь Ты способен избавить раба Твоего от страданий и даже смерти. Повинуясь высшему закону, я попал в жернова колеса перерождений, зная, что заслужил сии тяжкие муки своими злодеяниями, я всё же прошу Тебя, милосердный Господин, спаси раскаявшееся чадо Твое, даруй надежду на избавление. Возжелав плодов своих дел, я, по природе свободный, оказался брошен в глухую темницу самообмана. Ныне я покорно простираюсь к стопам Всемогущего Господина, кто вечно прибудет подле меня, кто наделяет меня сладкими и горькими плодами моих трудов, оставаясь при том неизменен и невозмутим. Заключённый в плоть о пяти покровов, я лишён возможности лицезреть Обладателя всех сил, призванный служить Ему, я принялся служить своим ненасытным чувствам, совершая насилие над своей природой, я обрёк себя на нынешние страдания.
Господин мой исполнен всех совершенств, бесконечно могущественен и милосерден, в глубоком почтении я склоняюсь перед Ним. Оказавшись во власти вещественной природы, я вынужден вести борьбу за выживание, мучимый страхом смерти, я рождаюсь и умираю снова и снова, позабыв о своем Господине, я ищу убежища среди призрачных образов, и лишь Его милостью мне может вернуться память о моей подлинной природе.
Владыка мой присутствует всегда и всюду, в движении и покое, в прошлом, настоящем и будущем, во мне и вне меня, всё сущее пронизывает Он Собою, и ничто не ускользает от Его всевидящего ока, ни поступок мой, ни помысел. Созерцая всё и вся в бытии, Он остаётся невидим для всех за завесою великого обмана, потому всякий, кто ищет свободы ото лжи, страха и страданий, должен предаться Ему безраздельно.
Теперь, оказавшись в жиже из крови, мочи и испражнений, корчась от огня в материнской утробе, я считаю каждое мгновение своих мук и молю Тебя о спасении. Я не желаю, позабыв о Тебе, быть втянут опять в безжалостный водоворот рождения и смерти!
Сейчас, будучи в здравом уме и твёрдой памяти, не очарованный блеском внешнего мира, храня в сердце образ моего Господина, я полон решимости разорвать порочный круг перерождений и вырваться на свободу, чтобы никогда более не кочевать по материнским утробам».

Один день, другой, тысячный, нежное, ласковое, участливое солнце растекается густыми маслянистыми разводами по поверхности земли, цветущая, юная, зеленоглазая весна скользит по разноцветным переулкам моего счастливого детства, она кричит, поёт, танцует, взмахивает крыльями, подпрыгивает до облаков вместе со мной.
Ещё один день, другой, тысячный и на проявленной сцене динамичности появляется сияющая, блистающая, полыхающая юность! Как она красива, грациозна, выразительна, изящна, очаровательна, невменяемость, звенящее умопомешательство, особая, неизлечимая форма безумия, бесхитростная, доверчивая, неиспорченная, пребывающая вне зоны поражения смерти!
Крошечные частички времени незаметно пробегают по дороге моей жизни, один день, другой, тысячный и вот мне уже почти двадцать лет, первая юношеская любовь, густые тёплые вечера, бессонные ночи, её зелённые глаза, наполненные вкрадчивым светом сияющих звёзд, наш первый неуверенный поцелуй, всё происходящее со мной слишком неповторимое, прекрасное и более чем удивительное, чтобы быть правдой.
Ещё один день, другой, тысячный и я незаметно меняю временную зону восприятия реальности, моя легкомысленная молодость украдкой переодевается в прагматичную зрелость. Деньги, как незыблемый фундамент стабильности, надёжности и уверенности в завтрашнем дне, карьерная лестница, дом семья, дети, имущество, сытая, размеренная жизнь.
Один день, другой, тысячный, смерть расставляет красные флажки на дорожных картах неслучайности, пик пройден, теперь дорога устремляется только вниз, бессонница, отдышка, гипертония, боль в коленных суставах, лишних двадцатьпять килограмм веса, я уже не чувствую себя молодым! А спешащие дни всё так же пробегают по дороге моей жизни, один, другой, тысячный, ласковое, невесомое, шелковистое лето сменяет унылая, фальшивая, простуженная осень, наложившая красочные мазки и колоритные натюрморты на удручённые деревья и травы.
Ускользает моё время, один день, другой, тысячный, за окном моросит унылый, въедливый дождь, в холодном воздухе изжёванными нагромождениями скопились грусть, печаль и сожаление, беспризорный ветер срывает с деревьев последние листья и они лежат на простывшей земле, увядшие, поблекшие, почерневшие. Я безнадёжно старею, как и эти обтрёпанные листья, тело, в котором я запечатан, рвётся, рассыпается, трещит по швам и отчаянно требует капитального ремонта! А остервенелое время, между тем, в корне меняет правила игры, упрямые сухие цифры сменяют друг друга на циферблате предопределённости, один день, другой, тысячный и я, пристёгнутый к этой расслаивающейся плоти, становлюсь лёгкой добычей смерти.
Жизнь пролетела, как бездомный ветер над голой пустыней, поблекла жёлтая луна, погасли участливые звёзды и моё солнце никак не может взойти на недосягаемый небосвод фрагментарности.
- Что ты сделал?
- Я открыл ей дверь!
- Кому?
- Смерти!

«Шримад Бхагаватам», книга 7, глава 7
В безумии своём мы дорожим телом, как орудием всяческих удовольствий, бережём его, лелеем, облачаем в богатые одежды, мы любуемся им и его украшаем, пытаясь привлечь к нему других, не подозревая, что это тело чуждое нам. Покуда оно дышит, превращается в испражнения, а перестав дышать становится прахом! Если тело лишь горстка земли, то во сто крат ничтожнее всё то, что приобретается ради него! Что проку тратить душевные силы для поддержания жизни в сплетении мёртвой плоти? Если само тело вот-вот обратится в прах то чего стоит всё, что связанно с ним узами взаимоотношений, домочадцы, имущество, наследство и наследники, слуги и сородичи, подданные, соратники, домашние животные, все они наваждения, промелькнувшие в вечности, вспыхнувшие и исчезнувшие, не оставившие даже и следа.
Нет такого крепкого и здорового тела, которое не мучилось бы недугами,
нет таких богатств, какие не пропали бы,
нет такой высокой власти, на которую не посягали бы, все это тленно и скоропреходяще. Человек, ищущий прибежища во всем том, всегда будет тревожиться, бояться, огорчаться и страдать! Он никогда не достигнет того, чего желает — вечного счастья, а получит то, чего хочет избегнуть!
Одними поступками мы продлеваем своё рабское существование, другими прокладываем путь к вечной, неистовой свободе!

Переворачиваются страницы моей жизни, одна, другая, предпоследняя, сил сопротивляться почти нет, но я ещё как-то пытаюсь плыть против течения неудержимого временного потока. Последняя страница, постепенно растворяюсь в фиксированных координатах пространства и времени.
Эпилог, шагаю в осень, последние дни октября, безрадостные свинцовые тучи спрятали испуганное небо, кладбище, холодный северный ветер, скорбные лица, гроб, сырая могильная яма.
Не успел, не добежал, опоздал, не смог, как много невыполненных мною обещаний, но мёртвым, как и маленьким детям, можно простить всё.