Символ веры

               
                Плен.
Ваньку Бурмакина везли на старом милицейском уазике, в котором когда-то возили задержанных и преступников.
Решётки, отделяющие водителя, крепкая дверь, а рядом на сиденье такой же как и он бедолага в армейской форме ВДВ с перевязанной головой.
Они познакомились в том чеченском селении, где Ваньке обработали рану на ноге.
- Зови меня просто по фамилии Потапов, не протягивая руки, сказал он. – Смотри не теряй сознания, держись, браток, а то пристрелят.
Потом всех семерых пленных осмотрел чеченец в белом халате, он снял повязку с Ванькиной ноги, разрезал штанину, раскрыл рану, обработал её чем – то, отчего Ванька чуть не потерял сознание и при этом не закрывал рот.
 - Что воин в самострелы записался, наверное, домой к девочке  захотел, соскучился по мясу, пуля то у тебя вдоль ноги - только мякоть разорвала, ну ничего швы наложим, и ещё потанцуешь на своей свадьбе, но смотри повязку меняй через день, иначе без ноги останешься.
-С..а ты - думал Ванька, вспоминая, как прятался за колёса бронетранспортёра, а вокруг падали кусочки свинца, сплющенные о броню.
Одна из пуль срикошетила и попала в ногу, нога сразу онемела и стала чужой, тяжёлой, а он разорвав зубами обёртку, бинтом заматывал ногу прямо со штаниной.
Наверное, он тогда потерял  сознание, потому как не помнил, чем закончился бой, а очухался только от пинка здорового чеченца:
- Вставай, пошли, а будешь плохо идти - пристрелю.

И вот теперь двоих Ваньку и Потапова везут уже несколько часов, куда - то в горы.
-С..и – матерился Потапов, - они думают выкуп за нас взять, как не могут понять, что те, у кого есть деньги, своих детей от этой мясорубки откупили.
У тебя кто родители?
  - У меня только мать  - и Ванька вспомнил свою маму, полную мешковатую женщину, работающую поварихой в детском садике. И ещё Лиза, моя невеста, - писала, что будет ждать меня, чтобы не случилось. У меня, как в нашей ротной песне:
         Ты ждёшь, Лизавета, от друга привета,
       Ты не спишь до рассвета, всё  грустишь обо мне,
         Одержим победу, к тебе я приеду
      На горячем боевом коне.

- Теперь ей долго тебя ждать придётся, хорошо, что я со своей успел разбежаться до армии.
- А что так?
  - А она с работы раньше времени пришла, а я с её подругой кувыркаюсь, мне она так и ничего не сказала, а подругу отхлестала и по морде и по голой сраке.
 Мне тогда смешно было, а вот сейчас… Эх, если живой останусь на коленях прощения просить буду.
В какой - то деревне машина остановилась. Дверь открылась:
- Ты  вылезай, водитель указал на Ваньку, - а ты дальше поедешь.   
- Прощай, браток, может, даст судьба, свидимся - попрощался Потапов.
Ваньку определили к моложавому подвижному старику  чеченцу.
- Зови меня Зияд, будешь жить у меня и работать, мои сыновья сражаются с неверными, а работы много. Убегать тебе не советую. Любой остановит и может убить - сказал он и посмотрел на Ванькину ногу.
  Размотал  Ванька повязку, Зияд ловко обработал рану, ему помогала хромая девушка, его дочь, которая принесла воду в тазике и бинты. Зияд
говорил с ней на своём языке.
 Иван понял только, что её зовут Айна. Потом Зияд отвёл его в сарай, в котором стояла старая кровать и стол.
- Здесь будешь жить.
Принёс хлеб и кувшин водой, вышел и закрыл дверь снаружи на большой
замок. Поев, Ванька свалился на кровать и заснул.
  Проснулся вечером, от какого - то заунывного голоса, кто - то, то ли пел, то ли кричал. Потом понял, что это призыв на вечерний намаз, он уже был знаком с обычаями чеченцев. Осмотрел сарай, нашёл большую щель и стал разглядывать двор и постройки своего хозяина.
Хозяйство было зажиточное, две легковые машины, грузовик, трактор, несколько коров и множество другой живности.
 По двору сновали то Айна, то другая пожилая женщина, наверное, её  мать.  Почувствовав на себе его взгляд, Айна поправила  сползший с головы платок и дерзко взглянула на сарай.
Ванька отошёл от щели, лёг на кровать и стал вспоминать свой дом, свою мать и конечно Лизу.
 С  Лизой они учились в одной школе и окончили её одновременно, только в разных классах. Впервые он обратил на неё внимание на одном из школьных  вечеров, где оба класса были вместе, тогда он пригласил её танцевать, не обращая внимания на очкарика, увивавшегося около неё.
 Ванька был парень рослый, светлый курчавый чуб, делал его похожим на Есенина, девчонкам он нравился своей независимостью и весёлым нравом. Понравился он и Лизе, между ними возникла дружба, переросшая в любовь.
 Лиза после школы поступила учиться в медицинский техникум, а Иван пошёл работать шофёром, окончив месячные курсы. Когда его провожали в армию, приехала Лиза, и они тогда долго были  вдвоём, мечтая, что поженятся после Ванькиного дембеля.
 Полтора года прослужил Иван спокойно, пока их не бросили в «горячую точку». Тогда он написал  Лизе последнее письмо, о том, что попал на боевые действия и если не убьют, то весной он дембельнётся и в конце письма приписал:
       Не стой на пороге в тоске и тревоге,
     Я вернусь, когда растает снег.
Вот и вернулся, думал с горечью Ванька, о том, где я и что со мной вряд теперь кто узнает.
Так прошло много дней, рана заживала, Ванька работал вначале во дворе, отремонтировал хозяину трактор, потом стал работать в поле. Работа была тяжёлая: он выкорчёвывал камни из земли и стаскивал их в кучу, всё это на солнцепёке.
 Кормили его плохо, в основном вечером после работы. Зияд приносил еду и говорил на своём языке, на русском к нему обращались в редких случаях, поневоле Иван стал понимать чеченскую речь, отвечать на вопросы.
В аул ему запрещено было ходить, да и сидел он всё время под замком. Так что надежды на то, что его найдут свои не оставалось.



        продолжение  http://proza.ru/2026/06/16/452