Крысоловы-2

*- отсылки к событиям, описанным в 1 книге «Крысоловы». Настоятельно рекомендую прочесть.

1.
 «19.55 Калинина вахту приняла». Теперь расписаться в нужной графе и положить «Журнал передачи дежурств» на специальную полочку сбоку от стола. Мой коллега, которого я сменила на посту, торопливо пошел переодеваться. После двенадцати часов на работе не терпится поскорее пойти домой. Еще примерно час-полтора в цехах будет работать вторая смена, но потом все стихнет. Остановятся краны, станки, перестанут шипеть сварочные аппараты и визжать болгарки. Сперва рабочие дружной компанией пробегут через проходную, затем степенно и неторопливо пройдут мастера, начальники участков и цехов. И все. Я останусь здесь совершенно одна. До утра. Передо мной на стене висят два огромных экрана, каждый из которых разделен на двадцать маленьких ячеек. В каждой из ячеек изображение с камеры наблюдения. Эти камеры установлены по всей территории предприятия и сидя в удобном кресле, я могу четко видеть, что происходит в каждом уголке, в каждом помещении. «Ночной дежурный диспетчер». Так называется моя должность. Именно «Ночной». Потому, что есть еще «Дневные». Это те, которых мы меняем. Нас, «Ночных», четверо. Я, Данила, Сергей и Марго. Данила – студент, устроившийся временно. Сергей – бывший военный летчик, пенсионер, хохотун и балагур. Огромный пузатый дядька за пятьдесят. Такая работа для него – неплохая прибавка к пенсии и возможность «спать за деньги», как он однажды выразился. И, наконец, Марго. Молодая женщина, чуть старше меня. Вообще-то, ее зовут Маргарита, но мы между собой называем ее Марго. А она и не против. Так как на работе мы не пересекаемся, то все общение у нас проходит в нашем чате «Ночная вахта». Там мы передаем друг другу разные сообщения по работе, делимся новостями. У «дневных» тоже есть свой чат, но мы туда не допущены. У нас самые активные пользователи Данила и Сергей. Они часто постят смешные картинки, анекдоты и тому подобное. Я пишу только по необходимости. Марго чаще молчит. Она немного странная, очень замкнутая и нелюдимая. Такая работа как раз для нее.

Каждые четыре часа я иду на обход территории. Смотрю, все ли в порядке, все ли окна-двери-ворота закрыты, выключено ли оборудование. Попутно снимаю показания с датчиков, установленных в помещениях. Записываю температуру, влажность и содержание в воздухе  углекислого газа СО2. Все это аккуратно записываю на лист бумаги и, вернувшись к себе в диспетчерскую, переношу данные в специальную таблицу в компьютере. Собственно, на этом моя работа и заканчивается. Понятно, что при возникновении каких-то аварийных ситуаций, я должна оповестить все службы и руководство, но, слава Богу, в мои смены такого ни разу не было. У «дневных» все гораздо серьезнее. У них и обязанностей больше, ну и зарплата повыше. Они и пропускной режим осуществляют, и за работой оборудования следят, выполняют множество мелких поручений руководства и так далее. У них там не поспишь!

У нас же все спокойно. Когда последний сотрудник уходит домой, я нажимаю специальную кнопочку на пульте, и все внешние двери и ворота закрываются мощными магнитными замками. С этого момента никто не сможет попасть на территорию нашего предприятия – два небольших цеха, складская зона и зона погрузки автотранспорта. Теперь я здесь главная! Идя на обход, я беру с собой мощный фонарь – освещение на ночь отключается, лишь красные огоньки пожарной сигнализации светятся в темноте. Вначале, конечно, было жутко ходить одной по ночам по пустым пролетам, коридорам, прислушиваться к каждому шороху. Но постепенно все наладилось. Я освоилась, привыкла и страх ушел. Мое ночное одиночество нарушали лишь мыши и случайно залетевшие в цех голуби.
 
Что я вообще здесь делаю? Как я, выпускница филфака, автор детских книжек, специалист переводчик, оказалась в этой небольшой комнатке с множеством мониторов? Зачем я надеваю на себя мешковатый синий комбинезон, такую же куртку, грубые ботинки, каску и шляюсь в темноте по цехам и коридорам? Признаюсь, что попала сюда совершенно случайно. После окончания университета я пару раз устраивалась на работу, но каждый раз что-то шло вразрез с моими представлениями о свободе, творчестве. В итоге я решила стать «вольным стрелком», фрилансером. Работая с издательствами, с авторами книг, статей, печатая свои детские рассказы и повести в интернете, я, наконец, обрела некое подобие гармонии с собой.

События, произошедшие со мной и описанные мною ранее, постепенно стирались из моей памяти *. Все, что теперь напоминало о них – это увесистый бесформенный сверток, который я тщательно прятала в книжном шкафу, компакт-диск и довольно солидная денежная сумма, которую мне передали друзья Вячеслава Николаевича Кошкина, Светлая ему память. Сверток – пистолет Кошкина, который он передал мне вместе с посланием, записанным на диск перед своей гибелью. Из денег я потратила лишь небольшую часть на отпуск. Остальное я решила не тратить, пусть будет заначка, на всякий случай. Денег на жизнь мне в принципе хватало, учитывая мои скромные запросы. Но постепенно, в разговорах с друзьями, родителями, стали звучать слова «трудовой стаж», «пенсия», «социальные накопления» - все то, о чем я даже и не думала.

Передо мной все четче вырисовывалась необходимость какой-то постоянной работы, официального трудоустройства, пусть даже и чисто формального.
Про вакансию «Ночной диспетчер» мне рассказал Пашка - мой старинный и верный друг. Он тоже был в тот момент занят поиском подработки и, узнав про мое желание официально трудоустроиться, сразу прислал ссылку на сайт предприятия. На мой вопрос, почему он сам не хочет там работать, он ответил примерно так:
- Не-не-не, Калинина, это не для меня! Меня уже приняли, считай, на испытательный срок позвали. А я как первый раз вышел на ночное дежурство, так со страху чуть коньки не двинул! Всю ночь просидел в диспетчерской, топор из рук не выпускал! Все чудилось, что кто-то в темноте ходит и на меня смотрит! А утром, как только сменился, бегом оттуда! А тебе в самый раз. Ты ж чокнутая, опасности любишь, вот тебе и карты в руки!


Мне стало интересно, и я отправила резюме. Что я теряла? Каждую четвертую ночь не ночевать дома? Так я и дома часто засиживаюсь допоздна и иду спать уже под утро. К тому же я принесла на работу свой спальник и могу поспать пару-тройку часиков на небольшом диванчике у нас в диспетчерской. Темнота? Я заранее знала, что постепенно привыкну. Темнота больше завораживает меня, чем пугает. Иногда я беру стаканчик с горячим кофе, поднимаюсь по узкой лестнице под самую крышу цеха. Здесь на небольшой площадке, у самого ограждения, стоит старый ящик. Я положила на него кусок пенопласта, и получилось довольно удобное сидение. Сидеть здесь в тишине, пить кофе и всматриваться в темноту, в огромное пространство спящего цеха, угадывать очертания кранов, станков – все это кажется мне таким таинственным, и совсем не страшным. Я приношу с собой на работу свой ноутбук и могу работать по ночам над теми же переводами, рефератами или статьями. Ну и, собственно, деньги. Зарплата, хоть и не запредельная, увеличила мой месячный доход почти вдвое и это меня более, чем устраивало. Так же относительная близость работы к дому – полчаса шагом или одна остановка на автобусе, тоже повлияли на мое решение.

Мне выдали спецодежду: комбинезон, куртку, каску, пару перчаток и неуклюжие тяжелые ботинки. В женской раздевалке мне отвели два шкафчика, для «чистой» и «рабочей» одежды. В диспетчерской на стеллаже стояла микроволновка и электрочайник. В углу – крошечный холодильник. Словом, условия довольно комфортные. Родители отреагировали на мое решение по-разному. Мама, конечно, была в шоке. «Какой завод?! Какие ночные дежурства?! А эта ужасная роба и ботинки!!!». Папа был более сдержан. Он лишь ухмыльнулся по-доброму и сказал:
- Как знаешь, дочь! Тебе решать.
В общем: «19.55 Калинина вахту приняла».


2.

Есть в моей работе одна забавная(да, наверное, именно «забавная») деталь. Точнее, человек. Это наша баба Нюра. Вообще то, ее зовут Анна Николаевна, но все зовут ее именно баба Нюра. Слегка за семьдесят, энергичная, словоохотливая – короче, «баба Нюра».  Как-то раз мой коллега Данила ошибся при написании ее имени и написал в чате «Бабанюра». Мы долго смеялись, но с тех пор так и пишем, если приходится. Итак, Бабанюра. Наша уборщица. В ее обязанности входит уборка раздевалок, туалетов, и помещений для приема пищи. Цеховые пролеты, коридоры, переходы и лестницы убирают другие люди, и с ними мы не пересекаемся. Но раздевалки, туалеты и «столовые» убирать в течении рабочего дня неудобно, так как там часто появляются люди.  Поэтому руководство приняло решение проводить уборку либо после окончания работ, поздно вечером, либо перед началом работ, рано утром. Уборщица, в принципе, сама выбирала время проведения уборки, и руководство ничего не имело против – лишь бы было чисто. Бабанюра быстро приспособилась к такому графику и стала приходить то поздно вечером, то рано утром – в зависимости от личных дел. У нее, естественно, была дача, где нужно было работать, больные родственники, за которыми нужно ухаживать, внуки, за которыми тоже нужно было присмотреть.

Приходила она ежедневно и мои коллеги часто упоминали ее в переписке.
В мои смены Бабанюра приходила, в основном, рано утром. По какому-то неписанному правилу, Бабанюра, в отличии от других работников, имела право во время перерыва пить чай у нас в диспетчерской. На полке стояла ее большая чашка с ложечкой, а рядом был пакет с пряниками или сушками. Поработав примерно час, Бабанюра смело, без стука входила в диспетчерскую, ставила греться чайник и, усевшись на диванчике, говорила обо всем подряд. Сначала всегда ругала начальство за большой объем работы и маленькую зарплату. Потом хвалила то же самое начальство, что ей «хорошие швабры дали, перчатки, чистящие средства разные». Потом опять ругала рабочих за неаккуратность и нечистоплотность: «уж так натопчут, будто стадо какое прошло!». Потом, уже выпив чаю, добрела и рассказывала про внуков, детей, про пенсию, поликлинику и многое-многое другое. Меня эти бесконечные разговоры не раздражали, наоборот забавляли. Бабанюра говорила прямо, не юлила, не подбирала слова. В моменты раздражение могла запросто ввернуть что-то нецензурное, но меня это смешило. Раздражалась я лишь тогда, когда начинался допрос с пристрастием:
- А ты, девка, когда замуж выйдешь? Иль была уже? А деток то нету? А чего тянешь?
И так каждый раз. Про Сергея и Данилу она говорила редко, но метко:
- Мужшина-то здоров! Животище, борода – прямо, как у попа нашего деревенского! А Данилка то шалопай! Как не приду, он все в наушниках своих сидит! Чего ему тут сидеть? Пусть на стройку идет, кирпичи класть!
И Марго нашу не забывала:
- А Ритка то, Ритка!... В тот раз пришла, а она вся сама не в себе, чуть не плачет! Чего, говорю, стряслося? Молчит! Красивая, но непутевая! Тоже вот, как ты, все в девках ходит! Говорю ей: найди мужика себе уже! Вон их сколько тут, целый завод! А она мне: без вас бабушка, разберусь! Ох, непутевая….

Вот такая Бабанюра. Обычная, такая же, как и многие пожилые женщины. Справедливости ради надо сказать, что у руководства к ее работе претензий никогда не было, за что на все праздники получала наша Бабанюра премию к зарплате. Несмотря на говорливость, женщина она добрая, незлопамятная, всегда готова помочь словом и делом. Я к ней быстро привыкла и часто просто пропускала мимо ушей ее монологи. Так было и в тот день, с которого все и началось. Но на тот момент я не знала, что «все уже началось». Бабанюра пришла ни свет, ни заря и приступила к работе. Я уже завершила утренний обход и заносила данные в компьютер, когда она пришла пить чай. Бабанюра что-то говорила, как обычно, но я стала прислушиваться лишь тогда, когда она перешла на повышенный тон и с возмущением тыкала пальцем на один из моих мониторов.

- Вот посмотри, что паразиты делают! Вот что бы им не убрать за собой, а? Ведь все разбросали! А стаканчики?! Это ведь вообще безобразие! Ох, шалопаи!
Я оторвала взгляд от компьютера и посмотрела на большой монитор, куда указывал палец Бабанюры. Там было изображение с камеры, установленной в столовой для рабочих. Большой стеллаж вдоль стены, два холодильника, отдельный стол, на котором были несколько микроволновок и чайников. В углу – пара умывальников. У входной двери стояло большое ведро и швабра с тряпокй – Бабанюра занесла их туда по пути, пред тем, как идти пить чай. А в центре помещения стояли полтора десятка пластиковых столов, окруженных такими же пластиковыми стульями. Такие обычно используются в уличных кафе. И на всех столах -  остатки еды в пленке, печенье, чипсы, остатки хлеба, чайные пакетики, одноразовые ложки и вилки и тому подобный мусор.

 Но больше остального в глаза бросались картонные стаканчики. Какие-то лежали на полу, какие-то стояли на столах с остатками чая, кофе и еще непонятно каких напитков. Кстати, эти стаканчики рабочие брали с собой в курилку и там допивали.  Упаковки с одноразовой посудой лежали на стеллаже, и брать можно было, сколько потребуется. Поэтому народ особо не стеснялся, не экономил, и эти стаканчики встречались и в столовой, и в курилке, и в раздевалке рабочих, и в цеховых пролетах.

- Ну, покушал ты, собери аккуратно все и брось в корзину мусорную! Ведь специально же  для вас поставили! Ох, шалопаи! Вот самих их заставить убирать! А тут, намедни пошла мусор в контейнер выбрасывать. Так и там стаканчики! Еще и рваные! Ну попил ты чай, кофе, ну рвать стаканчик то зачем? Так ладно бы один, а то штук десять! Ну, хоть выбросил в контейнер! Видать совестно стало! И, при чем, не в первый раз уже! Я все замечаю! Те шалопаи бросят, как попало, а этот порвет все стаканчики и в большой контейнер отнесет! Ну уж и на том спасибо!
Говоря, Бабанюра прихлебывала чай из чашки и закусывала пряником. Потом устало поднялась, поставила чашку на полку и вздохнув «ох, шалопаи…» отправилась работать. Я на мониторе видела, как она, надев длинные перчатки, стала собирать в большой пакет мусор со столов, затем намочила тряпку и протерла все столы. Затем, сдвинула их все к стене и стала мыть пол. После ухода Бабанюры, столовая сверкала идеальной чистотой. До прихода шалопаев.

3.

Зима в этом году началась как-то сразу, решительно. Первый снег растаял, но потом установились морозы,  и стало ясно, что все, зимушка-зима! А потом пришли снегопады. Обильные, долгие. Дорожники не всегда успевали вовремя почистить дороги и тротуары, отчего многие люди ругали и снег, и коммунальные службы, и мэра и еще много кого.… А мне вот нравится! Огромные сугробы, снежные шапки на крышах и деревьях! А сколько горок появилось на радость детворе! И сейчас, посмотрев на мониторы, я увидела картинку с камер наружного наблюдения – опять метель!

Дождавшись сменщика, сдала ему дела. А он, молчаливый, неприветливый мужчина, лишь молча кивал, слушая меня. Пожелала ему хорошей смены. В ответ, не глядя на меня, лишь буркнул: «Давай… Пока». Вообще, «дневные» нас немного недолюбливают и смотрят на нас свысока. Мы, по их мнению, лентяи и бездельники. Спим всю ночь и получаем за это зарплату. А вот они, настоящие герои и трудяги, всегда загружены работой и не могут позволить себе в течении дня даже небольшой отдых.  Ну да ладно, меня все это мало волнует. Скорее в раздевалку, умыться, переодеться и домой! Спать! Да, я всегда, после ночной смены, разрешаю себе поспать пару-тройку часиков. Мне очень нравится вот так приходить домой утром и отдыхать до обеда.

Выйдя на улицу, я сразу попала в снежную круговерть. На лицо, будто кто-то накинул снежную подушку – глаз не открыть, дыхание перехватывает! Я от неожиданности даже рассмеялась. Ну да ничего! Натянул на голову капюшон пуховика, застегнулась поплотнее и пошла потихоньку в сторону дома, изредка прикрывая лицо варежкой от самых сильных порывов ветра.

Еще в раздевалке я увидела на телефоне сообщение от Пашки: «Вот, Калинина, глянь. Все, как ты любишь!» и прикрепленная ссылка. Но дальше смотреть не стала, решила, что сделаю это дома.  Вообще, Пашка звонит и пишет мне довольно часто, по разным поводам. После тех трагических событий*, он немного изменил свое ко мне отношение. Теперь он не питает ко мне абсолютно никаких романтический иллюзий. Мы с ним просто друзья. Самые надежные и преданные, готовые в любой момент прийти друг другу на помощь, но друзья. Я тогда обещала ему все рассказать и, в конце концов, выполнила обещание. Мы тогда сидели в уютном, полутемном баре, забившись в самый угол, чтобы никто нам не мешал. Я все говорила и говорила, и наблюдала, как его глаза становятся то круглыми, то квадратными, как он, то качает головой, то мотает ей из стороны в сторону. Изредка он поднимал бокал с пивом и делал большой глоток. Когда я, наконец, замолчала, он еще несколько минут молчал, а потом изрек:

- Ну, Калинина… Я, конечно, знал, что ты чокнутая, но настолько… Ты ж могла погибнуть! Ради чего?! Нет, ну точно чокнутая!
И снова большой, судорожный глоток. А я, молча, смотрела на него и терзалась сомнениями, не поспешила ли я? Может, не надо было все ему рассказывать? Ведь все это было очень и очень серьезно. Если предать некоторые факты огласке, неизвестно, какие могли бы быть последствия. Но, потом я решила, что Пашка имел право все знать. Ведь он тоже рисковал тогда и очень мне помог.  Без него я бы тогда не справилась, не довела дело до конца. Тогда же, в баре, я вспомнила, что кое-что пообещала уже самой себе
- Паш, у меня к тебе дело.
- Калинина, дай мне немного времени! Ты итак меня сейчас, словно, ледяной водой окатила! Не ввязывай меня в свои авантюры! Ну, по крайней мере, сегодня!
- Не-не, Пашка, не бойся! Никаких авантюр!
- Ладно, говори. (Опять большой глоток).
- Обещай, что согласишься, не станешь возражать! Не станешь возмущаться и истерить, как баба! Обещаешь?
Пашка хмуро, исподлобья, посмотрел на меня.
- Ну.… Давай, банкуй…
-Договорились!

Я тут же вызвала такси и привезла его в магазин, который приметила заранее. Здесь я купила ему  дорогую, наикрутейшую кожаную куртку. Видя, что он пятится назад и не хочет примерит ее, я напомнила ему:
- Ты пообещал!
Пашка о такой куртке даже и не мечтал. Я видела, с каким волнением он надел ее и посмотрел в зеркало.
- Ну… Ладно, Калинина… Только из уважения к твоей личности…
- Носи, Пашка, на здоровье! Носи с удовольствием! И еще раз спасибо тебе!

Я обняла его и чмокнула в рыжую бороду. А он, так и не сняв куртку, вышел из магазина и пошел по улице. Уже подходя к метро, мы обнаружили, что на куртке сзади болтается ярлык и оба громко расхохотались! Пашка достал складной нож и аккуратно обрезал веревочку. Ярлык сунул в карман: «На память…».  И с тех пор он носил эту куртку, не снимая. Очень уж она подошла к его образу сурового и брутального викинга. Но, Пашка не был бы самим собой, если бы дал вот так закончиться все этой истории. Через несколько дней, в воскресенье, рано утром меня разбудил телефон. Это звонил Пашка.

- Калинина, хватит спать! Выйди на улицу, дело есть.
Ничего не понимая, зевая и поеживаясь от утреннего холодка, я спустилась вниз. Пашка, в новой куртке стоял перед крыльцом нашего подъезда, а рядом с ним стоял ярко-красный скутер.
- Вот, Калинина, принимай аппарат. Хватит пешком ходить, пора тебе какую-нибудь технику уже завести. Владей, катайся.
- Пашка, ты с ума сошел! Я не умею! И прав у меня нет!
- Права не нужны. Тут всего пятьдесят кубиков. Ты, главное, шлем купи.
- Это же твой скутер! А ты как теперь?
- Я решил на байк пересесть. Надо расти. А этот - тебе. Иди, одевайся, и поедем учиться водить.

Уже через полчаса мы подкатили на скутере к макдоналдсу, перекусили, выпили кофе. В ближайшем парке Пашка за какие-то полчаса показал мне куда нажимать, куда смотреть, как рулить. Все оказалось настолько просто, что я самостоятельно проехала несколько кругов по дорожкам парка. Мне очень понравилось! Пашка был явно доволен.

- В общем, смотри, Калинина! Слушай и запоминай. Правила дорожного движения почитай. Обязательно. Главное: сигналы светофора, главная дорога, пешеходные переходы. Будь внимательна, головой верти во все стороны. И не спеши! Если в чем- то не уверена, боишься – на обочину и глуши двигатель. Скутер легкий, сама видишь – можно и руками откатить, если что. Бензин заливай девяносто второй. Масло я поменял. Если что сломается, звони. Да! И у подъезда на ночь не оставляй – сопрут. Все, давай, пока. У меня дела.

Вот так у меня появился мой первый личный транспорт. Я тут же доехала до ближайшего подземного паркинга и договорилась о парковочном месте за смешную ежемесячную плату. Вопрос с хранением скутера был решен. Гораздо сложнее, оказалось, найти шлем. Зайдя в интернет, я узнала, что шлемы бывают разные по типу, по конструкции и так далее… Сперва растерявшись, я потом сообразила, как поступить. У меня же есть друг-мотоциклист! Это Глеб Колесников.* Родители подарили ему мотоцикл на окончание университета, и вот уже третий сезон Глеб гоняет по Москве на своем зеленом Кавасаки. Первым делом он поздравил меня с появлением скутера и порекомендовал хороший магазин  с экипировкой для мотоциклистов. Молодой человек, работающий продавцом, очень четко и грамотно проконсультировал меня и посоветовал определенную модель шлема. Выбирая цвет, я остановилась на ярко-красном – под стать скутеру.
 
То лето я, наверное, никогда не забуду! Я ездила на скутере каждый день и исколесила всю Москву. Меня опьяняло то чувство свободы и независимости, которое давал мне мой верный конь! Пашка купил себе подержанный Харлей и тоже наслаждался поездками. Иногда мы совершали совместные мотопрогулки, иногда посещали мототусовки, где общались, знакомились с другими любителями подобной техники.
Теперь, шагая домой по заснеженному тротуару и прячась от колючего ветра, я улыбалась, вспоминая то лето. Скутер мой сейчас стоит в теплом, подземном паркинге, заботливо укутанный чехлом и ждет нового сезона и новых приключений.  А я, придя домой, сразу приняла душ и зарядила кофеварку. Ожидая кофе, я вспомнила по Пашкино сообщение и, открыв его на телефоне, перешла по указанной ссылке. И мое благостное настроение сразу испортилось.

4.

«Вот, Калинина, глянь. Все, как ты любишь!». По ссылке открылась страница одного из местных новостных ресурсов. Речь шла об убийстве. Какого-то бизнесмена накануне вечером убили возле его дома. Убили ножом, ударив в шею. Отдельно подчеркивалось, что убитый – в прошлом криминальный авторитет. Ндааа… Умеешь, Паша, настроение девушке поднять… Я, вдруг, ощутила пока еле уловимое, недавно только позабытое чувство. Гнетущее, липкое чувство страха и беззащитности. Все, как тогда.* Сразу пробудились призраки прошлого, много чего вспомнилось. Эх, Паша, Паша… Может, я зря тогда тебе все рассказала? Не знаю… Теперь точно не знаю, не уверена.

По правде говоря, я все же утаила тогда некоторые детали. Истинную роль генерала Колесникова во всем, что произошло, деньги, которые мне передели друзья Вячеслава Николаевича Кошкина и, конечно, пистолет. Об этом всем я не рассказала Пашке. Но и того, что он узнал тогда, было достаточно. Еще какое-то время после нашего разговора, он, буквально, засыпал меня вопросами и удивлялся все больше и больше. Потом стал присылать мне подобные новости и интересоваться моим мнением. В какой-то момент я даже вспылила и запретила ему впредь делать что-либо подобное. Долгое время он держался и вот, на тебе! «Все, как ты любишь!».

Я сжала ладонями чашку с горячим кофе и поднесла к губам. Аккуратно сделала маленький глоток. Подошла к окну и, задумавшись, глядела на заснеженные деревья и машины. Опять в моем сознании появились киллеры, убийства, кровь, смерть…. Я потянулась за телефоном.

- Да, Калинина, привет!
- Паш, я прочитала твое сообщение. Слушай, может, хватит уже? Я же тебя как человека попросила!
- Ну… Извини… Я не думал, что ты так расстроишься. Ты же сыщик! Такое расследование провернула! Думал, тебя заинтересует.
- И что, по-твоему, может меня здесь заинтересовать?
- Ну… Явно же, заказное убийство. Ни одного свидетеля. И способ выбран необычный – ножом.
- Пашечка, я тебя умоляю, не присылай ты мне больше ничего такого! Ну, хватит уже с меня! Я еще с того раза не отошла! Все! Пока!

Я отключила телефон и бросила его на стол. Так, надо поспать. Я еще планировала сегодня поработать над переводом довольно объемной статьи. Заказчик – компания, занимающаяся инженерно-техническими разработками, был крайне заинтересован в точном и технически грамотном переводе. От меня требовалась максимальная собранность и усидчивость. А Пашкина выходка немного выбила меня из колеи. Я плотно задернула шторы в спальне и забралась под пуховое одеяло. Обычно, в такие моменты, после ночной смены я засыпаю мгновенно. Но не сейчас. Сон не приходил, в голове крутились какие-то обрывки памяти, фразы, картинки. Прислушавшись к своему состоянию, я с сожалением констатировала, что я нервничаю, что я напряжена, даже встревожена. Прошлое напомнило о себе, а Пашка невольно этому помог.

Я поняла, что поспать не получится. Значит, надо вставать и приниматься за работу. Работа – лучшее средство от дурных мыслей. Так я и поступила. Перевод, действительно отвлек меня. Сделав перерыв, я обнаружила, что за окном уже темно. Метель успокоилась и небо прояснилось. Я проголодалась. Решила разогреть суп и сделать овощной салат. Пока я занималась обедом, мысли от работы постепенно опять перекочевали в тревожную зону и я опять расстроилась. Что же дальше? Сколько это будет продолжаться? Мне что, теперь нужно погрузиться в информационный вакуум, чтобы случайная негативная новость не сбила меня с ног? Глупо. Но что же делать? Просто отмахнуться, забыть вряд ли получится.

И чем дольше я размышляла, чем дольше ходила кругами, я постепенно пришла к убеждению, что лучший выход из положения – победить свои страхи. Осознать свою силу, обрести вновь уверенность. Вот только тогда придет спокойствие. Я вспомнила один фильм. Главные герои – два мужчины, после авиакатастрофы оказываются одни в глухой тайге где-то в сердце Аляски. Они пытаются выйти к людям, но их начинает преследовать огромный медведь. У них нет оружия, запасов еды, теплой одежды. Они истощены. И они понимают, что если бежать от медведя, у них не останется шансов на спасение. И тогда они решаю бросить вызов медведю, и убивают его. И только после этого обретают уверенность на спасение. Они насыщаются мясом медведя. Из его шкуры они мастерят теплые накидки. И, в конце концов, побеждают, спасаются. Именно страх, а не холод и голод был для них главной опасностью. Именно страх отнимает силы и парализует волю человека в его борьбе за выживание.

Я решила победить свой страх. Изгнать призраков прошлого. Смело посмотреть им в глаза. Иначе, я всегда буду бежать и в страхе оглядываться. Я не хочу так жить и не буду.

Снова открыла ссылку. Итак. Вечером, около одиннадцати, около своего дома убит гражданин Окулов. Шестьдесят два года. Убийца, вероятно, дожидался жертву, зная приблизительное время, когда Окулов вернется домой. От машины Окулова до подъезда около сорока метров. В тот вечер тоже была метель. В такую погоду человек, выйдя из машины, бегом бежит до подъезда и по сторонам не смотрит – можно незаметно приблизиться вплотную. Убийца, скорее всего тоже был на машине, но припаркована она была где-то в стороне, чтобы не попадать в поле зрения видеорегистраторов машин, въезжающих и выезжающих из двора. Он заранее увидел машину Окулова и пока тот заезжал во двор и парковался, неспеша вышел из машины и догнал свою жертву почти у самого подъезда. Напал со спины. Левой рукой запрокинул своей жертве голову, а правой, ножом, нанес смертельный удар в область сонной артерии. И сразу же ушел. Следы на снегу через пару минут замел снег. Н видел было видно, что Окулов тоже был занесен снегом почти полностью – его случайно обнаружил таксист, прибывший на вызов, а это примерно десять-пятнадцать минут после нападения. Видимость, с учетом времени суток и погоды была плохая, машин на дорогах мало, а стекла припаркованных машин все залеплены снегом, так что толку от их видеорегистраторов никакого.

А если предположить, что убийца был без машины? Тогда он должен был где-то укрываться от  непогоды – в такую метель человек, стоящий на открытом месте и чего-то ожидающий, привлек бы внимание. Значит должен быть какой-то козырек над крыльцом или открытый подъезд, или какая-то наша, которая скрыла бы его от посторонних глаз, но дала бы возможность наблюдать за жертвой.

В интернете я нашла карту района, тот самый двор, где произошло убийство. Две многоэтажки, стоящих буквой «Г», здание котельной. Немного дальше детский сад, а за ним несколько хрущеских пятиэтажек. На первый взгляд, спрятаться вообще негде, но я смотрю на карту-схему. Полиция, наверняка уже обследовала там каждый закуток, опросили всех возможных свидетелей, изъяли записи с видеорегистраторов машин. Возможно, на домах где-то установлены видеокамеры.

Что еще можно выжать из этих исходных данных? Ничего. Дальше надо изучать личность жертвы, отрабатывать его связи, настоящие и прошлые. А, учитывая его богатое криминальное прошлое, мотивов для убийства может быть очень много.
Я закрыла глаза и потерла веки пальцами. Что я делаю? Зачем? У меня есть незаконченная работа, а я трачу свое время на какое-то никому не нужное «расследование»! Но, вдруг, я поймала себя на том, что уже не нервничаю. Я ощутила что-то, вроде азарта! Такое было, когда Вячеслав Николаевич Кошкин* показывал мне материалы по своим делам, и я тогда чувствовала себя настоящим сыщиком. А вот это состояние я отпускать не хотела! Оно давало мне легкость, уверенность и какую-то быстроту. Я не хотела верить, но подсознательно я уже знала, что буду делать завтра. Я решила съездить на место преступления и увидеть все своими глазами.

5.

Двор, как двор. Ничего особенного. Два одинаковых дома, стоящих под прямым углом друг к другу. В каждом по десять этажей, по шесть подъездов. Вдоль домов проходит автомобильная дорога, рядом с которой есть тротуар. От тротуара к подъездам ведут отдельные дорожки. Это примерно метров шесть. Вдоль тротуара растет какой-то кустарник, но сейчас все залеплено снегом и я не могу определить, что это за растение. Возможно, акация. По середине двора небольшой сквер и огромная детская площадка. Тут и качели, и карусели, и какие-то домики, соединенные переходами. Под снегом угадываются пара песочниц. Много скамеек.

Сейчас уже ничто не напоминает о том, что произошло. Лишь обрывки сигнальной ленты на кустах и на дверных ручках подъездов – территорию огораживали, когда осматривали место преступления. Все дороги, дорожки и тротуары уже почищены от снега, и лишь большие сугробы на газонах напоминают о снежной буре, разыгравшейся три дня назад и утихшей только вчера. Хотя, нет. Напоминание о преступлении все же есть. Просто я не сразу обратила внимание на двух девушек в полицейской форме и с планшетками в руках. Они ходят из подъезда в подъезд и, видимо, продолжают опрос жильцов дома.

Я иду на детскую площадку. Несмотря на утро, здесь уже довольно многолюдно. Конечно, в основном мамы с малышами. Несколько колясок. Дети резвятся, бегают, катаются на санках и ватрушках с небольшой снежной горки. А вот их мамы собрались в плотный кружок и что-то горячо обсуждают. Я нахожу свободную скамейку, присаживаюсь и попутно прислушиваюсь к их беседе.

- Ужас, просто! Как теперь детей на улицу отпускать?!
- Да что там дети, самими теперь страшно во двор вечером выйти!
- А наша бабушка говорит, что видела убийцу в окно!
- Да, ладно! И какой он был?
- Небольшой такой. Как выпрыгнул из ниоткуда, так и стеганул соседа нашего ножом по шее то! Да еще что-то сказал ему! Вот!
- Да что там ваша бабушка могла увидеть?! С седьмого то этажа да в такую пургу?! Да в восемьдесят пять лет?! Причудилось ей, наверное!
- Может и причудилось, у нее эта… как ее… деменция! Она полицейским все рассказала, а они, вроде как, даже и не записали ничего – старая бабка, что с нее взять!
- А моя Полиночка так перенервничала в тот вечер, что ей даже медведи белые мерещились у нас во дворе!
- Вот ужас то какой!

 И так далее. Меня заинтересовали обе истории: и про бабулю и про Полиночку. Я достаю телефон и снова смотрю сюжет про убийство. Нажимаю паузу и осматриваю двор. Ага. Вот здесь Окулов поставил машину. Ближе к первому подъезду. И пошел к своему, к третьему. А вот там его настиг убийца. На повороте с тротуара на дорожку, ведущую к подъезду. Я поднимаю глаза и нахожу окна на седьмом этаже, откуда смотрела бабуля. Высоко, конечно. Но сбрасывать со счетов ее слова не стоит, всякое бывает.

- Полиночка, детка, пора домой! – кричит молодая мама, повернувшись к горке.
Девчонка лет пяти в ярко-красном комбинезоне лихо, кубарем скатившись с горки, подбегает к маме, и они проходят мимо меня. Решаюсь рискнуть.
- Извините, пожалуйста. Я случайно услышала, как вы рассказывали про вашу дочь. Можно задать ей пару вопросов?

Остановились, смотрят на меня строго, недоверчиво.

- Вы из полиции?
- Ээ.. Да.
- Мы уже рассказали все, что знаем!
- Я просто хотела уточнить. Про белых медведей.
И не давая сказать маме, сразу обращаюсь к девочке.
- Скажи, Полиночка, а где именно ты видела белых медведей?

Девочка сразу развернулась и подняла руку.

- Вон там, у нашего подъезда. Где дядю убили. Только там один медведь был.
- А видела его до, или после…дяди?
- До дяди. Еще даже мой папа с работы не пришел!

Мама решилась вступить в беседу:

- Муж с работы около половины десятого приходит.
- Полиночка, скажи, пожалуйста, а зачем ты в окно смотрела так поздно вечером?
Девочка тяжело вздохнула.
- Бабушка говорит, что когда на улице метель перед Новым годом, значит это дед Мороз летает и в окна заглядывает, смотрит, как детки себя ведут, и какие подарки им приготовить. Вот я и хотела деда Мороза увидать.
- А медведь белый что делал? Бегал, прыгал?
- Нет. Прошел по дороге и исчез. А больше я его не видела.
- Спасибо, Полиночка. Этот белый медведь, наверное, помогает деду Морозу. Деток же много и дед Мороз не может ко всем успеть. Спасибо тебе большое. И вам спасибо.

Мама смущенно улыбнулась, а девочка громко закричала:
- Вот! А ты мне не верила! Я же говорила!

Они уходят. Дойдя до подъезда, девочка, вдруг, оборачивается и машет мне рукой. Машу ей в ответ. Затем поднимаюсь и, не спеша, обхожу двор. Нет, спрятаться здесь абсолютно негде. Во всех подъездах на дверях кодовые замки и домофоны, посторонний не зайдет, да и не видно из подъезда, что на улице происходит. Нет никаких мусорных контейнеров, гаражей, ничего. Да, загадка. И эта загадочная фраза, сказанная бабулей, что убийца выпрыгнул из ниоткуда.… Это как понять?

Больше здесь делать было нечего, и я поехала в сторону дома. Сидя в вагоне метро, я еще подумала вот о чем. Жертва, Окулов, был мужчиной большого роста, под метр девяносто. Очень грузный массивный. Одет был в толстую зимнюю куртку с капюшоном. А убийца, по словам той же бабули, был небольшого роста. И если он сумел свалить такого гиганта одним ударом ножа, то это был явно не дилетант. Это был профессионал, знающий как бить и куда бить. И бить точно, не допуская ошибки. Ведь промахнись он и Окулов, бывший борец, вполне мог бы дать отпор, даже, несмотря на ранение. Интересно, что полиция выяснила?
 Я решила приехать домой и все тщательно и подробно записать. Кажется, я все-таки начала свое собственное расследование.


6.

Из чата «Ночная вахта».

Данила: Коллеги, надо срочно напомнить шефу, что аккумуляторы в наших фонарях уже совсем дохлые, зарядку не держат. Кто увидит – напомните, пожалуйста!
Сергей: Скажем. А что, телефоном не подсветить?
Данила: Да не хочу я телефоном светить! Не для того я дорогущий смартфон в кредит взял, чтобы ночью им светить и крыс пугать по темным коридорам!)))
Сергей:  Ну, для работы купи простенький какой-нибудь!))) Ладно, я шефу еще раз сообщение написал, напомнил. Кстати, что там с дежурством на Новогоднюю ночь? Когда жребий будем тянуть? Точнее, БУДЕТЕ))) Я то в тот раз Новый год на работе встречал. Теперь ваша очередь!
Данила: надо как-нибудь собраться и разыграть. Я готов в любое время.
Сергей: Я тоже. На машине готов подъехать куда скажете, необязательно на работу. Можем в кафе где-нибудь пересечься. Что скажете?
Данила: Я ЗА!
Сергей: Девушки?! Вы с нами?
Инга: Я тоже ЗА. В кафе даже лучше. Предлагаю Сергею быть арбитром и подготовить палочки, или бумажки с крестиком!)))
Сергей: Марго?!
Данила: Марго, отзовись!
Маргарита: Мне все равно. Как решите.
Данила: Ну, наконец-то ответила! Ну, какие предложения?
Сергей: Дамы, выбирайте!
Инга: Буду ретроградом и занудой – предлагаю Макдональдс на Тверской.
Данила: Нда… Инга, ты  бы еще нас в Шоколадницу позвала!))) Ну, ладно. Я ЗА!
Сергей: Я тоже ЗА! Давно чизбургеров не ел, оторвусь по полной!)))
Данила: Марго!!! Ты с нами?
Маргарита: Я тоже за.
Сергей: Чтобы не затягивать, я, на правах арбитра, предлагаю завтра, Ну, скажем в два часа.
Данила: ОК!
Инга: Да, отлично!
Маргарита: в 14. Я буду.
Сергей: Вот и договорились! Да, коллеги, еще вопрос! Что нам с нашей Бабанюрой делать? Она меня, если честно, уже достала!!! Все жалуется и жалуется, ругает работяг, на чем свет стоит!!! А с этими стаканчиками - ну просто извелась вся!!!)))
Данила: И мне все уши пропела!
Инга: И мне тоже жаловалась! Особенно на рваные стаканчики в мусорном контейнере!
Сергей: Во-во-во!!! Уж, казалось бы, человек порвал стаканчики! Но он же их выкинул! Сам! Зачем же возмущаться?!)))
Маргарита: что за стаканчики?
Сергей: А она тебе не говорила? Она иногда видит в мусорном контейнере разорванные бумажные стаканчики. Ну, те, из которых работяги чай-кофе пьют. У нас, в диспетчерской, они тоже есть. Так работяги у себя в столовой эти стаканчики разбрасывают, мусорят, а кто-то эти стаканчики рвет и аккуратно в мусорный контейнер выбрасывает! Вот загадка!!))) Бабанюру нашу это, прямо, бесит! Сказала, в следующий раз на телефон сфотографирует и директору покажет!))) Прикиньте!)))
Данила: Вот ему делать нечего, как фотки из мусорного бака смотреть!)))
Инга: А может, ему тоже интересно станет?!))
Сергей: Пойдут с Бабанюрой, на пару, по мусоркам лазить!))))))))))
Данила:))))))))))))))))))
Инга: Ребята, я отключаюсь, дела. В общем, завтра в два? На Тверской?
Сергей: Да! До завтра!
Данила: Пока, до завтра!
Инга: До завтра!)

7.

Салфетка аккуратно разорвана на три части. На одной нарисован смайлик и написано: «Здравствуй, ж..а, Новый год!». Все свернуты в маленькие конвертики и брошены в шапку Сергея – камуфляжную бейсболку. Мы все на месте. Кроме Марго. Она опаздывает уже на полчаса и не отвечает на звонки.

Мы втроем уютно устроились. Я взяла себе пару маффинов и кофе, Данила тянет колу, а наш старший товарищ, Сергей, отрывается по полной.  Большой чизбургер, картошка, салат и стакан апельсинового сока. Видно, в детстве не хватало ему подобных лакомств. Мы с Данилой, украдкой, переглядываемся и чуть улыбаемся, а Сергей наслаждается трапезой. Наконец, он все доел и допил, вытер бороду и руки всеми салфетками, что нашел на столе. Взял телефон.

- Ну, и где она? Особого приглашения ждет? Или время перепутала? – Он еще раз набирает номер Марго, но ее телефон отключен.
- А! Знаю! – Данила встрепенулся. – У нее же была смена ночная, вот и отсыпается сейчас! Ну, точно! Спит и телефон отключила!
- А нам что прикажете делать? – Сергей немного злится. Его, как человека военного, всякая такая мелочь раздражает.
 
Он хмуро смотрит поочередно на нас с Данилой. Потом, видимо что-то придумав, светлеет лицом.

-Так, молодежь, слушай мою команду! Вы меня арбитром назначили, значит, мне и решать, как быть. Сейчас вы двое будете тянуть бумажки. Если никто не вытянет новогоднюю, она достанется Марго. Сама виновата. А чтобы все было по-честному, я все сниму на видео и отправлю нашей спящей красавице! И еще! Вам двоим надо уравнять шансы, потому, что у того, кто тянет первым вероятность вытянуть «приз» гораздо меньше, чем у второго. Сначала кинем монету и разыграем, кому тянуть первым.

Так и поступили. Я выиграла право первого хода и вытянула пустую бумажку. Дальше тянул Данила. Он только начал разворачивать конвертик, а по его лицу мы уже все поняли.

- У нас победитель! Позвольте вас поздравить и пожать вашу руку! – Сергей церемонно привстал и пожал руку нашему, теперь уже новогоднему, ночному диспетчеру. – Не грусти, парень! Зато в следующий раз девчонки вдвоем будут разыгрывать! Вот мы повеселимся!

Он все старательно снял на свой телефон и отправил видео Марго.

- Ну, что, молодежь, разбегаемся? Мне еще  в Леруа за плиткой ехать. Подвезти кого? Нет? Ну ладно, пока!

Он уходит, а мы с Данилой остаемся. Я смотрю на своего юного коллегу и, вдруг, ловлю себя на мысли, что ничего о нем не знаю. Только то, что он студент. Собственно, и он то про меня не знает ничего. Знакомимся ближе. Он, почему то думал, что я работаю где-нибудь в бухгалтерии, или экономистом. Узнав, что я фрилансер, писатель, переводчик, он удивился.

А я, в свою очередь, удивилась, когда узнала, что он учится в Бауманке, где учился мой папа, прекрасно разбирается в компьютерах, активно занимается спортом(бег, лыжи, турник) и самое главное, играет на саксофоне. Он даже признался, что иногда приносит саксофон на работу и репетирует по ночам. Я представила, как звучит саксофон в наших огромных и темных цехах ночью. Наверное, очень красиво.

А потом Даниле кто-то позвонил, и он меня покинул. А мне не хотелось никуда идти. На улице опять завьюжило. В эти снежные дни, в преддверии Нового года центр Москвы был очень нарядным и каким-то уютным, что ли… Гирлянды над улицами, украшенные деревья, здания – хотя до праздника было еще далековато, почти месяц, но город ждал, город очень хотел поскорее погрузиться в приятную праздничную суету с подарками, елками и фейерверками. Даже люди с каждым днем становились добрее и как-то светлее!

Я взяла еще один стаканчик кофе и, глядя в окно, наблюдала, как город незаметно начитает погружаться в мягкие снежные сумерки.
Почему-то вспомнилась моя вчерашняя поездка. На место преступления. Я отвернулась от окна и на минуту задумалась. Как же, все-таки, там все произошло? Достала из рюкзака ноутбук, просмотрела вчерашние записи – зачем я их сделала, не знаю. Наверное, чтобы до конца обрести уверенность в себе, показать, что я ничего не боюсь, что я способна действовать и принимать решения быстро и хладнокровно. А еще думать. Размышлять. Спокойно, без суеты, без нервов. Логично, размеренно. Оценить обстановку. Все имеющиеся у меня факты. Провести анализ. И сделать выводы. Да, я все это могу. И мне это очень нравится, меня это укрепляет и вдохновляет. Я сильная. Я молодая. Я умная и быстрая. Я все могу!
 
Опять вспомнились слова той девочки, про белого медведя. Что-то не давало мне покоя. И показания бабули, что убийца выскочил «из ниоткуда»! Нет, нет, тут что-то есть! Что значит «ни откуда»? А то, что во время метели убийца был сначала невидим, а потом вдруг, резко, появился. Причем сразу. Не пришел издалека, не с неба упал, а резко появился рядом с жертвой. Может, он прятался за кустами, идущими вдоль тротуара? Но тогда бы его было видно на фоне белого снега. Белый медведь… Его почти не видно на фоне снега… Так… А если предположить, что… Я начала быстро нажимать на клавиши и уже, через секунды, рассматривала  в интернете картинки, на которых были охотники в зимней маскирующей одежде. Один из них был очень похож на белого медведя, вставшего на задние лапы. Кажется, нащла. Убийца принес с собой белый камуфляж, какую-то накидку, и вполне мог спрятаться за кустами. В такую сильную пургу, да еще и в темноте, кто обратит внимание? Эта версия показалась мне убедительной. Убийца дождался свою жертву, сбросил камуфляж, «выскочил из ниоткуда» и нанес смертельный удар.  Но потом ему надо было быстро уходить, поэтому камуфляж, он, скорее всего, оставил на месте преступления. А если допустить, что снег валил всю ночь, и полиция на так внимательно все осмотрела, то вполне может быть, что маскировочная накидка так и лежит там, на газоне, за кустами в снегу.
 Я решила еще раз съездить на место убийства. И поискать. А вдруг повезет? Тогда я сразу продвинусь вперед в своем расследовании и разгадаю, заодно, таинственные слова бабули и маленькой девочки.

8.

«19.50 Калинина вахту приняла».
«Дневной» дяденька, уже в дверях, вспомнил:
- Да, и еще новость: новая уборщица сегодня вечером придет. Баба Нюра – все.
И ушел. Я даже не успела его переспросить, что значит «все»? Она что, умерла? От волнения я даже растерялась. Так внезапно! Ходила, работала, пила чай и разговаривала и теперь «все»! Надо срочно узнать, что произошло.

Чат «Ночная вахта»:
Инга: Ребята, прием!!! Кто в курсе, что случилось с Бабанюрой?
Сергей: Я не в курсе. Что произошло?
Инга: С сегодняшнего дня новая уборщица! «Дневной» сказал, что «баба Нюра - ВСЕ»!!!
Сергей: Ничего не слышал!
Данила: Я тоже не в теме.
Инга: Ладно, сейчас попробую узнать здесь, в цехе. Может, кто в курсе…

Я отложила телефон. На душе было скверно. Как-то тягостно. Я пробежала глазами по мониторам. В цехах еще были рабочие, но они мне вряд ли помогут. Нужен был кто-то из руководства. Ага! Пара мастеров еще не ушли домой. Вот их то и нужно спросить. Первый оказался не в курсе, что случилось. А вот второй, мастер ОТК, Владимир Васильевич, сам зашел ко мне в диспетчерскую.
 
- Что с бабой Нюрой? Да мы и сами толком не знаем.  Она, вроде, на дачу поехала. Сошла с электрички и стала по переходу через пути переходить. И то ли поскользнулась, то ли кто толкнул – упала с лестницы и летела до самого низа по ступенькам. Прохожие скорую вызвали. Думали, что все, погибла. Но, вроде, оказалась жива. Говорят, в реанимации. А больше ничего не знаю. Извини, мне пора.

Я начала, было, заниматься своими делами, но все делала как-то на автомате, механически. Мысли были заняты трагедией с Бабанюрой. Написала ребятам в чат. Ответили.

Чат «Ночная вахта»:
Данила: А.хре.неть… Где она? В какой больнице?
Сергей: Блин… Бабанюра, как так-то?...

Да, вот именно, «как так-то?»… Я посмотрела на полку. Вот ее чашка, из которой она так любит пить чай, пакет с пряниками… А сама Бабанюра где-то в реанимации, и жизнь ее, судя по всему, висит на волоске. Первый шок уже прошел и я немного успокоилась. Однако, что-то не давало мне покоя, что-то тревожило. Но что? Я перебрала в памяти все, что произошло с момента моего прихода на работу. Ага, есть! Когда Владимир Васильевич рассказывал мне про Бабанюру, у него проскользнула такая фраза: «.., то ли кто толкнул…».  Да, точно. Именно эти слова.

Я достала из стола папку и нашла в ней список телефонных номеров сотрудников:
- Алло, Владимир Васильевич, это снова Инга, диспетчер.
- Да, Инга, слушаю.
- А что вы имели в виду, когда сказали, что Бабу Нюру, возможно, кто-то толкнул?
- Ну… Не знаю.. Кто-то так сказал, я уже не помню. Нам ведь тоже сообщили, по телефону. Сын ее позвонил и рассказал. А больше я ничего не могу добавить. Извини, Инга, я за рулем, не могу больше говорить.
- Да, спасибо большое! Пока.

Пришла новая уборщица. Молоденькая совсем. Знакомимся. Зовут Зайна. Таджичка. Очень вежливая и смешливая. Но когда речь зашла о Бабанюре, чуть не расплакалась. Видимо, ей еще накануне показали, где и что надо убирать. Сразу прошла в цех и приступила к работе. Я вдруг вспомнила, что со всеми переживаниями совсем забыла про свои обязанности! Мне же на обход надо! Каска, планшетка, фонарь – и вперед. В одном из пролетов еще работают несколько человек – стучат по металлу и визжат болгарками.

Прохожу по обычному маршруту и возвращаюсь к себе. Переношу собранные данные в компьютер. Кипячу чайник и заливаю кипятком молотый кофе.  Теперь надо подождать несколько минут, пока заварится. Опять ловлю себя на мысли, что делаю все автоматически, не осознанно. Все мысли о Бабанюре. Как она там? И еще не дает покоя это «толкнули». Кто? Зачем? Может, случайно кто задел? Ступени скользкие, легко оступиться. Но, если, все-таки толкнули, то зачем??? Зачем кому-то подвергать такому риску безобидную бабушку? Может, алкаш или бомж какой-нибудь? Гадать бесполезно. Можно, конечно, оставить все, как есть, и ждать новостей. Плохих, что все кончено, или хороших, что Бабанюре лучше.

Но я так не могу. И не потому, что меня тяготит неизвестность, нет. Просто, за последние два-три года, я окончательно убедилась, что интуиция – великая вещь. И ей стоит доверять. И сейчас моя интуиция мне подсказывала, что все на так просто, что надо двигаться самой и, по мере возможностей, брать ситуацию под свой контроль. Я решила поговорить с сыном Бабанюры. Как с ним связаться? Надо найти номер его телефона. Это непросто, но вполне возможно. Но сначала решаю попробовать короткий путь.  Номер телефона самой Бабанюры у меня есть, и я решила позвонить на него. Велика вероятность, что вещи и телефон в больнице отдали родственникам, то есть сыну. После нескольких гудков ответил женский голос.

- Алло?
- Здравствуйте. Меня зовут Инга. Я по поводу Анны Николаевны. Она работала… то есть работает у нас на заводе уборщицей. Я хочу поговорить с ее сыном, если это возможно.
- Сейчас попробую… Только, девушка, он сейчас немного нетрезвый, сильно переживает.
- А вы кто?
- Светлана, его жена.
Я слышу, как она, прикрыв рукой телефон, что-то говорит. Вроде передает кому-то телефон.
- Ну? Говорите…

Да. Он пьян. Причем сильно. Но я решаю продолжить разговор. Опять представляюсь и прошу рассказать о состоянии Бабанюры и об обстоятельствах произошедшего.

-  Все очень-очень… очень плохо..  Я, девушка, извините, немного… Много переломов, позвоночник… Голова пробита… Меня в палату не пустили… Врачи говорят, что шансов мало… А я, вот, немного… Извините…
- Так она сама упала, или ее кто-то толкнул? – я решила задать болезненный, но конкретный вопрос.
- Вроде, как сама… А вроде и толкнул ее парень один…
- Какой парень?
- Да не знаю я!!!!! Дед один ей навстречу поднимался… Говорит парень был рядом с матерью. Небольшой, худенький, весь в черном. А на голове капюшон. Так вот он  и толкнул, сволочь! И удрал!
- Вы в полицию сообщили?
- А то! Тот дед и вызвал, ментов-то… И скорую, дай Бог ему здоровья… И все, как есть рассказал… Вы меня извините, я тут немного…

Какой-то шум, видимо уронил телефон. Потом вызов прервался. Я откидываюсь на спинку кресла. Брррр.. Итак. Бабанюра села в электричку. Вышла на нужной ей платформе. Поднялась на переход и пошла через пути. Подошла к лестнице, чтобы спуститься. И в этот момент, возможно,  кто-то ее толкнул. Но, зачем? Допустим, что реально был какой-то молодой парень, может, даже, подросток. Зачем ему толкать с лестницы пожилую женщину? Он ведь не мог не осознавать, что это опасно. Смертельно опасно! И все равно он это сделал! А это, как ни ужасно признать, означает только одно: он хотел убить. Ну, или сильно покалечить. НО ЗАЧЕМ???  Можно допустить, что он вел себя неприлично в  вагоне и Бабанюра сделал ему замечание. И он, таким образом, отомстил. А если допустить опять же, что он мог быть пьяным, или под наркотой, то картина складывается вполне убедительная. Конечно, полиция соберет записи с камер, установленных и на платформе, и в вагоне. Но шансов найти негодяя не так уж много. Под его описание подойдут девяносто человека из ста – молодежь сейчас так одевается.

Я почувствовала, что зашла в тупик. Да. Можно, конечно, съездить туда и все своими глазами увидеть. Можно еще раз поговорить с сыном, с врачами, найти того деда, но, скорее всего, это ничего не даст. Я узнала все, что смогла. Дальше, действительно, оставалось только ждать новостей и молиться за нашу Бабанюру. Я протянула руку, взяла стаканчик и усмехнулась – кофе мой совсем остыл.

9.

Я снова в том самом дворе, где убили Окулова. Утро. Я приехала сюда прямо с работы, после ночного дежурства. Я все-таки решила испытать удачу и обследовать место преступления. По моим предположениям, где-то в снегу может лежать что-то вроде накидки, под которой скрывался киллер, дожидаясь свою жертву. Руками ворошить сугробы неудобно, поэтому я подобрала прочную ветку, около метра длиной. Для моих задач вполне сгодится. Людей в этот утренний час во дворе немного – кто-то уже уехал на работу, кто-то уже погулял с собакой. С детьми выйдут чуть позже. Я стою у третьего подъезда и не могу решить, с какой стороны начать поиск. Стою спиной к дверям. Окулов подходил к подъезду с правой стороны.  Значит и поиск надо начинать справа. Если киллер прятался за кустами, именно там он был наименее заметен. Начинаю тыкать веткой в сугроб, протыкаю его до самой земли. Ничего. Пробую еще и еще. И вдруг! Есть! Из снега показываются несколько длинных узких ленточек. Я отбрасываю ветку, тяну руками и, наконец, вытягиваю наружу что-то вроде сетки, сплетенной из таких вот ленточек. Торопливо достаю из кармана большой пакет и комкаю, пихаю сеть в него. Наконец, оборачиваюсь и вижу старенькую бабушку. Опираясь на палочку, она стоит в паре метров от меня и внимательно рассматривает. Увлекшись поисками, я ее совсем не заметила.

- Здравствуйте, бабушка!
- Здравствуйте… А вы чего это тут делаете?
- Да вот… Ветром простыню с балкона унесло. Сушить белье повесили, а прищепок не хватило. Вот, еле нашла!
- А, ну ладно… А я думаю, кто это там копошится?... Как соседа то нашего убили, так теперь всякое мерещится…  Ну, иди, милая, иди… Только прищепок купи, а то так и будешь бегать.
Я уже собираюсь поскорее уйти, и вдруг меня словно осеняет!
- Скажите, бабушка, а вы не с седьмого этажа?
- С седьмого, милая, с седьмого. А ты почему спрашиваешь?
- Я на детской площадке слышала разговор, будто вы видели, как соседа вашего убили.

Бабушка смотрит на меня недоверчиво. Потом кивает.
- Было, милая, было.
- Расскажете?
- Так я уже все рассказала! И милиции, и всем. Не верят! Говорят, из ума выжила, бабка старая! А я видела!
- Расскажите! Пожалуйста!
- Ну, слушай! Я тогда случайно в окошко-то глянула, ну как чувствовала! Смотрю, сосед бежит к дому то! А метель! И вот он к подъезду то завернул, а тут этот, раз! Вот как из под земли вырос! Так сзади соседу то на плечи как прыгнет и одной  то рукой за подбородок хвать! А второй рукой, ножом по шее как полоснет! Ужас! Я скорее от окна отошла и свет погасила! Ну, а потом уж милиция приехала, так я все и рассказала! Тока не поверили! Ну и ладно. Им же хуже!
- Бабушка, а какой он был, убийца то?
- А никакой! Худой, вот как ты, да только ростом поменьше. Как сосед то упал, ток он и убежал, только след простыл.
- А одет как был?
- А никак. Черный весь. В капюшоне.
На какую-то секунду мне стало дурно. Давно я не встречала таких совпадений. Бабушка, наверное, что-то заметила.
- Ой, милая, напугала я тебя, никак? Ты иди ка домой, да и я пойду. Мне таблетку пора принимать.

Ни слова больше не сказав, она тяжело побрела к ступеням подъезда. А я, подхватив пакет, быстро ретировалась из этого двора. И помчалась домой. Меня опять накрыло каким-то серым и липким облаком. Облаком страха и непонимания. Я напрочь забыла свой боевой настрой и бахвальство. Я была в панике. Ворвавшись в квартиру, я лихорадочно сбросила ботинки и пуховик. Мне срочно нужно было успокоиться, а для этого есть отличное, проверенное средство. Горячая ванна. Я включила воду и, сев на край ванны, наконец, выдохнула. Несмотря на всю путаницу мыслей в голове, я сообразила, что пакет с сетью надо вынести на балкон – сеть набита снегом и, если оставить в прихожей, натечет лужа. Так я и поступила. И уже потом, лежа в ванне, я начала успокаиваться и «собирать себя в кучку».

Итак. Что это? Что это? Что это? Я повторяла и повторяла. Два, абсолютно разных преступления. И такое совпадение! Да, совпадение! Иначе никак не объяснить! Чудовищное, невероятное совпадение! Описания двух киллеров, данные двумя абсолютно случайными людьми, совпали на сто процентов! Невероятно! Я набрала воздуха и погрузилась с головой в горячую воду. И там, под водой, выпуская воздух мелкими пузырьками, я опять прислушалась к своей лучшей подруге. К интуиции. И моя лучшая подруга сказала:

- Перестань себя обманывать! Не глупи. Ты же прекрасно знаешь, что таких совпадений не бывает! Ты заварила большую кашу, подруга! Тебе и расхлебывать! Тебе придется довести все до конца. Докопаться до истины!
- А если просто оставить все, как есть? И катись оно все, провались?
- Ты не сможешь! Другой кто-нибудь смог бы, но не ты!
Я вынырнула на поверхность. Так. Хорошо. Допустим, что это не совпадение. Только допустим! Что из этого следует? Какая связь может быть между бывшим криминальным авторитетом Окуловым и скромной уборщицей Бабанюрой? Возраст? Да, оба они возрастные, но Бабанюра старше лет на десять, а, может и побольше. Они пересекались раньше? Возможно. Надо изучить их прошлое, чтобы выявить возможные связи.

После ванны я налила себе бокал красного сухого вина и открыла ноутбук.  Создала новую папку. В ней будут все материалы по этим двум делам, двум расследованиям. Я все же надеялась, что они не объединятся, что это все-таки совпадение. Итак. Баба Нюра, Анна Николаевна. Что я о ней знаю? Да, практически, ничего! Даже фамилии не знаю. Где живет, не знаю. Знаю, что есть дача в Подмосковье, пьющий сын, что сноху зовут Светлана. И, собственно, все. Как ни странно, об Окулове у меня было больше информации. Заметная фигура в криминальном мире. Шестьдесят два года. Родился и вырос в Москве. Имеет две судимости. Мастер спорта по вольной борьбе. В последние годы возглавлял  ЧОП «Гермес». После его убийства в интернете, в различных чатах пошло бурное обсуждение его персоны. Остаток дня я потратила на изучение этих материалов. В основном, реакция на его гибель. Причем примерно поровну от «собаке собачья смерть» до «хороший был мужик, строгий, но справедливый. Братва его уважала». Но во всей этой массе, всплыли некоторые интересные факты. Помимо откровенного рэкета, подкуп должностных лиц, рейдерские захваты предприятий, торговля оружием, похищение людей и еще много чего. Осужден был за разбой и вымогательство.
 
Один комментарий привлек мое внимание. Он так и утонул бы в гигантской массе подробных высказываний, если не одно слово. «Мясник».  Сам комментарий звучал так: «Ярцевский мясник получил по заслугам». Я довольно быстро установила, что Ярцево – поселок на самой окраине Московской области. Ввести в поисковую строку «Ярцево» и «Окулов» было делом двух секунд. И вот что я узнала. В середине девяностых в Ярцево проходили областные соревнования по вольной борьбе. Окулов уже был тренером и привез туда своих воспитанников. Так же на соревнования приехали его друзья-бандиты: Булдаков, Леонтьев и Щербина. По вечерам, после турнира, они пьянствовали в местной гостинице. Якобы, в один из вечеров, они схватили на улице местную девочку, затащили в номер и изнасиловали. Удерживали ее всю ночь. А утром отвезли на машине в лес и выбросили, еле живую. Окулов и трое его друзей. Девочку потом нашли и, к счастью, спасли. А вот насильникам ничего за это не было. Кому надо заплатили большие деньги, и все было шито-крыто. Девочка была воспитанницей детдома. Месяц пролежала в больнице, и потом вернулась в учебное заведение. Вот и все.
Честно говоря, когда я это прочитала, у меня отпало всякое желание искать убийцу.

10.

У меня серьезная проблема. Я не могу решить, где и с кем в этот раз встречать Новый год. Во-первых, меня ждут мои родители – крайний раз мы вместе пили шампанское под бой курантов давно, три года назад. Это было в загородном доме у наших друзей, Колесниковых. После я встречала Новый год со своими друзьями. И сейчас бросать родителей мне совсем не хотелось. Мы итак теперь видимся довольно редко, больше говорим по телефону. И они, конечно, ждут меня. Готовят мне подарок и строят планы на праздники. С другой стороны – моя подруга Анютка. Год назад она временно переехала в Питер, развивает свой бизнес*. И с ней мы тоже теперь не видимся. Во время недавнего телефонного разговора Анютка самолично взяла с меня обещание, что я приеду к ней на Новый год. Так и сказала:

- Так! Все! Мы решили! На Новый год ты у меня! И никаких возражений! Считай, что ты клятву дала!

Я тогда лишь улыбнулась. Да, все та же Анютка! За короткое время прошла путь от брошенного универа и выселения из студенческой общаги до создания успешного бизнеса! Но даже теперь, став успешной и состоятельной, она не утратила своего обаяния, своего позитива и умения дружить. Она по-прежнему готова в любую секунду все бросить и примчаться на помощь. В ней нет ни капли того высокомерия и сухости к окружающим, столь свойственных успешным людям – все та же болтушка-хохотушка!  И она так же будет ждать меня! И уже, наверняка, готовит мне подарок!
 
Были еще пара приглашений от друзей, но им я вежливо отказала. Итак. Родители и Анютка. Не хочу никого обижать, но и разорваться на две части тоже не могу. Надо было, конечно, сразу отказать Анютке и выбрать родителей, но я в тот момент как-то растерялась от ее напора. Времени до Нового года осталось совсем немного, надо что-то придумать. Погруженная в эти невеселые мысли, я отрешено смотрела на большие мониторы на стене. Очередная моя ночная смена. Все, как обычно. Люди постепенно уходят домой. Скоро я останусь одна и отправлюсь на первый обход.

Раздается стук в дверь и ко мне, в диспетчерскую, заходит  Вениамин Павлович. Наш электрик, человек-золотые руки, а для нашего руководства – палочка-выручалочка. Благодаря ему, все, что должно работать на предприятии работает, движется, светится как надо. Хотел было уйти вовремя на пенсию, но директор лично уговорил его еще поработать. Его имя немного сложно в произношении, поэтому все зовут его просто Палыч.

- Инга, можно к тебе?
- Да, конечно, Вениамин Павлович!
- Заказал такси, а на улице мороз! Так я решил у тебя посидеть, подождать. Не прогонишь?
- Нет, конечно!
Палыч неторопливо садится на наш диванчик и, первым делом, взглядом отыскивает на моих мониторах изображение с камеры, расположенной перед центральным входом –будет видно, когда приедет такси. Потом смотрит на меня.
- Как дела, молодежь?
- Все хорошо, Вениамин Павлович. Вот заступила на дежурство. Скоро на обход пойду.
- Не страшно в темноте?
- Да нет, привыкла уже! Чего тут бояться? Все знакомое, привычное!
- А, ну хорошо.  А я вот сколько лет отработал и все равно, жутковато в темноте. Иногда приходится в ночную смену выходить – авария, какая, или ремонт срочный. Так я сразу везде, где могу, свет включаю, и фонарь еще в карман кладу!
- Ну и нечего! Все чего-то боятся. Кто-то темноты, кто-то высоты. Баба Нюра тоже боялась темноты. Как придет, сразу просила свет ей включить во всех коридорах.
- А кстати, как она? Не знаешь?
- Нет, Вениамин Павлович. Я с ее сыном разговаривала, говорит, что все очень серьезно.
- Да… Добрая женщина, душевная…

 Мы помолчали пару минут. Палыч, вдруг, вспомнил:

- А голова то какая, ясная, а? Ведь все увидит, все заметит! Кажется, мелочь, но обратит внимание! Умница! Вот она мне однажды рассказала про стаканчики…
- Как?! И Вам?! Да она нам все уши прожужжала с этими стаканчиками, жаловалась, что рабочие их повсюду раскидывают!
Палыч бросил взгляд на монитор. Такси не было.
- Да. Поросята. Мусорят, чужой труд не уважают. Небось, дома так не свинячат. И вот ведь какие хитрецы, возьмут в столовой стаканчики эти и потом выпивают где-то в цехах. Приносят на работу выпивку. Ох, поросята. Так ведь еще знают, где их в камеры не видно будет, там и прячутся. Вот ты видела хоть раз, как они выпивают?
- Нет, ни разу.
- Воот! Хитрые они и изобретательные.  Так ведь до чего дошли? Под крышу ползают! Сам видел стаканчики эти, рваные.
- Под крышу? Как это?
- Там площадка есть, мы туда кран подгоняем, если ремонт какой нужен, или обслуживание. А рельсы то подкрановые под самой крышей.

Я сразу вспомнила, что, действительно, в каждом цехе, под самой крышей, у нас  есть по два мостовых крана.

- Вениамин Павлович, а где вы видели эти стаканчики?
Палыч поднялся с дивана, достал из кармана и приладил на носу очки, наклонился к мониторам.
- Вот! Видишь? Площадка хранения баллонов? За ней лестница. Ведет на самый верх, под крышу. Там и есть. Вот ведь, поросята! И туда добрались!

Тут у него в кармане запикал телефон. Вытащил, пробежал глазами сообщение. Потом снова взглянул на монитор.

- Такси приехало, наконец-то! Ладно, молодежь, бывай! Спокойного тебе дежурства!

Он поспешно вышел. Через несколько минут из цеха ушли последние сотрудники, и я осталась одна. Первым делом все двери на замок! Нажимаю клавишу на небольшом пульте, и над ней загорается огонек. Все. Теперь я здесь главная! Надеваю каску, беру планшетку и фонарь. Иду на обход. Вроде, темно, но нет пока таинственности, загадочности. Это будет позже, ночью. А пока цеха хранят тепло и запахи людей, их энергию. Еще не остыли станки, печи, краны, насосы, компрессоры…. Завод не спит, а, скорее, готовится ко сну, расслабляется. Совсем, как человек. И мне совсем не страшно, ни капельки! Напротив, я иду и вспоминаю слова Палыча. «Поросята!». Ох уж эти стаканчики! Сколько про них говорят!

 А вот, кстати, и площадка хранения баллонов, про которую говорил Палыч. В стальных ящиках, в специальных ячейках здесь хранятся баллоны с кислородом, азотом и углекислотой. Обычно я прохожу мимо, но сейчас задержалась. Где-то здесь «поросята» поднимаются наверх, под самую крышу. Мне интересно и я иду искать лестницу. А вот и она, за выступом стены. Такая же точно, как и у меня, рядом с диспетчерской. Смотрю наверх, свечу фонарем. А что, если.… А, почему бы и да?

Я начинаю подъем. Один пролет, второй, третий… Наконец я наверху. Да, действительно площадка. Немного больше, чем «моя», на которой я иногда пью кофе. Я всматриваюсь в темное пространство цеха и вижу далеко впереди, внизу, светлое пятнышко – это свет в окне моей диспетчерской. Здесь такое же металлическое ограждение, на стене большие электрические щиты и пара ящиков. А вот у меня за спиной какая-то огромная ниша, чердак, заваленный каким-то хламом. Старые ящики, доски, куски пленки, рубероида и еще много разного мусора. Лежит уже много лет – видно по слою грязи и пыли, что покрывает все сверху. Идеальное место для «поросят». Снизу не видно, в камеры не видно. Если они выпивали, сидя на этих ящиках, то и стаканчики должны быть где-то здесь. Но я ничего не вижу. Лучом фонаря обшариваю металлический настил, смотрю за ящиками. Ничего.

Какие аккуратные «поросята»! Все с собой унесли. А это что? У самого ограждения, из под ящика выглядывает что-то светлое. Наклоняюсь, тяну двумя пальцами и вуаля! У меня в руке тот самый, рваный стаканчик. Конечно, он уже весь грязный. Кладу его на ящик. Странно как то. Если человек хочет разорвать, то он рвет на отдельные части. А тут картон словно надорван, не до конца. Конечно, нескольких кусочков не хватает, но все равно, выглядит странно. Снова беру остатки стаканчика и, смахнув перчаткой грязь, кладу зачем-то в карман куртки. Не знаю зачем. Может, опять интуиция моя проснулась? Спускаюсь вниз и иду дальше по своему обычному маршруту.

Вернувшись к себе, заношу данные в компьютер, отправляю отчет. Ставлю греться чайник – почему-то очень захотелось горячего кофе с сахаром. Смотрю на мониторы. Ага. Вот здесь я только что стояла у баллонов. А где лестница? А ее не видно за выступом стены. Но если человек захочет подняться по этой лестнице, он все равно попадет в поле зрения камеры. За пару метров до лестницы. Кстати, такая же ситуация и с лестницей, которая рядом с моей диспетчерской. Вспоминаю про стаканчик, лежащий в кармане куртки. Надев перчатки, достаю его и влажной салфеткой протираю от грязи. Еще раз внимательно рассматриваю, уже при ярком свете. Интересно, зачем его ТАК рвать? Не до конца.

Вдруг у меня возникает идея. Я достаю из тумбочки упаковку точно таких же стаканчиков. Пробую повторить надрывы. Не получается. Мои какие-то более ровные, что ли. Представила «поросят». Вот они сидят на ящиках, наливают в стаканчики что-то из бутылки. Выпивают. Потом еще. А затем начинают зачем-то надрывать стаканы. А потом еще и уносят их с собой и выбрасывают в мусорный контейнер.
Я смотрю на мусорный контейнер. Сейчас, в темноте, он кажется огромной глыбой. Но я вижу его не полностью, примерно две трети. Остальное в слепой зоне камеры. Можно выбрать конкретную камеру. Выбрать интервал времени и запустить ускоренный просмотр. Узнать, кто, где был. И да, я занимаюсь этим почти час. Вот мне делать нечего!

Потом, устало откинувшись в кресле, я резюмирую: за последний месяц на ремонтную площадку поднимались только два человека. Палыч и его напарник. То вместе, то поодиночке. Но эти пить не станут, я уверена на все сто. К мусорному контейнеру подходили десятки людей. В том числе и в слепой зоне камеры. Я видела, как наша Бабанюра тоже несла мусорные пакеты, но обходила контейнер и попадала в слепую зону. Я видела только краешки падающих пакетов. Почему она обходила контейнер? А, ясно. Там рядом стоят еще два маленьких контейнера, и бросать мусор неудобно. А если вспомнить, что рваные стаканчики Бабанюра видела в контейнере, подойдя в слепой зоне, то можно с уверенностью сказать, что тот, кто их выкинул, тоже находился в слепой зоне. Уффф….. Я, вдруг, вспоминаю про кипящий чайник и отворачиваюсь от мониторов. Хватит на сегодня этих смешных расследований! Я комкаю оба разорванных стаканчика и бросаю их в мусорную корзину.

11.

Из чата «Ночная вахта».
Сергей: Что слышно про Бабанюру?
Данила: Я ничего нового не слышал. Инга?
Инга: Я только поговорила с ее сыном. Говорит состояние очень тяжелое. Врачи ничего не обещают.
Данила: Может, в больницу к ней сходим?
Инга: Не пустят. Она в реанимации. Сына, и то не пустили.
Сергей: Народ, а график наших отпусков на следующий год видел кто-нибудь? Пора уже!
Данила: Я не видел.
Инга: Тоже пока не видела. Да, надо бы потормошить руководство).
Сергей: Согласен. А то поставят перед фактом, мол, иди в отпуск с завтрашнего дня!
Данила: А если кто-то уходит в отпуск, то как мы будем работать?
Сергей: График, просто, сдвигается. И работаем не «ночь через три», а «ночь через две».
Данила: Ого, серьезно?
Сергей: Да, ладно! Не боись! За то денег больше заработаешь!
Данила: Инга, кстати, тут «дневной» на тебя пожаловался, когда я его менял. Говорит, ты мусор из корзины не выкинула. Пришлось ему, бедненькому, идти к контейнеру и выкидывать. Да, еще сказал, что видел в корзине рваные стаканчики))).
Сергей: Народ, вы что все рехнулись с этими стаканчиками?))) Столько разговоров о них!
Данила: Так вот кто рвал и выкидывал стаканчики! Вот Бабанюра то обрадуется, когда узнает!
Сергей: Инга, серьезно? Это ты их рвала и выкидывала? Но зачем???
Инга: Ребята, стоп!) Это была не я! Просто проверяла одну свою теорию!
Данила: Ну, и проверила?
Инга: Проверила! У меня не получилось так разорвать стаканчик. Один рваный я нашла в цехе, второй целый взяла у нас в тумбочке и решила точно так же разорвать. Не получилось!)))
Сергей: НО ЗАЧЕМ???????)))))
Инга: Просто, стало интересно).
Данила: Сергей, нам с вами не понять женскую логику! Может Марго поможет? Марго, ау! Отзовись!
Маргарита: Я здесь. Привет.
Сергей: Марго, подскажи, зачем Инга все это затеяла? В чем логика?
Маргарита: Я не знаю. Инга, а где ты нашла рваный стаканчик?
Инга: Там, в цехе. Лежал прямо на дороге)
Данила: Кстати, я вспомнил! Бабанюра обратила внимание, что все рваные стаканчики были желтые. А ведь в столовой есть упаковки с коричневыми! Инга, твои какие были?
Инга: Мои тоже желтые!)
Сергей: Прямо, мистика какая-то!))) Ладно, молодежь, я выхожу из чата, дел много. Пока!
Данила: Пока.
Инга: Пока!
Маргарита: Инга, а где конкретно ты нашла стаканчик?
Данила: Дамы, я тоже вас покидаю, пока!
Инга: Пока, Данила!
Инга: Стаканчик лежал у площадки, где баллоны хранятся. Случайно, на обходе увидела.
Инга: Марго? Ты здесь?
Инга: Ладно. Всем пока!

12.

- Алло! Мам, привет!
- Привееет! А мы с папой все ждем! Вот сейчас позвонит, вот сейчас позвонит! Ну, рассказывай, как ты?
- Да все хорошо!
- Голос уставший, слышу. Точно все хорошо?
- Все хорошо, мам, правда!
- Ну и хорошо! А мы к Новому году готовимся во всю! Папа огромную елку принес из леса, поставим в самой большой комнате! Гостей будет много. Ты приедешь?
- Мам, я очень-очень хочу приехать! И я очень-очень постараюсь! Обещаю!
- Ну, ладно. Береги себя. Тут папа хочет поговорить, передаю трубку!
- Инга, здравствуй!
- Пап, привет!
- Как ты? Мама говорит, что голос уставший, а я так слышу бодрость в голосе и позитив!
- Так и есть! Просто дел много навалилось к концу года, надо все успеть!
- А надо ли? Может, это стереотип такой, ложная цель? «Успеть все сделать!». А по правде-то говоря, много дел можно просто отложить на потом. И знаешь, в чем хитрость? Многие из отложенных дел решатся сами собой и без твоего участия!
Оба смеемся. Папа мой неисправимый оптимист и философ.
- Приедешь?
- Постараюсь.
- Мы тебя очень любим и очень скучаем! И ждем всегда-всегда!
- Пап, мне пора…
- Ну, беги, не смею задерживать! Целую, обнимаю!
Издалека слышен голос мамы: «Целую!!!».

Конец вызова. Бросаю телефон рядом, на диван. Сегодня я решила устроить себе выходной. Любимое красное сухое вино, подборка любимых фильмов, любимый плед, любимый диван… Подумала о родителях и решила им позвонить. Я, все-таки, очень по ним скучаю. Они, кстати, прошлым летом завели собаку! Кто-то подарил им щенка хаски. Мальчик. Назвали Алтай. Красивое имя, мне очень понравилось. Вырастет и превратится в большого и красивого пса. Где-то читала, что многие возрастные пары заводят домашних животных, так как тоскуют по детям, которые повзрослели и живут своей жизнью. Грустно и, по-человечески, понятно. Но надо жить дальше. Детям надо расти, развиваться, идти вперед по своей дороге жизни. Я стала вспоминать какие-то моменты из прошлых лет, из моего детства. И все эти воспоминания были наполнены радостью, светом и каким-то волшебным теплом. Я была самым счастливым ребенком! Мамочка и папочка, я вас очень люблю!...

Внезапно почувствовала, что по щеке катится слеза. Ну, вот еще… Не хватало… Ладно. Что там у нас дальше по списку фильмов? Ммм… Джулия Робертс «Ешь. Молись. Люби». Отлично! Поехали!
Я полностью растворилась, «ушла» в этот фильм. Старинные итальянские улочки, божественная паста, спагетти, итальянское мороженое, индийские храмы, духовные искания, песнопения и, наконец, Бали! Где-то, в момент встречи Элизабет и Фелипе, у меня зазвонил телефон, но я не обратила внимания. А когда в финале влюбленные уплывают на моторной лодке, и звучит песня, я, уже не стесняясь, в голос подпевала и смеялась.

А потом долго сидела в тишине, вспоминая сцены из фильма. О чем он, этот потрясающий фильм? О любви? О «поиске себя»? Да, конечно. Но, я думаю, что, прежде всего, этот фильм о свободе. О свободе человека распоряжаться своей жизнью, о свободе выбора своего пути. Ведь как много людей живет в соответствии с «традициями», «укладами», а не так, как им хочется! Как много людей, которые вынуждены строить СВОЮ жизнь по ЧУЖИМ правилам и представлениям!  Беспокоится, что о тебе скажут другие. Бояться кого-то обидеть, если поступить не так, как он хочет. Терпеть не могу! Не принимаю! Не хочу, и не буду так жить!

Телефон скользнул по пледу и упал на ковер. А я совсем забыла, что кто-то мне звонил! Так, Анютка! Она всегда, словно чувствует, когда мне непросто и приходит на помощь. Но сейчас я, почему-то, не готова разговаривать. Не готова принять эту волну позитива и живой энергии. Мне хочется побыть в тишине, с собой. Пишу СМС: «Анютка, не могу говорить. Давай позже созвонимся?». И отключаю телефон.
Почему-то вспомнился Пашка. Интересно, что бы он сейчас сказал, увидев меня в таком состоянии и настроении?

- Ну, мать, ты даешь! Чего раскисла? Хотя, вам, девочкам, наверное немного можно… Но немного! Давай, соберись!
Нет, Пашка, не переживай! Я в форме. Только что-то взгрустнулось чуть-чуть.
Наугад выбираю один из многих телеканалов. Прогноз погоды. Везде снегопады. На следующей неделе ожидаются морозы до минус двадцати пяти. А пока борьба со снегом. В Подмосковье замело многие дороги и проезд в некоторые поселки и деревни затруднен. Диктор перечисляет их названия, но я не прислушиваюсь. Внезапно, что-то царапнуло меня, кольнуло! Но что? Я резко выпрямилась и замерла. Что-то я услышала такое, что меня задело. Вдруг понимаю. Среди названий поселков, одно было мне знакомо. Ярцево.

13.

Будильник на моем телефоне уже который раз взывает к моей совести. И я, который уже раз, не глядя,  нажимаю на плашку «Отложить на десять минут». Как же хорошо спится зимним утром!  С трудом открываю глаза. Смотрю в узкую щель между шторами и пытаюсь угадать, какая нынче погода на улице. Метет? Или уже небо прояснилось и подморозило?  Надо вставать! У меня сегодня куча неотложных дел. Надо закончить перевод. Это основная задача. Надо собраться с духом и принять, наконец, решение, где я буду встречать новый год. С кем я буду встречать. Родители и Анютка. Конечно, я выберу родителей, но мне так не хочется расстраивать мою лучшую подругу! Как быть?

Я бреду на кухню, заряжаю кофеварку и подхожу к окну. На секунду зажмуриваюсь от ослепительной белизны за окном. Ночью прошел сильный снегопад, но потом стало подмораживать. Деревья, машины во дворе, газоны – все укрыто толстым, пушистым одеялом! Очень красиво! Почему-то захотелось разбежаться и сигануть с головой в большой сугроб – очень уж мягким и воздушным он выглядит из моего окна. Вот ведь природа как старается! Любуйтесь, люди, радуйтесь! Наслаждайтесь этой красотой, этой чистотой! Здорово!

Но один человек несколько дней назад не любовался, не радовался. Накинув на себя маскировочную сеть, он прятался за кустами и терпеливо поджидал свою жертву. А потом хладнокровно убил. Вот так. Рядом и красота и жестокое убийство. И чистота белого снега, и алая кровь.

Зябко передергиваю плечами. Вроде, в квартире тепло, но от моих мыслей повеяло каким-то мрачным холодом. Так! Надо думать о делах! Что у нас на завтрак? Можно сварить кашу. Можно поесть творога со сметаной. А можно обойтись простыми бутербродами с маслом и сыром. Да, пожалуй, так и сделаю! Бутерброды! Пока намазываю на хлеб сливочное масло, пока нарезаю сыр, мысленно пробегаю план предстоящей работы. Да, наверное, успею. Надо только не отвлекаться. Вот позавтракаю и за работу!

Звонит телефон. Пашка!
- Пашка, привет!
- Здорово, Калинина! Не разбудил?
- Не-не-не! Я уже на коне!
- А я вот хотел позвать тебя на сноуборде покататься. Ты как?
- Пашенька, миленький, я очень-очень хочу! Но не могу!!! Надо много срочных дел разгрести! Давай в следующий раз, хорошо?
- Заметано! Ты так-то, вообще-то, как? Все норм?
- Да все хорошо, а что?
- Да нет… Так…
Не умеет Пашка притворяться! Что-то темнит!
- Пашка, выкладывай! Вот чую, что что-то скрываешь!
- Ну… Не, не буду.
- Пашка, ты меня знаешь! Со мной так нельзя! А ну, говори!
- Ну… Пообещай, что не убьешь и не пошлешь подальше!
- Да обещаю же! Ну, говори, зараза ты этакая!
- Тот случай… Ну, с убийством…
Я замерла. Отодвинула чашку с кофе.
- Калинина?
- Я здесь. Говори…
- Ну… В общем… Еще одно убийство. Один в один. Ножом в шею.
Я торопливо перехватила поудобнее телефон.
- Подробности? Пашка, есть подробности?
- Сейчас пришлю. Сама посмотришь. Ты точно в порядке?
- Да, все хорошо! Присылай!
- Ну, ладно…

Отключаюсь. Откидываюсь на спинку стула и закрываю ладонями глаза. Так. Что это? Совпадение? Пикнул телефон – пришло сообщение от Пашки. Торопливо нажимаю на ссылку. Читаю новостную ленту. Здесь же небольшое видео.  Набираю полные легкие воздуха, замираю на несколько секунд и долго, с шумом выдыхаю. Что мы имеем? Бизнесмен Щ.(фамилия не называется) был убит накануне на подземном паркинге. Он припарковал машину и шел к лифту, когда на него напали. Ножевое ранение в шею. С правой стороны. Смертельное. На видеоизображение лежащего человека затушевано, но все же видны торчащие из под накидки ноги в дорогих ботинках, край светлого пальто и лужа крови.  На площадке много машин – есть, где спрятаться. Наверняка есть камеры наблюдения, и полиция уже изучает записи.  Просматриваю видео несколько раз.

Итак. Два убийства. Практически одинаковые. С разницей в несколько дней. Я не верю в ТАКИЕ совпадения. И здесь моя лучшая подруга, интуиция, со мной полностью согласна. Серийный убийца-одиночка? Возможно. Криминальные разборки? Тоже возможно. И если есть хоть какая-то связь между жертвами, то отпадут все сомнения. Надо срочно установить личность второй жертвы. То есть, полиция то уже установила, но в СМИ указывается только начальная буква фамилии. Щ. А мне как быть?  Позвонить им и спросить? Смешно. Я вообще не хочу вступать в контакт с полицией. Я веду собственное расследование и обращусь к ним только в случае крайней необходимости. Но как узнать, кто убит?

Думай, Инга, думай… А где, собственно, это все произошло? Еще раз смотрю видео. Там звучит название жилого комплекса. Ага! Так я же знаю, где это! Юго-запад, недалеко от Битцевского парка! Комплекс новый. Квартиры продаются. Я даже где-то видела их рекламу. Чуть ли не бегу в комнату за ноутбуком. Возвращаюсь на кухню. Откусываю большой кусок от бутерброда, запиваю уже остывшим кофе и начинаю быстро барабанить по клавишам, водить курсором. Меня, словно, подхватила какая-то река, какой-то поток и несет, несет! Я чувствую, что удача вот она, где-то рядом! Только руку протяни! И я не хочу останавливаться! Ага, нашла! Риэлтерская компания. Тянусь за телефоном. Отвечает девушка таким радостным голосом, словно ждала моего звонка долго-долго! Представляюсь потенциальной покупательницей, интересуюсь квартирами и студиями в жилом комплексе. Девушка бойко проводит небольшую презентацию и начинает плавно давить на меня, прощупывая мой интерес к ипотечному кредиту. Я на все соглашаюсь, но тут же спрашиваю:

- А как там с безопасностью? Охрана сигнализации и все такое?
- Ну, что вы! Это самый современный комплекс и там установлены самые передовые системы наблюдения. Вы будете чувствовать себя максимально комфортно и безопасно!
- Но я слышала, что там убили человека! Бизнесмена, кажется какого-то. По фамилии Щербаков.
Девушка заметно смутилась, но изо всех сил старается не подавать виду. Я, конечно, блефовала и назвала первую попавшуюся фамилию, которая начинается на букву Щ. Риэлторы те еще проныры! И они вполне могут знать настоящую фамилию убитого. Девушка, на удивление быстро взяла себя в руки:
- Я вас поправлю Его фамилия не Щербаков, А Щербина. Да, конечно, это очень неприятный инцидент! Но что за этим последует? А то, что системы безопасности, наблюдения, охрана – все будет усилено, и вы будете находиться в еще большей безопасности! Наша компания уделяет особое внимание…
Но я уже не слушаю. Я узнала все, что хотела. Я медленно опускаю телефон и нажимаю на красную трубочку. Голос девушки замолкает. 

14.

Хочу гулять! Я, вдруг, ощутила острую потребность в свежем воздухе. Открыла окно и подставила лицо студеному дыханию зимы. Вдохнула всей грудью. Нет, не то. Надо сходить погулять. Пройтись по свежему, хрустящему снежку. Вдыхать колкий холодок и смотреть, как выглядывающее  солнце играет на снегу золотыми искрами. И освежить мою головушку! Разобрать, разложить по порядку все, что я узнала. И решить, что делать дальше.

Итак. Есть два преступления. Убиты два человека. Убиты одинаково. Окулов и Щербина. Еще сидя за столом, я снова открыла материалы о первом убийстве. И комментарий про «Ярцевского мясника».  В середине девяностых они оба и еще двое их друзей, Булдаков и Леонтьев, совершили ужасное преступление в поселке Ярцево. Нынешние убийства вполне могли быть последствием того случая. Допустим, чьей-то местью. Это первый мотив двух убийств.
 
И Окулов и Щербина имели довольно богатое криминальное прошлое, оба судимы. И опять, нынешние убийства могли быть последствием их криминального прошлого. Это второй мотив. Мотив пока нечеткий, расплывчатый, но вполне допустимый.
Что могу сделать я? Начнем со второго. Копаться в их прошлых криминальных связях, разборках, которых было, несомненно, очень много, я не собиралась. Слишком там все запутано, слишком много опасных людей участвует. И слишком мало у меня информации. Почти ноль. Нет, на это я тратить время не буду. А вот первый мотив показался мне более перспективным. Можно попытаться установить личность потерпевшей, узнать, где она, как она? И аккуратно изучить ее и ее окружение. Может, действительно, месть? Хотя, столько лет прошло… Но, всякое бывает. В конце концов, других версий у меня нет. Значит, надо отработать то, что есть. Сделать все, что я могу и закрыть вопрос.  Либо докопаться до истины, либо зайти в глухой тупик.

Но в тупик зайти я всегда успею! А сейчас гулять! Захлопываю ноутбук. Одевшись потеплее, я выхожу из подъезда, и какое-то время просто стою с закрытыми глазами и с наслаждением вдыхаю полной грудью свежий, морозный воздух.  Сколько же радости и света дарит нам зимушка-зима! Здорово! Сунув руки в карманы пуховика, я неторопливо брожу по дворовым дорожкам и стараюсь не думать пока о своих делах.  Именно в «состояние безмыслия» хочется мне сейчас погрузиться и, не думая ни о чем, просто созерцать и впитывать всю красоту нашей зимы.
 
Жители окрестных домов, видимо, сговорились и решили украсить елку в небольшом сквере, тут же, рядом с домами. Елка, по «уличным» меркам небольшая – метра два с половиной. Я видела, как какой-то мужчина достал из багажника машины большую картонную коробку с елочными игрушками и понес к елке, а две женщины, вооружившись небольшой стремянкой и табуреткой, накидывали на еловые ветви стеклянные бусы и гирлянды. Да, Новый год  вот уже, прямо на носу!

Достаю из кармана телефон и набираю мамин номер. Говорю, что приеду к ним на праздник. Она очень обрадовалась ( «Отец, ура! Она приедет!»). Теперь надо как-то очень мягко сказать Анютке, что я не приеду. Набираю ее номер. Занято. Ладно, позже позвоню.
Мне осталось всего два дежурства в этом году. Второе выпадает на ночь с двадцать девятого на тридцатое декабря. И прямо с дежурства я поеду к родителям в деревню. Как раз останется немного времени помочь им подготовиться к празднику, накрыть на стол, может, как-то украсит дом… Посмотрим. А бедный Данила будет встречать Новый год на работе, в гордом одиночестве. Может, принесет  свой саксофон и будет всю ночь музицировать!

Мало по-малу, крошка за крошкой, капля за каплей, но думы мои вернулись к моему расследованию. Что мне делать дальше? Надо попытаться разузнать, что стало с той несчастной девочкой, как сложилась ее жизнь. Но как это сделать? Столько лет прошло! Если ей тогда было пятнадцать, то сейчас уже под сорок и быть она может где угодно.  А начинать ее поиск можно только в одном месте. В Ярцево. Может, в тамошнем детдоме сохранились документы о бывших воспитанниках? Тот редкий случай, когда всемогущий интернет не мог мне помочь. Надо ехать. Я поворачиваю в сторону дома. Ехать, но зачем?
 
Зачем вообще все это мне нужно, спрашиваю я себя уже в который раз! Ведь все мое расследование строится на предположениях! Хотя! У меня есть одна очень важная улика! Маскировочная накидка! Это уже не мелочь! Это уже делает мои предположения и размышления более весомыми и материальными. Надо двигаться дальше и довести дело до конца!
Вернувшись домой, я, первым делом, заряжаю кофеварку. Открываю ноутбук. Где же это Ярцево?  Я смотрю на электронную карту Московской области. Ага!  Не может быть! Это совсем недалеко от того места, где живут мои родители! Километров тридцать, не больше. Все. Еду!

15.

Электричка замедлила ход, и я сразу увидела знакомую платформу.  А за ней, на парковке такую знакомую машину! Наш Кукурузер!* Вижу, как открываются двери машины, вижу маму и папу! Почему-то очень волнуюсь. И очень радуюсь! Накануне я дала себе слово, что постараюсь максимально отвлечься от своего расследования. По крайней мере, до Нового года. А уже потом буду думать, как мне попасть в Ярцево и что там делать. Впереди были новогодние, Рождественские каникулы и мои шансы пообщаться с кем-нибудь из руководства детдома были невелики. Но я верила в удачу! До сих пор она мне сопутствовала!

Я, кстати, вернулась к той статье, из которой узнала о том, что совершили Окулов и Щербина. Обратилась к человеку, который дал мне ссылку на эту статью. Спросила, не знает ли он, что было дальше. Но ответа так и не дождалась. Почему-то запомнилось его имя, ник. «Kfcnjxrf». Именно так. Набор случайных букв. Так обычно выбирают себе имя в интернете те, кому неохота выдумывать себе что-то оригинальное. Просто барабанят, не глядя, по клавишам! Но, как бы там ни было, это человек знал про то, давнее преступление и очень переживал. И откровенно радовался, когда Окулова убили. Возможно, он знал что-то еще, какие-то подробности. И эта информация могла бы быть мне очень полезной. Надо будет еще раз написать, постараться разузнать побольше.

А сейчас я вышла из вагона и, спустившись по ступенькам, уже обнимала маму. А мой папа, мой чудесный папа смущенно улыбался и тоже пытался дотянуться до меня и обнять.

- Неля! Ну дай мне, наконец, обнять мою дочь!

Я смотрю на них, таких хороших и светлых, таких родных. Жизнь в деревне явно пошла им на пользу. Они стали какие-то… Более расслабленные, что-ли… Морщинки разгладились, движения стали более плавные и неторопливые. Много улыбаются. Мы садимся в машину. Мама рядом со мной, на заднем сидении. Снова обнимает меня. Мы едем в наш дом. Мимо проносятся заснеженные поля, перелески, рощи. Папа ведет машину и изредка смотрит на меня в зеркало, подмигивает.

А вот и наш дом! Такой светлый, уютный и теплый! Каждый раз, когда я сюда попадаю, чувствую такое облегчение! Такое чувство покоя накрывает меня, что никуда не хочется уезжать! Все проблемы, дела остаются где-то там, позади. А здесь покой и тишина. И тепло! Такое особое тепло, какое встретишь только в добротном деревянном доме с хорошей печкой. Никакая квартира не даст таких ощущений, таких ярких и, даже, детских!

А еще запахи! Запах свежеиспеченного хлеба. Запах трав, что сушатся в сенях. Запах дерева. И что-то еще! Пока не пойму что, но что-то очень хорошее! Я прохожу в большую комнату. Ну, конечно! Запах Новогодней елки! Теплый, смолистый, он, словно готовит дом к празднику, заставляет нас всех волноваться и верить в чудеса! Обычно, я не одобряю живые елки, срубленные специально к празднику. Но сейчас, невольно, делаю исключение. Елка чудесная! Огромная, под самый потолок! Тяжелые, еловые лапы украшены большими разноцветными шарами, сосульками, бусами и мишурой. Но мне, еще с детства, нравятся игрушки в виде фигурок сказочных персонажей. Гномы, волшебники, диковинные звери и птицы. Эти фигурки родители всегда цепляли в самой тоще ветвей, ближе к стволу и сначала их было почти не видно. И, лишь подойдя вплотную к елке и приблизив лицо к ветвям, можно было разглядеть в таинственном сумраке джина или Ивана-царевича, Жар-птицу или Конька-Горбунка! В такие моменты мне всегда казалось, что наша елка полна каких-то тайн, загадок, каких-то неведомых пока сказок и чудес!  Ничего не изменилось! И я, как когда-то в детстве, вдыхала этот еловый запах и зачарованно, затаив дыхание, рассматривала каждый шарик, каждую фигурку.

А потом были три дня, которые смело можно было бы назвать одними из самых счастливых в моей жизни. Три дня, наполненных радостью, чудесами, любимыми, родными людьми! Было много гостей. Мы все вместе встретили Новый год, мы парились в нашей чудесной бане, мы развели во дворе, в каменном очаге большой огонь и, усевшись вокруг него, хором пели наши любимые песни! Мы рассказывали интересные истории, кто-то читал стихи! Днем мы ходили на реку и, пробурив лед, ловили прекрасных окуней с ярко-красными плавниками и жесткой изумрудной чешуей! Мы играли с нашим чудесным псом! « Алтай! Алтай! Догони!» И Алтай весело бежал за нами по снежному полю и громко и радостно лаял. И казалось тогда, что так будет всегда! И не верилось, что где-то есть большой и шумный город, хмурые люди, дела и проблемы.
 
А потом гости стали постепенно разъезжаться, наступила тишина и в воздухе ощущалась та самая, легкая грусть, что бывает перед разлукой с друзьями. Наконец, мы остались в нашем доме вчетвером. Мама с папой, я и Алтай.

Странно, но только сейчас родители спросили меня про мою работу. Видимо, праздничная суета в этот раз поглотила их целиком, и все расспросы о работе они начали только, когда гости разъехались.  Как работается? Как я переношу ночные дежурства? Какая зарплата? Мы сидели за большим столом и пили чай. Огромный, старинный самовар*, вазочки с вареньями, блины. Я рассказывала им про свое житье-бытье и с улыбкой наблюдала за их реакцией. Мама больше вздыхала, сокрушаясь:

- Эти бессонные ночи… Эта ужасная одежда… Эти ужасные ботинки…

А папа, улыбаясь и подмигивая, спрашивал про завод, про оборудование, про продукцию нашего предприятия. Кстати, наше руководство сделало нам новогодний подарок, а именно внеплановый отпуск. Пусть и совсем небольшой. Воспользовавшись рождественскими каникулами, наши техники и айтишник обновляли устаревшее оборудование. Основные работы не проводились, поэтому и дневных и ночных диспетчеров отправили в отпуск до восьмого января. Нам об этом сообщили перед самым новым годом, чем несказанно порадовали.  Но Даниле отвертеться от новогоднего дежурства не удалось! Первого января, утром, он сдал пост и тоже пошел отдыхать.

Приехав к родителям, я решила полностью отвлечься от моих дел , хоть на немного. Поэтому, увидев, что мой телефон вот-вот разрядится, я сознательно не стала его заряжать, а просто бросила его в сумку. Но теперь я постепенно «возвращалась» из праздничной нирваны. Стоило только включить мой телефон, как он сразу же стал пикать, принимая различные сообщения, уведомления и прочее, и прочее, и прочее…Было много поздравлений. Мне больше всего понравились два: от Анютки и от Данилы. Анютка написала целое письмо с пожеланиями. Мое решение поехать к родителям она восприняла с пониманием, хотя и немного расстроилась.

- Ну, ничего, подруга! У нас с тобой еще вся жизнь впереди! Еще напразднуемся! Маме и папе привет и мои поздравления!

А вот Данила удивил. В нашем чате «Ночная вахта» он выложил видеоролик, который записал на работе в новогоднюю ночь. Как я, шутя, и предполагала, он притащил на работу саксофон, поднялся на ту самую площадку, где я люблю пить кофе в темноте, зажег свечи. Произнеся на камеру поздравление и выпив шампанского, он сыграл небольшое попурри из новогодних песен! Это было здорово! Окончив играть, он наклонился к камере и заговорщицки прошептал:

- Только начальству не говорите, что я тут шампанское пил! С новым годом!

Сергей тоже всех поздравил, Марго, как обычно, промолчала.
Пашка тоже не остался в стороне:

- Ну, Калинина, это… В общем, с наступающим! Ты, это… Не болей! Ну и вообще… Давай!

Я, немного смутившись, отвечала на все поздравления и тоже желала всем всего самого-самого!
 
Но было в массе сообщений-поздравлений и кое-что не совсем праздничное, а если сказать точнее, откровенно негативное. В ответ на мой вопрос про Ярцево и все, что с ним связано, человек под ником «Kfcnjxrf» ответил, что «говорить не о чем, что все виновные будут наказаны». Причем, «наказаны максимально жестко!». Вот так. Ни больше, ни меньше. Видимо, его очень задела та история. И человек жаждал справедливого наказания для виновных. Тут, кстати, я была с ним полностью согласна. Совершившие ТАКОЕ, должны были быть наказаны.

Это сообщение вернуло меня к моему расследованию и напомнило мне, что я планировала съездить в Ярцево. Да, надо ехать. Я попробовала спланировать маршрут. Электрички туда не ходят, прямого автобуса нет. Заказывать такси за астрономическую сумму я тоже была не готова.  Оставался только один способ попасть туда быстро и бесплатно.

- Пап, мне помощь твоя нужна. Выручишь?
- Да, Дочь, конечно! Что-то случилось? Ты такая серьезная! Что я могу для тебя сделать?
- Мне в Ярцево надо съездить. Завтра.
- Ярцево…  Ярцево… Это где-то тут рядом, совсем недалеко. А что там? У тебя там дела какие-то?
- Ну, да. Только я пока не могу ничего тебе рассказать. Не уверена.
- Хорошо. Завтра поедем. Только вот маму не хочется одну оставлять. Может, все вместе?
Маме, конечно, было крайне любопытно, что я забыла в этом небольшом поселке, и она стала меня расспрашивать. Но я не хотела посвящать родителей в свои дела. На помощь мне пришел папа:
- Ну, не приставай к ней! Ну, могут быть у ребенка свои секреты?

Было решено, что поедем все вместе. Пока я буду ходить по своим делам, мама с папой погуляют по поселку, посмотрят церкви и посетят небольшой местный музей. А вот Алтая решено было оставить дома – бедняга плохо переносил езду в автомобиле и начинал громко выть от страха, когда машина разгонялась. Я медленно продвигалась вперед. Если честно, я в тот момент относилась к этой моей затее весьма скептически и делала все больше из-за привычки все доводить до конца. Вот съезжу, увижу, что нет никакой перспективы, и успокоюсь. Как же я тогда ошибалась! Я и представить себе не могла, как будут развиваться события и через что мне предстоит пройти.

16.

Ярцево. Можно сказать, небольшой городок. Полтора десятка пятиэтажек в центре, пара школ и детских садиков. Небольшая площадь с памятником Ленину. Обветшалый Дом культуры. По окраинам тихие улочки с частными домами. Неожиданно большой для такого поселка парк с детскими аттракционами и колесом обозрения. Тут же небольшая эстрада и танцплощадка. Летом тут, наверное, хорошо. Много зелени. Но сейчас все занесено снегом. Парк безлюден и лишь несколько мамочек прогуливаются с колясками по единственной, очищенной от снега, центральной алее. И я иду по этой алее.

Родители высадили меня у парка и поехали дальше осматривать окрестности. А я, заранее узнав адрес детдома и посмотрев в интернете маршрут, решила пройти через парк. Почему-то очень понравилась полуразрушенная эстрада и танцплощадка. Так и представилось, что в теплый летний день здесь играет духовой оркестр, и красиво одетые пары танцуют вальс. А может, так и будет? Надеюсь. А пока здесь тишина и покой. Заметенные снегом высокие тополя, карусели, какие-то разноцветные атракционы – все укрыто толстой снежной периной.
 
Пройдя парк и перейдя улицу, я поворачиваю в проулок и вот, я на месте. «Ярцевский специализированный дом ребенка». Так значится на вывеске рядом с центральным входом. Само здание очень напоминает школу. Очень опрятное. Видимо, недавно отремонтированное. Входная дверь закрыта, и я нажимаю на кнопку звонка.

- Здравствуйте! Слушаю вас! – женский голос, немного строгий.
- Здравствуйте! Я бы хотела поговорить с руководством. Можно войти?
- Девушка, у нас прием руководством только по предварительной записи.
- Да мне только спросить кое-что! Очень нужно! Пожалуйста!

Металлический щелчок и дверь отворилась на пару сантиметров. Я потянула ее на себя и вошла внутрь. Небольшой вестибюль. Коридоры влево и вправо. На стенах стенды с какими-то бланками, документами. Но дальше, я вижу, стены коридоров украшают изображения птиц и зверей, персонажей мультфильмов и сказок. Ближе всего ко мне хитрющая лиса и веселый колобок. А прямо передо мной, за небольшим столом, пожилая женщина в темно-синей форменной куртке. Видимо, охрана. Невольно улыбаюсь – она, должно быть, вязала на спицах и теперь отложила вязание и накрыла газетой. Но я всееее вижу!
 
- Слушаю вас! – Ну, не строгая она! Хоть и старается придать голосу официальный тон. Искоса поглядывает на клубок ниток и спицы, лежащие под газетой. – Руководства нет, праздники. Только нянечки и воспитатели. И медсестра дежурная.

- Тихо у вас, - Я расстегиваю пуховик и сажусь перед ней на стул.
- Так тихий час у нас! Детки спят.  А вы кто?
- Я журналист. Пишу статью про такие вот детские дома, про их историю, про воспитанников. Хотела узнать про одну девочку. Она была здесь. Давно. В середине девяностых.
Женщина удивленно вскинула брови, улыбнулась и всю ее строгость как ветром сдуло.
- И, милая, не по адресу ты! Наш то центр открылся в две тысячи десятом! Выделили здание, сделали ремонт. Деток тут лечат. От которых мамаши отказались. И детки то… Ну, не совсем здоровые… На ко, вот, почитай.

Она протянула мне что-то вроде буклета, где было описание их центра. Я пробежала глазами. «В медицинском центре ежегодно проходят реабилитацию и получают раннюю помощь более 200 детей раннего возраста с поражением центральной нервной системы, врожденными пороками и аномалиями развития. В учреждении сосредоточены наиболее тяжелые дети Московской области. Центр имеет богатый опыт и традиции в реабилитации детей раннего возраста с заболеваниями центральной нервной системы. Приоритетным направлением деятельности является устройство ребенка в семью (более 95% малышей ежегодно  устраиваются в семью).
В нашем центре обеспечивается высококвалифицированная медицинская, образовательная и воспитательная помощь. Применяются методы как медицинской, так и педагогической и социальной реабилитации.
Высокопрофессиональные и опытные врачи и педагоги, внимательные и заботливые медсестры и младшие медсестры - все это без сомнения отличительная особенность нашего дома ребенка. Для подавляющего большинства нашего персонала это не просто работа, а дело всей жизни, которое выполняется с высочайшим качеством» И так далее…

Я поняла, что ошиблась. Невнимательно изучила информацию. Растяпа! Расследую преступления и так оплошала! Тоже мне, Шерлок Холмс в юбке!
А женщина, видя, что я расстроилась, как-то подобрела, улыбнулась.

- А старый то детдом расформировали. Еще тогда, в конце девяностых! Деток то кого в Серпухов, кого в Подольск, а кого еще куда, я уже и не помню
Я, вдруг, увидела ту самую соломинку, за которую можно ухватиться.
- Вы не помните? Но вы помните сам детдом? Детей, воспитателей?
- Как же, милая! Я же там нянечкой работала. Двенадцать лет без малого. Сначала в больнице, санитаркой. А потом там, с детками. Вот до самого конца и работала.
Нет, еще есть шанс! Еще можно побороться и продолжить поиски! « Шевелись, Калинина! Не тупи!». Так бы меня сейчас приободрил мой друг Пашка.
- Вас как зовут? Я Инга. Инга Калинина.
- Вера Ивановна я. А ты, милая, знаешь что? Ты спрашивай! Может, что и вспомню. Или, знаешь? Давай ка мы с тобой чайку сообразим?
- А можно? Не заругаются?
- Можно-можно! У меня вот тут и чайничек есть. Сейчас…
Вера Ивановна поднялась из-за стола. Я сразу заметила, что она прихрамывает на одну ногу.
- Да, милая, да. Вот из-за хромоты то меня никуда и не брали. Только вахтершей. Или уборщицей. Или санитаркой. А я и не жалуюсь!
 
Она открыла дверь в крошечную комнатку и поманила меня за собой. Собственно, это и не комнатка была, а кладовка, где хранились ведра и швабры для мытья полов. Каким-то чудом в углу примостился крохотный столик. Под ним – пара табуреток. Тут же электрический чайник и пара чашек с блюдцами. Пока Вера Ивановна «накрывала на стол», я думала, с чего лучше начать. Излишние предисловия в моем случае были не нужны. Поэтому я сразу перешла к делу.
 
- Вера Ивановна, расскажите про тот случай, когда на девочку напали.
- Ох, милая…Вот про что другое, так с радостью… А это… Как вспомню… Сердце так и заходится…
- Простите. Вера Ивановна, я не хотела…
- Как вспомню, Ласточку то мою! – Вера Ивановна торопливо достала платок, вытерла слезы.
- Ласточку? Вы так ее называли?
- Так фамилия была у них такая! Ласточкины!
- У «них»?
- Двое их было. Сестры. Близнецы. Ну как две капли! Подбросила их мамаша-то, да и след простыл. А как нашли их, так ласточки над ними так и кружили, так и заливались. Ну и дали им фамилию. Ласточкины. А что?! Красиво! И были они не разлей вода. Всегда вместе, всегда за руку ходили. И не различить! А вот по характеру разные! Ну, совсем! Одна то была спокойная. Все рисовала, да книжки читала, потом, смотрю, вышивать начала. А другая то, прямо, сорвиголова  какая-то! То на дерево заберется, то из окна выпрыгнет, то с мальчишками подерется! Ну, чертенок!
- Вера Ивановна, а как их звали, помните?
- Звали-то? Боевую-то звали Валя. Валентина. Я почему запомнила – у меня мать тоже Валя. А вот сестру ее… Марина? Нет… Вика?... Нет, не помню…и имя то какое-то редкое такое… Мы же их всю дорогу Ласточками звали! «Где Ласточки?», « Позови Ласточек!».
- Вера Ивановна… А… Напали то на кого?
Вера Ивановна лишь всхлипнула.
- Валя то в тот день в секции была. Она к тому времени спортом увлеклась. Ну и в секцию записалась. Волейбол. А сестру то ее и подкараулили эти изверги! Да чтоб им в аду гореть! Они же ее в лес отвезли, думали померла. Бросили и ветками завалили. А она очнулась, да и встала… Да и пошла…В одной маечке…
Вера Ивановна закрыла лицо платком и уже разрыдалась в голос. Я привстала и погладила ее по плечу. Честно, у меня тоже глаза были на мокром месте… Тяжело… Ой, как тяжело..
- А нашли то ее уже под утро. На дорогу вышла. Мужчина мимо проезжал. Подобрал ее и сразу в больницу. А там и милиция подоспела. А Валюша то всю ночь по городу ходила, сестру искала. А как узнала, что случилось, так, словно бешеная стала. Схватила она топор, у дворника нашего стащила, и бегом в гостиницу. А тех уже и след простыл. Она к сестре в больницу, а ее не пускают! Так она ночью через окно в палату влезла! Это на третий то этаж! Хотела с сестрой поговорить, да той лекарство какое-то дали, чтоб спала. Взяла ее за руку, смотрит, а мизинца то и нет! Вот что эти изверги натворили! Так Валюша то так осерчала, что прямо там, в палате, себе тоже мизинец то прямо топором и отрубила! Ну, закричала от боли то…  Прибежали медсестры, схватили ее, перевязали руку и милицию вызвали.

Вера Ивановна замолчала. Глядя куда-то в пустоту, она чуть покачивалась всем телом взад-вперед. А мне стало так стыдно, вдруг. Вот пришла и расстроила такую добрую женщину! И ведь теперь нескоро успокоится. Дай Бог, чтобы не пришлось скорую вызывать. Я погладила ее по руке.

- Вера Ивановна… Вы как? Может таблетку какую? Хотите, я позову кого-нибудь?
- Нет… Хорошо… Все хорошо… Это ведь когда было…
Я продолжала гладить ее по руке. Подлила ей в чашку горячего чаю.
- Вера Ивановна.. А дальше что было?
- Дальше?... Дальше… Так ничего… Все замяли. Эти изверги то оказались не то бандиты, не то бизнесмены какие… Все им с рук сошло… А вот Ласточки изменились. Стали очень замкнутые обе, грубили всем, стали ссорится. Уговорили какого-то бывшего уголовника сделать им эти… Как их?... Татуировки. В виде ласточки. На руке. Одинаковые у обеих. Уж как их наша директриса ругала! А после выпуска Валя вышла замуж за военного какого то и уехала. А сестра ее работала где-то в библиотеке, кажется… Я точно не знаю… Вроде, тоже замуж вышла… Люди говорили… А Валя то погибла…
- Как?! Как погибла? – я от волнения даже вскрикнула и тут же осеклась, испугалась, что кто-нибудь услышит и зайдет к нам.
- Я милая, не знаю…Люди говорили… Она к сестре приехала тогда. А та жила где-то… В Серпухове что-ли… Одна уже, без мужа… Комната у нее была в бараке. Так там сосед пьяница пожар устроил. А Ласточки то спали как раз. Валюша сестру то в окно вытолкнула, а сама то не успела. Пока пожарные приехали, пока потушили… Дом дотла сгорел…

Вера Ивановна уже не плакала, говорила тихо и спокойно. Лишь тяжело вздыхала.

- А сестра Вали? Где она? Что с ней дальше стало? – Я понимала, что каждый мой вопрос доставляет этой доброй женщине невыносимую боль и страдание. Но мне тоже было очень плохо, очень тяжело. Я, вдруг, почувствовала какую-то ответственность перед этими двумя девочками. Никто не смог их тогда защитить. И это было ужасно. Чудовищно. И я должна была довести дело до конца. Ради этих двух девочек. Так я тогда решила. 
- Никто не знает… Говорят, уехала… Ты, милая, прости… Я больше ничего не знаю… Ты иди… Тихий час заканчивается, Детки вот-вот проснутся. Побегут по коридору, а я такая зареванная вся! Испугаются еще! Ты иди, милая… Иди…

Я встала, надела пуховик.

- Вера Ивановна, спасибо вам… Простите, что так вас растревожила… Мне надо было узнать. А изверги те будут наказаны, не сомневайтесь!
На улице я опять стояла с закрытыми глазами и вдыхала полной грудью морозный воздух. Но мне показалось этого мало, и я умылась снегом. Снова и снова я брала горсть этого ледяного, рассыпчатого пуха и ожесточенно втирала в кожу лица.
Когда я встретилась с родителями в небольшом кафе, мама встревожено спросила:
- Тебе нехорошо? Что происходит?

Я пошла в туалет помыть руки и взглянула в зеркало. Да, ну и вид… Маму я точно напугала. Все лицо было красным, глаза… Как будто я всю ночь проревела в подушку. Конечно, я сказала родителям, что все хорошо. И конечно, они мне не поверили. Перед тем, как ехать домой, мама пошла в туалет. Папа сразу наклонился ко мне и тихо, но очень серьезно спросил:

- Инга, ты как? Только честно!
- Пап, я в норме. Правда. Помоги маму успокоить.
На обратном пути мы больше молчали.  Мама несколько раз пыталась завести со мной разговор и узнать, что случилось. И тогда папа клал свою руку на ее руку, и тихо говорил:
- Не лезь, мать. Пусть успокоится.
 
И я успокоилась, да. А дома нас ждал наш чудесный пес! И он подарил нам столько радости, столько восторга, что все невзгоды сразу унеслись куда-то далеко-далеко! Наутро я должна была возвращаться в Москву. Засыпая, я, вдруг, как-то особо остро ощутила, поняла известную прописную истину. Как бы плохо не было, как бы тяжело не пришлось, но жизнь продолжается, черт возьми! И надо идти вперед. И в конце концов все всегда будет хорошо!
 
17.

Снова Москва. Сильные снегопады, пробки на дорогах, усталые, хмурые люди в метро и в электричках. Будто и не было такого светлого и хорошего праздника всего несколько дней назад! Я еду в центр.  И я не хмурая и не усталая! Во-первых, я замечательно отдохнула в деревне у родителей. Во-вторых, я сделала гигантский шаг вперед в моем расследовании. У меня теперь было столько материала, что хоть отдельную книгу пиши! Конечно, это все имело известный трагичный оттенок, но я справилась со своими переживаниями и твердо решила довести дело до конца.

Ну, и, в-третьих, по возвращению домой  меня ждало приглашение одного крупного издательства, специализирующегося на детских книгах. Мне предстоял перевод с французского языка. Очень большой объем работ. Очень большой объем моих сил, которые предстояло приложить. Ну, и, конечно, хорошие деньги. Столько я еще никогда не зарабатывала, поэтому сразу дала согласие на сотрудничество. И сейчас я еду в офис издательства для подписания контракта.
Встреча проходит как-то легко, контракт подписан и еще какое-то время я пью кофе в компании очаровательной женщины-редактора. Мы давно уже знакомы и делимся тем, как провели праздники, какие планы на будущее, и прочим, и прочим…

А потом я выхожу на улицу и опять попадаю в снежную круговерть. Несмотря на снежные заносы, решаю прогуляться по центру и шагаю в сторону Патриарших. Тихие улочки, они всегда мне нравились, но я редко бывала здесь зимой. Вроде бы центр гигантского города, а во дворах много высоких деревьев. И если летом мне особенно нравилось наблюдать, как эти деревья закрывали листвой уютные балконы и лоджии, то сейчас снежные шапки на тех же деревьях придавали дворам столько уюта и какой-то загадочности, что я невольно несколько раз останавливалась и замирала от восторга. А потом доставала телефон, чтобы сделать фото. На мемориальных досках и табличках я читаю фамилии великих людей, живших здесь, и представляю, как они прогуливались по этим тротуарам, сидели на этих лавочках.
   
На Патриарших, несмотря на зиму, метель и замерзший пруд, много туристов. Я обхожу вокруг пруда и, проходя мимо нескольких групп, слышу, как экскурсоводы показывают каждый на свою скамейку, на английском, на французском, на немецком языках утверждая, что это – «та самая скамейка, на которой Воланд беседовал с Берлиозом и Иваном Бездомным».  Мне смешно и прикрыв, перчаткой лицо от вьюги, прохожу мимо. 

Я иду в знакомый мне книжный магазинчик, приютившийся здесь неподалеку. Совсем небольшой, он совсем не похож на «книжные сетевые супермаркеты», расположенные в торговых центрах. В нем нет того самого изобилия легкой современной литературы. А вот современная европейская проза в оригинале – пожалуйста! Хочу купить пару-тройку книг на современном французском. Перед большим переводом нужно, чтобы мозг настроился на определенную музыкальность, ритм, фонетику языка, чтобы перевод получился наиболее удачным. Спускаюсь, наконец, по ступенькам в полуподвал и оказываюсь в уютном помещении, тесно заставленном книжными шкафами. Пробегаю названия книг и имена авторов на переплетах. Что же выбрать? Что-то я уже читала ранее, что-то вижу впервые. Много новых имен современных писателей. Что-то беру наугад и, пролистав, пробежав глазами, ставлю на полку, Что-то знакомое, ранее прочитанное, беру с улыбкой. Наконец, выбираю две книги. Аньес Мартен-Люган «Счастливые люди читают книжки и пьют кофе» и Лейла Слимани «Рождество под кипарисами». Этого вполне достаточно, чтобы привести мой французский в «рабочее состояние».

Вижу, что рядом с книжным магазином открылось новое кафе и решаю заглянуть. Тихо, уютно, прекрасный кофе. Что еще нужно, чтобы отдохнуть во время прогулки по заснеженной Москве?! А вот и первый телефонный звонок за сегодня.
- Привет, Пашка!
- Здорово, Калинина! Как ты узнала, что это я звоню?
- Не задавай идиотских вопросов. Ты же у меня в контактах на телефоне уже несколько лет!
- Ааа… Ясно. Как сама? Как праздники провела?
- Хорошо. Была у родителей. Последние деньки отдыхаю. Завтра ночная смена. Как ты?
- Нормально. Мы тут это… В общем хорошо … Ты завтра днем сильно занята?
- Скорее всего, да. Мне тут хорошую работу подкинули, перевод. Работать долго и упорно. А что?
- Да мы тут с друзьями хотим по окрестным лесам прокатиться. Воздухом подышать, шашлыков нажарить, ну и вообще… Хотел тебя с нами позвать.
- Не знаю. А на чем поедете?
- На снегоходах. Давай, соглашайся!
Черт, заманчиво! Работа, конечно, есть работа, но вдруг я погружусь в нее до самой весны и больше не попаду в зимний лес? Не увижу тяжелые еловые лапы со снежными шапками, укрытые толстым белым одеялом лесные поляны, украшенные орнаментом звериных следов? Эту белизну, чистоту и свежесть зимнего леса? К тому же, один день ничего не решает. Я лучше потом поднажму и все успею.
- Ладно, уговорил!
- Ништяк, Калинина! Давай так: в семь утра будь готова, мы за тобой заедем.
- А удобно будет?
- Все равно мимо тебя ехать, по Ярославке.
- Ну, ладно. А что с собой взять?
- Ничего не бери, все есть. Ну, телефон… И оденься потеплее. Давай, до завтра.
Отбой. Вот чем мне нравится Пашка, так это своей немногословностью. Все четко и по делу. Хотя, иногда, лишнего слова из него не вытянешь! Ну, что ж, надо ехать домой и готовиться к завтрашнему приключению.

А утром я едва не проспала! Отключила будильник на телефоне и опять уснула. Хорошо, что Пашка заранее позвонил и сказал, что они скоро за мной заедут. Я лихорадочно собралась и едва успела сделать пару глотков кофе, как раздался звонок в дверь. Не сразу узнала Пашку в бело-сером костюме и массивных меховых сапогах. Так, наверное, одеваются охотники.

- Калинина, ты готова? Давай, погнали!

Я уже хотела захлопнуть за собой дверь в квартиру, но вдруг произошло нечто странное! Я вдруг быстро вернулась в комнату, распахнула дверь на балкон и взяла пакет с маскировочной накидкой, которую нашла на месте убийства Окулова. Почему я так сделала? Что меня побудило? Может, Пашкин костюм охотника и зимний заснеженный лес, где мы скоро окажемся? Или опять включилась в дело моя самая лучшая подруга интуиция? Я не знаю. Держа пакет под мышкой, я почти бегом спустилась вниз.  Пашка увидел мой пакет.

- Что там у тебя?
- Так…
Внизу нас ждал огромный внедорожник с прицепом, на котором был снегоход. Пашка распахнул заднюю левую дверь.
- Залезай!

Сам, быстро обежав машину, сел рядом с водителем. Я захлопнула дверь и, наконец, отдышалась. Мы поехали. Водитель, человек огромного роста, был одет в комбинезон цвета хаки. Я видела мощные плечи, небольшую аккуратную черную бороду и черные, внимательные глаза, когда он изредка смотрел на меня в зеркало. На мое «Здрасьте!» он ответил лишь кивком и почти всю дорогу молчал. Но все это я разглядела уже позже, потому, что еще один, четвертый, человек в машине завладел моим вниманием сразу и без остатка. Первое, что я увидела, это огромные серые глаза, улыбка до ушей и рыжие локоны, выбивающиеся из-под смешной шапки с длинными ушами. Совершенно немыслимой расцветки, всех цветов радуги, комбинезон. Стоптанные рыжие угги. Это была девушка. Увидев меня, она, словно, встретила лучшую подругу, с которой не виделась много лет! Сразу обняла и, крепко взяв за руку, затараторила высоким голоском:

- Ну, вот! Наконец-то! Наконец-то! Я столько про тебя слышала! Мне столько про тебя рассказывали! Я так мечтала с тобой познакомиться! И вот! Ура!!! Наконец-то!
Я попыталась было высвободить руку, но девушка еще крепче вцепилась мне в плечо.
- Слушай! Ты мне руку сломаешь! – я наконец-то слегка отстранила ее.  – А что тебе рассказывали? И кто рассказывал?
Девушка, словно позабыв про меня, повернулась, наклонилась вперед и сзади обняла Пашку за шею.
- Вот! Он и рассказывал! Мой бородатый герой!

У меня, видимо, непроизвольно подпрыгнули брови от удивления, потому, что я увидела, как водитель, глядя на меня, усмехнулся. Таааак!!! Это что получается? У Пашки, наконец-то, появилась девушка? Мне стало так весело, что я невольно рассмеялась! А девушка легонько шлепнула Пашку по затылку.

- Ну, познакомь нас! Ты же обещал!
Пашка, кряхтя, развернулся в нашу сторону.
- Калинина, это Муха. Муха, это Калинина… То есть Инга…
И снова отвернулся.
- Муха? Это прозвище? Ник? А имя? – ситуация забавляла меня все больше и больше.
- Да что тебе имя?! Муха! И все! – теперь мы обе рассмеялись. Чем-то она напомнила мне Анютку в те времена, когда мы только познакомились. Та же волна радости и света, та же бескрайняя открытость ко всем, даже незнакомым людям. Честно говоря, раньше, глядя на все попытки Пашки ухаживать за мной, мне было его немного жаль. Но, теперь, я откровенно радовалась за него!

Мимо проносились подмосковные дачи, заснеженные перелески, какие-то деревни. Я еще раз аккуратно поинтересовалась у мухи, что ей про меня рассказал Пашка. Не хватало, чтобы он разболтал о наших прошлых приключениях!* Муха поведала, что Пашка отрекомендовал меня, как писательницу, переводчицу с трех языков и любительницу всяких тайн и загадок.
- Это правда! – Ее восхищенные глаза смотрели так ясно и так чисто, что мне ничего не оставалось, как подтвердить.
- Ну, в общем, да. Я пишу детские книжки и занимаюсь переводами. И да! Меня с детства влекут таны и секреты.
- Вот здорово! – Муха захлопала в ладоши. – У меня появилась такая замечательная подруга!
На счет «подруги» я не была так уж уверена, но девчонка она была светлая, радостная. Такие сейчас редко встречаются. Она мне понравилась, и я протянула ей руку.
- Я тоже очень рада нашему знакомству!

18.

Вначале мне было непонятно, как мы все, вчетвером будем ездить на одном снегоходе. Оказалось, что впереди нас ждала целая колонна машин! Я насчитала полтора десятка. И у всех прицепы со снегоходами. Тронувшись в путь и, проехав по Ярославскому шоссе еще около получаса, мы свернули на узкую дорогу, уходящую вглубь леса. Проехали поднятый шлагбаум, и я сразу увидела впереди аккуратные домики. Что-то, вроде турбазы. Машины выстроились в линейку и, наконец, заглушили двигатели. Люди из них высыпали наружу. Оказалось, что многие, как и я, здесь новички. Просто договорились в интернете вместе покататься. Сразу все перезнакомились, атмосфера была очень теплая, дружелюбная. Много шутили, смеялись.

Настроение у всех было отличное. Руководил всей нашей компанией Петр Николаевич. Пожилой, но крепкий и энергичный мужчина. Он сказал, чтобы мы разбились на пары, по два человека на один снегоход. Кто приехал без своей техники, мог взять снегоход напрокат здесь же, на базе. Пашка с Мухой сразу побежали к администратору, договариваться. Я немного растерялась, так как осталась одна. Оглядываясь по сторонам, я не представляла, как подойти к кому- то и попроситься в пассажиры. Кто-то тронул меня за плечо. Это был наш водитель. Протянул мне шлем и большие очки.

- Нас так и не познакомили. Я Егор. А ты Инга? Поедешь со мной. Возьми шлем и очки. Так надо. Для безопасности.
- Спасибо. Да, я Инга.
- Шапку лучше снять, в шлеме тепло. Примерь пока. Резинка на очках регулируется. Я пойду, снегоход с прицепа сгоню. Скоро поедем.

Примерно через полчаса разноцветные снегоходы выстроились в одну линию. Петр Николаевич давал последние наставления. Нам предстояло проехать около двадцати километров по лесам и полям. Конечный пункт нашего маршрута – большой деревянный дом на берегу лесного озера. Там можно будет отдохнуть, перекусить, попить чаю. Потом – в обратный путь. К темноте мы должны были вернуться сюда, на базу Погода нам благоприятствовала. Легкий морозец, безветренно. Наконец, Петр Николаевич, оседлал первый снегоход и поехал по снежной целине. А за ним и вся наша компания.

- Держись крепче, там ручки по бокам есть! – Егор старался перекричать шум мотора. – Если сильно будет трясти, или ветер сильно будет задувать, просто крепко обхвати меня руками и спрячься за меня.
- Поняла! – крикнула я в ответ.

«Просто крепко обхвати меня руками, и спрячься за меня». За всю мою жизнь ни один мужчина так не говорил мне. Какая-то волна, сотканная из тепла, спокойствия и заботы, накрыла меня. Я была очень рада, что именно Егор взял меня под свою опеку.

Поездка на снегоходе имеет свою прелесть. Там, где не проедет никакая другая техника, снегоход пройдет с легкостью. Можно забраться в самые заповедные места леса, в самые недоступные ранее уголки. Вскоре мы выехали на лед какого-то лесного озера и поехали напрямик к противоположному берегу. Там, среди сосен, я разглядела крышу дома, дым, идущий из трубы. Оказывается, сотрудник турбазы заранее приехал сюда и протопил печь, чтобы нам было тепло. До наступления сумерек у нас было еще около трех часов. Можно было использовать их по своему усмотрению. Можно было погонять на снегоходе по глади замерзшего озера. Можно было покататься по лесным тропинкам – они были заботливо помечены яркой лентой. Можно было просто погулять, подышать воздухом – кому что ближе. Но сначала надо было перекусить. Огромный, гудящий от жара самовар уже ждал нас. А вот еда была у всех своя, кто что привез. Пашка подмигнул мне и достал из сумки хлеб, сыр, какой-то паштет, копченое мясо.
 
Наскоро перекусив, стали решать, что делать дальше. К общему решению не пришли и, в конце концов, Пашка с Мухой поехали кататься по лесу. Я же решила просто пройтись по льду озера и полюбоваться живописными берегами, сделать несколько красивых снимков на телефон. Заметила Егора в компании нескольких мужчин из нашей компании. Они что-то негромко обсуждали и показывали руками на озеро. У некоторых из них были в руках какие-то продолговатые чехлы из плотной ткани.
Я уже отошла от дома, когда меня окликнул Егор.

- Инга! Подожди! – Он легко бежал в мою сторону. Такой огромный, такой сильный, такой надежный. – Мы с ребятами решили немного пострелять. Хочу предложить тебе попробовать. Ты как?
- Пострелять? – я не ожидала такого поворота.
- Ну, да.  Поставим на льду мишени и будем стрелять по ним. Это абсолютно безопасно. Просто, у нас есть ружья, а практиковаться в стрельбе особо негде. На охоту каждый день не наездишься. А здесь, вполне можно. Ну, так как?
- Даже не знаю. Ну, вы начните, а я пока посмотрю. – Мне стало интересно. Честно говоря, когда-то мне бы и мысль такая в голову не пришла. Но теперь, когда у меня был свой настоящий, боевой пистолет, когда я несколько раз, в тире, стреляла из такого же пистолета, мне действительно было интересно.

Егор с товарищами, при помощи лопат, быстро построили из плит плотного снега что-то вроде забора около метра высотой. На него предполагалось ставить мишени. В доме нашлось несколько стеклянных пивных бутылок, но Петр Николаевич категорически запретил их использовать – осколки могли потом кого-нибудь травмировать, остаться в снегу и весной угодить в озеро. Это было недопустимо. С ним все согласились. Нашлось так же несколько пластиковых бутылок. Но этого было мало. Бегать и ставить их каждый раз на место после попадания никому не хотелось. Прозвучали предложения использовать ветки, шишки и прочие лесные атрибуты. Но это все было не то. Я невольно тоже включилась в поиск и зашла в дом.

Что же придумать? Мой взгляд упал на полку, что была приколочена к стене, рядом с печью. На ней были упаковки с туалетной бумагой, с салфетками и с одноразовой посудой. Я громко рассмеялась! Мои ненаглядные стаканчики! И здесь вы! Целая упаковка! А что, если?... Я схватила упаковку со стаканчиками и выбежала на улицу. Ребята, сначала не поняли моей задумки, но я объяснила. Берешь стаканчик, набиваешь его снегом, чтоб не упал (слишком уж легкий), и ставишь на барьер. И вуаля! Мишень есть.

Идея была принята с восторгом! Я выслушала пару комплиментов про женскую сообразительность и отправилась устанавливать наши «мишени». Ребята готовили ружья, а я тщательно набив снегом стаканчики, установила их в ряд по верху снежного барьера. Всего получилось тридцать штук, больше не поместилось. Когда я вернулась к стрелкам, они уже держали ружья и опять что-то обсуждали. Оказывается, у четырех стрелков были гладкоствольные охотничьи ружья, а у Егора «нарезной» карабин. Да еще и с оптическим прицелом. Тогда всех этих терминов я не поняла, мне их объяснили позже. Не знаю, из каких соображений, но было решено, что ребята будут стрелять по очереди слева на право, а Егор, наоборот, справа налево. Как только все стаканчики будут сбиты, можно будет установить оставшиеся.

Еще раз, убедившись в полной безопасности, стрелки начали целиться по мишеням. Расстояние было метров пятьдесят, не больше. Но и с такой небольшой дистанции попасть в картонный стаканчик непростое дело. Ребята немного волновались и часто промахивались. А Егор поднял карабин и, сперва, замерев на несколько секунд, стал сбивать стаканчики один за другим. Наконец, все мишени были сбиты, и нужно было установить новые. И снова стрельба. Попадания и промахи.

Егор оглянулся и рукой поманил к себе. Протянул карабин.

- Давай, смелее. Смотри в прицел. Просто наводишь перекрестие на мишень и плавно нажимаешь на курок. Давай. Дистанция маленькая, промахнуться сложно. Смелее!
Я взяла карабин и подняла его перед собой. Тяжело, неудобно. Точно промажу.
- Погоди. – Егор подошел сзади и, словно обнимая меня, показал, как правильно держать руки. Честно? Я замерла.
- Ноги шире, так. Приклад упри в плечо. Будет небольшой толчок, это отдача. Если слабо держать, можно вообще выронить карабин. К прицелу близко не наклоняйся – при отдаче может в бровь ударить. Готова?
- Да.
- Прицелилась и плавно дави на курок.
Громыхнул выстрел. Да, сильный толчок в плечо, чувствительно. Я промазала. Эх…
- Давай еще! Руки… Локоть подними… Приклад в плечо… Целься… Стрельба по готовности.

Снова грохнул выстрел. Я видела, как стаканчик, набитый снегом, словно хлопушка взорвался и исчез. Ура! Мой первый точный выстрел из карабина!
 
- Молодец! – Егор забрал у меня карабин, зарядил, протянул обратно. – Там еще осталось несколько стаканчиков!

Я сделала еще пять выстрелов. Три точных и два промаха. А потом наша стрельба закончилась. Петр Николаевич протянул мне большой пакет.

- Ребята, пока, гильзы свои подберут, а вам сударыня, поручается собрать в мешок остатки наших мишеней. Оставлять здесь мусор мы не будем!

 Я с радостью взялась за это поручение. Подходя к барьеру, я увидела, как его посекло пулями. С левой стороны. С правой – почти идеально гладкая снежная стеночка!  Так, а вот и стаканчики. Присев, начинаю машинально собирать обрывки в мешок. Сначала слева, потом справа. Наши. Попутно думаю о том, что надо все-таки, научиться хорошо стрелять. Ходить в тир и упражняться! Не лениться! Я смотрю на ребят, на Егора. Я улыбаюсь. Мне сейчас очень хорошо.

Опускаю взгляд и … Я не сразу поняла, что произошло. Уши, словно ватой заложило, руки перестали слушаться. Я держу в руках бумажный стаканчик, простреленный из винтовки. И точно такой же стаканчик я держала в руках, когда поднялась в цехе на площадку под крышей. Точно такой же, какие видела наша несчастная Бабанюра в мусорном контейнере. Сомнений я не допускаю. Стаканчики идентичны. Есть, конечно, различия по форме разрывов, но все остальное совпадает. У меня подкашиваются ноги, и я сажусь на снег. Егор, видимо, заметил, что со мной что-то неладно. Я вижу, как он, закинув на спину чехол с карабином, идет ко мне и что-то говорит. Но я не разбираю слов. Мои мысли мечутся в бешеном танце и одна из них становится все более четкой, более очерченной. У меня на работе кто-то стреляет из винтовки и использует стаканчики в качестве мишеней.

19.

- Все хорошо? – Егор был явно встревожен. Протянул руку, помог встать.
- Все хорошо!  Просто кислорода надышалась, голова закружилась! – Пытаюсь быть веселой и легкой, но, взглянув в его глаза, понимаю, что он мне не верит.

Мы идем к остальным. В лесу слышится шум моторов и через пару минут на поляну перед домом выезжают несколько снегоходов. Всем весело, все шумно обсуждают нашу поездку. Перед возвращением на базу, решаем еще раз попить чаю. Чтобы скрыть смятение и растерянность, рассказываю Пашке и Мухе про мою стрельбу. Пашка вначале мне не особо верит, но Егор мне поддакивает и хвалит за меткие выстрелы. Муха снова крепко обнимает меня и громко восхищается:

- Вот молодец!  Умничка!

Пашка замолкает. Кажется, он мне завидует! А потом, вдруг, запальчиво вскрикивает:

- А я, зато, на снегоходе сегодня  накатался на всю зиму вперед!

Мы все смеемся! Хороший он парень, Этот Пашка! Егор, вдруг, подмигивает мне и сообщает, что на обратном пути я сяду за руль снегохода и поведу. Муха смеется и хлопает в ладоши, а Пашка шутливо показывает мне кулак!

Оказалось, что управлять снегоходом так же легко, как и скутером. Только ощущения от езды немного другие. Снегоход плывет по снегу будто яхта, плавно переваливаясь на ухабах. Егор сидел сзади и смотрел через мое плечо, иногда подсказывал, что делать и куда поворачивать. Но все обошлось и вскоре мы все прибыли на базу. Пашка поехал сдавать снегоход, Муха с другими девушками сговаривались, как организовать общее фото участников поездки, Егор занялся погрузкой снегохода на прицеп и попросил меня положить в машину шлемы. Тут я и увидела пакет, который в последний момент взяла из дома. В нем лежала маскировочная накидка. Потянула ее из пакета, встряхнула. Я еще ни разу ее не доставала, с того самого дня, как привезла домой. Небольшая, легкая. С одно стороны две петли из тканевых полосок – видимо, для рук.

- Что это? – Егор. Подошел сзади незаметно и с интересом смотрит на меня
- Да так… Ничего особенного… - пытаюсь свернуть накидку и запихать обратно в пакет.
- Можно взглянуть? – Он, конечно, не обидится, если я  скажу «нет».  Но я решаю показать.  Протягиваю ему пакет. Он снова аккуратно достает накидку, разворачивает. Смотрит очень внимательно. Поднимает на меня глаза.
- Откуда это у тебя?
- А что? Это что-нибудь особенное? Обычная накидка.
- Нет, не обычная! Это не покупная вещь. Кто-то сделал ее под себя, под свой рост. И это явно не ты. Тот, кто ее сделал, ниже тебя. Расскажешь?

Я не знаю, что сказать. Такое ощущение, что Егор видит меня насквозь. Он видит мое замешательство, но не расспрашивает, не давит.

- Она у меня оказалась случайно. Один человек потерял, а я нашла. Может, когда-нибудь верну владельцу.

Он возвращает мне накидку, и я заталкиваю ее в мешок. Уже пора ехать и народ рассаживается по машинам. Кто-то сразу со всеми прощается и уезжает, чтобы нас не ждать. Мы тоже машем на прощание  и трогаемся в обратный путь. Пашка и Муха теперь на заднем сидении. Они накатались по зимнему лесу и теперь спят. Егор молча ведет машину, изредка поглядывая на меня.

- Понравилось стрелять? – Он явно хочет говорить со мной, но видя мое напряжение, не может решиться.
- Да, очень. Я раньше только из пистолета стреляла.
- Из пистолета?! Вот это да! А из какого?
- Макаров.
- В тире?
- Да. Ходила несколько раз.
- Слушай, я все про эту твою накидку думаю. Такие накидки делают особым плетением. Ткань выбирают под цвет обстановки. И это не охотничья накидка. Такие делают себе армейские спецы: снайперы, наблюдатели, разведчики.
Я молча слушаю. Егор не производит впечатления пустослова, болтуна. Он явно знает, о чем говорит. Интересно, откуда? Может, спросить его? Рискну.
- Егор, а откуда у тебя такие познания?

Он, усмехнувшись, смотрит на дорогу и не спешит с ответом. Потом, видимо, что-то решив, с улыбкой отвечает:

- Я такие в армии видел.
- То есть ты был «снайпером, наблюдателем, разведчиком»?
Снова, усмехнувшись, смотрит вперед.
- Да нет! Я в штабе писарем был! Стенгазеты рисовал, грамоты подписывал – ерундой занимался всякой!
-  Ты, Егор, себя в зеркало видел? Ну, какой из тебя писарь? Ты же кирпич одним пальцем сломаешь! А стреляешь как!
 - Так это я потом накачался! Надоело быть хлюпиком!

Мы вместе смеемся, и весь дальнейший путь болтаем о разных пустяках. На въезде в Москву, Пашка попросил Егора высадить их с Мухой у метро.  Меня Егор довез до подъезда. Я, уже было открыла дверь, и собралась вылезать, как он сказал.

- Инга, подожди. Ты забыла пакет.

Не знаю, зачем я дальше сделала то, что сделала. Спросила, вдруг.

- Егор, а киллер мог бы использовать такую накидку?

Он внимательно смотрит мне в глаза.

- Вполне. Слушай, я не знаю, что ты там скрываешь. Но мое чутье говорит мне: опасность. Поэтому прошу тебя быть осторожной. И еще. Продолжай практиковаться в стрельбе. У тебя получается, надо нарабатывать и укреплять навык. Если потребуется помощь или совет – звони мне в любое время. Договорились?
- Хорошо. Спасибо. Я пойду.
- Пока.

Я иду к подъезду, поднимаюсь по ступеням на крыльцо и оглядываюсь. Егор внимательно смотрит мне вслед. Потом отворачивается и уезжает.
Как же дома хорошо! Тихо, тепло. Уютно. После целого дня на морозном свежем воздухе, после искрящегося на солнце снега, - как же приятно зажечь свечи и погрузиться в горячую ванну! Я, не спеша, словно переворачивая страницы книги, вспоминаю эпизоды прошедшего дня. Немного суетливое утро, знакомство с Мухой и с Егором, заснеженный лес, езду на снегоходах, стрельбу на озере, и руку Егора, когда он помог мне подняться. Такую горячую и такую сильную руку. И, конечно, эти вечные стаканчики! У меня такое чувство, что теперь они будут преследовать меня всю жизнь!

По уже укоренившейся во мне привычке, начинаю думать, рассуждать, искать продолжение цепочки. Хорошо. Предположим, что у меня на работе, в цехе, кто-то действительно стреляет из винтовки и использует в качестве мишени стаканчики. Предположим. Но кто? Стрелять средь белого дня невозможно, верно? Значит, стрелять можно только ночью. А ночью в цехе всегда находится кто-то из нас, из ночных диспетчеров.  Стрелок среди нас? Может, Сергей приносит ружье и тренируется по ночам? Или Данила? Мы с Марго вне подозрений. У меня нет ответа ни на один вопрос. Я с усмешкой подумала, что к расследованию убийств Окулова и Щербины, у меня добавляется новое расследование. Поиск таинственного стрелка.

Мало тебе, Калинина, заморочек! Мало. Не сидится тебе спокойно! Я опять вспоминаю надорванный стаканчик. А каким образом стрелок, если все же есть стрелок, установил мишени на площадке под крышей цеха? Туда же поднимались только два человека, Вениамин Павлович и его напарник. Я сама установила, посмотрев записи камеры наблюдения. Может, кто-то из них?
 
Так, стоп! Можно до бесконечности строить предположения. Решаю завтра, когда заступлю на дежурство, еще раз осмотреть площадку и все вокруг. Может, будет какая-нибудь подсказка. А весь завтрашний день, до работы, я отдам французскому языку! Буду читать, слушать, говорить вслух. Работа, творчество – лучшие лекарства от уныния и скуки.

20.

Я опять одна. В огромном, темном пространстве. Несколько минут назад ушли последние рабочие, и наступила тишина. Очередное ночное дежурство. Я не спеша делаю свои обычные дела, но как-то отрешенно, автоматически. Я думаю о своих, уже двух, расследованиях. Я очень устала от всего этого, меня угнетает мысль, что я не в полной мере отдаюсь работе над переводом. Иногда я думаю, что все это бессмысленно и никому не нужно. Что я впустую трачу свои силы, ресурсы на какую- то ерунду. Убийства? Пусть полиция разбирается! Если, действительно, кто-то мстит четырем негодяям за их злодейство – флаг ему в руки! Я то тут причем?! Кто-то стреляет по ночам по бумажным стаканчикам из винтовки? Да ради Бога! Человек развлекается, никому не мешает! Может, правда, плюнуть на все и жить спокойно и расслабленно? Погрузиться в чудесную французскую прозу! Легкую, словно аромат полевых цветов! Сделать добротный, очень качественный перевод. Получить хорошее вознаграждение и поехать на море! И ни о чем не думать!

Я иду на обход, бреду по темным коридорам и пролетам, освещая себе путь фонариком. Я иду и уговариваю себя начать жить так же, как живут большинство нормальных, современных людей. Я, действительно, очень устала. Останавливаюсь и поднимаю голову, смотрю в темноту. Лучом фонаря нахожу ту самую площадку под самой крышей, где нашла разорванный стаканчик. Начинаю медленно подниматься по ступенькам крутой лестницы. Зачем? Не знаю… Видимо, сейчас инициативу взяла в свои руки моя лучшая подруга. Моя интуиция. И вот, я наверху. Выключаю фонарь и долго смотрю в темноту. И опять начинаю размышлять! Ну вот что тут поделаешь!

Где-то здесь стояли бумажные стаканчики. Наверное, прямо на перилах ограждения. Чтобы не упали, чтобы их не сдуло сквозняком, их, видимо, наполняли водой. Я бы так сделала.  А вот оттуда, из темноты, сюда летели пули. А, кстати, где пули? Я обернулась и включила фонарь. Получердак  за моей спиной был забит многолетним хламом, покрытым толстым слоем пыли. Даже, если там и есть пули, искать их придется год! Откуда стреляли? Я снова вглядываюсь в темноту ночного цеха. По логике, стрелок должен был находиться на одном уровне с мишенями, или чуть выше. Зачем их поднимать на такую высоту? Тут около двадцати метров, а это шестиэтажный дом! Да, это место не попадает в зону видимости камер наблюдения! Да, его не видно снизу! И кто он, этот стрелок, спрашиваю я себя уже, наверное, в тысячный раз?  Кроме двух электриков-механиков, никто сюда не поднимался! А они ну никак не подходят на роль  стрелков-снайперов!

Я кручу головой, разминая шею. У меня такое чувство, что передо мной какая-то, не то мозаика, не то головоломка. И я вот-вот ее соберу, но мне не хватает одной детали. Очень важной. Если я ее найду, все соберется мгновенно! Но, пока не получается. Я делаю несколько шагов вдоль ограждения. Здесь я в прошлый раз нашла порванный стаканчик. Дальше, за ящиком, площадки уже нет, лишь небольшое, около полуметра шириной, пространство между ограждением и бетонной стеной. А дальше что? Тупик? Тупик… Или нет? Я осторожно перелезаю через ящик и медленно иду по этому узкому проходу. И что я вижу? Этот проход не кончается! Он доходит до боковой стены цеха, поворачивает и идет под самой крышей через все здание! Только теперь это металлическая тропинка, огражденная с двух сторон хлипкими перилами и все это на высоте многоэтажного дома!

Я опять вспоминаю про французскую прозу, про теплое море и беззаботную, радостную жизнь. Инга, какого черта!!! Я начинаю страшное ночное путешествие. Одна рука сжимает фонарь, освещающий дорогу, другая вцепилась в ограждения-перила. Вниз стараюсь не смотреть. Тихонько, шаг за шагом продвигаюсь вперед. Где-то там внизу подо мной стоят станки, компрессоры, насосы. Где-то там покрасочная камера и склад металла… Моя «стартовая» площадка осталась далеко позади. Я, немного осмелев, иногда останавливаюсь и, светя фонарем, осматриваю все вокруг. Мой путь лежит в темноту, в неизвестность. Страшно, но интересно! Что же меня там ждет? Вдруг тупик? Не хотелось бы возвращаться по этой мрачной дороге!  Еще пара минут и вот, впереди, кажется финиш! Дорожка делает крутой поворот и я, к моему несказанному удивлению, оказываюсь на той самой площадке, где так люблю пить кофе в темноте!

Я сажусь на «мой» ящик. Сердце трепещет, в крови бурлит адреналин после рискованного путешествия. Все-таки, я не испугалась! Я справилась! Ура! Решаю спуститься вниз, к себе в диспетчерскую и попить кофе. Отличная мысль! И, лишь оказавшись перед дверью моей светлой и уютной комнатки, я, вдруг, замираю. То есть, что получается? Стрелок поднимался по лестнице, шел под крышей и устанавливал мишени. За тем возвращался и стрелял с той самой площадки, где я люблю пить кофе! Идеальные условия! Прямая видимость, полная скрытность – ни одно его действие не попадает в поле зрения камер наблюдения! Осталось только узнать, кто стрелок. Я наливаю себе кофе и достаю из рюкзака круасаны, которые купила по пути на работу. Надо же, и когда только успела проголодаться!
Я немного успокоилась. Теперь я знаю, как стрелок попадает на высотную площадку и устанавливает мишени. Предположим, что я права. Что дальше? И опять это чувство азарта! Ощущение себя охотником, идущим по следу! Я опять продвинулась вперед! И опять можно остановиться и послать все к черту! А можно двигаться дальше и посмотреть, что там, впереди? Я, словно отвязала от пристани лодку своего сознания, легла на дно, и меня подхватила и понесла река моих мыслей, рассуждений.

21.

Ла Пине. Ле Роф. Ле Селье.  Сент-Андре-д*Амбрён. Это названия небольших деревушек. Южная Франция. Подножие Альп. Горные луга, Дороги, вьющиеся серпантином по крутым склонам. Быстрые реки, зелень лесов. В непогоду – низкие серые тучи, цепляющиеся за вершины гор. Именно сюда привезли из душного и шумного Парижа Патрика и Элен. На летние каникулы. Энергичные и жизнерадостные бабушка и дедушка, большой дом на живописном склоне. Огромная, очень умная и добрая собака. Близкий лес, полный птиц и зверей. И много разных приключений. Об этом книга, которую я перевожу.

Мальчик и девочка, брат и сестра открывают для себя новый мир, так не похожий на городскую жизнь. Патрику десять, Элен двенадцать. Каждый день их ждут новые открытия, знакомства. Замечательная книга! Ее страницы, словно, подсвечены добром и радостью! Я пока неторопливо читаю текст, делаю карандашом пометки на страницах. Сам перевод начнется чуть позже, а пока я растворилась в этом чудесном мире. Мне надо увидеть все своими глазами, все прочувствовать, понять, чтобы потом рассказать другим людям. Я слышу, как дети иногда спорят, как бабушка рассказывает им старинные сказки, как дедушка зовет их на прогулку по горным тропкам. Я слышу радостный лай собаки, когда она гоняется за брошенным мячом. Я вижу, как ребята меняются, как они жадно впитывают все новое. Их загорелые и обветренные лица играют здоровым румянцем, их ноги окрепли от частых прогулок по крутым горным тропам. За это лето они научились по-новому слушать, по-новому видеть окружающий мир. Они стали другими. И, уезжая обратно в Париж, они обещают бабушке и дедушке, и, главное, самим себе, что обязательно вернутся сюда.

Я откладываю листы с текстом и, откинувшись на спинку кресла, закрываю глаза. Да. Кажется, я уловила ту атмосферу, те запахи, звуки. Я теперь знаю этих людей, их характеры, мысли. Иногда мне кажется, что это я написала такую замечательную книгу. Я в восторге и неосознанно растягиваю удовольствие, снова и снова вспоминая отдельные эпизоды. Я уже твердо знаю, что сделаю отличный, очень качественный перевод. Это потрясающее состояние. Осознание своей силы, способности сделать непростую работу. В такие моменты я испытываю что-то, близкое к счастью. Обожаю свою работу!

Но как же здорово написано! Я невольно вспоминаю свои незамысловатые детские рассказы и стишки. Улыбаюсь. Мне еще расти и расти до такого уровня! Когда-нибудь я обязательно напишу «большую вещь». Хотя… Однажды я уже собиралась сделать это. Я открываю глаза и, развернувшись на кресле, вижу на нижней полке книжного шкафа картонную коробку. В ней фрагменты рукописи, сканы документов, компакт диски, мой старый блокнот и еще бог знает что… Это материалы, которые я собрала однажды, когда намеревалась написать книгу. Мне тогда очень помог Вячеслав Николаевич Кошкин. Очень хороший человек, царство ему небесное… Но тогда все так трагически закончилось, что продолжать работу над книгой у меня не было ни малейшего желания*. Может, когда-нибудь потом… Не знаю.

Воспоминания о тех событиях стали потихоньку толкать меня в сторону моих нынешних расследований. Но я заранее дала себе слово не отвлекаться от перевода, ни под каким предлогом. Поэтому я решительно повернулась к столу и снова взяла в руки листы с текстом книги. Так прошло несколько дней. Я брала на работу свой ноутбук и ночами работала над переводом.

Один эпизод из книги, все-таки, вернул меня «с небес на землю». Дедушка показывает Патрику свои старые ружья и рассказывает, как в молодости он охотился на куропаток. Особо он отмечает ружье Франкотт, которое перешло ему от отца, но до сих пор отличается удивительной силой и точностью боя. У Патрика, как и у любого мальчишки, разгорелись глаза, и он уговорил дедушку разрешить ему сделать пару выстрелов. Они вместе мастерят мишень из досок и стреляют по очереди. Потом и Элен присоединяется к ним. А я вспоминаю, как мы стреляли на лесном озере по мишеням. Егор тогда ни разу не промахнулся, сбивал бумажные стаканчики один за другим. Как он сам тогда сказал? «Дистанция маленькая, промахнуться трудно». Интересно, а попал бы он в стаканчик здесь, в цехе? Здесь ведь больше двухсот метров!

Я вспомнила его карабин, такой тяжелый и неудобный для меня. Такой не потаскаешь каждый день на работу, чтобы по ночам стрелять, слишком большой. Принести и спрятать в цехе? Рискованно. Да и через проходную его тащить под камерами видеонаблюдения… Нет, если действительно есть стрелок, он использует что-то компактное. Как бы узнать?... Я решаю позвонить Егору. Уж он то точно разбирается в таких вещах. Но у меня нет номера его телефона. Пишу Пашке сообщение. Через пару минут приходит ответ с номером. Набираю.

- Да, слушаю. – Егор говорит спокойно, но чувствуется, что дышит как-то напряженно.
- Егор, здравствуй! Это Инга.
- Привет! Очень рад тебя слышать! – Он действительно рад, я чувствую.
- Егор мне нужна консультация. Есть минутка?
- Ну, только если кратко. Я на тренировке и у нас небольшой перерыв. Если разговор долгий, то через пару часов смогу поговорить.
- Постараюсь быстро. Скажи, а ты бы смог попасть по стаканчику  из своего карабина на дистанции двести-двести двадцать метров?
- Ого! Ну и вопросы! Думаю, да. Особенно если использовать сошки, ну, то есть такие специальные подставки, или какой-то упор. Это обычная задача для среднего стрелка.
- Ясно. А если стрелять в темноте?
- Есть специальные прицелы, чтобы стрелять в темноте. Немного сложнее, но тоже можно.
- И последний вопрос. Твой карабин довольно большой. А если надо стрелять из чего-то компактного, что легко спрятать, ты бы что использовал?
- Ну, девушка!... Вопросы у вас! Так… Я бы взял ВСС, или, в простонародье, «Винторез».  Легко разбирается, поместится в небольшой рюкзак или сумку. Легкий, бесшумный. Есть еще «Вал», но он побольше, хотя тоже подойдет. А тебе зачем это все?
- Да так… Хочу рассказ написать про стрелка. Вот, интересуюсь…
- Ясно. Ну, звони, если еще что-нибудь нужно будет. Извини, мне пора.
- Да, Егор, спасибо тебе большое!
- Да не за что. Инга, пожалуйста, будь аккуратна и осторожна.
- В смысле? Ты о чем?
- Ты что-то скрываешь, но это твое дело. Но интуиция мне подсказывает, что рядом с тобой опасность. Поэтому и прошу тебя быть осторожной. Если нужна будет помощь, любая, сразу звони! В любое время. Обещаешь?
-  Хорошо. Пока?
- Пока.

Когда-то меня так же просили быть осторожной. Но, тогда была явная угроза моей жизни. Сейчас же я, пока, не чувствовала опасности. От кого? С какой стороны? Да, я увлеклась и начала свои расследования. Звучит, конечно, пафосно, но кое каких результатов я добилась. Да и никто не знает о моих поисках. Ну, поговорила с несколькими людьми, и что? Два абсолютно разных дела, два самодеятельных расследования. Ну, заинтересовалась девушка. Ну, кое-что выяснила. А дальше?  Да по убийствам Окулова и Щербины полиция, наверняка, ушла далеко вперед и уже, возможно, нашла виновных. Стрелок? Да пусть себе стреляет! Я лишь хочу узнать, кто это и как ему удается оставаться незамеченным. И все!

И все-таки, в глубине души, я чувствовала беспокойство. Моя интуиция проснулась. Я смотрела на свои расследования, объективно и хладнокровно. Перебирала все факты, все разговоры, все встречи. Вроде, все спокойно. Единственная деталь, которая меня беспокоила, та самая накидка, которую я нашла на месте преступления. Но про нее никто не знает. Если киллер оставил ее там, значит, она ему уже не нужна, и он за ней не вернется. Как тогда Егор сказал?   «Такие накидки делают особым плетением. Ткань выбирают под цвет обстановки. И это не охотничья накидка. Такие делают себе армейские спецы: снайперы, наблюдатели, разведчики». Снайперы… У меня перехватило дыхание… Черт возьми! Где-то рядом кто-то профессионально стреляет. Можно назвать его снайпером? Можно! У меня в ушах стоял какой-то гул. Моя бедная интуиция била в набат, била во все колокола! Она кричала мне из всех сил. Мои расследования, возможно, связаны между собой. Вероятность этого была ничтожно мала, один к миллиону. Получается, где-то рядом со мной человек, убивший Окулова и Щербину.

22.

Возможно, я себя накручиваю. Возможно, что все обстоит совсем не так, как я представляю. Ведь в моих рассуждениях и выводах есть масса допущений, предположений. Убийства Окулова и Щербины могут быть абсолютно не связаны между собой. Стрелок в цехе вполне может быть абсолютно порядочным человеком. Случай с Бабанюрой тоже может быть просто совпадением. А я нагородила черт знает чего! Похоже, пора, действительно, остановиться. Перевести дух. Да. Я твердо решила ничего дальше не предпринимать. Ждать, смотреть, как будут развиваться события. Если все взаимосвязано, то я скоро это увижу. И тогда буду решать, что делать дальше.

Я иду на работу, на очередное ночное дежурство. В рюкзаке ноутбук, папка с текстом книги, мои блокноты. Надо двигаться дальше.  В принципе, все идет неплохо. Я сделала, примерно, половину работы и планирую нарастить темп. У меня получится. Я твердо знаю! Меня захватила эта истории, и я  полюбила Патрика и Элен. Вместе с ними я брожу по горам, ловлю форель в быстрой речке, играю с собакой и еще много, много, много чего… У меня есть хороший запас по времени. Закончив перевод пораньше, я смогу отшлифовать отдельные части, эпизоды, фразы, диалоги.

На работе, на столе меня ждал файл. Направление на ежегодную медкомиссию. Четко указаны даты и время. В первый день нужно сдать анализы и сделать флюорографию, во второй – пройти всех врачей и получить заключение. И, хотя я не очень люблю посещать медучреждения, ничего не поделаешь. Ставлю в телефоне напоминание и кладу направление в карман рюкзака.
Дежурство проходит как-то быстро. Я всю ночь просидела за работой, отвлекаясь только на выполнение своих обязанностей и чтобы попить кофе. Уходя домой, я поймала себя на мысли, что ни разу не вспомнила про мои расследования. И это очень меня обрадовало! Я все сделала правильно.  Пусть все идет своим чередом. Пусть события свершаются в то время, когда должны свершиться. Я не буду подгонять историю, тратить впустую свои нервы, силы. Я теперь буду ждать.
 
Из чата «Ночная вахта»:
Инга: Ребята, кто-нибудь уже прошел медкомиссию? Долго там по времени?
Сергей: Я прошел. Советую приехать четко по времени, указанном в направлении. Народу много. У врачей есть списки с фамилиями. Прямо, выходят в коридор и вызывают по фамилии. Все осмотры прошел минут за сорок. Потом еще полчаса ждал в коридоре, пока заключение напечатают.
Инга: Ясно.
Данила: Я сегодня иду, то есть уже еду. Анализы вчера сдал. А вас с Марго, кажется, на завтра записали, я в списках видел.
Инга: Да, на завтра. Кровь из пальца или из вены будут брать?
Сергей: Из вены. Неприятно, но терпимо.
Инга: Поняла.
Сергей: Просто думай  в тот момент о чем-нибудь приятном и все будет окей! Хорошо еще, что не в городской поликлинике комиссию проходить. Там бы мы на полдня застряли!))

Да, кстати, он прав. У нашего предприятия заключен договор с одной частной клиникой. И там под медкомиссии отводят специальные дни. В городской поликлинике это было бы невозможно, и процесс растянулся бы надолго. Но у меня в запасе еще целый день и я решаю использовать его на что-то приятное и необычное.

Я иногда посещаю какие-то выставки, встречи с интересными людьми, презентации. Но сегодня я решила поехать в Третьяковку. В Третьяковскую картинную галерею. Здесь я бываю крайне редко – последний пару лет назад. Шишкин, Саврасов, и, моя любовь, Левитан. От его полотен веет таким спокойствием, таким умиротворением, что все проблемы уходят куда-то далеко-далеко…  Вот и сейчас я смотрю на его «Цветущие яблони» и так хорошо сразу на душе! Никогда не соглашусь с теми, кто говорит, что необязательно видеть подлинник, можно довольствоваться и репродукциями. Возможно, если человек не имеет возможности прийти сюда. Но, если есть хоть малейший шанс смотреть не на глянцевую полиграфию, а на живое полотно, надо использовать его, этот шанс. И тут дело ведь не только в яркости красок, компьютерной обработке, устранении мелких дефектов, нет… Картины хранят тепло рук мастера, его энергетику, его любовь к своему творению. И, созерцая их, мы, невольно, заряжаемся этой энергией, впитываем красоту, тепло и радость.

Неожиданно для себя открыла в этот раз картину Борисова-Мусатова «Майские цветы». Две девочки радуются цветению, теплу, солнечному свету. Истосковались, видать, за долгую и холодную зиму! Как я их понимаю! Нет, я обожаю нашу русскую зиму! Ее чистоту, холод и какую-то графичность что-ли… Четкое отделение черного от белого, ясность линий. Но как же хочется сбросить с себя зимние одежды и, мчась на скутере, подставить лицо теплому ветру и нежному солнышку!
Улыбаясь своим мыслям, я, не спеша, дошла до метро и поехала домой.
А утром я отправилась на медкомиссию. В коридорах клиники было многолюдно, но очереди в кабинеты двигались быстро.  Я сделала флюорографию и пошла сдавать кровь.

- Инга! Привет!

Марго. Уже сидит на диванчике рядом с кабинетом. Засучила рукав на левой руке и, согнув локоть, придерживает ватку.

- Привет!  Ты уже все? – я не сразу узнала ее. За все время работы мы с ней виделись всего пару раз, чаще общались по телефону или в чате. Она изменилась. Раньше она гладко зачесывала назад длинные темные волосы и завязывала их в тугой «конский хвост». Теперь сделала короткую, почти «мальчиковую» стрижку, сильно похудела. Джинсы, рубаха-толстовка, высокие ботинки, татуировки на руках – ни дать, ни взять дерзкая девченка-подросток! Но глаза выдают ее. Большие, серо-голубые. Смотрят внимательно и, как-то тревожно, что-ли…  Ей ведь около сорока, может, больше. Присаживаюсь рядом и хочу что-то спросить, как, вдруг, из кабинета выглядывает медсестра и громко произносит мою фамилию. Тут же вскакиваю.
 
-  Ну, я пошла!  - еще раз смотрю на Марго. Она, слегка разогнув руку и убрав ватку, дует на место укола. Я смотрю на ее руку. Смотрю на татуировку. Смотрю и вижу ласточку, такую свободную и красивую. А еще я вижу, что на ее левой руке нет мизинца.

- Инга, что? Тебя подождать?  - она подняла глаза. Мы смотрим друг другу в глаза. Я нахожусь в каком-то оцепенении, а она, видимо что-то почувствовав, силится понять, что происходит.

- Нет, не надо. Ты иди. – Я стремительно вхожу в кабинет и закрываю за собой дверь. Сидя в кресле, я смотрю, как девущка-медсестра перетягивает мне жгутом руку, как вводит иглу в вену, как большой шприц наполняется кровью. Но я ничего не чувствую. Вообще. Я не понимаю, что происходит. Я боюсь о чем-то подумать, что-то сказать. Я замерла.
- Готово. Ватку прижмите и посидите в коридоре минут десять. – Медсестра указывает рукой на дверь.

Марго уже нет. Она, конечно, увидела мое смятение и тоже что-то почувствовала. Таких совпадений не бывает. Она одна из тех двух сестер. Одна из Ласточек. Это что же получается? Если ее сестру звали Валентина, то именно она, Марго, Маргарита, Рита подверглась нападению тогда, много лет назад! Моя рука нащупала в кармане телефон.

Быстро нахожу в интернете нужный номер телефона.
- Алло! Вера Ивановна? Здравствуйте! Это Инга! Помните, я к вам приезжала сразу после Нового года? Ну, журналистка! Вы мне еще про девочек рассказывали, про Ласточек, помните? Скажите, а как звали вторую сестру? Рита?
 Вторую сестру звали Рита.

23.

Окно моей кухни выходит во двор. Рядом с домом растет береза и ее ветви находятся прямо перед окном. Летом, они защищают от палящего солнца, а вот зимой на них, этих ветвях, разыгрывается настоящее представление. Синички и воробьи рассаживаются на ветках и громко чирикают, свистят, пищат на все лады! Воробьи иногда устраивают мелкие потасовки, но, я думаю, они просто так играют. Осенью я сделала из пустой пластиковой бутылки кормушку и, открыв окно, дотянулась до веток и привязала. Всю зиму подсыпаю в нее семечки. Птички меня уже знают, и когда я подхожу к окну, приветствую меня особо громким чириканьем, подлетают ближе! Может, это просто совпадение, но я верю, что они действительно узнают меня. А я смотрю на их бойкие прыжки, слушаю громкое чирикание и всегда улыбаюсь им.
 
Но не сегодня. Птички недоуменно подлетают все ближе и ближе, но я смотрю словно сквозь них. Я держу в руках чашку с горячим кофе, делаю большие глотки и не чувствую, как кофе обжигает меня. Я пытаюсь осмыслить все, что произошло.
Итак. Что мы имеем? Много лет назад четверо подонков надругались над девочкой по имени Рита. В результате, она, помимо всего прочего, лишилась мизинца на левой руке. Ее сестра, Валя, узнав о произошедшем, хочет наказать мерзавцев и, схватив топор, бежит к ним. Не застав их, она проникает в больничную палату, где находится ее сестра, Рита, и в отчаяние отрубает себе мизинец. О том, что было дальше, я имею смутное представление. Знаю лишь, что девочки сделали себе одинаковые татуировки в виде ласточки.

Сейчас рядом со мной работает молодая женщина по имени Рита, у которой на руке татуировка в виде ласточки и нет мизинца на левой руке. В том месте, где мы работаем, кто-то  упражняется в стрельбе из винтовки. Дальше. В последнее время убиты двое из тех четверых подонков. На месте преступления одного из них я нашла маскировочную накидку, которую используют снайперы, разведчики и диверсанты.  Накидка по размерам подходит человеку, который ниже меня ростом. Рита ниже меня ростом. Описание киллеров в обоих случаях совпадает. « Худой парень, невысокий. Весь в черном, в капюшоне». Это вполне могла быть Рита. Она невысокая, худая, очень спортивная. Нападение на бедную Бабанюру. Та, видимо, оказалась слишком внимательной, и появился риск разоблачения стрелка.

Фамилия Риты – Черненко, не Ласточкина. Вполне могла выйти замуж и взять фамилию мужа. Ее сестра, Валентина, погибла в результате несчастного случая.
Кажется, у меня теперь есть недостающие детали для моей мозаики-головоломки.
Если все именно так, как я предполагаю, то на очереди двое следующих подонков. Булдаков и Леонтьев. У меня вопрос. Если Рита так лихо стреляет из винтовки, зачем нападать на своих жертв с ножом? Непонятно. Где она научилась всему этому? Откуда у нее такое оружие? И где она его прячет? Вопросов много, а будет еще больше, не сомневаюсь. Но все эти вопросы кажутся мне такими крошечными, такими ничтожными по сравнению с главным вопросом. Что мне теперь делать?

Пойти в полицию и все рассказать? А что у меня есть? Грустная история двух сестер, рваный стаканчик и три вагона догадок? Да меня там на смех поднимут! Накидка? Да мало ли, сколько времени она пролежала в сугробе! Может, месяц до убийства Окулова. Нет, надо придумать что-то другое. Надо поговорить с Марго! Эта мысль прожгла меня от головы до пят. Надо сказать ей, что я все знаю. Надо попытаться отговорить ее от дальнейших убийств. А те изверги останутся тогда безнаказанными? Хм… Нет, за то, что они совершили, они должны понести наказание. Какой-то заколдованный круг!

 А если Марго решит и меня устранить? Как свидетеля? Я об этом не подумала, и теперь по спине пробежал неприятный холодок. И еще я, вдруг, поняла одну важную вещь. Именно сейчас, в этот самый момент решается все. Я еще могу остановиться. Просто оставить все, как есть, и постараться забыть. В таком случае я вряд ли буду представлять угрозу Марго, как свидетель. Но! Любое мое дальнейшее действие, любой шаг опасен для меня. Я подошла к черте, переступив которую, я уже ничего не смогу изменить.

И еще. Зная, что двум людям грозит опасность, убийство, имею ли я право молчать? Да, они виновны. Да, их надо наказать. Но убивать? Не знаю… Большой тюремный срок – вот достойное их наказание.
Откуда-то издалека доносятся звонки моего телефона. Я с трудом выныриваю из своих размышлений. Отворачиваюсь от окна. Телефон лежит на столе. Я смотрю на экран и понимаю, что события начинают ускоряться, независимо от меня. Это она. Марго.

- Алло…
- Инга, Это Маргарита! Слышишь меня?
- Да…
- Как ты вчера, в клинике, быстро управилась?
- Да, все в порядке.
- Слушай, голос у тебя какой-то странный! Ты чего-то испугалась? Может, моя рука тебя напугала?
- Да, немного…
- Это мне в детстве палец оторвало. Сунула, куда не нужно и ага!
- Сочувствую…
- У тебя точно все в порядке?
- Да-да, все хорошо.
- Инга, я знаешь, что подумала? Мы так давно работаем вместе, а, как следует, друг друга не знаем. Предлагаю устранить этот пробел. Посидим в кафе?
- Хорошо,  ладно
- Только я мало, где была. Может, выберешь, куда нам пойти? – Она явно взяла инициативу в свои руки. Я вспомнила одно уютное кафе. Рассказала ей, как туда добраться.
- Отлично! Тогда завтра? Во сколько? В шесть удобно?
- Нет, Рита, давай пораньше. У меня завтра смена.
- Ну, тогда в четыре?
- В четыре.
- До завтра. До встречи.

Я бросила телефон на стол. Марго сама на себя не похожа. Очень разговорчивая, активная. Может, действительно чует опасность? Скорее всего, попытается выведать, что я знаю. Так что надо завтра быть очень аккуратной, не выдать себя. Еще я попробую записать наш разговор на диктофон. Благо современные телефоны это позволяют. И я решила взять с собой маскировочную накидку. Просто суну в рюкзак. Мало ли, как разговор пойдет. В общем, я решила действовать по ситуации, импровизировать.

24.

Ночь была беспокойная. Я часто просыпалась, смотрела время на телефоне и потом силилась заснуть. Не помогла даже большая чашка мятного чая, который я заварила перед сном. Волнение и то самое, противное, нарастающее чувство липкого страха и беззащитности – вот, что тяготило меня. Предстоящая встреча с Марго. Как она пройдет, что будет дальше?  У меня был последний шанс все бросить. Просто не ходить на встречу и забыть про все, жить дальше, как будто ничего и не было. Но интуиция подсказывала мне, что теперь Марго не отступится. Она почувствовала, что что-то не так. Увидела в моих глазах, после того, как я посмотрела на ее татуировку и искалеченную руку. И теперь она будет ходить рядом, включит все свое чутье, чтобы убедиться, что для нее нет никакой опасности. Или есть. Возможно, она уже убила двух человек и едва не убила третьего. И, если мои предположения верны, она, не колеблясь, уберет опасного свидетеля. Вот такие вот невеселые мысли бродили в моей голове до самого утра.

А потом я долго стояла под прохладным душем и сварила себе самый крепкий кофе. Надо было взбодриться, взять себя в руки и действовать хладнокровно и расчетливо. Не спешить. На встрече больше слушать, чем говорить. Я опять сказала себе, что лучший способ победить свой страх, это не убегать, не прятаться, а решительно выступить вперед. Может, даже нанести упреждающий удар.

Да! Хватит, Калинина, скулить! Ты через ТАКОЕ прошла!! Вперед!
Я немного опоздала на встречу. Зайдя в кафе и, стряхивая снег, я обвела взглядом зал и сразу увидела Марго. Она уютно устроилась за столиком в небольшой нише в самом углу. Негромкая музыка, полумрак – все располагало к разговорам по душам между нами, девочками… Марго махнула мне рукой. Я тут же, у стойки, заказала себе большой американо и сливочный эклер, и, сделав глубокий вдох, прошла к столику.

- Ну, привет, подружка!  А смотрю, опаздываешь! Боялась, что совсем не придешь! – Она сегодня сама на себя не похожа. Короткие волосы красиво уложены, черная обтягивающая водолазка, узкие черные джинсы. Слегка тонированные очки. Левую руку, скорее по привычке, держит сжатой в кулак.
- Привет, Рита! Извини! Пробки, снегопад – сама понимаешь, – Я устраиваюсь поудобнее и, наконец, могу немного расслабиться. Кладу на стол телефон, на котором заранее включила диктофон.  Кладу дисплеем вниз. Официантка принесла мой заказ.
- Инга, наконец-то мы можем спокойно познакомиться поближе! А то все дела, работа… Общаемся только в чате и то, крайне редко! Надо это исправить!

Мы непринужденно болтаем обо всем подряд, о работе, о наших товарищах Сергее и Даниле, о снежной зиме и так далее. Я почти не вижу ее глаз – очки скрывают, да и светильник на стене, аккурат у нее за левым плечом, оставляет ее лицо в тени. Случайно так села или специально? Разговор постепенно выходит на несчастную Бабанюру Марго очень аккуратно спрашивает, что я обо всем этом думаю? Я прикидываюсь дурочкой и просто говорю «жалко, что так получилось». Потом вспомнили про стаканчики. И опять мягкие вопросы, уловки – так акула ходит вокруг своей жертвы, не нападая сразу, а держась на некотором отдалении. Я решаю перехватить инициативу.

- Рита, можно я спрошу? Только не обижайся! Если не хочешь говорить, не надо. А что у тебя с рукой?
Марго, усмехнувшись, разжала кулак и внимательно осмотрела ладонь. Повернула тыльной стороной.
- Так… В детстве несчастный случай один был. Мальчишки баловались с велосипедом, а я рядом была. Знаешь, они любят поставить велик верх ногами, на руль и седло, и педали руками крутить. Ну, я и сунула по дурости палец под цепь. Обратно пришить не получилось. Вот так и хожу с тех пор, руку в кулак сжимаю, чтобы незаметно было.
- Прости, я не хотела…
- Да, ничего! Все хорошо! Я уже и внимания не обращаю! Слушай! Я же совсем забыла! У меня для тебя есть подарок!
Она торопливо полезла в свою сумку. Достала и протянула мне через стол маленького снеговичка.
- Это тебе! Хотела на Новый год подарить, да как-то не получилось. Но, лучше поздно…

Мне немного неловко. Я ставлю снеговичка рядом с чашкой. На какое-то мгновение, мне показалось, что нет ничего. Ни убийств, ни ласточек на руке, ни опасности. Так тепло и дружески улыбалась мне Марго. Но я быстро прихожу в себя. Решаю рисковать.
- У меня для тебя тоже есть подарок! – достаю из рюкзака пакет с накидкой и протягиваю через стол Марго. Она явно удивлена. После секундного колебания берет пакет и аккуратно раскрывает. Медленно достает край накидки. Замирает на несколько секунд.
- Что это?... – она не поднимает глаз. Вот! Вот тот самый момент, когда решается все! В эти секунды!
- Я подумала, что тебе эта вещь может пригодиться. Может, ты ее потеряла недавно? А я вот нашла и возвращаю.
- Я не понимаю… - она, наконец, поднимает глаза. Очки скрываю ее взгляд, но я чувствую его. Смотрит в упор. Никаких эмоций, никаких реакций.
- Рита, я все знаю. И про то, что случилось с тобой много лет назад, и про сестру твою, Я знаю, что недавно убиты двое из тех четверых ублюдков. И я думаю, что это твоих рук дело. И еще, я думаю, что это ты по ночам тренируешься в стрельбе у нас на работе. Я уверена, что это твоя накидка. Ты оставила ее на месте убийства Окулова. Полицейские не нашли ее, а я нашла. И еще я думаю, что это ты тогда толкнула Бабанюру с лестницы и чуть не убила ее.

Я перевела дыхание. Марго сидит не шелохнувшись.
- Рита, скажи хоть что-нибудь…

Марго медленно убирает накидку в пакет, а сам пакет убирает в сумку. Потом аккуратно берет чашку с кофе и делает глоток. Потом берет мой телефон. Опять усмешка.
- Ты решила записать мое признание? – выключает телефон и кладет на стол. – Я вообще не понимаю, о чем идет речь. Может, еще что-нибудь расскажешь?
Я тоже делаю несколько глотков кофе.
- Ты же знаешь про убийства Окулова и Щербины?
- Что-то слышала, краем уха.
- Послушай. Я тоже считаю, что все они должны быть наказаны. Но не надо убивать. Лучше посадить их на большие сроки.
 
Марго оглянулась, не слушает ли кто наш разговор. Потом слегка наклонилась в мою сторону.
- Дальнейшего разговора не было. Если что, я все буду отрицать, и ты ничего не докажешь. Большие сроки, говоришь? Их тогда можно было взять с поличным! И посадить! Они откупились! Сейчас они стали еще богаче, еще сильнее! – Она говорила сдавленным шепотом. – Ты не представляешь, что они сделали, эти твари! Они  будут в аду гореть!
 
Она выпрямилась и опять поднесла к губам чашку. А мне, вдруг, стало как-то легко. Значит, я была права! Я все правильно предположила и сделала верные выводы! Ай да я! Я тоже наклонилась навстречу Марго и прошептала:
- Двоих ты уже убрала. Оставшихся двоих не убивай! Ты же станешь такой же, как они!
- Не трать понапрасну слов. Я все давно уже решила. И ни о чем не жалею. Кроме этой бабушки. Это вышло случайно. Я хотела ей только пригрозить, а она на этой лестнице поскользнулась!

Какое-то время мы обе молчали и просто смотрели друг на друга. Каждая думала о своем. Внезапно Марго усмехнулась и снова наклонилась ко мне.
- А знаешь, мне интересно с тобой вот так беседовать. Ты спрашивай. На какие-то вопросы я отвечу, на какие-то нет.
Я снова сделала глубокий вдох.
- Ты их убила?
- Я.
- Почему нож? Ты же прекрасный стрелок.
- Хотела быть рядом, когда они сдохнут.
- Тогда зачем винтовка? Зачем стрельба по ночам?
- Леонтьев. К нему близко не подойти. Буду стрелять.
- Откуда у тебя такие навыки? Где научилась?
- Следующий вопрос.
- Черненко – фамилия мужа?
- Да. Бывшего мужа.
- Где винтовка?
- Следующий вопрос.
- Зачем стрелять в цехе? А если обнаружат?
- Не обнаружат. Ни одна камера меня не видит. За город ехать стрелять неудобно и рискованно – тащить винтовку через все эти турникеты-металлоискатели… К тому же, зима. Снег, мороз. Ночной цех – идеальное место.
- Тот четвертый, Булдаков.
- А… Тот пузатый… Знаешь, что он сделал? Откусил мне мизинец. Тут особый случай. Тут требуется творческий подход. Тебе понравится, когда узнаешь.
- Что ты имеешь в виду?
- Следующий вопрос.
- Как со мной поступишь?
Марго на минуту задумалась.
- Станешь мешать – убью. Просто смотри, наблюдай. Можешь книгу про это написать. Тебе решать.
Все прояснилось. У меня не осталось никаких темных пятен в моих расследованиях. Они слились в одно и раскрылись. Один только момент я никак не могла понять.
- Рита, скажи. Как тихая девушка, которая работала в библиотеке, смогла стать такой… Тебя сестра научила?
Марго, усмехнувшись, опять поднесла к губам чашку с кофе. И вдруг меня, словно током, ударила догадка!
- Ты не Рита!.. Ты Валя!  Рита погибла тогда, на пожаре! Ты решила занять ее место! Это так?

Она поставила чашку на блюдце и положила рядом ложечку.
- Тогда, после детдома, я вышла замуж. За военного. Он меня всему научил. Спецназ ВДВ. Я была очень способной ученицей, все на лету схватывала. Он потом спился, и я его бросила. У меня были важные дела. Поехала к Ритке, в Серпухов. Она к тому времени успела замуж выйти и развестись. Я хотела вместе с ней придумать, как отомстить этим уродам. Потом пожар. Я надышалась, сознание потеряла. Ритка меня в окно успела вытолкнуть. Сама осталась внутри. Я, как в себя пришла, решила занять ее место. Мы же с ней близнецы. Мне тогда казалось, что  если эти твари будут думать, что это Ритка их казнит, они будут сильнее мучится. Винтовку я забрала у мужа. У него целый арсенал был в подвале. Скоро закончу свое дело и исчезну. Уеду. Только ты мне не мешай. Убью, даже на секунду не задумаюсь, уж поверь.
Она откинулась на стуле и жестом позвала официантку. Попросила счет.
- Слушай, Инга, внимательно. Я с тобой не ссорилась. Не буди лихо, пока оно тихо.
- У меня последний вопрос. Тебе интересно, как я на тебя вышла? Как я вообще узнала о тебе и твоей сестре?
Марго, а теперь Валя, снова усмехнувшись, сунула руку в карман сумки и вытащила ручку. Что-то написала на салфетке и положила передо мной. «Kfcnjxrf». Я все поняла…
- Это же… Это ник того человека, что дал мне наводку на Ярцево, где все началось. Та это была ты? Но что значат эти буквы?
Марго-Валя уже встала и надела пуховик. Накинула на плечо ремень сумки.
- Что значат эти буквы? Сама догадаешься! Надеюсь, мы с тобой больше не увидимся. Прощай.

Она повернулась и, не оглядываясь, ушла. Я смотрела ей вслед. Мне было безумно жаль эту, еще молодую, красивую и сильную женщину. Она могла бы встретить  и полюбить хорошего человека, создать семью, родить и воспитывать детей. Но она выбрала другую дорогу. Дорогу мести. Что ж, таков ее выбор. Прощай, Марго.

25.

Двери электрички с треском захлопнулись, и вагон начал разгоняться. Я ехала в Подмосковье. Прошло несколько дней после нашей с Марго встречи в кафе. Я по привычке называла ее так, хотя настоящее ее имя было другим. Но для меня она навсегда останется именно Марго, а не Валя или Рита.

Тогда, из кафе, я сразу поехала на работу. Зашла по пути в супермаркет, купила пару йогуртов, яблоки, и мои любимые круасаны. «Дневной», которого я меняла, обрадовался, что я пришла намного раньше, чем обычно. Он торопливо сдал мне дежурство и убежал переодеваться. Я же неторопливо заполнила журнал передачи дежурств, навела порядок в диспетчерской, протерла влажными салфетками монитор и клавиатуру компьютера. Кроме меня, кажется, этого никто не делает. Я выпроводила всех сотрудников, сходила на обход, отправила отчет. Теперь можно было немного расслабиться и заняться личными делами. Я достала из рюкзака свой ноутбук, собираясь поработать над переводом. Но, конечно, голова моя была забита совсем другим.

Что будет дальше? Как будет действовать Марго? Я, видимо, все-таки не представляла для нее угрозы. Но была угроза для двух других людей. Леонтьев и Булдаков. Когда-то они совершили страшное злодеяние, и возмездие настигало их. Сколько им осталось жить? Сколько дней, а, может, часов? Возможно, в эти самые минуты кто-то из них мечется в агонии и истекает кровью. А рядом стоит Марго и смотрит с усмешкой. В любом случае, я узнаю о произошедшем с опозданием.
Хотела ли я, чтобы они были наказаны? Конечно. Они заслужили самое строгое, самое жесткое наказание. Желала ли я им смерти? Нет. Как же быть? Если я попытаюсь остановить Марго, я, возможно, спасу их. Но я подвергну себя смертельной опасности. А вот умирать за них я совсем не хотела.

Как же поступить? А, кстати, где эти двое? Я попыталась узнать про них хоть что-нибудь. С Леонтьевым все оказалось просто. Крупный бизнесмен, Несколько предприятий в Подмосковье. В интернете о нем было много информации. А вот с Булдаковым все совсем не так. Я не нашла ничего. Снова и снова я задавала себе один вопрос. Смогу ли я спокойно жить дальше, зная, что могла предотвратить гибель людей? Пусть даже таких уродов. Наверное, не смогу.
 
Увидела на полу что-то белое. Это была та самая салфетка, на которой Марго сделала надпись в кафе. Вероятно, она выпала, когда я доставала ноутбук. Я положила ее перед собой. Kfcnjxrf. Что это? Шифр? Аббревиатура? Нет не похоже. И вдруг, осенило! А что, если… Открываю ноутбук и на русской раскладке текста набираю латинские буквы. Что получается? Ласточка! Да… Просто и красиво. Могла бы и сразу догадаться.

В общем, я решила так: надо найти Леонтьева и Булдакова, и поговорить с ними. Сказать, что им угрожает опасность и постараться убедить пойти в полицию с повинной, во всем признаться. Уже потом я поняла, что из моей затеи вряд ли бы что-нибудь получилось. Уголовное дело тогда, давно, не возбуждалось. Потерпевшей нет. Свидетелей нет. Есть только сбивчивые рассказы двух, уже пожилых, субъектов. Но мне нужно было что-то предпринять, чтобы убрать камень с души. Я решила поехать в Подмосковье и постараться встретиться с Леонтьевым. По телефону о встрече договориться не получилось. Девушка секретарь в ответ на мою просьбу о встрече с боссом, переключала меня то на юридическую службу, то на отдел снабжения.

И вот я в электричке. Я абсолютно не волнуюсь. Я спокойна и расслаблена.
Мне, в принципе, все равно. Я очень устала от всего этого. Слишком много потратила своих жизненных ресурсов. Если мне удастся поговорить с Леонтьевым, я успокоюсь. И неважно, как он отреагирует на мой визит.
Сойдя с электрички, я прошла вдоль торговых павильонов к остановке и еще минут десять ждала нужную маршрутку. Потом езда по грязному, захламленному Подмосковью. Странно. В Москве тоже зима. Тоже много снега. Но здесь снег не белый, а какой-то серый. И совсем нет чувства чистого морозного холода, зимней радости и легкости. Все серое, грязное. Наконец, моя остановка. Типичная подмосковная промзона. Бесконечные заборы, какие-то базы, склады, сотни грузовых машин, снующих туда-сюда…

Но я точно знаю, куда идти – заранее подготовилась и проложила маршрут. Завернув за угол очередного бетонного забора я, внезапно, увидела небольшое здание, словно целиком сделанное из стекла. Вокруг него огороженная кованным забором территория, усаженная елочками. Небольшая стоянка. Автомобили, около десятка, сплошь огромные черные внедорожники. Много камер наружного наблюдения. Это и был центральный офис компании, принадлежащей Леонтьеву. На воротах шлагбаум и крутящийся турникет под навесом. Здесь же что-то вроде домофона. Нажимаю на кнопку вызова. Через пару секунд отвечает резкий мужской голос.

- Слушаю.
- Здравствуйте. Я уже звонила в ваш офис. Мне необходимо встретится с господином Леонтьевым. Лично. Это очень важно.
- Представьтесь.
- Калинина Инга Витальевна.
- Ожидайте.

Я была готова к такому началу диалога и совсем бы не удивилась, если бы меня опять отфутболили. Но прошло пара минут, и тот же резкий голос гаркнул в домофон.
- Проходите!

Раздался щелчок, и на турникете загорелась зеленая лампочка. Я прошла за ворота. За стеклянными дверями стоял какой-то человек и внимательно разглядывал меня. Когда я поднялась по ступеням, он предупредительно раскрыл дверь и впустил меня в вестибюль.

- Добрый день! – Ему уже к шестидесяти, седоватые волосы коротко подстрижены. Чисто выбрит. Отличный костюм, дорогие ботинки. На лице легкая, приветливая улыбка, но глаза выдают бывшего либо полицейского, либо сотрудника спецслужб. Внимательные, цепкие.
- Здравствуйте. Я уже звонила. Очень нужно поговорить с господином Леонтьевым.
- Прошу за мной.

Этот небольшой вестибюль, или холл, был отгорожен от основного помещения стеклянной перегородкой с раздвижными дверями. Но мы не пошли вглубь здания. Тут же рядом была дверь, а за ней небольшая комната. Что-то вроде переговорной. Большой стол, несколько стульев. Под потолком камера наблюдения. И все.  Мой провожатый закрыл дверь и сделал широкий жест рукой.

- Пожалуйста, располагайтесь. Можете снять верхнюю одежду.

Сам обошел вокруг стола и сел напротив меня. Положил на стол руки.

- Меня зовут Игорь Васильевич. Я помощник господина Леонтьева. Он сейчас очень занят, поэтому все первичные переговоры веду я. Пожалуйста, поясните цель вашего визита.
Все очень вежливо и тактично. Но это только вывеска. Я делаю глубокий вдох и стараюсь не волноваться.
- У меня есть веские основания полагать, что господину Леонтьеву грозит опасность. Возможно, планируется покушение на него.
Ни один мускул не дрогнул у моего визави. Смотрит в упор, не шелохнется.
- Какие можете сообщить подробности? Кто заказчик? Исполнитель? Что вам еще известно?
Я заранее решила, что буду до конца откровенна только при личной встрече с Леонтьевым, поэтому опять использую «домашнюю заготовку».
-  Возможно, подчеркну «возможно»!, это связано с событием, произошедшем много лет назад в поселке Ярцево. Ситуация очень деликатная, поэтому остальные подробности и детали я бы предпочла обсудить лично с господином Леонтьевым.
- Откуда у вас информация о готовящемся покушении и почему вы решили нас предупредить?

Говорит спокойно. Даже, как-то буднично. Будто с такими новостями к ним приходят каждый день. Меня это не удивляет. Я не сомневаюсь, что пока мы беседуем, служба безопасности изучает мою личность, пробивает по всем своим базам, собирает информацию.

- Я писатель. Захотела написать на криминальную тему. Стала собирать материалы. Увидела информацию о двух очень похожих убийствах. Жертвы, в прошлом, были знакомы с Леонтьевым. И причастны к тем давним событиям. Вот я и решила, что господину Леонтьеву тоже грозит опасность.
- Ну и смотрели бы со стороны. Зачем вам нас предупреждать? Может, рассчитываете на вознаграждение?

Тянет время. Провоцирует. Изучает мою реакцию.

- Нет. Простая человечность. Спасти от гибели человека.
- Ну да, ну да…
Он несколько секунд молчит, глядя мне в глаза. Я легко выдерживаю эту «психическую атаку».Звонит его телефон.
- Слушаю… Да, хорошо. – убирает телефон в карман пиджака. – Идемте со мной.
Мы выходим из комнаты. Стеклянные двери раздвигаются, и я вижу за ними рамку металлоискателя и небольшую стойку. Тут же двое молодых мужчин. Такие же костюмы, аккуратные стрижки и предельная вежливость. Кладу на стойку рюкзак. В специальный лоток телефон, ключи и кошелек. Прохожу через рамку. Хочу забрать свои вещи, но один из мужчин останавливает меня.
- Это останется здесь. Не волнуйтесь.

А я и не волнуюсь. Чего то подобного я и ожидала. Иду за Игорем Васильевичем по мягкому ковровому покрытию на полу. В коридорах тихо, свет приглушен. Очень уютно и спокойно. Поднимаемся на второй этаж. Большая, матового стекла, дверь. Это приемная. Две девушки за компьютерами. Мы проходим мимо них.
- Минутку. – Игорь Васильевич заходит в кабинет, я остаюсь.
Открывает мне дверь.
- Проходите.

Большая комната. Стены обшиты темными деревянными панелями. Большой стол. Модный, современный. Массивная столешница из камня на мощных стальных опорах. Немного в стороне стол босса. Опять массивная, только уже из дерева, столешница. На полу мягкий ковер. Окна необычные. Узкие, но высокие. От пола до потолка. И, почему-то, непрозрачные, а какие-то дымчатые, матовые. Воздух в кабинете очень свежий и холодный, хотя я ощутила тонкий аромат дорогого табака.  И наконец, сам босс.

26.

Я его сразу узнала. В интернете много фото и видео с его интервью. Обычный дядька. На улице встретишь, не обернешься. Среднего роста, среднего сложения. Седые волосы, очки. Обычный пенсионер. Мельком посмотрел на меня поверх очков. Кивнул Игорю Васильевичу, и тот молча вышел за дверь. Собрал в стопку какие-то документы, положил в ящик стола. На меня ноль внимания. Нажал какую-то кнопку на столе.

- Меня ни с кем не соединять. И принесите два кофе.
И только теперь заговорил со мной.
- Сядь.

Вот так вот. Никаких «здрасьте», никаких «располагайтесь по удобнее». И сразу на «ты». Это старая уловка. Сразу немного принизить собеседника, дать понять, кто здесь хозяин.  И это не по отношению ко мне, я была уверена. Такой стиль общения у него, стиль, сложившийся за многие годы.
 
Я с трудом отодвинула массивный деревянный стул и села к столу. Он расположился напротив. В дверь постучали, девушка внесла поднос с двумя чашечками, серебряным кофейником. Тут же вазочка с сахаром и молочник со сливками. Хотела налить нам кофе, но Леонтьев жестом остановил ее и отправил за дверь. Не спрашивая, налил и поставил передо мной чашечку кофе. Придвинул сахар и сливки. Сам неспешно закурил. Выпустил в сторону струйку дыма и опять посмотрел на меня.

- Ты кто такая?
Голос негромкий, можно сказать, даже приятный. Но я знаю, что передо мной волк в овечьей шкуре.
- Господин Леонтьев, я уже рассказала вашему помощнику про себя. Я хочу написать книгу на криминальную тему. Начала собирать материалы. И узнала об убийствах Окулова и Щербины. Способ убийства один и тот же. Описания киллера совпадают. Я решила, что эти происшествия связаны между собой. Стала изучать, собирать информацию, делать выводы. Изучила, насколько это возможно, прошлое обоих убитых. И обнаружила, что в конце девяностых они оба были причастны к одному происшествию. Но там были указаны еще две фамилии. Ваша и Булдакова. Я предположила, что мотивом, вполне, могла послужить месть со стороны потерпевшей. Значит, вслед за Окуловым и Щербиной, могут последовать покушения и на вас, и на Булдакова. Вас я легко нашла, а вот с Булдаковым возникли сложности. Никаких следов.

Пока я говорила, Леонтьев глубоко затягивался сигаретой и выпускал длинные струйки дыма. Внимательно смотрел на них и, кажется, совсем меня не слушал. Я замолчала и ждала его реакцию. Наконец, он придвинул стеклянную пепельницу и смял в нее окурок. Опять посмотрел на меня поверх очков.

- Что менты говорят?
- Я с полицией никаких контактов не имела. И не собираюсь. Но, судя по всему, они пока не продвинулись в поиске киллера.
- Откуда знаешь?
- Так сейчас же все в интернете есть. Слухи бы поползли.
- «Интернет» говоришь? А я вот знаю, что выйти на меня тебе помог один человек. Расскажешь про него?
- Я не понимаю. Какой человек? – моя недавняя уверенность крепко пошатнулась.
- Ну, как же? Помнишь, как ты общалась в интернете с кем-то под именем… Забыл… Там какая-то абракадабра из случайных букв… Помнишь? Он тебе про «ярцевского мясника» рассказал. Вспомнила?
- Да, точно. Было. Я еще пару раз ему писала, чтобы узнать все поподробнее, но он не ответил. Сказал только, что все будут наказаны.
- Ну, вот! А то «не знаю», «не понимаю»! Мы его ищем. И найдем. Так спокойнее. И то, что могут попытаться меня убить, для меня не новость. Я уже четыре покушения пережил. Ты пей кофе то, остынет!

Он молча наблюдал за мной.
- Ну, хорошо. Ты пришла и предупредила меня. Дальше что? Денег хочешь за услугу?
Я поставила чашечку на стол.
- Нет. Денег мне не надо. Я хотела вам предложить пойти в полицию и все рассказать. Или еще как-нибудь обнародовать свое признание. Покаяться в том, что произошло. Возможно, так вы спасете свою жизнь.
Леонтьев лишь тихо рассмеялся. Ни дать ни взять преподаватель высшей математики или философии. Но манера общения и колючий взгляд выдают его.
- В ментовку, говоришь, пойти? Покаяться? Нет, милая! Что было, то было! Уже ничего не исправить! Я тебе так скажу: от судьбы не уйдешь! Если суждено, чтоб меня завалили, то так тому и быть. Но, пока, я живой! Столько раз пытались меня кончить! А я все живу! Так и здесь. Если и есть какой-нибудь киллер, так я его первым найду и решу с ним вопрос. Не сомневайся. А тебе совет дам. Бесплатный. Не суй нос в эти дела. Ты детские книжки пишешь? Вот и пиши!
- Откуда вы знаете? – я насторожилась.
- Ну как же… Ты как начала задавать вопросы в интернете, так мы сразу обратили на тебя внимание. – Он, вдруг, наклонился ко мне. – Я знаю, что ты ездила в Ярцево. Я знаю все про твою семью. Я знаю, где ты живешь, где ты работаешь. Вместо того, чтобы таскаться по промзонам, ты бы лучше сидела дома и переводила бы с французского. Усекла, девка?

У меня пересохло во рту. Я наверно, побледнела от страх. Леонтьев, видя мое смятение, усмехнулся. Протянул через стол руку и похлопал меня по ладони.

- Ну-ну… Не бойся. Ничего мы тебе не сделаем. Слишком серьезные люди стоят за тобой.
- Какие… Какие люди? Вы о чем? – к страху, к угрозам я еще как-то была готова, хотя так и не справилась собой. Но вот эти слова Леонтьева были для меня полной неожиданностью.
- Да ты не прикидывайся! Тот генерал в мусарне! Колесников! Знаешь такого?
- Я с ним давно не общалась! Он про меня ничего не знает! – Этого еще не хватало! Только я стала забывать прошлое, так вот нате! Но Леонтьев не остановился и еще больше озадачил меня.
- Ну этот тот ладно. Мы его не трогаем, он нас не трогает. Тут все ровно. А вот армейские за тебя подписку бросили, это уже серьезно. Тут мы сразу заднюю включили. Везет тебе, девка!
- Какие армейские? Какая подписка? Я, правда, ничего не понимаю! Объясните! Пожалуйста! – я чуть не плакала.
- Не буду я тебе ничего объяснять, дура! Ты мне надоела! Вали домой, у меня дела! – дяденька-пенсионер сбросил с себя овечью шкуру. Я торопливо вскочила и схватила свой пуховик.
- Можно последний вопрос? Пожалуйста!
- Давай!
- Где Булдаков? Как его найти? – мое сердце заходилось в бешеном танце, я многого не поняла  из нашего разговора, но мой внутренний Шерлок Холмс продолжал трудиться.

Леонтьев снова закурил и выпустил длинную струю дыма в мою сторону. Демонстративно, нагло.

- Булдаков? Мы его «Балда» звали. Сдох. Точнее грохнули его.
- Как «грохнули»? Когда?
- Полгода назад. Он ведь единственный из нас четверых ту девку никак забыть не мог. Все боялся, что за ним придут. Всю жизнь боялся. Два раза женился и фамилию жены брал. Из города в город переезжал несколько раз – нырял под корягу!  Он ведь тогда больше всех отличился! Она отбиваться стала, руками махать. И случайно палец ее ему в рот попал. Так он, дурья башка, палец то ей и откусил. Идиот.  Она орать, а он ей рот то зажал и придушил. Думали все. В лес отвезли. А она, видишь, живучая оказалась. У него с тех пор крыша и поехала, даже в дурке лежал пару лет. Осел в Данилове, работал сторожем на автостоянке. Там его и нашли, в каптерке. Кто-то его до смерти забил. А потом мизинец ему топором отрубил и в рот запихал. Красота? Я тогда сразу смекнул, что к чему. А теперь вот ты явилась!

Я молча повернулась к двери. Мне в спину прилетели последние слова от этого страшного человека.
- Живи, дура, радуйся! И мне не попадайся. Игорек тебя отвезет на станцию.

27.

Из чата « Ночная вахта».
Сергей: Прием, прием! Как слышите меня?
Данила: Привет, Сергей! Я здесь!
Инга: Привет, ребята!
Сергей: Только что позвонил босс. Сказал, что пока будем работать по ночам втроем. Наша Марго не вышла на работу и на звонки не отвечает. Пропала. Поэтому, график сдвигается, и работаем ночь через две.
Данила: Не вышла на работу? А кто же тогда за нее ночью дежурил?
Сергей: Кого-то из мастеров выдернули на ночное дежурство. Чует мое сердце, что скоро будет у нас новый сотрудник!)))  Ну, хоть бы предупредила, что не выйдет! А так и уволить могут за прогулы!
Инга: И никому ничего не сказала…
Данила: Странная она какая-то!
Сергей: Ладно, молодежь! Информацию до вас довел. Пока!
Данила: Пока!
Инга: Пока…
Данила: Да… Зато теперь я буду еще чаще играть на саксофоне по ночам!)
Инга: Интересно было бы послушать!
Данила: Как-нибудь сыграю для тебя!)
Инга: А где ты хранишь саксофон?
Данила: В своем шкафчике, в раздевалке). Места не хватает – футляр много места занимает) Но искусство требует жертв!)
Инга: Ну, ничего! Зато будешь оттачивать свое мастерство! Потом будешь с концертами выступать!)
Данила: Да ну тебя!) Я же не для концертов, я же для себя, для общего, так сказать, развития!))). Ладно, давай, мне пора! Пока!
Инга: Пока!)

28.

Оттепель. Первая в этом году. Конечно, не весь снег успели вывезти наши коммунальные службы. И вот результат. Кое-где сразу образовались непроходимые лужи, а снег, плотный, слежавшийся за зиму, размяк и пропитался водой. Как я не старалась, какие только прыжки и кульбиты не делала, а на работу все равно пришла с насквозь мокрыми ботинками.  Ну да ничего!  В раздевалке есть специальный сушильный шкаф для обуви и влажной одежды. Вскоре, я уже сидела на своем рабочем месте и, задумавшись, смотрела на мониторы.

О чем я думала? О Марго, о своей поездке к Леонтьеву, о страшной смерти Булдакова. О том, что будет дальше. Марго, судя по всему, больше не появится. В ближайшее время она попытается убрать Леонтьева и исчезнет навсегда. Интересно, в какой момент она вынесла с завода винтовку? Видимо, в свое последнее дежурство. Он знала, что больше не придет сюда и сделала все заранее. Может, именно сейчас она смотрит в прицел и выбирает момент для выстрела.  А вдруг Леонтьев ее опередил? Вдруг, ее нашли его люди? Он точно шутить не станет.

Леонтьев… Я вспомнила его взгляд поверх очков, его тихий, но такой страшный голос. Он ведь ни секунды не жалел  о том, что тогда произошло! Даже теперь, когда знал, что возмездие идет за ним по пятам! А ведь это только один эпизод его жизни! А сколько же горя и страданий приносят такие, как он другим людям за всю свою жизнь?! И остаются безнаказанными! Несправедливо. Неправильно.
Но вот появилась Марго. Валя. Она не отступит. Я четко это поняла еще тогда, в кафе. Она пойдет до конца. Трое извергов уже мертвы. Теперь решающий поединок. С одной стороны богатый, хитрый и циничный Леонтьев, с его службой безопасности, с огромными возможностями. С другой стороны – Марго. Я все равно зову ее именно так. Одиночка. Дикий зверь, не знающий страха. Зверь, одержимый ненавистью и жаждой мести. Она готовилась и ждала столько лет! Но скоро все закончится.
Уфф… Я откинулась на спинку кресла и закрыла глаза. Как же я устала от всего этого! Но, ничего не поделаешь – сама заварила эту кашу, самой и расхлебывать.
В сумке зазвонил телефон. Неизвестный номер. Ответить? Прислушалась к интуиции. Та дала добро.

- Алло?
- Инга, это я… - Марго. Она, конечно, застала меня врасплох.  Говорю первое, что придет в голову.
- Привет. Тебя тут все потеряли. Ты куда пропала?
- Неважно. Ты ездила к Леонтьеву?
- Да… Откуда знаешь?
- Знаю. И как он? – голос у нее спокойный, даже какой-то расслабленный. Не похоже на Марго. Что ей ответить? Импровизировать, выдумывать на ходу? Но, чувствую, что не смогу. Говорю, как есть.
- Мерзкий он. Я хотела, чтобы он покаялся публично, может, в полицию бы сходил, признался бы во всем. Без толку.  Они тебя ищут активно, имей в виду.
- Меня?
-  Да. Думаю, после того, как был убит Булдаков, все стало ясно.  Леонтьев чувствует, что он следующий на очереди. Но он, по-моему думает, что за вас с Ритой мстит кто-то  другой.
- Ты ему про меня не сказала? Почему? – ей явно интересно.
- Не знаю. Наверное, я тогда подумала, что ты опомнишься, не будешь делать того, что задумала. Я..
- Слушай. – Она перебила меня. – Мы же обо всем тогда поговорили. Все решено. А теперь мне нужна твоя помощь.
- Моя помощь?! – Кажется, я сказала это слишком громко. Может, даже вскрикнула. – Хочешь сделать меня сообщницей? Даже не думай! Я не стану тебе ни в чем помогать! И знай, я тебя не боюсь!

Она какое-то время молчала. Что-то прикидывала, рассчитывала.

- Нет, тебе не надо делать ничего такого. Просто, я, когда уходила, не взяла кое-что из своих вещей. Тебе просто нужно кое-что передать курьеру. Вот и все.
- Это то, о чем я думаю? – почему-то мне очень не хотелось произносить вслух и по телефону слово «винтовка».
- Да… Эту вещь я положила в шкафчик под номером сорок четыре во время последнего дежурства, но забрать не смогла. Слишком много народу было рядом. Возьми ключ от этого шкафчика, забери вещь и отдай курьеру. И все. Ты обо мне больше не услышишь. Я уйду из твоей жизни навсегда.

Я не знала, что сказать. Одно дело вот так вот со стороны наблюдать ситуацию, анализировать, делать выводы. И совсем другое дело передать в руки киллеру его оружие!

- Инга, ты здесь? Ты поможешь мне? – голос тихий, спокойный. Словно, гипнотизирует.
- Я… Я не знаю… Что ты будешь делать после того, как я тебе помогу?
- Ты знаешь. Навещу нашего общего знакомого.
Я, вдруг, вспомнила Леонтьева. Потом Веру Ивановну. Ту бабушку из Ярцево.
- Хорошо. Я помогу…. Валя…
- Отлично! Курьер будет минут через десять. Не задерживайся, пожалуйста! – Что бы там ни было, но я готова была поставить один к ста, что ей было приятно услышать от меня свое имя. Свое настоящее имя. – Прощай…

Я медленно поднялась с кресла. В специальном шкафчике у нас хранились дубликаты ключей от всех шкафчиков. Я выбрала нужные мне ключи, Сорок четвертый шкафчик, как и несколько других, был свободен, и им никто не пользовался. Еще я взяла свой рюкзак и высыпала содержимое прямо на стол – потом уберу. Нужно было идти.
А вскоре, действительно, приехал курьер. Я открыла дверь и передала ему продолговатый сверток. Молодой человек молча кивнул и тут же уехал.
 
Потом была ночь, полная тягостных мыслей и ожиданий. А утром меня ждал не очень приятный сюрприз. Сдав дежурство «дневному» диспетчеру, я пошла в раздевалку. А потом, когда я собиралась пойти домой и проходила мимо диспетчерской, меня кто-то окликнул. Так… Этого еще не хватало! Рифатов. Начальник службы безопасности. Имя и отчество у него непростые для произношения, я так и не смогла запомнить.

- Инга Витальевна, а я к вам! Уделите мне минутку вашего времени? Надо кое-что прояснить.- Берет меня под руку и отводит в сторонку.
- Да, конечно! Слушаю вас. – Я пытаюсь сохранять спокойствие. Поправила на плечах увесистый рюкзак.
- Инга Витальевна, тут такое дело. Я увидел по данным нашей системы, что вчера, поздно вечером открывалась дверь на нашей проходной. Я посмотрел записи с камер наблюдения и видел, что вы что-то передали молодому человеку. Перед этим вы заходили сначала в мужскую, потом в женскую раздевалки. Я бы хотел получить от вас объяснения ваших действий. Пожалуйста.

Черные, коротко стриженые волосы. Темно-карие глаза смотрят внимательно, цепко. И эта нарочитая вежливость, за которой угадываются стальные нотки. Вежливость, так свойственная все бывшим полицейским, которые перешли работать в  частный бизнес. Конечно, я предполагала, что такая ситуация может возникнуть. Или что-то подобное. Но чтобы так быстро!

- Я… У меня вчера подруга днем была в гостях и оставила свой ноутбук. И я взяла его с собой на работу, чтобы утром ей отвезти. А он ей вечером срочно понадобился. Вот она и прислала курьера.
- Вы его в раздевалке оставили?
- Да, в своем шкафчике. Чтобы не мешал.
- Понятно. А в мужскую раздевалку зачем заходили?
-  А я когда проходила мимо, почувствовала запах гари. Вот и решила проверить все ли там в порядке. Там месяц назад сушильный шкаф ремонтировали, что-то с проводкой. Вот я и зашла посмотреть.
- Посмотрели?
- Да, ложная тревога. Просто показалось.
Смотрит мне в глаза, словно оценивает на правдивость мой рассказ.
- На счет запаха, вы все правильно сделали. Но, на будущее, имейте в виду, что в ночное время открывать двери и ворота без особой надобности категорически запрещается. Хорошо?
- Да, конечно. Я постараюсь больше так не делать.
- Не смею задерживать. Всего хорошего!

29.

- Да, слушаю!
- Данила, привет.. Инга..
- Да, Инга, привет! Так непривычно! Обычно в чате общаемся, а тут звонишь, да еще и рано утром! Что-то случилось?
- Нет… То есть… Данила, ты мне друг?
- Конечно! О чем разговор!
- Ты мне доверяешь?
- Ну… Доверяю! Что случилось?
- Ты сегодня вечером заступаешь на дежурство. Так вот я хочу тебя предупредить, что ты увидишь кое-что необычное. Я прошу тебя не пугаться и не поднимать шум. Я тебе потом все-все объясню. Хорошо?
- Ну… Ладно. Что-то серьезное?
- Давай потом, не по телефону? Хорошо?
- Хорошо…
- Спасибо тебе! Пока!
- Пока, Инга…

30.
Итак: «Состав: молочный шоколад(сахар, какао масло, какао тертое, сухое обезжиренное молоко, сухой сывороточный продукт, молочный жир, эмульгатор(соевый лецитин), эквивалент масла какао(масло пальмовое, масло ши), глюкозный сироп(кукурузный, пшеничный), арахис, сахар, масло пальмовое рафинированное, дезодорированное, сухое обезжиренное молоко, соль, яичный белок, глютен». И т.д. Я держу в руках шоколадный батончик и внимательно, даже чересчур внимательно изучаю его состав, написанный крошечный шрифтом на упаковке. Обычно я покупаю пару таких батончиков на работу, чтобы потом съесть их с кофе. И никогда раньше не смотрела на упаковку, не  читала состав. Сколько же там всякой гадости, оказывается!

Я стою рядом с небольшой витриной в супермаркете. Наверное, со стороны выглядит нелепо, что человек внимательно изучает упаковку шоколадного батончика – все их покупают и едят уже много лет и ни кто не задумывается, что попадает в организм. В моей корзине уже лежит упаковка любимых круасанов и любимый питьевой йогурт. Там я тоже внимательно изучила состав, прежде чем положить в корзинку. Та же химия и пищевые добавки, но меня это ничуть не испугало.
На кассе самообслуживания я «пропикала» мои покупки, поднесла к сканеру дисконтную карту. Произвела оплату. Очень тщательно и аккуратно положила все в мой рюкзак. И пошла на работу. Неспеша. Погруженная в свои мысли.

Конечно, я не стала рьяной поборницей здорового питания и всего такого. Я не стала какой-то заторможенной и рассеянной, нет. Просто, я оказалась в такой ситуации, когда не знала, что делать дальше. В абсолютном тупике. Нет, раньше тоже были непростые моменты, и я с трудом, но находила нужное решение, выход. Но не сейчас.  Видя, что мои старания не имеют успеха, моя лучшая подруга интуиция, видимо, посовещалась с остальными моими чувствами, со всем моим организмом, и все они приняли совместное решение и «временно вывели меня из зоны активных действий». Примерно так. Последние два дня я только и делала, что смотрела любимые фильмы, листала старые журналы. Попыталась почитать, но почувствовала, что не могу сосредоточиться на чем-то одном. Видимо, психологическая перегрузка, вызванная последними событиями, достигла предела.

Я заранее решила, что в это дежурство я постараюсь немного поспать. Может, немного поработаю над переводом. Все прошло, как обычно и вскоре я осталась одна. Интересно, как Данила отреагировал на мой звонок? Конечно, удивился. Конечно, напрягся. Но больше мне не перезванивал, не писал. Значит все нормально.
Почему-то вспомнился Пашка. Давно не общались. Я даже немного соскучилась по нему. Но, ему теперь не до меня – у него теперь есть дама сердца! Я вспомнила нашу поездку за город. Какие же они хорошие, Пашка и Муха! Я вспомнила ее цветастый комбинезон, ярко красные волосы, ее смех и непосредственность. Прямо, чудо какое-то! Потом вспомнила Егора. Его темные глаза, сильные горячие руки, его голос  и то мое чувство покоя и безопасности, которое я ощутила рядом с ним. Где он сейчас? Может, позвонить ему? Просто поговорить. А может и позвоню! Я так погрузилась в свои мысли, что не сразу услышала звонок моего телефона – сунула его в карман рюкзака, когда шла в раздевалку. Интересно, кто это решил меня потревожить в десять вечера? Ну, вот, пожалуйста! Пашка! Тут как тут!

- Пашка, привет!!! А я вот только тебя вспоминала? Ты, прямо, как чувствовал!
- Ну… Наверное… Привет, Калинина. – Он явно был смущен и доволен  моей бурной реакцией на его звонок. – Ты на работе? Не спишь?
- Нет, не сплю! Я ведь на работе! Ты куда пропал? Как Муха?
- Муха? Нормально. Прикинь, дреды себе сделала. Я как увидел, чуть не упал. Зовет меня поехать с ней летом в Индию на какие-то там духовные практики и семинары.
- Ну! А ты чего?!
- А чего я? Я пока не знаю. Там в Индии говорят зараза одна и воду пить нельзя. У них мертвецы по рекам плавают, а индусы прямо из этих рек пьют и купаются там.
- Да брось, Пашка! Все не так страшно! Миллионы людей ездят туда и ничего!
- Не знаю… Подумаю еще. Как сама?
- Да все хорошо, дом-работа. Вот, над большим переводом работаю. Французская современная проза.
- Понятно… Работаешь, значит… А с криминальными новостями завязала?
- В смысле? – Я насторожилась.
- Ну, я имел в виду: криминалом больше не интересуешься?
- Говори!
- Да я вчера с корешем разговаривал, он гаишник. Так говорит на днях кипишь подняли в Подмосковье, проверяли всех подряд.
- А что случилось?
- Да опять какого-то богача грохнули. Прямо у него дома. Подробностей не знаю. Фишка в том, что киллера заранее ждали и проверяли всех подозрительных. И машины и людей на улицах. Кореш мне рассказал, что слышал, как одну девчонку задержали на станции– кейс у нее был подозрительный в рюкзаке, типа оружейного. Ну и подумали, что там винтовка, а она киллер. А она чуть ли не в драку с ними! А открыли – а там саксофон, прикинь! Говорят, что ж ты, дура, сразу то не сказала?! А она молчит. Ну и отпустили ее. А вечером грохнули олигарха того. Вот.
- Бред какой-то… - Я изо всех сил старалась не выдать свое волнение. – Пашка, ты извини, мне на обход идти надо. Пока?
- Ну… Надо, так надо…Работа, понимаю… Ну, пока.

Что я сделала, после того, как бросила телефон на стол? Я расхохоталась! И это не был смех радости. Какие-то нервные импульсы, какая-то агрессивная энергия выходили из меня с этим смехом. Из глаз текли слезы, а все никак не могла остановиться. Мой план сработал! Хотя, нет. Не было никакого плана. Был порыв, непроизвольное действие. Возможно, интуиция сыграла первую скрипку тогда. Да, я действительно отдала тогда курьеру кейс, в котором находилась не винтовка, а саксофон. Его я забрала из шкафчика Данилы. Просто, поменяла содержимое двух кейсов местами. И отдала курьеру. А Марго поехала с ним к Леонтьеву! И ее проверяли полицейские, как только она сошла с электрички.

Я, наконец, успокоилась и вытерла слезы бумажной салфеткой. А что Леонтьев? Я была уверена на сто процентов, что «грохнули» именно его. Как Марго это сделала? И где она сейчас? Быстро просмотрела в интернете новостные паблики. Про убийство Леонтьева ничего. Может, Пашка ошибся? Или чего-то не так понял? Я постепенно возвращалась в «зону активных действий». И, вместе с тем, я чувствовала большую усталость. Я решила немного поспать.

Выключила телефон, разложила на диванчике свой спальник и задремала. Мне даже приснился сон. Очень странный. Будто меня со всех сторон атакуют мерзкие крысы, а их морды похожи на лицо Леонтьева. Очень похожи. И я отбиваюсь от них, отбрасываю в сторону одну за другой, но их становится все больше, а силы мои уже на исходе. Но, вдруг, появляется кто-то огромный и сильный. И крысы в ужасе разбегаются в разные стороны. А этот добрый великан протягивает мне свою горячую руку. Я смотрю в его лицо и вижу лишь черную бороду и улыбающиеся глаза.

31.

- Инга!
Я невольно вздрогнула. Кто-то окликнул меня, когда я утром подходила к своему дому. Это…Егор. Я не заметила его машину на парковке и теперь, обернувшись, вижу, как он вылез из своего внедорожника и захлопнул дверь. Идет ко мне. В руке большая спортивная сумка.
- Инга, привет!
- Привет! Что ты тут делаешь?
- Да вот, тебя поджидаю с работы!
- Зачем?
- Надо поговорить.- Он уже не улыбается. Глаза внимательные, серьезные.
- Поговорить? О чем? Что-то случилось? – Мне как-то чуть-чуть тревожно в эту минуту.
- Есть разговор. Можем подняться к тебе или поговорить в моей машине.
- Да что же мы будем в машине то сидеть?! Пойдем, я тебя кофе напою.

Уже через несколько минут Егор сидит на моей кухне и наблюдает, как я варю кофе. Попутно болтаем о том, о сем. Светский треп, который предшествует серьезному разговору. Ставлю на стол чашки, корзинку с печеньем, сажусь напротив.

- Так о чем разговор? – Немного волнуюсь. Его появление очень неожиданно. А еще радуюсь. Да, радуюсь тому, что у меня на кухне сидит большой красивый и добрый человек, и я угощаю его кофе!
Егор медленно размешал ложечкой кофе, положил ее на блюдце. Сделал маленький глоток. Поднял на меня глаза.
-  Инга, я прошу тебя не нервничать и ничего не бояться. Разговор будет о ласточках.

Я едва не поперхнулась своим кофе. В моей голове вихрем понеслись разные мысли. Что это? Егор, он кто? Друг или враг? Он опасен для меня или нет? С трудом сохраняю спокойствие.
- О ласточках? Егор, ты, правда, приехал ко мне с утра пораньше поговорить о птичках?
- Да, именно так. Только говорить мы будем не о «птичках», а о двух девочках, которых все звали Ласточками.
- Я не понимаю… - Решаю валять дурочку до конца, насколько возможно.
- Я знаю, ты удивлена. И сильно встревожена. Я понимаю.  Инга, я все знаю. Всю историю про тех двух девочек и все твои приключения. Эта история подошла к концу, и нам с тобой предстоит поставить в ней точку.
-  Продолжай… - Я не опускаю чашку и делаю маленькие глотки один за другим. Егор внимательно смотрит мне в глаза и говорит медленно. Словно, боится напугать.
-  Я разговаривал с Валей. Или, как тебе привычнее, с Марго. Она сделал то, что задумывала и теперь хочет исчезнуть. Уехать навсегда. К тебе у нее нет никаких претензий. Ты ее больше никогда не увидишь.
- У меня вопрос. – Я решаюсь перебить его.- Кто ты такой, как ты узнал про меня и Марго и что вообще происходит? – Ставлю чашку на стол, резко, со стуком.
Егор смотрит на мою чашку, на меня. Еле заметно кивает, улыбается в бороду.
- Я все объясню. Я работаю, точнее, служу в одной структуре, имеющей отношение к министерству обороны. Более подробно я рассказать не могу. Когда я увидел у тебя ту накидку, помнишь? Там в лесу. Я очень удивился. Такие вещи есть только в армии. И я тогда увидел, почувствовал, что ты встревожена, чего-то боишься. Если бы на твоем месте был кто-то другой, я бы пустил ситуацию на самотек. Но ты мне очень нравишься, и я за тебя переживаю.

В этот момент я невольно опустила глаза. Надо же, все как в книге какой-нибудь! Красавица, которой грозит опасность и прекрасный рыцарь! Вероятно, я даже чуть покраснела от смущения. Егор прекрасно все видел, но настрой его был серьезен.

- Я решил узнать о тебе побольше.  И, как только я приблизился к тебе, я увидел, что за тобой следят.
- Следят??? Кто??? – Вот это сюрприз! Я вначале опешила, но потом догадалась. И Егор подтвердил мою догадку.
- Люди Леонтьева. Его служба безопасности. Я понял, что дело серьезное и решил подстраховать тебя. Но одному такое сделать непросто. Поэтому я попросил своих друзей помочь мне. Это было наше, скажем так, неофициальное дело. Мы не собирались тебе мешать и решили, что вмешаемся только в крайнем случае. После твоей поездку в Ярцево, Леонтьев был готов к твоей нейтрализации. Понимаешь, о чем я? Пришлось выйти с ним на прямой контакт и остановить его.
- А, вспомнила! Он тогда говорил про каких-то «армейских»! А я то все никак понять не могла, о чем это он! – Мне стало немного легче, но тревога не отпускала.
- Да, так и было. Мы знали, что на него готовится покушение, но не знали кто киллер. И мы не собирались вмешиваться. Мы не охранная контора. Мне, просто, нужно было убедиться, что тебе не угрожает опасность. Когда Марго устранила Леонтьева и собиралась скрыться, мы задержали ее. Объяснили, что мы не полиция, не бандиты. Мы хотели узнать, кто она такая. Видишь ли, спецы такого уровня, снайперы, другие специалисты состоят на особом учете. А у нас, как и везде есть своя «корпоративная этика». Мы своих не бросаем и помогаем чем можем. Марго оказалась бывшей женой одного из наших. Он, к сожалению, спился, и она его бросила. Но до этого, он научил ее многому. А она оказалась не просто способной ученицей. У нее настоящий талант. Думаю, если бы она была кадровым сотрудником, то была бы на хорошем счету и принесла бы стране много пользы. Но имеем, что имеем. Хочешь что-то спросить?
- Да. Где она сейчас?
- Она пока живет на одной даче. Когда мы ее взяли, я дал отбой товарищам, и они отошли в сторону. Я отвез ее в тихое место, где мы обо всем поговорили. И обо всем договорились. Она готова исчезнуть навсегда, и я ей помогу. Но есть два момента, которые надо решить.
- Какие «два момента»? – Я, не отрываясь, смотрела ему в глаза и видела, что он говорит правду. И я была готова довериться ему.
- Первое. Как ты поступишь дальше? Будешь ли ты раскачивать эту историю, писать об этом, кому-то рассказывать?
- Я… Нет, я не буду ничего раскачивать. Я хочу, чтобы все закончилось. И я очень хочу обо всем забыть. А второй момент?
Егор несколько секунд смотрел мне в глаза.
- Винтовка. Пожалуйста, отдай ее мне. Так всем будет спокойнее, поверь.
- А что ты с ней сделаешь? Отдашь ее Марго?
- Нет. Я спрячу ее в надежном месте. Если захочешь пострелять из нее – скажи, и я все устрою.
- Егор, скажи, только честно! Из этого Винтореза уже кого-нибудь убили? – Мне было бы невыносимо притрагиваться к орудию убийства.
- Нет, Инга, нет. Винторез абсолютно новый. Из него почти не стреляли. И уж точно, никого не убивали. Я говорю это тебе со всей ответственностью.
- Хорошо. Я верю тебе. Я сейчас. – Я пошла в комнату и через минуту вернулась и положила на стол перед Егором продолговатый сверток – пластиковый кофр с винтовкой, завернутый в старое одеяло.
 
Егор очень аккуратно развернул одеяло, открыл кофр и осмотрел детали винтовки.
- Ты пользовалась перчатками? На оружии могут остаться твои отпечатки пальцев.
- Да, я надевала перчатки. Но, на всякий случай можно еще раз все протереть.
- Я все сделаю. Не беспокойся. Знаешь, а у меня тоже есть для тебя подарок! – Он весело мне подмигнул и вышел в прихожую. Вернулся со своей сумкой. Поставил на стул, расстегнул молнию.
- Держи! – И протянул мне тот самый саксофон. – Пора вернуть его владельцу. Пусть занимается музыкой!

Мы оба весело рассмеялись. Я поняла, что теперь эта история, действительно закончилась. И я знала, что мне ничто не угрожает, что я в безопасности. Так сказал Егор. А я ему верила.
- Егор, послушай. А как все-таки Марго удалось сделать то, что она хотела? У нее еще одна винтовка была?
- Нет. Она как-то проникла в дом и оглушила одного из охранников. Взяла его пистолет. Ну, а дальше дело техники. Кроме Леонтьева никто серьезно не пострадал. Так, легкие ранения. Подробностей она мне не рассказала, да я и не сильно на нее давил.

Егор достал из кармана тонкие перчатки, надел и аккуратно переложил детали винтовки в свою сумку. А саксофон положил в кофр.
- Ну, вот, теперь все закончилось.  Мне пора. Спасибо, Инга, за кофе.
Мы пошли в прихожу. Я держала его сумку, пока он обувался и надевал куртку.
- Егор, спасибо тебе. За все. – Я протянула ему сумку. А он, когда брал ее из моих рук, положил свои ладони на мои. Так мы и стояли несколько секунд.
- Инга, знаешь, я хочу с тобой встретится и погулять. Просто погулять. А потом зайти в какое-нибудь уютное кафе и выпить кофе. Ты как?
- Я с радостью! Конечно!
- Я позвоню! – Егор внезапно наклонился и легко поцеловал меня  в губы. – Пока!
- Пока! – Я не сразу закрыла за ним дверь, слушая его шаги по лестнице. На душе у меня было радостно и легко.

32.

Данила ответил на звонок сразу, словно ждал.
- Да, Инга! Привет!
- Привет, Данила! Слушай, я так виновата перед тобой! Ты, не волнуйся, твой саксофон у меня в целости и сохранности!
- Да ладно, все нормально! Просто, немного странно!
- Я объясню. Моей подруге срочно потребовался саксофон для фотосессии, понимаешь? Я набрала тебе, а у тебя телефон недоступен. Ну, я и проявила неслыханную наглость и взяла без спроса. Ты не обиделся?
- Вот еще! Нет, конечно! Теперь понятно. А чего сразу не сказала, когда в первый раз звонила?
- Побоялась, что будешь ругаться на меня!
- Вас женщин не понять!
- Слушай, я могу его привезти тебе сегодня, куда скажешь. Или обратно на работу отнести?
- Отнеси на работу и положи, где взяла! – Нарочито строго сказал Данила, и мы вместе рассмеялись.
- Слушаюсь!
- Ладно, Инга, пока!
- Пока!

Сегодня очень теплый и солнечный день. Во всем чувствуется приближение весны. А, может, она уже началась? Люди так устали от снега и холода. И не только люди! Воробьи устраивают целые битвы, сопровождая их громким чириканием – этим забиякам лишь бы подраться! Голуби тоже не отстают. Озабоченно бубнят и начинают свои танцы на уже местами оттаявшем асфальте. Люди стали как-то добрее, что-ли… Может, Солнце нас всех так лечит каждую весну? Многие просто идут и улыбаются, подставив лица солнечным лучам. Молодежь демонстративно расстегивает куртки и прячет шапки. Часто слышу смех и веселые голоса.

Я тоже иду по улице – не смогла усидеть дома. Очень захотелось побыть на солнышке. Очень захотелось мороженого. Купила любимый рожок и села на лавочку в сквере. Ела мороженое, жмурилась от солнца, а сама все думала, что же теперь будет дальше? Снова прислушалась к своей лучшей подруге. А она словно спала! Тоже, видать, перенервничала за последнее время! На какое-то мгновение она раскрыла сонные глазки и шепнула мне на ушко:
- Все будет хорошо! Ни о чем не тревожься!

И снова сладко заснула в своей колыбели. Ну, значит, так оно и будет!
В кармане зазвонил телефон. Я не глядя, подставив солнышку лицо, поднесла его к уху.
- Алло.
- Инга?
Я сразу встрепенулась. Марго.
- Привет… Валя.
- Можно просто Марго! – Она засмеялась. – Так тебе привычнее!
- Хорошо, Марго…
- Звоню, чтобы попрощаться. И сказать спасибо.
- За что? Слушай, я не изменила своего мнения. Не надо меня благодарить!
- И все равно, спасибо! За понимание и сочувствие. Ритка бы оценила. И за саксофон отдельное спасибо! Честно, не ожидала от тебя… Вот бы меня с винторезом взяли! И все! А так я седлала все, что хотела. Никто не ушел от наказания. Никто.
- Я не хочу об этом говорить. Убийство, оно и есть убийство, как его не облагораживай. Нет, никогда я с тобой не соглашусь, Марго.
- Ладно. Не будем спорить. Я уезжаю. Навсегда. Попробую начать все с начала. Я ведь еще молодая. Пожелай мне удачи, Инга!
- Ну… Хорошо. Удачи тебе, Марго. Пусть у тебя все сложится хорошо, пусть все получится!
- Спасибо… Кстати, я узнавала на днях… Наша Бабанюра пошла на поправку. Ее из реанимации перевели в обычную палату и пускают к ней посетителей. Пойдешь?
- Конечно! Вот это хорошая новость! Конечно, пойду!
- Только, прошу тебя, не говори ей про меня, хорошо?
- Хорошо… Не буду.
- Ну, все? Прощай?
- Прощай, Марго…

Пусть у нее, действительно, все сложится хорошо!  Какая страшная ей выпала судьба! Ей и ее сестре. Кто и как определяет, каким испытаниям подвергнуть человека? Через какую боль его провести? У меня нет ответа на этот вопрос. Я так и не смогла смириться с тем, что сделала Марго. Но я прекрасно понимала, что толкнуло ее на это! И я ей сочувствовала! Мне так было жалко ее и ее сестру! До слез… Но я категорически не принимала, осуждала убийство кого бы то ни было!. Наверное, в этом споре нет какого-то окончательного, правильного ответа. Каждый прав по-своему.

И я знала наперед, что еще очень долго, может, всю жизнь буду вспоминать двух девочек, одна из которых ушла слишком рано, а другая взяла в руки оружие и стала вершить самосуд, добиваясь справедливости, в которой им когда-то отказали. А еще я поняла одну простую, но такую важную вещь. Впредь, дальше по жизни, я не смогу спокойно пройти мимо любой несправедливости, насилия, хамства. Я буду бороться с этим злом, пока будут силы, бороться всеми доступными способами. Да. Я так решила.

Я вспомнила о нашей бедной Бабанюре. Я обязательно пойду к ней! Накуплю кучу разных вкусностей, и мы будем вместе с ней пить чай! И вспоминать наших шалопаев!
Опять телефон! Это Егор! Я уже точно знала, что у меня, у нас все будет хорошо! Я поднесла телефон к уху и, снова зажмурившись, подставила лицо солнечным лучам.

- Здравствуй!