5-4. О пользе изучения иностранных языков

Вам представлен небольшой рассказик о каком-то этапе моей жизни.
Я назвал такие рассказики вспоминашками. В них всё правда.
Они относительно хронологичны и, соответственно, пронумерованы.
В принципе каждая вспоминашка имеет свой особый сюжет и имеет смысл сама по себе.
Но иногда в рассказе может быть что-то не совсем понятно, если вы не знакомы с предыдущими. Поэтому, лучше читать подряд.
Всего имеется пять разделов:
1. 1956-1964. До школы. Школа № 10;
2. 1965-1973. Школа № 4. Школа № 2;
3. 1973-1977. Учёба в институте;
4. 1978-1980. Армия;
5. Школа. Институт (1980-1982).
   Стажировка (1982-1984).
   Аспирантура (1984-1987)
   Институт (1987-1994).
   Сибирь (1994-1999).
В названии вспоминашки первая цифра - номер раздела,
второе число - номер вспоминашки в разделе.
Пока общее число вспоминашек - 77.
---------------------------------------------------

                5-4. О пользе изучения иностранных языков,
                или    
                «Sit down, please»

Моя первая стажировка в МГУ весной 1982 года уже подходила к концу, когда в Москву приехал брат моей жены Марины Игорь. Он приехал тоже на какую-то стажировку по работе, но все свои дела быстро сделал, и мы вволю побродили с ним по весенней Москве. Где только мы не были.

 Во-первых, я познакомил его с нашей весёлой компанией в ДАСе. Мы даже успели с ними выпить бутылочку венгерского вермута, естественно, по совету более опытных старших азербайджанских товарищей прилично разбавив её нашей русской водочкой. Получилось очень неплохо. Все-таки большой педагогический опыт много значит.

Затем я сводил его на физфак МГУ, где нам читал лекции по голографии очень именитый пожилой профессор, автор многих учебников по физике Иван Алексеевич Яковлев.  На этих лекциях Яковлев показал нам голограммы, бывшие тогда большой редкостью.

Рассматривая голограммы, я вспомнил, как мы с Валерой Малиновским на третьем курсе пытались получить нечто подобное (смотри Вспоминашку 3-5 «О научном значении пластилина»). Нам с Игорем очень понравились голограммы, дающие объемное изображение, а Игорь, я помню, был ещё весьма удивлен тем, что профессор Яковлев, этот известный во всём мире человек, носит дешёвые войлочные боты, известные под названием «Прощай, молодость», и которые у нас носили обычно старенькие бабушки. Да, вот такие они – большие настоящие ученые. Им не до понтов, лишь бы было удобно и тепло.

Мы с Игорем много ходили по старым московским улицам. Как то, гуляя по Большой Никитской, в её самом конце, чуть не доходя до церкви, где венчались Пушкин с Натальей Гончаровой, мы проголодались и зашли в небольшое кафе. Большим разнообразием блюд это кафе посетителей не баловало, и нам пришлось взять нечто под названием «фруктовый суп». Но попробовав его, мы поняли, что есть это невозможно. Мы сидели и обсуждали суп и его изготовителей, но тут заинтересовались сценой, разворачивающейся за соседним столиком.

Там сидели отец и его сын лет пяти-шести. Перед сыном стояла тарелка с этим же супом. Он видимо уже его попробовал, и теперь вяло водил ложкой в тарелке. «Ешь, сейчас же! — строго сказал ему отец, — когда я приду, чтобы ты всё съел»! После этого отец встал и куда-то вышел. Мальчик грустно посмотрел на нас. «Вам нравится»? — тихо спросил он, увидев перед нами этот же суп. «Нет»! — дружно хором ответили мы. «И мне не нравится», — печально вздохнув, сказал он и опять начал уныло водить ложкой, понимая, что ему, в отличие от нас, всё-таки придется съесть этот проклятый суп.
 
Мы, конечно же, не могли вмешиваться в сложные семейные отношения и, от всей души сочувствуя этому мальчику, вышли из кафе в поисках чего-нибудь более съедобного, чем «фруктовый суп». Да... Наверное, практически каждый может вспомнить ситуацию, когда родители заставляли нас есть то, что нам категорически не хотелось. Или мы делали это с нашими детьми. Прямо, бумеранг какой-то.

Но кульминацией наших экскурсий был поход в «Яму». Это был знаменитый на всю Москву пивной бар. Располагался он на углу Пушкинской и Столешникова переулка. Официальное название у него было «Ладья», но все знали его под именем «Яма», наверное, потому, что он располагался в полуподвале, и туда надо было спускаться, как в яму.

Пиво там никогда не разбавляли, и, к тому же, оно было всегда свежее. Чтобы попасть в «Яму», нужно было, как правило, отстоять небольшую очередь, которая, признаться, двигалась довольно быстро. Вход туда стоил 50 копеек, но на эту сумму ты мог взять тарелочку с простенькой закуской. Это могла быть вяленая солёная рыба, сыр, солёные сухарики или ещё что-нибудь подобное, подходящее к пиву.
 
В зале стояли деревянные столы, за которыми пили стоя. Пиво набирали из автоматов. За 20 копеек — неполная кружка. Напомню, что полная кружка стоила 22 копейки. Место было недорогое, но очень престижное. Туда охотно ходили студенты, творческая московская интеллигенция, бывали иностранцы, было не зазорно пригласить и девушек.  Вот в это замечательное место мы и зарулили вместе с Игорем.

Выпив по паре кружек, мы увлеченно обсуждали что-то с нашими соседями по столу. И тут мне захотелось прогуляться. Оставив Игоря на попечение наших новых знакомых, я отправился в туалет. Я заранее извиняюсь, ибо сейчас пойдет речь о довольно деликатных вещах. Ну, да ладно, читают меня люди взрослые. Впрочем, сейчас и деток ничем особо не удивишь. Скорее удивляют они нас.

Так вот. Туалет в «Яме» был оформлен в стиле минимализма. В смысле никак. Все было открыто, никаких буржуазных кабинок. Как говорится, рабочим, крестьянам и примкнувшей к ним интеллигенции от своих товарищей скрывать нечего.  Это была довольно большая комната с небольшим числом как посадочных мест для людей, зашедших сюда по серьёзным делам, так и мест для людей, зашедшим по делам менее серьёзным. Кроме этого, так как в зале курить было нельзя, то и курящая публика толпилась там же. Словом, в этой комнате сидело, стояло, курило и галдело человек 25.
 
И тут в туалет заходит негр. Настоящий большой иссиня-чёрный негр. Зайдя, он немного растерялся. Народу много, свободных мест нет, и, видимо, по-русски он не очень. Словом, слегка ошалел человек.
 
И тут с одного из посадочных мест приподнялся мужичок, немного похожий на артиста Евгения Леонова. Его брюки были слегка приспущены и, стоя на полусогнутых, он широко улыбнулся и, продолжая вытирать соответствующее место при помощи одной руки, другой рукой сделал широкий приглашающий жест и выдал фразу, которая поразила весь сортир. «SIT DOWN, PLEASE»,  — громко и внятно произнес он, явно обращаясь к ищущему своё место в жизни негру.
 
После секунды абсолютной тишины раздался громкий взрыв хохота. От души смеялись все находящиеся в туалете: в их числе и вежливый мужичок, знаток английского языка, а громче всех смеялся этот самый негр.
 
Потом началось братание.  Видимо, под влиянием обильных пивных паров в наших советских людях ярко проявились их лучшие качества в виде горячей любви ко всему человечеству, а особенно к народам Африки, угнетаемым злобным империализмом. Все лезли пожать негру руку, приобнять его, словом, выразить ему какую-либо симпатию. 

Я вышел из туалета и зашёл в пивной зал слегка потрясённый увиденным. Рассказывая эту историю Игорю, я краем глаза видел, как за соседними столами те, кому повезло увидеть эту замечательную сцену, взахлеб пересказывали её тем несчастным, которые в это время банально пили пиво в зале. То оттуда, то отсюда громко неслось: «Sit down, please», — а потом взрыв хохота.
 
Так что учите иностранный язык, друзья. Он может пригодиться вам даже в самом неожиданном месте.
 
                Sit down, please.