Становление

Это было тревожное время, но я был молод и здоров.
И сумел выжить в изменившемся мире.
Раньше не видны были стены под многочисленными победными лозунгами. Но когда их сорвали, то оказалась, что штукатурка облупилась, кирпич искрошился, а бетонные панели пошли трещинами. Кое-где прохудилась крыша.
И женщины, что  раньше гордо вышагивали по улице,  прижались к домам или отступили к проезжей части. 
Моя подруга непомерно потребовала.
- Я хочу остаться человеком! - заявила она.
Волосы  встопорщились, угольками высветились глаза.
И в другое время и при других обстоятельствах на мне бы отразилось ее негодование.
Иногда набрасывалась разъяренной фурией. Если ей удавалось  оседлать противника, то скакали, не  разбирая дороги и до полного изнеможения.
Когда заведовала лабораторией.
Хозяин усомнился в ее знаниях.
И напрасно попытался успокоить работников.
Если его подручные  еще не освоились с местными реалиями, но он некогда числился на нашем предприятии, даже занимал начальственную должность, но был уволен за  хищения. (То есть по собственному желанию, дирекция не пожелала выметать сор из избы.)   
А теперь господин решил отомстить бывшим гонителям. Всем, кто работал на заводе.
- Хотя вы тоже некоторым образом люди, - заявил на  общем собрании.
Словно выругался или ударил пулеметной очередью.
И мы, уставшие от многочисленных переворотов, в которых были замешаны наши предки, не возмутились, но откликнулись привычным гулом.
Так всхлипывает мотор, перед тем как окончательно заглохнуть.
Непотопляемый профорг (такие выживут при любой власти, даже если нас захватят марсиане), запинаясь и оглядываясь на хозяина, доходчиво разъяснил.
Когда ветхое сломано, а новое еще не созрело, то приходится надеяться на монаршую милость, мысленно низко склонился перед повелителем.
- Он осчастливит нас манной небесной! – вспомнил библейские сказания.
У меня отвисла челюсть. В горле пересохло, закуски не предвиделось, но надо принять, чтобы не погибнуть от жажды.
- Если заслужите, - согласился хозяин.
И хотя не отличался особой дородностью, я вспомнил детскую книжку,  в которой царствовали толстяки. Один из них попал к нам.
Бесполезно с ним бороться.
Подруга моя вознамерилась.
На мне отточила свое мастерство.
Бытие определяет сознание, научил нас один из отцов-основателей.
Переводчики ошиблись в одной букве. Битие – посчитал он, поссорившись с домочадцами.
Я тогда не знал об этой ошибке, и ненароком избаловал подругу.
Обычно вставал раньше ее.
Осторожно передвигался, чтобы не скрипнула половица. Чем дольше она спит, тем вольготнее  живется.
Но все же она догадывалась. И не просыпаясь, призывно откидывала одеяло.
А я как Павловская собака истекал  слюной.
Не решался покинуть этот увядающий луг. И завидовал пчелам и мошкам,  которые могли улететь.
Под их назойливое жужжание  умудрялся приготовить кофе, и при этом ничего не спалить на кухне.
Потом возвращался с подносом.
Но далеко не всегда удавалось вкусить целебный  напиток, чаще всего женщина пыталась взбодриться иным способом..
Если по утрам ей не сразу удавалось очнуться, то постепенно она заряжалась  аккумуляторной батарейкой, а я растрачивал остатки энергии.
Хозяин утром обнадежил работников.
Если б собрал днем или вечером, я бы достойно ответил.
А подруга, избалованная  вседозволенностью, вступила в бесполезные пререкания.
- Есть хотят не только услужливые! –  возмутилась  она.
Неожиданное и рискованное заявление.
Вроде бы за  время совместного существования досконально изучил ее.
Думал, что, только нападая на меня, превращается она в ведьму, с которой невозможно сладить.
Но она еще больше возбудилась, когда ей пренебрегли.
Гарпия нацелилась на добычу.
Луг, в который я попал утром, внезапно обернулся болотом. Топь  взбухла огромным пузырем. Он лопнул, многие задохнулись.
Хозяин и его свита повернулись в ту сторону, где, видимо, находилось их святилище. Молитвенно сложили ладони.
Но не поддались.
Молитва сильнее нечисти.
А мы, выросшие в грехе и в безверии, не воззвали к Спасителю.
Одни заткнули нос, чтобы не учуять.
Другие, более пугливые или продвинутые, кроме этого зажмурились и заложили уши, чтобы уцелеть в побоище.
Правители не ценят смутьянов.
Но некоторые мнят себя свободными и неподкупными созданиями. Одичавшими лошадьми, но их давно уже повторно одомашнили.
Эти мнимые дикари постановили выбрать народного директора. Отыскалась подходящая кандидатура.
Будто эта женщина сможет одним хлебцем или рыбкой накормить всех голодающих.
Если такое некогда удалось, то не  повторить чудное деяние.
На заводском дворе устроили шествие под красным флагом.
А кто-то вспомнил, что раньше гудком призывали работников на борьбу и победу.
Надо подняться на чердак, а потом по ветхой полусгнившей лестнице вскарабкаться на сторожевую башню.
Чердак облюбовали голуби, исполнитель поскользнулся на их  помете, и повредил ногу. Не смог объявить всеобщий сбор.
Заплакал от бессилия,  размазывая по лицу грязь и слезы.
Поэтому возмутилось всего несколько человек.
Из окон заводоуправления их не забросали горшками с цветами и другими тяжелыми предметами, но наоборот поспешно захлопнули ставни.
Но из щелей выглянули объективы видеокамер.
Надо всех зафиксировать. чтобы в дальнейшем достойно отблагодарить.
Когда щелкали затворы, смутьяны отваливались от толпы.
У одного развязался шнурок,  босиком больно шествовать по осколкам.
Сложное действие, у детей уходит несколько лет, чтобы научиться шнуровать обувь.
У другого прихватило живот, и он юркнул в ближайшую парадную. Может быть, жалостливые жильцы допустят  до отхожего места.
Но обыватели запахнули двери, чтобы не обвинили в содействии.
Кто-то отошел в сторону,  случайно оказался здесь и не причастен к происходящему.
Некоторые прикрылись шарфиками и платочками. Напрасно понадеялись, что их не признают под  маской.
Мне не удалось присоединиться к подруге, хозяин вызвал  на собеседование.
- Я награждаю и поражаю, - напомнил он.
Так давно жил  в городе, что говорил  без акцента.
Почти коренной обитатель, и у нас встречаются смуглые черноволосые горожане. И так раскатывают некоторые буквы, что речь их похожа на рычание.
Опять разыгралась фантазия, почудилось, что звери вырвались из клетки, а завоеватели  устремились конной лавой.
Отступил к окну, чтобы не погибнуть.
Когда в Персии разгромили наше посольство, уцелел один свидетель.
Я тоже обязан поведать миру о преступных деяниях.
Боковым зрением различил, как идет сражение.
Знаменосец еще не погиб.
Хозяин, хотя не соизволил выглянуть в окно, тоже каким-то образом догадался.
Наверное, обладал запредельными способностями – без них не выжить в лихолетье, - или доложили соглядатаи.
- Столько безумных воительниц сгинуло, - вспомнил он.
Еще один боец убыл, различил я.
- Излишне деловые женщины хуже развратниц, - поделился он своим жизненным опытом.
Осталось четверо. Если встать спиной друг к другу, то можно отразить нападение.
- Она сразу не согласится, - оправдал я ее.
- Тем более уничтожу того, кто посмеет помочь ей, - неожиданно предупредил палач.
Непонятный намек, ее соратники сдались,  и  даже перед тем как отдать шпагу, не переломили клинок о колено.
Одной не выстоять.
- Всего лишь бабская истерика, - прикрыл я свою подопечную.
Вынужденное признание, иначе ей  не спастись.
Такие болезненные слова, что казалось, они покалечат горло и гортань. Но легко проскользнули по пищеводу, и даже судорогой не свело члены.
- Баб надо приструнить, - согласился с палачом.
И доказывая свою лояльность, сокрушил врага.
Под ногой хрустнула непрочная хитиновая оболочка.
- Живи, - разрешил хозяин.
Наверное, среди моих предков были рабы, поэтому я не посмел перечить.
Должен остаться свидетель, когда в очередной раз сменится власть.
Рабы ходят босяком, поэтому приспешники подсуетились, перед посещением засыпали мне в ботинки прах и пепел.
Но теперь, когда я принял обет послушания, забыли о моем существовании.
Разулся и вытряхнул из ботинок землю.
Вернулась способность трезво оценивать обстановку.
Подругу отпустили, вежливо выпроводили за ворота. И даже не покалечили, воинам постыдно обижать женщин.
Но предупредили меня.
А мне не удалось сослаться на ее вздорный характер.
Да и бесполезно доказывать. Плетью не перешибить обух. Обвинения уже сфабриковали. Не единожды опаздывала, что подтвердили многочисленные очевидцы. И не всегда выполняла указания начальства.
И несправедливые ее замечания, и неосторожные призывы. Но эти внушительные аргументы приберегли на крайней случай, глупо из пушки стрелять по воробьям, хватит и повседневной мелочевки.
И не надо подписываться под заявлением, для этого существуют  специально обученные люди.
Как положено, по собственному желанию.
А мне тоже почти без потерь удалось выбраться из крепости.
Но не сразу вернулся домой. Долго босиком ходил по обезображенной земле и изранил ноги. Поэтому дорога растянулась на бесконечные версты.
Обычно в забегаловках, что в последнее время расплодились погаными грибами, не наблюдалось столпотворения, но только не этим вечером. Пришельцы  захватили большинство предприятий, осиротевшие работники пытались утешиться привычным способом.  И не только выпить, но и поделиться с соседом.  И чем больше распалялись, тем отчаяннее грозились.
Если  воплотить их  угрозы, не только  уничтожат захватчиков, но разрушат бездушный город.
Этому месту быть пусту,  при возведении новой столицы предрекла  пророчица.
Сбывается ее предсказание.
Поэтому я долго не задерживался ни в одной забегаловке.
Цепочка моих следов напоминала заячью побежку, когда зверек спасается от охотников и отчаянно петляет, но с каждой петлей я все ближе подбирался к дому.
При этом одолел множество препятствий. Попал в пустыню и едва не погиб от жажды. А когда углядел караван и обратился к погонщикам, то предводитель привычно отказал.
- Похож  я на предателя? – спросил я. 
Грешники должны отличаться от праведников. Ощупал себя, но не  выросли рожки, ступни не обернулись копытами, хвост не обвился вокруг ног.
Еще не дорос до сатанинской сущности.
Но, может быть, нос заострился, зрачки потемнели,  вздернулась губа и обнажились клыки.
Прохожий доходчиво ответил: ребром ладони ударил по локтевому сгибу, то есть не различил изменений,  подруга тоже не заметит.
Но все равно мало одной пустыни, придумал очередное испытание.
Кораблю все равно суждено погибнуть, выбросился за борт, не дожидаясь ненастья.
И опять выжил, заранее присмотрел остров.
А зимой очутившись в тайге, набрел на лесную заимку, хозяин предусмотрительно оставил дрова для случайного странника.
Все преодолел, поэтому изумился, после долгого восхождения упершись в запертую дверь.
Я тоже пришелец, и гораздо раньше завоевателей принялся осваивать негостеприимный город.
Предоставили общежитие, мастером в цеху долго и досконально изучал технологический процесс.
Потом предложил внести некоторые изменения.
Есть благополучные страны, где количество мужчин примерно соответствует числу женщин, но у нас давно нарушено  равновесие.
Мы, мужчины, погибаем на войне, а если выживаем, то чаще всего непригодны для использования. Нам всякое может пригрезиться кошмарными ночами.
Мы спиваемся, и разве что можем похвалиться былыми похождениями.
Мы редко доживаем до пенсии. А если доживаем, то превращаемся в руины.
В лаборатории помог ей выстоять – она споткнулась и потеряла равновесие – и не сразу убрал руки.
Так мы познакомились.
А потом напросился в гости.
- Лучше всего жить одной, -  заявила она, я согласился.
- Тоже был один, - откликнулся неправильным эхом.
Пытался выстоять  в общежитии. Чтобы не погрязнуть в болоте обыденности. Что можно взять с бесхозных соседок?
Иногда брал, когда становилось невмоготу. Но отступал и прятался после торопливого и невнятного общения.
Или оказывались непрочными веревки, которыми они хотели повязать меня, или в сетях находил прорехи.
Но все сложнее  выбираться из ловушки.
- Но теперь не буду, -  ответил  соблазнительнице.
- Уходи, - взмолилась она.
Я послушался. Ненавязчиво попрощался.
Жаркие и жадные мои губы с ладони переползли на запястье, на предплечье, на плечо.
Она задохнулась.
Я тоже извелся.
Можно взять любую крепость, пришла шальная мысль.
- Возьми, - услышала она.
Наконец удалось найти надежное пристанище.
- И я дождалась, - согласилась женщина.
Корабль мой успешно пришвартовался.
Даже самые стойкие цветы увядают с наступлением осени. Но  бабьим летом напоследок распускаются бутоны.
Подруга моя расцвела.
И забыла о грядущих холодах.
А когда зима наступила, напрасно попыталась выжить в своем убежище.
Чтобы спасти ее, надо растопить лед, что заполонил наши души.
Представил, как она укрылась ватным одеялом, и все равно не могла согреться. Поджала колени к животу и обхватила их руками. Пар от дыхания инеем оседал на стене. На дверной притолоке нарастали сосульки.
Среди прочего для изготовления  изделий на заводе использовали керосин, если поджечь его, можно растопить лед.
Осторожно спустился крутой лестницей. Чтобы не  покалечиться. А на улице успешно преодолел простреливаемое пространство -  на голову не упал кирпич, на тротуар не запрыгнула взбесившаяся машина.
Работники лаборатории следили за грамотным исполнением технологических операций.
У моей подруги были ключи  от всех помещений.
Перед собранием, где нас приговорили к гибели и поруганию, я случайно прихватил  связку.
Завод окружал ветхий деревянный забор, я воспользовался одним из многочисленных лазов.
На третьем этаже светилось окно директорского кабинета, метались тени, захватчики отмечали  победу.
Цех, где хранились баки с горючим, примыкал к зданию заводоуправления.
Можно располосовать рубашку и  соорудить из обрывков бикфордов шнур.
И тогда все будет как встарь и даже лучше былого, меня назначат начальником цеха,  пропишут в квартире, и уже не придется ежедневно ублажать хозяйку и доказывать свою значимость.
Проник в цех,  от запаха горючки закружилась голова.
Представил в этом кружении.
Пепел от взрыва накроет город.
Когда обнаружат виновного – если не найдут, то назначат, - он понесет суровое наказание.
Я виноват, случайно обнадежил сожительницу, и она расцвела под призрачным ненадежным теплом.
Битие определяет сознание, слишком поздно осознал абсолютную эту истину.
Пришло время исправить ошибку.
Подобрал ключи, которые она потеряла по преступной небрежности.
Необходимо вернуть их хозяину.
Справедливое и правильное решение.
Пусть при этом потеряю жилье, честь и совесть превыше любых подачек.
Хозяин отметит мое служение.
Побрел к его кабинету, туда, где торжествовал и гремел  праздник.
И если поначалу тяжело давался каждый шаг, то постепенно приспособился.
Не моя вина, что нас завоевали марсиане, может быть, они помогут нам возродиться.
………………………..
     Г.В. Июнь 26.