Слово исправление одной ошибки

Рассмотрим фрагмент «Слова» (228 – 238), которым автор возвращает читателя от воспоминаний о полках Олега Гориславича к битве на Каяле.
Со времён первых издателей этот фрагмент разбивался на фразы почти всегда следующим образом:

То было въ ты рати и въ ты плъкы, а сицеи рати не слышано!
Съ заран;я до вечера съ вечера до света летятъ стрелы каленыя, гримлютъ сабли о шеломы, трещатъ коп;я харалужныя въ поле незнаеме среди земли Половецкыи.
Чръна земля подъ копыты костьми была посеяна, а кръв;ю польяна: тугою взыдоша по Руской земли.

На первый взгляд всё тут понятно. Такой битвы никогда прежде не было! (гипербола) Целый день среди земли Половецкой летают стрелы, гремят сабли о шеломы и трещат копья. Дальше автор что-то говорит про погибших, используя поэтичную сельскохозяйственную метафору. Завершается эпизод всходами горя по Русской земле (всходы = следствия того, что было посеяно). Однако, первое впечатление о ясности данного отрывка обманчиво. Покажем, что приведённая трактовка не верна (равно как и другие подобные ей упрощенческие интерпретации текста).

1.
Во-первых, заметим, что в данном фрагменте обыгрывается двойное значение слова «земля»: 1.  земля-страна и 2. земля-почва. Более того, эти две земли автор ставит  рядом, как бы нарочно сталкивая их («землю Половецкую» и «черну землю»).
А теперь посмотрим на финальную строку.
– Что взошло по Русской земле тугою?
– «Черна земля».

Оказывается, что земля-почва восходит по земле-стране.

– Где эта «черна земля» была посеяна?
– Очевидно, «среди земли Половецкой».

Таким образом, «черна земля» засевается в одном месте, а восходит в другом. Суть сельскохозяйственной метафоры такова: черна земля засевается среди земли Половецкой телами павших русичей и восходит по всей Русской земле горем-тугою русских жён (см. 280 – 286).
Так, отталкиваясь от последней строки, мы логически пришли к выводу, что фразу про засев земли нужно начинать со слов «Въ поле Незнаеме…». В этом случае текст приобретает завершённость: ГДЕ черна земля ЧЕМ посеяна – ЧЕМ (она) взошла ГДЕ.

2.
Посмотрим на окончания получившихся фраз.
Первая фраза:
«Съ зараАНIЯ… … харалужНЫЯ»
Как видим, эта фраза «округла»*, так как повторяется окончание НИЯ. Плюс к этому повтор «хара – зара».

-----------------------------------
* Подобная «округлость» – есть формальный критерий разбиения «Слова» на строки и фразы. В моей книги «Три ключа к «Слову о полку Игореве»» данный критерий и есть 3-й ключ.
-----------------------------------

Вторая фраза:
«Въ поЛЕ Незнаеме…  … Руской земЛИ».
Эта фраза также «округла», поскольку повторяется окончание ЛИ.
И всё же внутри этой фразы есть другая более наглядная «округлость»: 
«ВЪ ПОЛЕ НЕзнаеме…  …крыВiю ПОЛЬЯНА».

В итоге такого обособления последняя строка отрывка про тугу, всходящую по Русской земле, также приобретает автономность, т.е. её можно счесть отдельной фразой. Эти две фразы образуют чету «Сев» и «Всходы».

С учётом всего вышесказанного, мы делим текст следующим образом:

То было въ ты рати и въ ты плъкы
         а сицеи рати не слышано!
Съ заран;я до вечера съ вечера до света
         летятъ стрелы каленыя
         гримлютъ сабли о шеломы
         трещатъ коп;я харалужныя.
Въ поле незнаеме
         среди земли Половецкыи.
         чръна земля подъ копыты          
         костьми была посеяна
         а кръв;ю польяна.
Тугою взыдоша по Руской земли.


РЕЗЮМЕ:
В результате проведённого анализа мы переставили одну точку, а другую поставили вместо невразумительной точки с запятой. В итоге проходящая через всё «Слово» пунктиром метафора кровавого сева-всходов приобрела наглядность. Вместо яркого чувственного импрессионистичного фрагмента (красная кровь на чёрной земле, грохот боя) мы получили логичный текст. К слову сказать, Роман Якобсон в своём прозаическом переводе «Слова»  (1948 г.) правильно начал фразу с «В поле неведомом…», что говорит об осознанности учёного переводчика.

«Округлость» получившихся фраз едва ли случайна. Следовательно, предложенное разбиение текста на фразы подразумевалось автором. Кстати, пафосная мысль о том, что существует только одно верное членение текста на фразы и строки, была непонятна большинству исследователей «Слова». Им казалось, что художественный текст априори нестрог и потому акцентировать его можно как угодно. Однако для того, кто знает о наличии в «Слове» акростиха, анализ текста превращается в поиск единственно правильного решения.

В данном случае начала полученных фраз складываются в слово С–ВЪ–ТУГО – «святого». Далее читается слово «чти»: ЧТ(о мне шумить…) – И(горь полки заворочаетъ…).