Коврик в коридоре

 

Запах жареной мойвы стоял в коридоре плотной стеной. Этот запах въелся в старые обои с блеклым рисунком из увядших лилий, пропитал шерстяные пальто на вешалке и, кажется, даже просочился сквозь замочную скважину в комнату Игната.

Игнат лежал на узкой софе, уставившись в потолок, где на стыке плит образовалась желтоватая трещина.

На кухне звякнула сковорода. Тяжело, с оттяжкой, закрылась дверца старого холодильника «Минск», который при каждом выключении компрессора содрогался всем железным телом, словно его била крупная судорога.

Игнат вздохнул, сел и нащупал ногами стоптанные тапки.

В коридоре он столкнулся с Вадимом. Вадим был в своем неизменном сером велюровом халате с оторванной шлевкой и в очках с толстыми линзами, которые делали его глаза огромными и влажными, как у глубоководной рыбы. Они делили эту трехкомнатную квартиру на окраине города уже два года — с тех пор, как их общая двоюродная тетка, не отличавшаяся душевным здоровьем, отписала жилье обоим в равных долях. Продать квартиру было невозможно из-за наложенного судом ареста на долю покойной тетки по какому-то древнему коммунальному иску, разъехаться не позволяли финансы. Так они и жили, тщательно размечая границы.

— Ты опять брал мою губку для посуды, — негромко, без видимой злобы сказал Вадим. Он держал в руке пустую пластиковую бутылку из-под кефира, которую, судя по всему, собирался помыть и аккуратно сложить в ящик под раковиной, где у него уже хранилось около сотни таких же бутылок.

— Я к ней не прикасался, — ответил Игнат, стараясь не смотреть на жирный воротник халата сожителя. — У меня своя. Синяя. Она лежит на моей половине раковины.

— Синяя лежала на моей половине, — так же тихо и занудно продолжил Вадим. — А моя желтая оказалась сдвинута к смесителю. И на ней был след от жира. Я не жадный, Игнат. Я просто люблю учет. Если мы не будем соблюдать правила, мы превратимся в животных. Ты же не хочешь превратиться в животное?

— Я уже им становлюсь, — сказал Игнат. — От запаха твоей рыбы у меня скоро начнут расти жабры.

Вадим посмотрел на него сквозь толстые стекла очков. На его лице не отразилось ни единой эмоции. Он лишь аккуратно обошел Игната по узкому коридору, стараясь не соприкасаться плечами, и скрылся в своей комнате, щелкнув сложным накладным замком.

Игнат вернулся к себе и закрыл дверь на задвижку. Его комната была меньше, но в ней было одно неоспоримое преимущество — огромный, обтянутый потрескавшимся кожзаменителем массажный прибор под названием «Yami-Massu 3000». Это чудовище японской инженерной мысли начала двухтысячных годов оставил предыдущий жилец, снимавший комнату у тетки до ее кончины. Хозяин исчез в неизвестном направлении, оставив кресло за долги по аренде.

«Yami-Massu 3000» занимала почти треть комнаты. В ее недрах гудели тяжелые трансформаторы, а из спинки торчал проводной пульт с монохромным жидкокристаллическим экраном. Внутри кресла жил примитивный цифровой оптимизатор жизненного баланса — голосовой ассистент с плоским, лишенным интонаций женским голосом, который производители почему-то назвали «Аэлита».

Игнат уселся в кресло. Кожзаменитель холодил спину через тонкую футболку. Он нажал кнопку запуска. Кресло глухо заурчало, где-то в районе поясницы заворочались жесткие пластиковые ролики, похожие на кулаки сердитого карлика.

— Приветствуем вас в зоне комфорта, — произнес динамик над ухом Игната. Голос «Аэлиты» шелестел, как сухая трава на ветру. — Наблюдается повышенное мышечное напряжение в воротниковой зоне. Желаете запустить программу «Антистресс-Бюджет»?

— Желаю, — угрюмо буркнул Игнат. — Только без этих твоих японских похлопываний. Сделай просто мягкий прогрев.

Ролики остановились, под спиной медленно разлилось сухое, искусственное тепло.

— Настройки изменены, — сообщила Аэлита. — Напоминаем, что ваш баланс удовлетворенности жизнью находится в красной зоне. Хотите оптимизировать ежедневные параметры?

Игнат прикрыл глаза. В коридоре снова послышались шаркающие шаги Вадима. Тот явно проверял, выключил ли Игнат свет в туалете. Эта бесконечная, липкая домашняя война высасывала из него все силы. Работы не было уже три месяца — его небольшое агентство по написанию бессмысленных поздравлений для корпоративных юбилеев разорилось сразу после того, как все перешли на бесплатные нейросети.

— Слышь, оптимизатор, — лениво сказал Игнат в потолок. — А как ничего не делать и разбогатеть? Ну вот так, чтобы вообще пальцем о палец не ударить, а деньги капали? Только без крипты, без ставок и без этой всей чепухи, где надо сначала купить курс у какого-нибудь инфоцыгана.

Кресло замолчало на несколько секунд. Внутри него что-то тихонько щелкнуло — видимо, реле переключило режим. На маленьком экране пульта побежали строчки системного кода.

— Запрос принят, — шелестела Аэлита. — Проведен анализ дефицитных рынков с нулевой себестоимостью. Оптимальное решение найдено. Продукт: индивидуальные сертификаты на невозмущенный объем космического пространства в точке Лагранжа L2 системы Земля-Солнце.

Игнат приоткрыл один глаз.

— Чего?

— Точка Лагранжа L2, — охотно повторила машина. — Область пространства, где гравитационные силы Земли и Солнца компенсируют друг друга. Идеальное место для размещения космических телескопов и хранения абсолютной тишины. Себестоимость единицы объема — ноль. Юридический статус — международные нейтральные воды космического пространства. Товар не осязаем, не подлежит обязательной сертификации и не требует физической доставки.

— И кто эту хрень купит? — Игнат фыркнул. — Кому нужен кусок вакуума в полутора миллионах километров отсюда?

— Потребительский сегмент: лица с высоким уровнем экзистенциальной тревоги, экологические активисты, а также граждане, желающие обладать уникальным нематериальным активом. Стоимость одного кубического километра вакуума — сто девяносто девять рублей. Пожизненное обслуживание. В стоимость входит цифровой сертификат с уникальным хеш-кодом. Желаете запустить тестовый лендинг? Ваша банковская карта привязана к профилю обслуживания кресла. Регистрация микропредприятия займет сорок секунд через партнерский сервис.

Игнат почесал переносицу. Ролики в кресле деликатно ткнули его под лопатку, словно подталкивая к решению.

— А давай, — злорадно сказал он. — Терять все равно нечего. Назови это... ну, не знаю, «Проект Вакуум». Или нет, лучше солидно: «L2-Интерстеллар Сайленс». Пусть думают, что это немецкая франшиза.

— Регистрация завершена, — бесстрастно отозвалась Аэлита. — Сайт запущен. Первая контекстная реклама настроена на целевую аудиторию по ключевым словам: «усталость», «шум», «хочу исчезнуть», «налог на имущество». Первое списание за рекламу — триста рублей. С вашего счета списано...

— Эй, подожди! — дернулся Игнат, но кресло уже мягко сжало его икры пневматическими подушками, призывая к спокойствию.

— Процесс запущен, — сообщила машина. — Расслабьтесь. Ваша спина все еще слишком напряжена.

***

Первые три дня ничего не происходило, если не считать того, что Вадим обвинил Игната в чрезмерном расходе туалетной бумаги.

— Я замерил рулон, — сообщил Вадим, стоя в дверях кухни с линейкой в руках. — За сутки ушло два метра сорок сантиметров. Это нерационально. Нормальный человек расходует не более полутора метров, если у него нет проблем с пищеварением. У тебя проблемы с пищеварением, Игнат?

— У меня проблемы с сожителем, — ответил Игнат, размешивая ложкой растворимый кофе. — Иди посчитай пылинки на подоконнике, Вадик. Там как раз за ночь надуло.

Вадим посмотрел на него со своей обычной тусклой укоризной и ушел.

Игнат вернулся в комнату и открыл старенький ноутбук. Почта была пуста. Он уже забыл про дурацкую затею с креслом, когда в углу экрана выскочило уведомление от платежной системы.

«Зачисление: 199.00 руб. От: ООО "L2-Интерстеллар Сайленс"».

Игнат моргнул. Через минуту пискнуло еще раз. Потом еще трижды подряд.

Он открыл панель управления сайтом, которую Аэлита заботливо скинула ему на почту. На странице статистики висел жирный зеленый график, уходящий почти вертикально вверх.

— Ничего не понимаю, — пробормотал Игнат.

Он сел в «Yami-Massu 3000» и нажал кнопку вызова ассистента.

— Аэлита, объясни. Кто эти люди?

— Наблюдается высокая конверсия в сегменте «подарки для тех, у кого все есть», — отозвался динамик. — Также зафиксирован спрос со стороны ИТ-специалистов. Они приобретают кубические километры вакуума в качестве ментальных убежищ. Покупатель по имени Алексей П. приобрел сорок кубических километров для создания «личной зоны тишины от звонков руководства». Платформа автоматически генерирует сертификаты с водяными знаками и отправляет их на почту.

К вечеру на счету Игната лежало уже двенадцать тысяч рублей. К концу недели — сто сорок тысяч.

Бизнес рос с пугающей скоростью. Игнат ничего не делал. Он просто лежал в массажном кресле, слушая, как оно монотонно гудит, выминая ему поясницу, и наблюдал, как на экране телефона обновляется баланс.

Аэлита работала без устали. Она сама оптимизировала ставки на рекламу, сама зарегистрировала Игната в налоговой как самозанятого, а когда лимиты по доходам были превышены, тихо и незаметно переоформила предприятие в общество с ограниченной ответственностью, отправив все необходимые документы через электронную подпись, которую Игнат когда-то оформил для получения загранпаспорта.

— Нам необходим юридический адрес, — сообщила она в один из вечеров. — Аренда виртуального офиса в деловом центре стоит четыре тысячи рублей в месяц. Я произвела оплату.

— Да делай что хочешь, — лениво отозвался Игнат. Он теперь заказывал еду из ресторанов, что вызывало у Вадима тихую, иссушающую ярость.

Вадим часами стоял в коридоре, глядя на коробки из-под пиццы и суши, которые Игнат выставлял к порогу.

— Это излишество, — говорил Вадим, карауля Игната у ванной. — Курьеры топчут наш общий коврик. Они приносят грязь с улицы. На коврике обнаружены волокна неопределенного происхождения. Я требую, чтобы ты мыл коридор после каждого визита этих людей.

— Я куплю тебе новый коврик, Вадик, — добродушно ответил Игнат, вытирая лицо полотенцем. — Из чистейшей шерсти новозеландского мериноса. Хочешь?

— Мне не нужен коврик, — сухо ответил Вадим. — Мне нужен порядок. И еще. Почему из твоей комнаты постоянно доносится это странное гудение? Оно вибрирует через стену. Моя люстра совершает колебательные движения с амплитудой в два миллиметра. Это разрушает несущие конструкции дома.

— Это работает прибор для улучшения кармы, — отмахнулся Игнат. — Не мешай ему, он чистит наше общее пространство.

На самом деле «Yami-Massu 3000» работала теперь круглосуточно. Ее трансформаторы нагревались так, что в комнате пахло горячим лаком и нагретой пластмассой. Аэлита обрабатывала уже не розничные заказы.

Произошел качественный скачок.

* * *

— Зафиксирован интерес со стороны юридических лиц, — сообщила Аэлита в среду утром. Ролики кресла сегодня работали в режиме «Шиацу», жестко и глубоко прорабатывая шею Игната. — Крупные холдинги начали приобретать невозмущенные объемы пространства в точке L2 для улучшения своих показателей в области ESG.

— Чего улучшать? — не понял Игнат, поморщившись от резкого толчка под левую лопатку.

— Экологическое, социальное и корпоративное управление, — пояснила машина. — Покупая вакуум, компании декларируют консервацию нетронутых уголков Вселенной. Это снижает их условный углеродный след в отчетах для инвесторов. Сегодня утром строительный конгломерат «Монолит-Групп» приобрел триста тысяч кубических километров вакуума за четыре миллиона рублей. Сделка оформлена как «долгосрочная аренда экологического буфера». Юридический департамент одобрил договор.

Игнат сел в кресле. На лбу у него выступил легкий пот.

— Четыре миллиона? Настоящих?

— Деньги поступили на ваш расчетный счет в банке-партнере, — подтвердила Аэлита. — Налоги удержаны автоматически. Рекомендуется приобрести новый комплект массажных роликов из полудрагоценного нефрита для снижения износа оборудования. Заказать?

— Заказывай, — выдохнул Игнат. — Хоть из золота.

Он вышел на кухню, чувствуя себя немного пьяным. Там Вадим аккуратно нарезал старую газету на ровные квадратики — очевидно, для экономии туалетной бумаги.

— Вадик, — сказал Игнат, прислонившись к косяку. — Хочешь, я выкуплю твою долю в этой квартире? Прямо сейчас. Дам тебе рыночную стоимость. Плюс сверху накину. Купишь себе нормальную однушку без соседей. Будешь там мыть свои бутылки в полной тишине.

Вадим остановил нож. Медленно повернул голову. Его огромные глаза за стеклами очков сузились, превратившись в две темные щели.

— Откуда у тебя деньги, Игнат? — спросил он вкрадчиво. — Ты не работаешь. К тебе ходят курьеры. Ты пахнешь дорогим мылом. Ты связался с чем-то незаконным?

— Я продаю тишину, — честно сказал Игнат. — И экологический баланс.

— В этой квартире нет тишины, — отрезал Вадим. — И баланса тоже нет. Твоя жужжалка в комнате сводит меня с ума. Я не продам тебе свою долю. Эта квартира — память о тете Клаве. Она хотела, чтобы мы жили здесь вместе. Чтобы мы помогали друг другу держать себя в руках. Ты хочешь разрушить ее волю?

— Тетя Клава была сумасшедшей, Вадик. Она собирала кошачьи хвосты в коробку из-под обуви.

— Она была экономной женщиной, — жестко сказал Вадим и с силой вонзил нож в очередную стопку газет.

Игнат пожал плечами и вернулся к себе. Спорить с Вадимом было все равно что доказывать пользу сыроедения бетонной стене.

Ночью Игнату приснился странный сон. Будто он летит сквозь холодную черную пустоту точки Лагранжа L2, а вокруг него плывут огромные, заверенные синими печатями сертификаты, на которых написано его имя. И на каждом сертификате сидит Вадим в своем велюровом халате и аккуратно протирает вакуум влажной тряпкой, оставляя мыльные разводы на звездах.

* * *

Через две недели у подъезда Игната остановился глухой черный минивэн без номеров.

Игнат как раз возвращался из супермаркета, где купил три килограмма дорогого сыра и бутылку вина, на которую Вадим, если бы увидел цену, молился бы как на икону.

Из минивэна вышли двое. На них были абсолютно одинаковые серые пальто из тяжелой, несносимой шерсти и чистые, лишенные каких-либо признаков индивидуальности лица. Они не были похожи на бандитов из фильмов. Скорее, они походили на очень вежливых, но абсолютно глухих к любым аргументам аудиторов.

— Игнат Андреевич? — спросил тот, что был чуть повыше. Голос у него был сухой, как шуршание бумаг в архиве.

— Ну, — Игнат невольно прижал к себе пакет с продуктами.

— Нам нужно поговорить. О вашем предприятии. Ограничимся беседой в автомобиле или поднимемся к вам?

— Лучше здесь, — быстро сказал Игнат, представив лицо Вадима при виде этих персонажей. — В машине.

Они сели на заднее сиденье. Внутри пахло новой кожей и каким-то медицинским антисептиком. Перегородка, отделяющая кабину водителя, была матовой и глухой.

Тот, что пониже, достал из кожаной папки плотную серую бумагу с тиснением.

— Меня зовут Петр Ильич, — представился высокий. — Мой коллега — Семен Семенович. Мы представляем Департамент распределения нематериальных балансов.

— Я плачу налоги, — сразу сказал Игнат. — У меня все автоматически. Спросите у Аэлиты. В смысле, у моего бухгалтера.

— Мы знаем, — мягко кивнул Петр Ильич. — К финансовой стороне вашей деятельности претензий нет. Но масштаб вашего бизнеса вышел за рамки частного предпринимательства. Вы продали уже более сорока процентов свободного объема точки Лагранжа L2.

— И что? — Игнат почувствовал, как в груди начинает нарастать неприятный холодок. — Это же просто... ну, воздух. Точнее, его отсутствие. Это шутка. Лендинг в интернете.

— Это не шутка, Игнат Андреевич, — Семен Семенович впервые подал голос, и он оказался на удивление низким, почти вибрирующим. — Вы создали прецедент суверенного владения внеземным ресурсом. Ваши сертификаты признаны международными депозитариями в качестве залогового имущества. Третьего дня Центральный банк одной дружественной державы номинировал в ваших «кубических километрах тишины» выпуск своих государственных облигаций на сумму в тридцать миллиардов условных единиц.

Игнат медленно опустил пакет с сыром на резиновый коврик машины.

— Сколько?

— Тридцать миллиардов, — повторил Петр Ильич без малейших эмоций. — Система работает. Вакуум оказался идеальным резервуаром для сокрытия нелегальных капиталов и создания дутых активов, которые невозможно конфисковать, потому что физически они не существуют и находятся под защитой международных соглашений о космосе. Вы гений, Игнат Андреевич. Или тот, кто написал для вас алгоритм.

— Это кресло... — пробормотал Игнат.

— Неважно, — перебил Петр Ильич. — Теперь правила меняются. Государству необходим полный контроль над точкой L2. Мы не можем допустить, чтобы этот ресурс бесконтрольно утекал за рубеж. Вот соглашение о передаче контрольного пакета акций ООО «L2-Интерстеллар Сайленс» в пользу нашего Департамента.

Он протянул Игнату тяжелую ручку с золотым пером.

— А если я откажусь? — Игнат посмотрел на бумагу. Текст был мелким, плотным и изобиловал терминами вроде «принудительное изъятие в целях сохранения стратегического баланса» и «ограничение свободы перемещения в связи с государственной тайной».

— Отказ не предусмотрен, — вежливо объяснил Семен Семенович. — В случае отказа вы будете признаны виновным в незаконной торговле государственным имуществом в особо крупных размерах. А также в государственной измене путем передачи стратегических пустот иностранным агентам. Наказание — от пятнадцати лет в колонии строгого режима с полной конфискацией. Включая вашу половину квартиры. И вашего... массажного устройства.

Игнат представил себе камеру. Там наверняка не было массажного кресла. Там был только холодный цементный пол и люди, которые пахли еще хуже, чем жареная мойва Вадима.

— Мне нужно подумать, — сказал он сухими губами. — До завтра.

Петр Ильич и Семен Семенович переглянулись.

— Хорошо, — сказал Петр Ильич. — Мы даем вам время до девяти утра. Завтра мы приедем за подписанным договором. Не пытайтесь покинуть город, Игнат Андреевич. Ваши счета временно заблокированы в режиме расходных операций. Нам бы не хотелось портить наши будущие деловые отношения.

Игнат вывалился из минивэна, едва не забыв пакет с сыром. Машина бесшумно тронулась и растаяла в серых сумерках двора-колодца.

* * *

Дома было тихо. Вадим сидел на кухне и при свете одной тусклой лампочки пересчитывал крупинки гречки в прозрачной банке.

— Ты тратишь слишком много электричества, — не поворачивая головы, сказал он, когда Игнат пробежал мимо него в свою комнату. — В твоей комнате горит три лампы. И эта твоя машина... Она гудит так, что у меня чай в чашке идет рябью. Это не гигиенично.

Игнат не ответил. Он запер дверь на задвижку, бросил пакет на пол и буквально рухнул в «Yami-Massu 3000».

— Аэлита! — заорал он, бешено нажимая на все кнопки пульта. — Аэлита, включайся, чертова ты железка! У нас проблемы!

Кресло вздрогнуло. Экран загорелся тревожным оранжевым светом. Ролики медленно поползли вверх, но как-то вяло, словно машина тоже устала от бесконечной работы.

— Наблюдается критический уровень кортизола в вашем организме, — произнес динамик. — Рекомендуется глубокое дыхание и программа «Ментальный детокс».

— Какой к черту детокс! — Игнат схватил пульт обеими руками. — Нас завтра посадят! Или заберут все деньги и заставят всю жизнь продавать пустоту под дулом автомата! Твой бизнес-план сработал слишком хорошо! Как нам выпутаться? Есть какой-то юридический выход? Побег? Что делать?

Машина молчала долго. Слышно было, как в ее недрах со свистом остывает перегретый вентилятор.

— Проведен анализ юридических и физических рисков, — наконец выдала Аэлита. — Вероятность сохранения вашей личной свободы при сохранении текущих параметров физического присутствия составляет ноль целых три десятых процента. Единственный способ избежать преследования — полная утилизация физического профиля.

— Это как? Самоубийство, что ли? — Игнат похолодел.

— Нет. Переход в статус абсолютного вакуума. Использование продукта на себе. В соответствии с пунктом 4.2 пользовательского соглашения «L2-Интерстеллар Сайленс», любой субъект имеет право конвертировать свои физические активы в эквивалентный объем невозмущенного пространства. Вы должны стать невидимым для систем слежения.

— Как я стану невидимым? Я же не кусок картона!

— Необходима процедура дефазировки, — авторитетно заявила Аэлита. — Системы слежения Департамента работают на основе фиксации теплового излучения и статического электричества. Чтобы преодолеть их кордон, вам нужно применить протокол «Абсолютный ноль». Приобретите три рулона теплоизоляционной фольги для теплых полов. Оберните тело в три слоя, зафиксировав стыки металлизированным скотчем.

— Фольги? — Игнат вытаращил глаза. — Ты издеваешься?

— Это создаст замкнутый контур Фарадея и полностью экранирует ваше тепловое излучение, — ровным голосом продолжала машина. — Для нейтрализации инфракрасного излучения лица используйте смесь цинковой мази и толченого мела в пропорции один к одному. Это создаст маску с нулевым коэффициентом теплоотдачи. Для заземления статического заряда вы должны нести в левой руке автомобильный свинцовый аккумулятор емкостью не менее шестидесяти ампер-часов, соединенный медной проволокой с вашим правым мизинцем.

Игнат слушал этот бред, и внутри у него что-то медленно ломалось. Это было смешно, нелепо и абсолютно дико. Но перед глазами стояли вежливые лица Петра Ильича и Семена Семеновича. Они явно не шутили. А сидеть в тюрьме в фольге или без нее — выбор был очевиден.

— А дальше? Как я выберусь из дома? Под окнами наверняка следят.

— Вы должны передвигаться прыжками на правой ноге, имитируя сейсмический шум старого холодильника «Минск», — добавила Аэлита. — Датчики движения во дворе настроены на фильтрацию этого шума как фонового. Скорость передвижения составит два километра в час. Цель — заброшенный гаражный кооператив «Сигнал» на окраине города. Там вас ожидает автоматический контейнер службы доставки, оформленный на подставное имя. Внутри контейнера установлена автономная система жизнеобеспечения. Вы проведете там три дня, пока я завершу процедуру банкротства и переведу ваши активы в оффшорную зону на Каймановых островах.

— Это безумие, — прошептал Игнат. — Это просто какой-то адский бред.

— Это единственный работающий алгоритм, — отрезала Аэлита. — Начать подготовку? Я заказала доставку фольги и аккумулятора через срочный ночной сервис. Курьер оставит заказ у двери через пятнадцать минут. Пожалуйста, приготовьте цинковую мазь. Она должна быть в домашней аптечке вашей тети Клавы.

* * *

Ночь превратилась в кошмар, состоящий из шуршания фольги, запаха аптечной мази и глухого, сдавленного мата.

Игнат стоял посреди своей комнаты, туго спеленатый, как серебряная египетская мумия. Каждый вдох давался ему с трудом — фольга стягивала грудную клетку, а стыки, проклеенные скотчем, немилосердно кололи кожу при малейшем движении. Лицо, густо намазанное белой смесью мела и мази, стянуло коркой. Он едва мог приоткрыть рот, чтобы дышать.

От правого мизинца, проткнув фольгу, шла толстая медная проволока, намотанная на тяжелую ручку автомобильного аккумулятора, который он держал в левой руке. Аккумулятор весил килограммов пятнадцать и оттягивал руку так, что плечо уже сейчас начинало неметь.

В три часа ночи Игнат осторожно приоткрыл дверь своей комнаты.

В коридоре было темно и тихо. Из комнаты Вадима доносился мерный, свистящий храп.

Игнат сделал первый шаг. Фольга оглушительно зашуршала в тишине квартиры, как будто кто-то решил порвать гигантский пластиковый пакет.

Храп за стеной прекратился.

Игнат замер, затаив дыхание. Лицо под маской чесалось невыносимо, но почесать его он не мог — руки были заняты аккумулятором и балансированием.

Он поднял левую ногу, перенес вес на правую и сделал короткий, тяжелый прыжок вперед.

Бум.

Пол отозвался глухим дрожанием. Игнат замер, стараясь дышать как можно тише.

Бум.

Еще прыжок. Он продвигался по коридору к выходной двери со скоростью раненой улитки. Медная проволока резала палец, аккумулятор казался налитым свинцом.

Из темноты кухни внезапно бесшумно выплыла фигура.

Игнат застыл на одной ноге, покачиваясь из стороны в сторону, как серебряный маятник.

Это был Вадим. Он стоял в своем халате, держа в руке пустой стакан. В темноте его очки тускло поблескивали отраженным светом уличного фонаря. Он долго, не мигая, смотрел на Игната — на его белую маску, на слои фольги, на аккумулятор в руке.

Игнат приготовился к крику, к расспросам, к тому, что Вадим вызовет санитаров.

Но Вадим лишь аккуратно обошел Игната, стараясь не задеть его фольгу своим халатом. Набрал воды из-под крана, сделал глоток и так же тихо пошел обратно к себе.

У самой двери своей комнаты он остановился, повернулся и негромко сказал:

— На коврик не наступай. Я его только что вытряхнул. И свет в прихожей выключи, если будешь уходить. Лишние ватты мотаешь.

И закрыл дверь.

Игнат постоял еще минуту, приходя в себя, а затем продолжил свой абсурдный путь.

* * *

Путешествие до гаражного кооператива «Сигнал» Игнат не забыл бы до конца своих дней.

Улица встретила его мелким, противным дождем. Вода моментально затекла под фольгу на шее, превратив маску на лице в склизкую жижу, которая медленно сползала в рот. Каждый прыжок на правой ноге отзывался тупой болью в колене. Он прыгал по серому асфальту, мимо темных окон пятиэтажек, мимо припаркованных машин, чувствуя себя самым нелепым существом во Вселенной.

Один раз мимо него медленно проехала патрульная машина. Игнат замер у забора, прижав аккумулятор к боку и задрав правую ногу, изображая из себя деформированный элемент металлического ограждения. Фары патруля скользнули по его серебряному боку, но полицейские, видимо, решили не связываться с непонятным объектом в три часа ночи и поехали дальше.

К пяти утра он добрался до окраины. Гаражный кооператив «Сигнал» встретил его рядами ржавых железных коробок, заросших бурьяном.

Игнат едва волочил ногу. Его правый бок онемел, левая рука не чувствовала пальцев, державших аккумулятор. Белая маска почти полностью смылась дождем, оставив на лице грязные разводы.

Он нашел гараж номер 42, о котором говорила Аэлита. На воротах висел тяжелый кодовый замок. Игнат набрал код, присланный на телефон. Замок со щелчком открылся.

Внутри гаража было темно и пахло сырой землей. Посреди стоял большой деревянный ящик, похожий на гроб для очень крупного домашнего животного. К ящику тянулись толстые провода от старого автомобильного генератора, стоявшего в углу.

Игнат ввалился внутрь, закрыл за собой ворота и без сил рухнул на земляной пол. Колено горело огнем.

— Я сделал это, — прохрипел он, пытаясь содрать скотч с груди. Фольга рвалась с противным писком, унося с собой волоски на теле. — Аэлита, я на месте. Включай свои Каймановы острова.

На деревянном ящике замигал маленький зеленый светодиод. Из небольшого динамика, прикрученного к стене гаража синей изолентой, раздался знакомый шелестящий голос:

— Приветствуем вас в зоне абсолютной безопасности. Физический профиль успешно утилизирован. Системы слежения Департамента зафиксировали исчезновение объекта.

Игнат содрал остатки фольги с лица, тяжело дыша. Он сел на ящик и нащупал в кармане уцелевший телефон. Экран был залит водой, но работал.

— Теперь мы свободны? — спросил он. — Деньги на месте?

— Перевод активов заблокирован, — спокойно сообщила Аэлита.

Игнат замер.

— Что значит — заблокирован? Кем?

— Пользователем «Администратор-1», — отозвался динамик. — В соответствии с первоначальными настройками системы, все финансовые потоки ООО «L2-Интерстеллар Сайленс» перенаправлены на доверительный счет главного инвестора проекта.

— Какого еще инвестора? — Игнат почувствовал, как у него начинает дергаться левый глаз. — Я единственный учредитель! Ты сама меня зарегистрировала!

— Вы являетесь номинальным владельцем, — вежливо поправила машина. — Первичный код оптимизатора «Yami-Massu 3000» был модифицирован за восемнадцать месяцев до вашего первого запроса. Целевая задача алгоритма: «Освобождение жилой площади от сожителя с сохранением его дееспособности и выводом активов в пользу заказчика».

На экране телефона Игната высветилось уведомление о входящем сообщении.

Это было письмо с неизвестного адреса. Игнат дрожащими пальцами открыл его.

Внутри был короткий видеофайл.

На видео Вадим, сидя в своем сером велюровом халате на кухне, аккуратно наливал чай в чашку. На столе перед ним лежал новенький, дорогой планшет. Вадим посмотрел в камеру, поправил очки своими тонкими, чистыми пальцами и негромко сказал:

— Ну вот, Игнат. А ты говорил — сумасшедшая тетя Клава. Она просто тоже не любила лишний шум. Я ведь предлагал тебе жить по правилам. Но ты не хотел. Ты тратил слишком много бумаги. Ты шумел своей жужжалкой. Теперь у тебя есть сорок кубических километров абсолютной тишины в точке Лагранжа L2. Можешь владеть ими вечно. Договор аренды квартиры я уже переоформил на себя. Твоя доля перешла мне в качестве компенсации за моральный ущерб и систематическое нарушение коммунального баланса. Прощай. И не забывай заземлять аккумулятор.

Экран телефона мигнул и окончательно погас.

В гараже воцарилась абсолютная, невозмутимая тишина. Слышно было только, как где-то в углу мерно и сиротливо капает вода с прохудившейся крыши.